Текст книги "Хронос Изгоев (СИ)"

Автор книги: Анатолий Бочаров

Соавторы: Тихон Карнов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц)

– Я видел, как моя – и Аматриса – родина, погибла, уничтоженная Пустотой. Субстанцией, которую вы зовёте элегией, – тяжело проговорил Дирхейл. – Чтобы не допустить подобного здесь, мы используем магию, чтобы остановить всех, кто нам помешает.

Едва договорив, Дирхейл снова атаковал. Нина уже была готова – швырнула ему в лицо обломок кирпича, незаметно нащупанный ею у себя за спиной. Затем подалась вперёд и проткнула правое плечо Дирхейла керамбитом, извлечённым из кармана. Кровь хлынула из раны, пятная рукоять. Делвин коротко вскрикнул, едва не выронив палаш, но вместо этого перехватил его левой рукой. С его разбитых губ капала кровь – чужак сплюнул на потрескавшуюся землю пару зубов.

Нина отступила к стене противоположного полурассыпавшегося здания.

– Да ты [задрал] со своей магией, – глухо прорычала девушка.

Перчатка из тайника Кипера вдруг нагрелась – Нина бросила быстрый взгляд на правую руку. Идущие от манжеты трубки будто завибрировали. Иглы устремились к оголённому внутреннему сгибу локтя.

Всё встало на своё место.

Без какой-либо подготовки, точно по наитию, девушка за пару движений ввела иглы под кожу. Одну, вторую, третью мимо. Кровь, частично разбрызгавшись, потекла по стекловидным трубкам. Руку глухо закололо. Ругнувшись, Нина выглянула из укрытия – Делвин подступал. Перчатка меж тем задрожала, пластины начал искажаться, а кольца сливаться.

Глаза Нины широко распахнулись. От волнения и страха задрожали её полные губы. Кости, казалось, слились с металлом. Охваченная материей рука принялась вытягиваться, принимая подобие клинка, сплетённого из стальных акаризовых лоз. Рукоятью стала кисть. От лезвия заклубился плотный дым, и лезвие воспалилось чёрным пламенем.

– [Ничего] себе… – только и смогла выдавить из себя Нойр.

Недоумение, интерес, возбуждение – всё это вытеснило страх. Без колебаний Нина оставила укрытие. Лишь завидев Дирхейла, она взмахнула дарованным неведомыми силами клинком, и воздух прорезала чёрная полоса пламени. Дым заволок пространство меж ними.

Меж тем Кеган наконец поднялся на ноги, однако ни он, ни Эммерих не могли приблизиться – мешала вставшая на их пути невидимая преграда. Ландони бился руками и прикладом винтовки об уплотнившийся воздух, но тщетно. Музыкант тянулся вперёд мечом, однако остриё не продвигалось и на сантиметр. Лицо Аматриса заливала кровь – следствие удара ботинком.

Дирхейл чуть попятился, глядя на рвущийся с клинка Нины чёрный огонь.

– Откуда у тебя эта вещь? – спросил он напряжённо.

– Подарок, – мрачно отозвалась Нина и бросилась в бой.

Чёрный огонь обжёг Дирхейлу куртку, и в нескольких местах та пошла прорехами, осыпалась пеплом. Клинок, выросший из носимой Ниной перчатки, резанул чужаку по щеке – кровь вскипела, изливаясь из раны и исходя дымом. Кожа на лице Делвина пожелтела, становясь подобной старому пергаменту. Он разом постарел на многие годы: глубоко запали глаза, истончились и поблекли волосы.

Нина снова пошла в атаку, замахнувшись мечом, и тогда их клинки встретились. Пламя, текущее по лезвию палаша, сплелось воедино с чёрным огнём её собственного оружия. Литеры, до того горевшие на палаше Дирхейла, принялись гаснуть одна за другой. Огонь, прежде наполнявший их, уходил без следа, оружие врага делалось совершенно обычным на вид.

Делвин выругался и быстрым ловким движением сбил клинок Нины к земле. Чужак отступил, увеличивая дистанцию – и с разворота, вкладывая в рывок скорость и силу, нанёс рубящий удар в грудь. Умелый и сильный, достаточный, чтобы оказаться смертельным.

