Текст книги "Хронос Изгоев (СИ)"

Автор книги: Анатолий Бочаров

Соавторы: Тихон Карнов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)

Машина была почти в три раза выше Нины, которая замерла напротив неё. Кабина, заваренная в туловище, размещалась на массивных ногах с обратным шарниром. Правая рука заканчивалась клешнёй, а левая – пулемётом. Помимо этого на плечах наличествовали гранатомёты, ныне частично разобранные. Корпус, некогда красный, давно выцвел, и лишь внизу люка кабины сохранилось название: «Либера Астарта».

– Получается, ты пилотесса, да? – заговорила Астрид. – Аматрис, похоже, неровно дышит к ним, хотя их девиз как бы намекает…

– Ты про «Сталь прежде плоти»? – оборвав её, уточнила Нина. Дирхейл угукнула. – Уж не знаю, к кому Кеган там неровно дышит, но да, когда-то я училась пилотированию.

– И как оно?

– Да нормально, – девушка пожала плечами, – правда, меня отчислили. У Красмор очень высокие требования к тем, кто может пилотировать, а я едва проходила по низкой границе.

– Рост, значит, – догадалась Астрид.

– Ага, – Нойр, подвинув к БАМ табуретку, встала на неё и тряпкой протёрла лобовое стекло кабины. Из-за грязи наконец проступили очертания салона. – Но я никогда не была идейной… разве что лет в семнадцать.

– Я тоже, хотя по Санкторию скучаю: мы с девчонками нередко ночевали вместе. Можешь себе представить: крохотная келья, на тахте сидит человек пять, и все смотрят какой-нибудь ужастик с маленького экрана планшета? – Дирхейл слабо улыбнулась.

– Лампово, – Нина кивнула. – А почему вообще вы решили обосноваться здесь, а не в сапоре? Том же Заповеднике или Капорейне.

– Здесь было больше, чем мог нам предложить любой из них, и бесплатно, – вспоминая, задумалась Астрид. – Вода, газ, электричество – только и нужно, что следить за пополнением то одного, то другого. Зимой я думаю начать готовить саженцы, чтобы к лету разбить свой огород – Дел пообещал сделать теплицу, да и хочется уже всё-таки чуть меньше зависеть от рынков.

– Дома и у меня был свой небольшой огород, хотя не могу сказать, что скучаю по земле. Откуда же вы тогда сейчас берёте деньги? Ладно, с водонапорной башней у меня вопросов нет, но газ и топливо – это же точно не бесплатно.

– Дел время от времени ходит охранником с караванщиками, а я иногда оказываю медицинские услуги – корочку-то сестры сострадания я успела получить, – гордо проговорила Астрид и, закончив с аптечкой, отложила ту в сторону. – А так что… Мы нередко охотимся или занимаемся собирательством. Продаём или обмениваем мясо, сырое и вяленое, ещё соленья-варенья неплохо идут. Здесь можно неплохо жить, Нина, если работать.

Нойр, услышав это, кивнула – однако думать о предстоящей жизни в Заповеднике ей всё равно не хотелось. Сапор не казался ей безопасным местом, и меньше всего ей хотелось оставаться там надолго. Перед глазами встал образ капитана Кемрома, возникла белая маска и линзы, горящие синевой. Коротко мотнув головой, девушка вернулась к осмотру БАМ.

Эпизод сорок второй

Нулевая Высота

база Дирхейлов

10-2/999

Когда день сменился ночью, все разбрелись по комнатам. База Красмор не располагала двуспальными кроватями, поэтому как Дирхейлам, так и Нине с Кеганом пришлось сдвигать койки. Обстановка в спальнях была неожиданно уютной: помимо кроватей в них также имелись платяные шкафы, кресла, столики и трюмо. От прежних обитателей базы осталось немного личных вещей наподобие фотографий в рамках и исписанных блокнотов. На привинченных к стене полках обнаружились книги, в основном художественные романы и учебные пособия.

Астрид и Делвин пожелали Аматрису и Нине спокойных снов, а Эммерих вышел на ночное дежурство. Странник, как и всё последнее время, казался раздражённым и взвинченным.

Ремонт Либеры Астарты был отложен до возвращения из Заповедника – на базе не хватало запчастей, чтобы заменить прогнившую проводку. Их было решено поискать на рынке в сапоре. Кроме того, следовало поставить новые микросхемы вместо сгоревших и привести в порядок двигатель.

