Текст книги "Рыцарь из рода драконов (СИ)"

Автор книги: Анатолий Бочаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 36 страниц)

   Со дня, когда глупый пятнадцатилетний мальчишка покинул отчий дом, прошло почти десять лет. Десять веков.

   Гледерик стоптал сапоги на тысяче дорог, ночевал на тысяче перекрестков. Он был посвящен в рыцари – и стал дворянином. Любил сотни женщин и убил сотни мужчин. Брал от жизни все, что мог взять. Всегда шел вперед. Только вперед. Ему больше некуда было идти.

   А год назад его чуть не убили.

   Войско одного графа, которому тогда служил Брейсвер, было полностью разгромлено в довольно-таки жаркой битве – да что там, не просто жаркой, на поле боя тогда воцарился настоящий хаос. Под Гледериком убили коня, он сражался пешим, орудуя коротким мечом, покуда какой-то громила не саданул его со всей дури по шлему. Брейсвер не устоял на ногах, упал в чавкающую осеннюю грязь, его победитель уже замахнулся топором, намереваясь добить, но Гледерик слегка приподнялся, превозмогая адскую боль в черепе, и подрезал противнику сухожилия. Тот рухнул на землю, в падении ударив топором. Гледерик чудом успел увернуться. Он откатился и насквозь проткнул врага мечом – и только он это сделал, как откуда-то сверху на него тяжело повалился умирающий воин, свой, чужой ли – черта с два разберешься. От удара у Брейсвера вышибло дух, и он отрубился. Надолго – потому что когда он пришел в себя, шум и грохот, до этого раздиравшие мозги, стихли. Воцарилась тишина – совершенная и абсолютная. Сражение закончилось. Вообще все закончилось – подумал тогда Гледерик с удивившим его самого спокойствием.

   Брейсвер с некоторым усилием сбросил с себя тяжеленного мертвеца, потом снял латную перчатку и тыльной стороной ладони оттер собственное забрызганное подзасохшей уже кровью лицо, ногтями сдирая коросту. Он лежал спиной на влажной земле, в окружении бесчисленных трупов, среди убийственной тишины, а наверху, прямо над ним, простерлось очень синее, очень густое и до чертиков глубокое небо. Дерьмо, кровь и мертвая плоть – рядом. Небо – впереди и наверху. Он поглядел на это небо и неожиданно для себя улыбнулся. "Проклятье, на что же это я трачу время", – подумал Гледерик, продолжая улыбаться и отрешившись от всего, что его окружало, от смрада и грязи, сделавшихся настолько привычными за все эти годы, что уже не доставляли никакого неудобства. Он смотрел в синюю пропасть с улыбкой, в которой облегчение мешалось с досадой. Гледерик думал о том, что времени прошло достаточно, он уже очень многое увидел, и пора было начинать кое-что делать. Когда стоящее почти в зените солнце сядет за западными холмами, и наступит ночь – созвездия, что загорятся тогда над этой долиной, будут довольно сильно отличаться от тех, что он видел когда-то в Элевсине, совсем мальчишкой. Зато это будут те же самые созвездия, что сияют над Иберленом.

   Он почти пришел. С востока на юг, с юга на запад, с запада на север. Осталось сделать один-единственный, последний шаг.

   Гледерик смежил веки, весь отдавшись во власть наполнившей его ликованием мысли – "можно начинать". О да, можно начинать. Он набрался уже достаточно опыта, чтобы попробовать. "У нас было королевство, сынок, – рассказывал ему когда-то, очень давно, отец, когда напивался вусмерть и звал сына посидеть рядом с собой у очага. – У нас было королевство, сынок, настоящее такое королевство, с городами и замками, и наши прадеды были настоящими королями, вот как его величество Эдвард, и сиживали на троне, в соболиной мантии, у них были армии, золото, земли. Да, сынок, были времена что надо, запомни это хорошенько. Мы – Карданы, мы были королями". Гледерик запомнил. Куда лучше, чем Ларвальд Брейсвер, его отец, мог бы себе представить. Еще он запомнил, что ни его отец, ни дед, ни прадед и пальцем о палец не ударили, чтобы вернуть себе потерянный трон. Не посмели, не решились, духу не хватило. И поэтому из отчего дома Гледерик уходил с легким сердцем. Чего жалеть о тех, кто не нашел в себе смелости жить по-настоящему, в полную силу? Тот, кто боится вдохнуть воздуха в грудь, не человек, а просто растение.

   Все эти годы он шел в Иберлен. И пора было уже придти.

   Брейсвера отвлек от размышлений какой-то раздражающий шум, доносившийся с подветренной стороны. Гледерик открыл глаза и заметил неподалеку парня в затрапезной одежонке, деловито обыскивающего мертвецов. Все понятно, мародер. Самый обычный мародер, таких после боя всегда полно. Круглая рожа прямо-таки светилась от азарта, и Гледерик невольно проникся к грабителю симпатией. Тем не менее Брейсвер тихонько поднялся, вытащил из ножен на поясе кинжал, подкрался к мародеру и ухватил его за плечо. Парень весь аж вскинулся, но не успел вымолвить ни слова, потому как Гледерик тут же загнал клинок ему прямо в горло. После этого он обыскал карманы неудачливого вора, забрал себе все обнаружившиеся там ценности, отыскал среди сваленного на земле оружия подходящий меч, не свой прежний, но тоже ничего, и поспешил покинуть поле брани. Нечего тут задерживаться.