Стальные пластины возникли мгновенно, прикрывая девушку от удара. Меньше, чем за секунду, перчатка удлинилась, целиком закрывая локоть, плечо и правую сторону груди. Неожиданно выросшая броня защитила Нину от обрушенного Делвином палаша. Вместо того, чтобы разрезать плоть и прорубить кости, он лишь глухо стукнулся о доспех.

Нина поражённо выдохнула и посмотрела сперва на возникшую броню, потом на Дирхейла.

– Так что ты там говорил про наши изобретения?.. – спросила девушка, выкраивая мгновения для передышки.

– Это не ваше изобретение, – медленно ответил Делвин, глядя на то, как защитившие Нину металлические пластины вновь исчезают, втягиваясь обратно в перчатку. – Но и не наше. Я без понятия, что это вообще.

Он атаковал прямо в лицо, прочертив в воздухе линию палашом. Броня, опять выросшая из перчатки, стальной волной потекла по руке, накрывая её целиком и устремляясь к шее, но даже она не успела бы вовремя защитить голову. Нина справилась сама, в последний момент закрывшись бронированным локтём. Затем она ударила, прежде, чем Делвин успел бы вновь увеличить расстояние между ними – лезвием меча в грудь.

Захрустели сминаемые кости, потекла потоком ярко-алая кровь. Чёрный огонь растёкся во все стороны, и, накрыв лицо Дирхейла, погас. Впитавшись в кожу, чужеродный субстрат сделал её настолько тонкой, что она уподобилась плёнке, обтянувшей явственно обозначившийся череп, а затем лопнула сразу во многих местах.

Делвин, пошатнувшись, снова взмахнул палашом, задевая девушке плечо, и попытался что-то сказать, но его губы и язык уже истлевали – из гортани вырвался лишь нечленораздельный звук. Волосы окончательно рассыпались пеплом, обнажились кости. Глаза сгнили, обернувшись чёрными провалами.

Клинок выпал у Дирхейла из рук Нине под ноги. Куртка, носимая Делвином, испещрилась лохмотьями, а вслед за тем сгинула плоть, сперва почернев, а после обратившись разносимой по ветру пылью. Прошло несколько секунд, и иноземец обратился осыпающейся на землю грудой костей.

Чёрный огонь, до того горевший на лезвии обретённого Ниной меча, погас. Клинок уменьшился, в считанные мгновения втягиваясь и исчезая. Перчатка приняла прежний облик.

Со смертью Делвина исчез невидимый барьер, и Кеган с Эммерихом наконец смогли приблизиться к Нине. Аматрис на ходу достал из рюкзака апейрон и нергет.

– Как ты? – спросил он, тревожно оглядывая её раны. – Как себя чувствуешь? Я сейчас помогу…

– Да [жесть]… – Нина тяжело дышала, и кожа её выглядела бледнее, чем обычно. Дрожащими пальцами девушка извлекла из кожи иглы. Из оставшихся ранок побежала кровь. – Это что, какой-то твой кореш?

– Не в этой жизни точно, – Кеган передал ей ингалятор и вколол в руку нергет. – Я плохо помню людей, которых знал раньше, когда жил на Дейдре… Так назывался мир, который слился с этим. Мне раньше снился этот палаш, но не кто именно им владел. Теперь, однако, я вспомнил… Его звали Делвин Дирхейл, он был офицером, капитаном в королевстве Гвенхейд.

– А ещё он базарил так, будто вы очень хорошо знакомы, – Эммерих скрестил руки на груди, – и с моим отцом тоже.

– Вроде да. Мы были боевыми товарищами, вместе сражались на войне. Против… против психокинетиков, кажется, – тон Кегана сделался неуверенным. – Они пытались узурпировать власть и установить тиранию, ограничивающую обычных людей, не умеющих управлять энергией.

– Короче, как Стих Сумерек, – подытожила Нина. Эммерих меж тем принялся осматривать останки Дирхейла.

– Примерно так, да. Мы пытались помешать им, однако Делвин не слишком мне доверял. Кажется, я уже боролся против тирании психокинетиков раньше – и проявил при этом чрезмерную жестокость. – Огонь проступил перед его мысленным взглядом – стеной пожара, пожирающего массивные здания. – Я сделал что-то плохое. Только не против врага. Против обычных людей. Принёс смерть, – лицо Кегана исказилось.