– Я не уверен, что хочу идти в Тельгард, – Аматрис нарушил тишину внезапно, буквально вырвав девушку из мыслей о починке БАМ. Весь вечер музыкант был погружён в себя, он становился всё более задумчивым и мрачным.

– В смысле? – спросила Нина с лёгкой оторопью и опустилась на скрипучую койку. – Я думала, ты хотел именно туда.

– Хотел, – он покачал головой, невесело усмехаясь. – Я не большой сторонник историй о бывших, поэтому буду краток: расставание с одной вейной сильно подкосило меня. Когда сны пришли ко мне, я был в отчаянии и поддался им, а в итоге они чуть не отняли у меня реальную жизнь, затянув в водоворот миражей. Меня перестало интересовать всё, кроме прошлого.

– Ну, как ты то ни было, познакомились мы в том числе из-за твоих снов, – заметила девушка. – Но что изменилось?

Музыкант очертил пальцами линию её подбородка, после чего провёл по щеке.

– Это и изменилось, – сказал он, – я встретил тебя. Как бы ни хотелось мне увидеть Тельгард, я всё больше понимаю, что такое путешествие опасно. Нулевая оказалась не такой, как я беспечно полагал раньше: некая сила преследует нас, не отстаёт ни на шаг – нападения сектантов, потом поместье и «Судрабстолл»… Ничто из этого не может быть совпадением.

– Наверное, – неуверенно согласилась Нина. – Хотя раньше я думала, что это что-то типа случайности.

– Случайность становится нормой, – Кеган нахмурился. – Кто-то, кто находится за пределами этого мира, объявил охоту на нас. Тельгард может оказаться ловушкой: у него и без того недобрая слава. Было бы верхом глупости отправляться туда да ещё тащить тебя с собой, снова подвергая риску.

– Тогда можешь пойти сам. Я как раз займусь ремонтом, а потом вернусь в Заповедник, если ты задержишься. Я понимаю, что вернуть воспоминания – это твоя мечта, и будет как-то неправильно, если ты из-за меня от неё откажешься.

Аматрис медленно покачал головой и, взяв пальцы Нины в свои, поднёс к губам и поцеловал.

– А кто сказал, что это моя мечта? Будь это именно мечтой, я бы сделал это много раньше, но… сама видишь, – он иронично улыбнулся. – Может, я всегда мечтал о своей мини шаурме?.. Бесспорно, мне интересно прошлое Воплощение, но память о нём может прийти ко мне в любом месте. Я всё равно то и дело вспоминаю разные вещи, хотя и не все из них понятны. Тельгард мог бы выступить катализатором для воспоминаний, но кто сказал, что таковым не может стать Наргонд? Но, в любом случае, опасность слишком велика, и нам разлучаться нельзя.

– Но если ты откажешься, это не будет на тебя давить? – Нина растерялась, позволяя держать ему свои пальцы.

– Я обрёл уже больше, чем искал. К тому же, Нулевая дала мне встряску, которой так не хватало. Теперь я чётко вижу настоящее, которым стоит дорожить. Вижу тебя, – он прикоснулся к её плечу. – Сейчас нам нужно быть осторожными и разобраться, что происходит на самом деле. Кто угрожает нам. Вот что действительно важно, а не поездка на ещё один погост.

– Надеюсь, всё-таки обойдётся без особой жести, – Нина устроилась в его объятиях. – Как-то, знаешь, хотелось бы обойтись без мирового зла, которому зачем-то припёрло нас развести.

– Было бы неплохо. В остальном, конечно, мы можем отправиться в Тельгард, только позже, – усмехнулся Аматрис, перебирая её волосы. – Через несколько лет, когда всё утрясётся. Тогда и фоток сделаем, и… да что угодно.

С этими словами Кеган, повернув голову Нины к себе, напористо поцеловал её – сначала в губы, а затем в шею, опускаясь всё ниже. Одной рукой он придерживал её за локоть, а другой – лапал, максимально неприлично и жадно. Нина шумно выдохнула и робко раздвинула ноги. Меж тем Аматрис продолжал знакомиться с её телом, то дотрагиваясь сосков под майкой и сжимая, то скользя по её талии и животу.