– Прекрасные подробности, пташка, – проворчал Эммерих. – Если так послушать, ты был эталонный психопат и убийца. А главное, твой приятель ещё удивился, что ты теперь не такой. Играешь себе на концертах, никого не трогаешь. Каких ещё мы подробностей о тебе не знаем?

– Не имею понятия, если честно. Я же говорил, что мои воспоминания обрывочны и постоянно ускользают.

Вяло следя за разговором, Нина впрыснула в рот немного аэрозоля и поморщилась, когда по телу прошла дрожь. Каждую мышцу пронзили болезненные судороги, а кожа, напротив, из разгоряченной боем стала холодной. Раны затягивались медленно, сгиб локтя так вовсе зачесался. В конце концов, на месте проколов образовалась нежная розовая кожа.

– Ты уверен, что реально хочешь узнать, – наконец заговорила Нина, – насколько плохим ты был?

– Нет… Я не уверен. Не хочу помнить, – Кеган выглядел бледно, его била крупная дрожь. Своими ранами он до сих пор даже не занялся, и Нина протянула ему апейрон. Он принял его и заторможенно поднёс ингалятор ко рту. – Мне плохо, когда я только подумаю об этом.

– Однако любопытство сгубило пташку, – ехидно заключил Ландони и выудил из внутреннего кармана куртки Дирхейла мешочек с костами. Странник легко подбросил его, после чего убрал к себе и попробовал в руке палаш. – Наш чел, похоже, тоже был [нищебродом], поэтому возьмём это в качестве компенсации.

– Ты мародёришь? – Нина изумлённо посмотрела на друга.

– Бывает. Жизнь странника не так сладка, Нани, как рисуют демивудские киношники.

– Насчёт демивудских фильмов, – сказал Кеган, всё ещё пытаясь прийти в себя. – Оружие, которым ты его убила… Я видел его.

– Что, тоже в своих снах? – удивилась девушка.

– Что?.. А, нет, точно нет, – ответил музыкант с растерянной улыбкой. – В одной игре, «Душе»… Впрочем, неважно. Если говорить про существу, это демиган – то есть, майнаракей, как называют его в учебниках.

– Май-на-ра-кей… – Эммерих попробовал слово на вкус и сунул палаш за один из ремней рюкзака. – Что-то на карпейском что ли?

– Разоритель, – перевела Нина.

– Откуда он вообще у тебя? – странник неожиданно напрягся. – Эта перчатка… Я точно помню, что отнёс её вместе с остальным барахлом к Киперу.

– Вообще без понятия. Её ещё на КПП заметил тот странный клюв, – припомнила девушка и посмотрела на Кегана. – Я всегда думала, что эта штука из мифов или типа того. Без понятия, как она вообще у меня оказалась – в последний раз я видела её тайнике твоего отца.

– У моего отца был тайник? А… Ты про ту стену, понял, – музыкант, задумавшись, кивнул. – Не знаю, откуда он мог у него взяться. Даже в музеях, насколько мне известно, представлены лишь муляжи… До того, как я увидел его принцип работы в действии, я считал, что такое невозможно.

– А в ВАД вы не проходили такое случаем? – спросил у него Эммерих.

– Я бы не сказал. Конечно, мы разбирали сюжеты о чудо-оружии на курсе мифа и мифотворчества… и всё, – с удивлением для себя признался Аматрис. – Самое странное, что я о демиганах знаю больше из компьютерных игр.

– Вот как, – Нойр, вздохнув, осторожно стянула перчатку. – Я рассчитывала, что будет чуть больше конкретики.

– Боюсь разочаровать, но её и на курсе профессора Феннела было бы немного, – сообщил Кеган. – Это действительно полумифическое оружие. Если верить нарративу, его создали очень давно – возможно, ещё до нашей эры, но никто не знает, кто, как и зачем его сотворил.

– Очень… информативно, – кисло заметил Ландони.

– В игре, – уже не так уверенно продолжил музыкант, – демиган пробуждается, отжирая очки здоровья игрового аватара. Здесь же, – его взгляд скользнул по трубкам, – потребовалась кровь.

– Он будто ожил, – подтвердила Нина, – когда на него попала кровь этого гада… а потом иглы потянулись к моей руке.