Девичья кожа горела от прикосновений Аматриса и поцелуев. Наконец, коснувшись губами её живота, мужчины улыбнулся и начал стягивать с Нины трусы. Избавившись от них, он хрипловатым голосом спросил:

– Не передумала?

– Нет, – глядя на него из-под тени ресниц, ответила Нойр. – Только осторожно, ладно? И учти, я вообще без понятия, что делать.

– Я буду осторожен, – уложив её на кровать, Кеган навис сверху, – и сегодня я стану твоим учителем.

Глава девятнадцатая. Призрачный час

У истоков Карпейского Каэльтства стоит четыре великих рода: Ганноморт – основатели Градемина, Монтгомери – Летермейна, Моран – Белонебыли и Аматрис – Вицекороса. Испокон веков верховная власть принадлежала дому Ганноморт, пока их не сменили Монтгомери, как наиболее близкие родственники после Свинцовой свадьбы.

С давних пор символами каэльтских родов выступали реликвии, имеющие великую ценность. Легенда гласит, что их история уходит в глубокую древность, и что они были созданы раньше, чем наш мир принял свою нынешнюю форму. Именуемые эголетсо, эти артефакты представляют по своей форме крест, оплетённый змеями, с демитирами в сердцевине.

Собранные вместе, как сказано в самых старых хрониках, эголетсо становятся ключами, способными отворить золотые врата Теуграда. Потерянный город, в котором хранится сердце нашего мира. Говорят, вошедший в Теуград получает силу Воздействовать на саму природу известной нам реальности, изменяя материю и преображая пространство либо обращая назад время.

За долгие века эголесто многократно меняли своих хранителей, переходя из рук в руки и порой становясь причиной сражений и распрей. Получив один из ключей, прежде принадлежавший дому Монтгомери, я стал пристально изучать судьбу остальных. Так, эголетсо, относившийся к дому Ганноморт, сгинул вместе с каэльтиной Вендигой. Утрачен и ключ дома Аматрис, зато судьба эголетсо рода Моран сделалась мне более или менее ясна.

Последним из его хранителей был солдат времён Великой войны, человек по имени Аверс Реверсон, носивший звание капитана жнецов. Желая скрыть реликвию, дабы та не попала в чужие руки, Реверсон бежал в покинутый город Тельгард, существующий, как говорят, на самой границе с Обрывом. Там его след и теряется…

– из дневника Эдвина Айтверна.

Эпизод сорок третий

Нулевая Высота: Заповедник

Музей

10-3/999

В Заповедник путники возвратились на следующий день. Попрощавшись с оставшимися на базе Дирхейлами, троица вновь направилась в дорогу. Она заняла несколько часов, и ближе к вечеру показались окружающие сапор руины. Заметив их, Эммерих приободрился и пошёл быстрее. Вскоре ворота поселения уже отворились перед ними.

Улицы Заповедника кипели своей обычной жизнью. Рабочая смена в мастерских закончилась, бары наполнились посетителями. Горели неоновым огнём вывески, из распахнутых дверей доносилась музыка. Лавки к тому времени уже закрывались, с прилавков на рынке убирали товар и прятали его в деревянные ящики.

– Так, значит, закупимся завтра с утра, – сказал Ландони. – Возьмём что надо для БАМ да ещё припасов, раз уж у Дирхейлов зависнем надолго.

– Ну да, совсем уж наглеть с их гостеприимством не хочется, – согласилась Нина, – хотя потом надо бы найти здесь где работу, а то я почти на нуле.

– Работу найдём, не парься, – Ландони отмахнулся, – а что насчёт гостеприимства… Не знаю, как тебя, а меня больше беспокоит то, что готовит там именно блонда. Я слишком давно не ел нормальную яичницу.

– Тогда надо взять ещё сковородку, – прикинула Нойр, – да и вещи, наверное, я бы постирала здесь.

– Благое дело, – Эммерих с хитрым прищуром посмотрел на подругу, – Нани?..

– Что?.. А, ты хочешь, чтобы я и тебе вещи постирала? – догадалась она и вздохнула. – Ладно. Но зашиваешь тогда всё ты.

– Договорились.

– Эй, Кеган, – Нина дотронулась до плеча мужчины, – твои вещи надо постирать?

Аматрис в это время задумчиво глядел на горящие окна Музея. Когда Нина чуть сильнее сжала плечо мужчины, тот опомнился и сказал:

– Если не сложно, спасибо, – вздохнул. – Хочу сегодня нанести визит Кемрому.

– Чего так? Тебя же вроде от одного его вида воротит, – Эммерих нахмурился.

– Временами даже сильнее, чем от твоих шуток, – ответил ему Кеган с усмешкой. – Но есть одна догадка, которую пришло время проверить. К тому же, если он опасен, лучше выяснить это сразу.

Прохожие всё также провожали их недоверчивыми взглядами. Позвякивало вложенное в ножны оружие, из переулков слышались голоса и хриплый отрывистый смех. На углу одной из улиц завязалась пьяная потасовка, но стоило показаться патрулю обсерваторов, она немедленно стихла.

Пройдя уже знакомой дорогой, Нина, Кеган и Эммерих вышли к «Рентгену». Внутри царило оживление, большинство столиков оказались заняты. Однако прежней хозяйки не было за барной стойкой, и её место занимала незнакомая девушка. Быстро поужинав, путники поднялись в снятые несколько дней назад комнаты. Кеган присел на край кровати рядом с Ниной и взял её за руку, а Эммерих стоял у открытого окна, вглядываясь в сгустившуюся ночь.

– Мне неизвестно, насколько я задержусь, – наконец сказал Аматрис. – Если утром я не вернусь, отправляйтесь на рынок и купите всё необходимое. Будьте осторожны и держитесь подальше от Музея. Если люди Кемрома или он сам станут спрашивать обо мне, говорите, что мы поссорились и я исчез.

– Ну, это как раз без проблем, – хмыкнул Эммерих. – Я всё удивляюсь, почему ты этого раньше не сделал.

– Да что ты, лир побери, вообще несёшь? – нахмурилась Нина, отнимая свою руку. – Ещё одно слово, Аматрис, и уже Кемром будет всех опрашивать, а куда же делся наш спутник…

– Ты мне угрожаешь? – Кеган, усмехнувшись, вскинул бровь.

– Только отмечаю, что ты говоришь какую-то [ерунду], – пробурчала Нина. – Нет, если ты куда-нибудь денешься, мы не станем прятаться и ждать, пока кто-нибудь что-нибудь спросит, а сами [разнесём] Заповедник.

Когда Аматрис покинул «Рентген», было уже далеко за полночь. Бар готовился к закрытию, лишь несколько задержавшихся посетителей оставалось возле стойки. Они проводили Кегана хмельными взглядами, когда он вышел на улицу. Ночь выдалась холодная, и налетевший ветер растрепал его волосы. Аматрис постоял, сделав несколько глубоких вдохов, и быстрым шагом направился в Музей.

Сомнений в том, что капитан бодрствует, у музыканта не было – окна Атриума горели светом, а сверху доносился уверенный голос… и второй, женский. Также стало очевидно и то, что Музей в это время мало кто посещает, потому как внутри появилось больше личных вещей, точно оставленных в спешке: домотканая распашонка, бутылка с соской, погремушки и кукла. Аматрис обнаружил их, когда миновал входную дверь и углубился в полутёмный вестибюль.

Вслушиваясь в доносящиеся сверху голоса, Кеган старался идти особенно осторожно, чтобы не наступать на какую-нибудь пищалку. Затем он остановился, когда наверху лестницы увидел ползающую девочку не старше полугода со светлыми глазами и каштановыми волосами. У входа в Атриум стоял перевёрнутый манеж.

– Так, нет, тут не надо играть, – неумело подняв ребёнка на руки, прошептал Кеган. Поставив манеж на место, опустил девочку туда. – Вот, сиди здесь.

Она смотрела на него чуть испуганно, но плача не последовало. Меж тем разговор, происходящий в Атриуме, стал отчётливее:

– Мы не должны так поступать! – донеслось из-за двери искреннее возмущение. Кеган замер и навострил уши. – Она же ещё совсем ребёнок!..

– Ребёнок, ха-х?.. – переспросил Кемром, и воздух наполнился триумфальным выхлопом. – У нас тоже есть ребёнок, которого он может забрать.

– Он не получит Кару!.. – в сердцах крикнула женщина. – Я не допущу этого, Хоуэлл.