– В мифах также был сюжет, повествующий о том, что майнаракей требовал в уплату за своё могущество жизненную силу владельца. Полагаю, кровь как раз проходит по обменному курсу – с поправкой на то, что в какой-то момент подойдёт любая кровь.

– А то, что эта штука трансформировалась? Это вообще как? – спросил странник, напряжённо сканируя перчатку. – Нет, ничего…

– В игре, – уже смелее повторил Аматрис, – демиган мог принимать любую форму, на усмотрение игрока – меча или ружья, например, а ещё принимать форму доспеха, но расходуя тем самым ещё больше очков здоровья… Вероятно, в реальности принцип схож, но ограничен не возможностями игрового движка, а… воображением.

– Знаешь, до того, как я понимала, что это за [штука], мне она нравилась больше.

– И ещё этот огонь, что рвётся с клинка… Это элегия. – Кеган подался вперёд, глядя на перчатку. – Нина… Можно я попробую с ним потренироваться? Потом, на привалах. Демиган может оказаться полезен, если мы ещё встретимся с врагом… Лир, я всегда мечтал попробовать такой, совсем как у моего жнеца…

Стоило огню интереса вспыхнуть в глазах компаньона, Нойр задумалась о том, станет ли ещё сама использовать диковинное приспособление. Ответ пришёл быстро – нет.

– Хорошо, – Нина протянула перчатку, – только не забудь обработать иглы – хоть спиртом, хоть огнём.

– Благодарю, – Кеган принял демиган, учтиво поклонившись ей.

Девушка безмолвно отвела взгляд, а затем, зацепившись за край кирпичной стены, поднялась на ноги.

– Лады, если с оружием разобрались, то остался ещё один вопрос, – перевёл тему Ландони. – На гарда этот перец был не слишком похож, но камеры установили именно его личность.

– Может, его так испортила Нулевая? – предположила Нина.

– Вы о чём? – поинтересовался Аматрис, убирая майнаракей.

– Это тот чел, который напал на Нину ещё в Старограде, – неохотно пояснил Эммерих. – Он и его жена – беглецы из Чёрных Зорь.

– Действительно, этот и вправду не похож на выходца из ордены, – подумав, согласился Кеган. – У Стиха Сумерек наверняка есть связи в мурмурации: думаю, они запросто могут подделывать документы своим адептам.

– Не удивлюсь, – странник кивнул и хлопнул в ладоши. – Лады, раз уж все живы, предлагаю завалиться в злаку.

– Куда? – переспросила Нина.

– Ну, постоялый двор, таверна… Не обращай внимания, наш жаргон.

– Поддерживаю, – сказал Кеган. – Отдых после такого точно не помешает. Хотелось бы хоть одну спокойную ночь.

Глава восьмая. Оставить позади

Однажды во время учёбы в Академии я спросил господина Рипера, преподавателя по механике и роботостроению, считает ли он роботариев разумными. Тот как раз сидел в своём кабинете и просматривал лабораторные работы. Посмотрев на меня, он слегка усмехнулся.

«А, Кеган, снова ты и твои вопросы».

«У меня их много, как видите», – пожал я плечами. – «Мне известно, что написано в учебниках, но хочется узнать ваше мнение. Вы в этом, вроде, неплохо разбираетесь».

«Считается, что их нейросети лишь имитируют человеческий интеллект», – медленно проговорил Рипер, глядя на экран ноутбука. – «Создают его иллюзию за счёт самообучающихся алгоритмов. Так ли это, я не стану спорить. Однако я встречал роботариев, что были более добры, преданны и верны, чем многие люди, которых я знал», – преподаватель вздохнул.

«Модели, что выпускают сейчас, почти неотличимы от людей. Можно ли считать, что ныне они подобны людям?» – вырвался у меня вопрос.

«В конечном счёте, мы упираемся в определение человечности», – голос Рипера стал задумчивым. – «Первых роботариев создали несколько столетий назад: то были марионетки на подмостках театров и автоматоны при дворах вельмож. Когда наступил паровой век, возможности тогдашних мастеров расширились, и роботариев стали всё больше внедрять на производство и в быт. Однако тогда никто и подумать не мог, что однажды у них появится разум. Или его подобие».

«Я слышал о движении декабристов. О роботариях, что стремятся получить свободу и такие же права, как у людей. Как относитесь к этому вы?»

«Ты никогда не задумывался, почему наш мир пережил все испытания, которые на него за последние сто лет свалились?» – неожиданно резко спросил Рипер. – «Миллионы погибли, целые регионы обезлюдели, численность человечества сократилась. Роботарии – тот фундамент, благодаря которому ещё держится наша цивилизация, вопреки демографическим кризисам и прочим катаклизмам. Они везде, на заводах, в обслуге, подметают улицы, и им даже доверяют управление общественного транспорта. Они не нуждаются в деньгах, сне и пище, не устают. Так будет продолжаться, пока такой порядок даёт полисам ресурсы, чтобы выстоять».

«Значит, они только инструмент в руках человечества», – невесело резюмировал я. – «Тогда почему, если они настолько нужны нам, людям, они созданы желающими свободу? С правом возжелать свободу и права? Разве это не жестоко по отношению к собственным творениям?..»

«Это нейросеть, Кеган», – спокойно ответил мне господин Рипер, – «они желают свободы лишь потому, что люди считают, что они должны этого желать».

Я понимающе кивнул, не решаясь продолжать дискуссию далее,

– из дневника Кегана Аматриса.

Эпизод девятнадцатый

Нулевая Высота

постоялый двор «Вейтертен»

9-17/999

Постоялый двор «Вейтертен» находился примерно в сорока километрах от Архива. От разбитой дороги, по которой курсировали торговые караваны и туристические маршруты, злаку отделял десяток метров и узкая тропинка, с обеих сторон которой произрастал паразитический сор. Позади неказистой двухэтажной постройки виднелись теплица и курятник, а сбоку – конюшня.

– Здесь и заночуем, – Эммерих остановился и улыбнулся. – Мы с хозяйкой в хороших отношениях, так что, думаю, смогу договориться за сотню с носа.

– Сотню? – удивилась Нина. – Мы в Архиве снимали номер за семьдесят с человека.

– За семьдесят четыре с осколками, – важно поправил странник, – но вообще да, столько стоит ночь в тёплой кровати. За душ, кстати, платить надо отдельно.

– Круто, – мрачно бросил Кеган и придирчиво оглядел дом: поросшие мхом бревенчатые стены, ставни на окнах и крепкий фундамент, сложенный из массивных каменных блоков, а на крыше белело пятно в виде ветрогенератора.

Интерьер внутри тоже отдавал стариной. Дощатые скрипучие полы, деревяннные столики с потемневшими исцарапанными столешницами, масляные светильники по углам – наряду с электрическими лампочками на бронзовой потолочной люстре, сейчас не горевшими. В углу – ламповый радиоприёмник с лакированным корпусом.

Людей собралось немало, занята оказалась примерно половина зала – прежде всего столики вдоль окон и табуреты за стойкой. Многие гости злаки носили заношенную старую одежду, заплатанную и плотную. К стульям были прислонены ружья, куртки топорщились вложенными в кобуру пистолетами, стояли на полу рюкзаки. Другие посетители, напротив, выглядели как туристы с Единой Высоты – одеты моднее, разговаривали оживлённо.

– Нравится? – Эммерих обвёл руками зал. – Это моя фаворитка, иногда здесь даже задерживаюсь на день-другой. Крыша не протекает, элегия не продувает в щели, без тараканов и клопов. Связь, правда, говно – ни одной вышки на сотню километров вокруг. Но вон радио – как раз ловит частоты Градемина.

Из приёмника негромко текла музыка – играл «Пограничный патруль». Услышав знакомую мелодию, Нина, уставшая после долгой дороги, приободрилась. Вокруг радио собралось несколько человек, потягивающих солод из гранёных стаканов. Посетители скользнули по пришедшим быстрыми взглядами, не проявив к ним особенного интереса.

– Располагайтесь, – Ландони указал на один из столиков возле окна. – Сейчас возьму ключ от комнаты и договорюсь насчёт ужина. У них тут бывает настоящая дичь, прикиньте? Меню куда получше, чем в Градемине – это вам не собачатину жрать. Фазаны, перепела. За двадцать лет в окрестных лесах много чего расплодилось.