– Ты же знаешь, что я не могу иначе, – прорычал капитан, и скрипнуло кресло. Послышались нетерпеливые шаги. – Тебя защищает именно то, что он не знает твоего настоящего имени, Вилена. А ведь он и тебя искал.

– Но я даже не знаю, зачем, – сокрушённо призналась женщина. – Клянусь, я никогда не действовала супротив него…

– Не сейчас, – Кемром понизил голос. – Он говорил, что однажды ты была приспешницей Бездны, погубившей лиров Градемин. Жестокой, бессердечной… Но пока он считает тебя осколком Анастази Лайне, тебе не грозит опасность. Вам не грозит.

– Ты же знаешь, что я не такая, – беспомощно произнесла названная Виленой, – что я в жизни не вступала ни в какие секты…

– Разумеется, знаю, – теперь его голос прозвучал мягче, – поэтому я и прошу хранить тебя своё имя в тайне.

– А как же ты?

– Для меня уже слишком поздно. Я надеялся, если уничтожу все его осколки, он оставит нас – но утром у кроватки Кары вновь появились паутина с плесенью… – почти шёпотом сообщил дезертир. – Она уже здесь, а значит, пьеса должна быть продолжена. У нас нет иного выбора, кроме как разлучиться – до момента, если вновь станет безопасно. Молю тебя, забери Кару и езжай в Тседриче.

Дальше разговор стал неразборчив: за всхлипами женщины едва ли можно было что-то разобрать, да сам Кемром начал говорить совсем уж тихо. Спустя несколько минут вновь послышались шаги, и дверь отворилась. Кеган поспешно отступил в тень, чтобы не быть замеченным. Женщина, носившая имя Анастази Лайне, забрала из манежа дочь и, опустив лицо, спустилась по лестнице.

Ненадолго стало тихо, а затем послышался спокойный голос Кемрома:

– Я прекрасно знаю, что ты подслушивал нас. Тебя выдаёт твое дыхание – у меня хороший слух. Можешь зайти, и тогда поговорим.

Кеган решительно переступил порог. Капитан не выглядел удивлённым его появлением. Он стоял на балконе и смотрел прямо на Аматриса. Белая маска лежала на столе, и её линзы были непривычно темны. Рядом стояла чадящая фиалковым фимиамом серебристая чаша.

Наконец музыкант приблизился к Кемрому и заговорил:

– Вы каэльтин Хоуэлл из дома Моран. Я видел ваш портрет в родовом поместье. Однако, вынужден признать, не сразу узнал – вы сильно изменились. Надо полагать, виной тому изгнание ввиду экзитиоза.

– Прошу вас учесть, кайр Аматрис, что я более не ношу ни своё прежнее имя, ни дарованный вместе с ним титул – роль изгнанника мне милее.

– Воля ваша, – музыкант едва наклонил голову. – Однако позвольте узнать, как вы стали капитаном? Вы где-то служили?

– В местных войсках, в 117-ой туманной разведывательной роте – отголосок времён, когда Нулевая была близка к тому, чтобы на руинах породить новое государство. Теперь я жалею лишь о том, что не успел сделать её более безопасной.

– Вы ненамного старше меня. И уже сделали безопасным этот город.

– Едва ли. По вашим рассказам я понял, что только одна дорога сюда – череда опасностей, а это проблема, которую также надо решать. Впрочем, в иных Воплощениях едва ли ситуация была лучше.

Тогда музыкант с нарочито небрежным смешком спросил:

– Вы сейчас намекнули, что помните своё прошлое Воплощение?

– Я об этом прямо сказал, – Кемром закурил. – К несчастью, я был хорошо знаком с вашим отцом. Наверняка вам будет интересно об этом послушать, кайр Аматрис.

– Говорите.

– Он был ужасным человеком по форме и порождением Бездны по сути. Бессмертной тварью, что прочертила кровавую полосу на обеих Высотах. По иронии, я взял одно из его имён, так как в юности верил, что иначе это сделает он.

– Мы точно говорим о Кае Кипере? Отошедшем от дел музыканте и владельце клуба? – недоверчиво уточнил Кеган. – Об… оставившей этот мир легенде.

– Слияние миров уберегло его от роли, что он должен был нести. Можно сказать, что вы со своим миром спасли, как минимум, одну душу.

Во взгляде Аматриса отразилось недоумение.