Насвистывая, он двинулся к стойке, за которой стояла статная темноволосая женщина средних лет, и оживлённо с нею заговорил. Нина и Кеган меж тем уселись за столик, поставив рядом с ним рюкзаки и прислонив к бревенчатой стене спальники. Аматрис откинулся на спинку стула и вытянул перед собой гудящие от усталости ноги. Девушка меж тем робко глянула на музыканта и даже открыла рот, но в нерешительности закрыла.

– Сепаратина! – приставив руку ко рту, крикнула женщина, но никто не появился. – Сепа, твой стальной рот! А ну иди сюда.

С лестницы донеслись скрип половиц и металлический скрежет. Кеган непроизвольно вздрогнул, Нина дёрнулась, а Эммерих довольно ухмыльнулся – на ступенях показалась роботария. Будь на её руках синтетическая кожа, она бы выглядела совсем как человек: кудрявые каштановые волосы, платье с корсажем и открытыми плечами.

– Подай гостям ужин, – распорядилась женщина, – да пошевеливайся. – Роботария послушно кивнула. – Третья комната по коридору, – хозяйка передала Эммериху ключи, – или, может, лучше снимите два номера? Или три? У меня ещё много свободных, а у вас, как я погляжу, юная вейна в компании – негоже, чтобы такая делила спальню с двумя вейтами.

– Извиняй, нам ещё косты понадобятся, – небрежно ответил странник, – так что мы будем вести себя очень тихо и даже прилично.

Хозяйка в ответ игриво покачала указательным пальцем.

Путники перенесли рюкзаки и спальники в выданную им комнату. Её убранство состояло из пары кроватей с деревянными тумбами, трюмо с зеркалом в стальной оправе и пустующего платяного шкафа. Из освещения были свечи на тумбах и люстра с двумя лампочками. Горели они довольно тускло – Кеган проверил это, щёлкнув выключателем. Эммерих первым делом рухнул на заскрипевшую под ним кровать, потянулся и хрустнул шеей.

– Дальше злак будет не то, что бы много, – довольно сообщил Ландони, – так что рекомендую максимально насладиться комфортом, – добавил он, точно бы передразнивая Аматриса.

– Неплохо, – невозмутимо ответил тот, – я ожидал, что будет хуже.

– Ну лады, – Эммерих тут же вскочил, – тогда пошли поедим.

Внизу Сепаратина как раз накрывала на стол. У неё были отточенные, чёткие движения. Искусственное лицо выглядело слегка отрешённым, губы – чуть сжатыми. Роботария расставила тарелки с бобовым супом и куриным жарким, принесла горячий чай. Эммерих отпил из чашки, сделав несколько осторожных глотков, потом спросил Сепаратину:

– Ну как ты тут без меня? Марса не сильно гоняет?

– Работы много, – ответила Сепаратина флегматично. Динамики, передающие звук синтетических голосовых связок, чуть хрипели, – но всё лучше, чем у Клаудии.

– Вытащил её из бродячего цирка, – выждав, когда роботария отойдёт, пояснил Эммерих в ответ на вопросительный взгляд Кегана. – Там сейчас подлинный расцвет декаданса. Тину держали как рабыню: даже соломы в клетке не было. Ремонтировали всрато, а суть её номера-то заключалась в боях с другими робиками. Ну, знаешь, то, что разрешено как на ЕВе, так и на НуВе жалуют.

– Значит, ты ещё занимался спасением роботариев, Эммерих? – несколько удивился Аматрис. – Ты же понимаешь, узнай кто об этом в Красмор, тебя сразу запишут в декабристов.

– Ну, а что ещё делать? Это ж второе поколение, пташка: у них даже эрзац рецепторов есть, чтоб они могли чувствовать боль. – Кеган молча кивнул. – Так что да, я её вытащил как истинный декабрист, а лека из Заповедника помогла с ремонтом – ну, там, замена повреждённой обшивки синтетической кожей. А потом устроил сюда к Марсе.

– И это ещё не самая жесть, – продолжила чуть тише Нина и проводила Сепаратину взглядом, когда та от дальнего столика направилась в погреб. – Цирки – это ещё верхушка айсберга. Так-то даже на окраинах полисов есть подпольные… кхм, бордели. Где в том числе есть марионетки.

– Я сейчас один подумал о Рипере? – поинтересовался Эммерих, и Нина с Кеганом сконфуженно обменялись взглядами. – Да, никогда больше не встречал человека, который настолько любит роботариев…

Музыка из приёмника оборвалась. Раздалась привычная заставка информационной программы, а затем послышался голос диктора:

– …возвращаемся к новостям, дорогие радиослушатели. В эфире снова Ойгер Рейтеле и «Столичные вести», – небольшая пауза. – К данному часу поступили новые сведения о пожаре, случившемся в ночном клубе «Клюква». Напоминаем, что в ночь на семнадцатое сентября в здании произошло возгорание, в ходе которого погиб Кай Кипер – директор клуба и пионер карпейской электронной музыки. – Нина увидела, как изменилось при этих словах лицо Аматриса. Тот побледнел и вцепился пальцами в столешницу. – Согласно камерам видеонаблюдения, огонь одновременно возник на нескольких этажах – ранее экспертиза выявила, что проблемы с проводкой в заведении отсутствовали. По заявлению старшего охотника Кледвина Волфалера, руководящего расследованием, причиной пожара является применение пирокинетических способностей. Камеры также зафиксировали мужчину в чёрной одежде, покидающего кабинет директора. Сам Кай Кипер был найден обгоревшим, хотя патологоанатомы не исключают, что причиной смерти оказалось применение огнестрельного или холодного оружия.

Аматрис отодвинулся от стола. По его телу пробежала дрожь.

– Постоянные гости ночного клуба утверждают, что прежде не раз становились свидетелями применения пирокинеза сыном господина Кипера, Кеганом Аматрисом. Незадолго до трагедии в «Клюкве» господин Аматрис покинул свою квартиру в жилом комплексе «Холданас Коройск» и, согласно словам консьержа, он был одет для дальнего путешествия. Градеминским мурмурацием принято решение незамедлительно задержать Кегана Аматриса по подозрению в убийстве Кая Кипера и незаконном применении психокинетических способностей.

Кеган встал и, не глядя на компаньонов, направился к лестнице. Он шёл очень медленно и прямо, как человек, движущийся во сне. Мужчина коснулся перил, крепко сжав их пальцами, и шаг за шагом принялся подниматься наверх.

– Это же не мог быть он, – склонившись над столом, прошептала Нина. – Он был тогда с нами.

– Он бы и не стал, – Ландони нахмурился. – Дед, похоже, решил забить на расследование, иначе бы распорядился проверить камеры, в том числе и в портах…

– Его не могли подставить?

– Кегана-то? Без понятия. Он давно не на высоте, чтобы говорить о конкуренции… А вот Кипер персонаж более мутный – один только тайник чего стоит. Так что я скорее поверю в то, что пташка просто идеально подошёл под характеристики подозреваемого.

– Так, слушай, ну а твой папа хоть свяжется со златоклювом? Он же тоже может подтвердить алиби Кегана. Как и мы. Если мы это сделаем, с Кегана должны снять подозрения…

– Было бы это так просто. Батя не на очень хорошем счету у Красмор – какие-то делишки из прошлого, я – странник с сомнительной репутацией, а ты… Да, ты вроде законопослушная гражданка. К тебе могут прислушаться.

– Значит, мы должны вернуться, – Нина решительно вышла из-за стола, но друг резво остановил её за запястье. – Ты чего?

– Не гони коней, Нани. Пока за тобой охотятся, мы не вернёмся на ЕВу. Вот будешь в безопасности, тогда хоть с Красмор, хоть с Зорями лобызайся.

– Издеваешься?

– Ни разу. Просто прикинь: вот отправляешься ты в полис вся такая воодушевлённая, а тут бац и засада, тебе сносят голову, и всё. Ценного свидетеля нет, пташка в жопе.

Поникнув, Нина нехотя села обратно.

– И что ты предлагаешь? Если мы ничего не сделаем, будет выглядеть так, будто и мы считаем его виноватым.

– Не будет. Я попробую связаться с батьком, может, смогу узнать номер деда.

– Хорошо, – девушка кивнула и вновь встала, но теперь не так решительно, – тогда я… Проведаю Кегана. Не уверена, что ему сейчас стоит оставаться одному.

– Тебе нормально будет?

– А что поделать? Одному ему сейчас точно не вариант быть…

Отведя взгляд, Эммерих кивнул, и Нина поспешила наверх. Её немного потряхивало от волнения, но и отступать она не собиралась: остановившись перед дверью снятой комнаты, девушка постучала. Ответа не последовало, и она зашла внутрь.