– Вы так говорите, будто за слияние миров нужно благодарить лично меня.

– Возможно, и вас. Однако я не могу игнорировать то, что именно слияние изменило многое из того, что я знал. – Капитан флегматично посмотрел на свою руку и пульсирующую метку некрочтения. – Можете себе представить, что раньше я не был психокинетиком?

– Легко. Судя по моим воспоминаниям, жизни могут очень сильно отличаться. – Аматрис помолчал, внимательно рассматривая открывающиеся с балкона ворота. В карауле было не меньше шести человек. – А каким вы были человеком?

– Я был простым вейтом из погоста на востоке Карпеи: Белонебыль так и осталась моей родиной. – Кемром выглядел задумчивым. – Ваша спутница особенная, кайр Аматрис. Уж если она останется с вами, приложите все усилия, чтобы не идти в Теуград.

– В Теуград? Не Тельгард? – озадаченно переспросил Кеган.

– Именно так. На её судьбе высечена гибель в последнем походе.

– Ты… вы помните такое?

– Слышал рассказы очевидцев. Она пожертвовала собой, когда с одним вейтом собиралась проникнуть в Теуград. Легендарный подземный город, затерянный на просторах Нулевой.

– Что они там искали?

– Как что? Способ спасти мир, разумеется.

– Вы очень любите говорить туманно, Кемром. Я смутно представляю себе финал прошлого Воплощения.

– Я сам многого не знаю, – Кемром осёкся, опершись на перила. – Лишь то, что мир умирал, но каким-то образом Нина с тем вейтом смогли всё не спасти, но… точно бы запустить заново.

– Я бы так не был уверен в их успехе. Вмешался мой мир, а там и новые территории возникли. Вместе с тем – родились люди, которых не было в прошлых Воплощениях. То, о чём говоришь ты, больше похоже на эсхатологический фольклор.

– Ха-х. Может, это и правда лишь легенда – о двух возлюбленных, что лицом к лицу встречают бездну, – согласился Кемром, явно не желая развивать дальше тему. – Но верно и то, что тебя раньше здесь не было. Как и дома Аматрис, впрочем.

– Однако теперь я здесь, – спокойно произнёс музыкант, собравшись уходить. – Благодарю за предостережения, капитан Кемром.

Лицо Кегана оставалось бесстрастным, но в самой глубине его тёмных глаз вспыхнули искры огня. Намёки капитана были прозрачны, как и та правда, что за ними стояла. Некрокинетики обладают способностью использовать чужой дар, если убили его обладателя и завладели частью его тела. О погибшем в Старограде пирокинетике рассказывал Ландони, а вскоре после этого «Клюква» сгорела.

Следовало уйти раньше, чем сгорит и Музей, а вместе с ним весь Заповедник. Гнев клокотал, готовый вырваться наружу, но Аматрис понимал, что не может позволить себе месть. Не сейчас, когда Нина останется одна и в опасности, если он вступит в бой с Кемромом и погибнет.

Едва Аматрис подошёл к двери, как дезертир сжал кулак, и на пороге соткался дымчатый женский силуэт, преградивший Кегану путь. От фигуры веяло холодом, её лицо оставалось нечётким. В воздухе промелькнуло несколько частиц праха.

– Я не договорил, кайр Аматрис, – прошелестел градоначальник. – Проявите немного терпения, иначе вас, как и вашего отца, настигнет пожар прошлого.

– Что это значит?

– Возможно, это ваш последний шанс спасти свои души. Если вы окажетесь способны слышать и слушать, – отчуждённо проговорил Кемром. Так, словно Аматриса не стояло рядом, и не было Атриума с шипящим радиоприёмником. Будто окружающий их мир замолк, перестал существовать, снизойдя до абсолютной тишины. – Он уже преследует вас.

– Он? – развернувшись, переспросил Кеган. – Кто – он?

– Тот, у кого много имён – чьи осколки заполонили эту усыхающую землю, – быстро ответил Кемром и наморщил лоб. – Я не хочу играть эту роль… но должен. Однако, покуда кадильница стоит, я должен тебя предупредить. Вы должны не допустить, чтобы это оказалось у него.

Дезертир достал из нагрудного кармана оплетённый змеями крест и передал его Кегану. Драгоценный камень тускло блестел в его сердцевине.

– Что это?

– Эголетсо, как «ключ» на карпейском.

– Значит, ключ, – Кеган, рассматривая безделицу, неуверенно кивнул. Крест, запечатлённый на портрете Катрионы Кэйвен, вспомнился не сразу. – И от чего он?

– От врат Теуграда, – более ровным голосом ответил капитан. – Если их не соберёте вы, то соберёт он, и тогда… Солнце навсегда исчезнет в этом мире, и холод уничтожит последние ростки жизни.

– Это слишком абстрактно, – Аматрис мотнул головой, – либо переставайте говорить загадками, либо не мешайте мне уйти. Ответьте на один простой вопрос: кто – он?

– Каэльтин Обрыва.

Едва Кемром это произнёс, как в Атриуме похолодало. Свет свечей, которыми были уставлены подоконники, стал слабее.

– У нас осталось немного времени, прежде чем нам придётся вернуться к ролям, – оглядевшись, вполголоса сообщил Кемром. Взгляд его задержался на зеркале, покрытом плотной тканью. – Ему нужны ключи, чтобы ничто не могло помешать экспансии Обрыва. Чтобы никто вновь не пытался спасти этот проклятый мир.

– Понял, – глухо ответил Аматрис. – И сколько таких ключей?

– Ещё три. Этот, – он глянул на переданный музыканту артефакт, – был найден в Грустине и презентован Катрионе Кэйвен её женихом, второй – на самом Обрыве, а третий, как гласят легенды, в пределах Гигантики.

– Тогда где четвёртый?

– В Тельгарде. Покинутом городе из погибшего мира.

– Похоже, все дороги ведут в Тельгард, – пробормотал Кеган. – Каким образом он оказался там?

– Полагаю, волей случая, – Кемром, подойдя к бару, достал бутылку солода да разлил по стаканам, после чего один из них протянул Кегану. – Однако мне неизвестно, где именно эголетсо, и потому я готов возместить в финансовом эквиваленте время, которое ваш отряд потратит на его поиски.

Кеган принял стакан и сделал глоток. Напиток обжёг глотку и пищевод, и музыкант едва заметно поморщился.

– Но почему ты не можешь сделать это сам? Зачем ты отдаёшь ключ мне, когда ты можешь сам спрятать его?

– Во-первых, в виду обязанностей градоначальника, оставить сапор я никак не могу, – Кемром, залпом осушив стакан, повернулся к панорамному окну. Огни Заповедника в ту ночь горели особенно ярко. – Во-вторых, я всего лишь марионетка, кайр Аматрис. Куда бы я его не спрятал, он его найдёт. Найдёт также, если прятать возьмётся кто-то из моих приближённых. А с вами мы, видит никто, в скором времени станем врагами, потому что таков его сценарий.

– Неужели от власти этого Каэльтина никак не избавиться? – осторожно спросил Аматрис, убрав артефакт в карман пальто. – Это существо… оно каким-то образом Воздействует на мыслительные процессы, осуществляет ментальный контроль?

– Моё сознание не теряет чёткости. У меня свои резоны служить ему, – возразил дезертир. – Капитан Кемром, прогнозистка из Стиха Сумерек – все мы его марионетки, кайр Аматрис. Пророчество, которое получили сектанты, было ложным. Каэльтин хотел заманить твою спутницу в Заповедник и устроил так, чтобы на неё объявили охоту. Мне же он поручил наблюдать за вейной. Я проник в Градемин под личиной бармена и защитил её от убийц из Стиха. Теперь, когда Нинанна здесь, наступает второй акт.

– Зачем она ему?

– Не знаю, – Кемром посмотрел на настенные часы – близилось три ночи. – Наступает призрачный час. Время, когда он особенно силён. Оставьте Атриум и займитесь подготовкой. Отправляйтесь в Тельгард, как и планировали.

Допив свой стакан, Кеган поставил его на кофейный столик и повернулся к выходу. Немёртвая исчезла с прохода.

– Я собирался отказаться от похода, – признался музыкант, – в силу его опасности… для Нины. Однако, если хоть немного истины есть в твоих словах, я отправлюсь туда.

– Если ты видел пауков, то самое время оставить сомнения. Поверь, на Обрыве их куда больше, чем в некоторых книгах.