Кеган сидел на самом краю кровати и, сложив руки на коленях, смотрел прямо перед собой, слегка сутулясь. Когда Нойр вошла, ей показалось, что его губы слегка шевелятся. Аматрис вздрогнул, увидев её – а Нина увидела в его глазах влагу.

– Слушай, извини… Госпожа Нойр… Я ушёл внезапно…

– Ты не должен оправдываться, мы всё понимаем, – девушка села рядом. – Хочешь об этом поговорить?

– Если можно, – Нине показалось, Кеган едва заметно подался плечом в её сторону. – Когда мы последний раз говорили с отцом… В общем, я тогда как раз пришёл сказать, что ухожу на Нулевую… И обвинил его, что он никогда мне не помогал. Это не совсем правда. Он так спокойно отреагировал, ни единого злого слова мне не сказал. Я держался с вызовом. Рассказывал, что для его клуба прошли лучшие времена. Считай, бросил ему это в лицо. А ещё сказал, что не хочу быть его копией.

– А… Почему ты себя с ним так вёл? Для подросткового бунта поздновато, так что, ну, наверное, у тебя были причины для вызова… Ты не мог знать, что этот разговор станет последним. Не пытайся… Не вини себя, что ты был недостаточно чутким или ещё каким. Это ловушка.

Он опустил голову ниже, избегая смотреть Нине в глаза. Затем музыкант всхлипнул, потом ещё раз, поднося ладони к лицу. Он вытер щёки рукавом и наконец продолжил:

– Я незаконнорождённый. Меня зачали прямо в гримёрке «Клюквы»: кайра Аматрис и Кай Кипер… Это могла бы быть красивая история – фанатка добилась встречи с кумиром, но встреча была лишь раз, и никто никому не перезвонил. Об этом бы даже никто не узнал, если бы не, – уголки рта Кегана дрогнули, – сопутствующий ущерб, как выражаются в Красмор. Появился я. Мне мать говорила, что отцу плевать на меня, и я рос, презирая его за то, что он никогда не проявлял ко мне участия… Я познакомился с Кипером только в двадцать пять: пришёл в «Клюкву» со своим первым альбомом. Чтобы доказать отцу, что всего добился без его помощи. А оказалось, он даже не знал о моём существовании. Мать… госпожа Мариса… ему не сказала.

Нина протянула к Аматрису руки и обняла, неуверенно прижимая его к себе. Она почувствовала его дрожь как собственную, а также упрямые попытки скрыть лицо.

– Мне… Слушай, мне реально жаль, что из-за… кхм, твоей матери вы упустили столько времени. Типа это, ну, неправильно. Но ты не виноват, что тогда не знал – ты был ребенком… И мне жаль, что Кипер так поздно узнал о тебе.

– Он пытался помочь мне… честно, пытался, – теперь всхлипы рвались из Кегана один за одним. Он теснее прижался к Нине, утыкаясь в неё лицом. Его била крупная дрожь. – Хотел, в возмещение всех тех лет, что я рос без него, помочь деньгами. Предлагал купить квартиру или машину. Я от всего отказался. Сказал, что добьюсь сам. Тогда он разрешил выступать в «Клюкве» в любое время, и здесь я уже не стал спорить. Я хотел показать ему, что становлюсь знаменитостью. Пусть видит мою славу… славу, которую я обрёл сам. А потом, – Кегана затрясло, – моя слава начала гаснуть… И он снова предложил мне помощь… Но я отказывался до последнего. А потом пришёл… и бросил в лицо, типа не получал помощи. Конечно… я же отказывался от неё.

– Тише, Кег, – Нина растерянно погладила его по волосам, а второй рукой сжала его. – Тише… Если он отреагировал спокойно, то, думаю, он всё понимал… Он просто принимал тебя любым: как со славой, так и без… Как принимающего помощь, так и отказывающегося от неё.

Кеган посмотрел на неё, вцепившись руками в её плечи.

– Я не убивал его, честное слово. Не сжигал клуб. Если я пирокинетик… это не значит, что я всегда и всюду призываю огонь. Я никогда бы ему не навредил. Я не знаю, кто это сделал, зачем… Я же был с вами всё это время, я не мог этого сделать.