Обдумав услышанное, Кеган кивнул. Тогда ему вспомнилось, что Нина нередко жаловалась на обилие встречаемых ею пауков – на то, что они будто бы преследуют её. Решение принялось быстро.

– Ладно, – сказал Аматрис, – я поверю тебе. Но нам потребуются ещё провиант, боеприпасы, ещё оружие и медикаменты. Возможно, кто-то из наёмников. Втроём мы туда не пойдём.

– Вам понадобится больше человек, разумеется. Госпожа Хольт, думаю, сможет составить вам компанию – она наёмница, к которой обратился бы я сам. Также можешь заглянуть к Сорину – ему есть, что тебе предложить.

– Хорошо, там и поступим, – Кеган кивнул, – но если всё это ложь, я намотаю твои кишки на свой меч.

Последовавшая за разговором ночь вышла для Аматриса практически бессонной. Когда он вернулся в «Рентген», Нина уже спала. Кеган улёгся в кровать и прижал девушку к себе, слушая её дыхание. С нежностью провёл рукой по её волосам. Тогда он решил, что о случившемся разговоре расскажет Нойр и Ландони тогда, когда Заповедник будет позади – ибо, кто знает, насколько сильна в сапоре власть незримого Каэльтина?..

С первыми лучами солнца на городской площади послышались голоса и гомон. Выглянув в окно, Кеган вновь увидел ту женщину с ребёнком – скрыв своё лицо, Вилена прощалась с Кемромом, а тот целовал её и дочь, точно предчувствуя, что больше они никогда не встретятся.

Кеган вспомнил, как прошлой ночью капитан фактически признался в убийстве его отца. Пальцы сжались в кулак, вновь пьянящей волной накатил гнев. Аматрис медленно выдохнул и посмотрел на спящую Нину. Подойдя к вешалке, он накинул на плечи пальто и торопливо расчесал перед мутным зеркалом волосы. Следовало закончить множество дел сразу.

Эпизод сорок четвёртый

Нулевая Высота: Заповедник

рынок и бар «Липехан»

10-4/999

На рынке сапора было много товаров, о существовании которых Нина даже не знала. Прикупив необходимые для ремонта БАМ запчасти, девушка ещё около часа слонялась меж торговых рядов, рассматривая ассортимент местных лавок. Теперь, когда всё проходило без спешки, Нойр успела оценить и выбор всевозможных напитков – алкогольных и безалкогольных, а также разного рода закусок, полуфабрикатов и мясных изделий.

За одной из витрин Нина увидела крупные куски разделенных туш – курятина, собачатина, паучатина, свинина… На прилавке лежали свиные окорока, грудинка и рёбра, а с ними куриные окорочка, крылышки и голени. На продажу также были выставлены колбаса и сосиски местного производства. Рядом оказалась пойманная в лесах дичь: утки, фазаны и куропатки. Отдельную коробку занимали свежие паучьи лапки, которые местные жители предпочитали варить, жарить в панировке либо запекать в духовке. В соседнем лотке же лежала…

– Говядина? – не удержавшись, вслух спросила Нина и подняла взгляд на продавца, заснувшего за прилавком. – А чьё это мясо?

– Коровы, – ответил ей уже знакомый голос. Обернувшись, девушка увидела позади себя Кемрома с заведёнными за спину руками. – Неужели в полисах её совсем не осталось?

– Не знаю. Я никогда не пробовала, – смутилась Нина.

– Не ожидал, что жизнь на Единой Высоте так быстро придёт в упадок. В такие моменты мне становится горько, что мы с моей вейной родили ребёнка в столь тёмные времена.

– У тебя есть ребёнок? – удивилась Нина.

– Да, но сейчас они с матерью вдали от городской суеты.

– Здорово. Хотя я не сказала бы, что здесь суета…

– Это пока, – уклончиво произнёс капитан и, приподняв маску, закурил.

Наконец девушка поняла, о каком именно взгляде говорил Эммерих: оценивающий, точно товар, но без сексуального подтекста. Как оружие, как инструмент.

Вдруг откуда-то из подворотни пахнуло химией и тошнотворно сладким духом гниения. К горлу подступила тошнота. Пришлось приложить немало усилий, чтобы совладать с организмом. Только после Нина вспомнила, что слышала этот запах прежде: ещё в «Клюкве», когда она посетила её первый и единственный раз.