   Когда Брейсвер явился в Иберлен, тот в некотором смысле даже поразил его. Тихое, сонное царство, мир и покой, благодать. Страна, правящие которой великие дома уже много десятилетий не вели между собой больших войн, где даже мелкая танская междоусобица была делом редким, вот разве что на границах вечно полыхали пожары. В сравнении с прочими землями материка это королевство казалось исполненным благодати. Процветающая торговля, довольные жизнью горожане, веселящиеся фермеры. Рай земной. Гледерик прекрасно понимал, что нет ничего более обманчивого, чем первое впечатление, и в любом тихом омуте найдется достаточно чертей. Нужно только поискать. Нужно присмотреться внимательнее. Он и стал присматриваться. В последние лет двадцать, как успел выяснить Брейсвер, дом Ретвальдов ослабел и шел на поводу у герцогов Айтвернов, распоряжавшихся в королевском домене, как у себя дома. Лорд Малериона носил звание маршала и на этом основании распоряжался всей имеющейся у Ретвальдов армией, да и министры смотрели ему в рот. Конечно, всех остальных сеньоров это должно было приводить в бешенство, никому не понравится, если равный тебе по титулу смеет вести себя так, словно сам является королем. Против Раймонда Айтверна давно бы уже организовали мятеж, если бы он не позволял прочим великим лордам распоряжаться в собственных землях так, как им вздумается, не оглядываясь практически на распоряжения из столицы, да и не получая никаких распоряжений. Дворяне севера, востока и юга всего-навсего были обязаны в срок отправлять в Тимлейн подати, собираемые ими самостоятельно на своих землях, помогать королевской армии в боях на границах и поддерживать основные дороги в пристойном состоянии. Не более того. При первых Ретвальдах королевская власть была много сильнее. Нынешнего послабления оказалось достаточно, чтобы отсрочить взрыв недовольства – но не исключить его вовсе. Именно на недовольстве Гледерик и сыграл, да еще на вере некоторых ослов в честь и закон. Одним из таких ослов оказался Мартин Эрдер. Брейсвер пришел к нему однажды, просто назвал свое имя, а потом сказал несколько слов, сказал их очень просто, без кривляний и гримас. "Я призываю вас послужить своему законному государю, герцог". И Эрдер откликнулся на призыв. Он поверил, что пришедший к нему оборванец, не владеющий ничем, кроме меча, копья и коня, происходит от древних королей и достоин править Иберленом.

   А теперь Эрдера нет. Он погиб, там, на Горелых Холмах, когда в небо, уже не ясное, в хмурое и недоброе, ударил фонтан света. Брейсвер знал, что лорд Шоненгема мертв, поскольку высланные во все стороны герольды Ретвальда уже к вечеру оповестили об этом. Ну что ж, погиб так погиб, мало ли как бывает. Еще одна фигура снята с доски, но игра продолжается, игра достигла своей высшей точки, и она не может, не должна, не имеет права быть проиграна. Он жил ради этой игры, сделал победу в ней своей целью и единственным смыслом своей жизни. Никаких других смыслов не было и быть не могло. Сесть на Серебряный Престол. Править Иберленом. Вернуть то, что было утеряно. Архиепископ уже увенчал его короной, несколько недель назад, это случилось в соборе святого Деклана, под рев труб, многоголосое пение церковного хора и рев толпы. Когда Гледерик вышел из храма, то целый мир открылся перед ним – огромная площадь перед собором, заполненная знатью, солдатами, купцами, мещанами и прочим людом, а далее бесконечное море черепичных крыш и высоких башен. Играла музыка, ликовала толпа, ветер, ласкавший знамена дворянских родов, присягнувших дому Карданов, налетел и растрепал наброшенный Гледериком на плечи белоснежный плащ, с вышитым на нем яблоневым деревом. Король, новый король Иберлена, запрокинул голову, увенчанную серебряным венцом, и на мгновение зажмурился. "Это все мое, – подумал он. – Весь этот город, и все люди, что в нем живут, и другие города, деревни, замки, а еще леса, поля, реки и даже горы. Мое, я это взял. Интересно, чтобы на это сказал папаша?" Он понятия не имел, чтобы на это сказал Ларвальд Брейсвер. По правде говоря, Гледерик даже не знал, жив ли еще его отец.

   Тогда он почти победил. А у Горелых Холмов – почти проиграл. Когда он увидел зарево над холмом, где размещалась ставка Ретвальда, то приказал трубить отступление. Он мгновенно понял, что означает это зарево, этот свет. Магия короля Бердарета, юный Гайвен все же смог ей овладеть. Это означало – нет, еще не поражение. Это означало перелом. Перекресток, место, с которого можно было идти разными путями, и одни из них могли и в самом деле привести к поражению, а другие – к победе. Гледерик мог победить при помощи интриг или даже при помощи стали, но в магии не смыслил ровным счетом ничего. В отличие от Гайвена Ретвальда, получившего наконец преимущество, способное сделать его непобедимым. Способное – но не обязательно делающее. Магию можно остановить лишь магией, а потому Гледерик выгнал сегодня стражников из королевских покоев, остался один, сидел у камина, читал старинную книгу и ждал. Он надеялся, что ждет не зря.

   Артур Айтверн. Все отныне упиралось в Артура Айтверна, нашего дорогого повелителя Западных берегов. Сын покойного маршала и сам нынче вроде бы маршал оставался одним из немногих, наряду с Ретвальдом и своими собственными младшими родичами, людей в Иберлене, способных на какое-то чародейство. Артур Айтверн обязан был владеть чародейским даром, ведь он происходил от Древнего Народа, был потомком легендарного эльфийского волшебника. Если кто и сможет справиться с Ретвальдом, так это он, ведь все легенды утверждают, что Сила передается потомкам того, кто ей обладал. Сыновья колдуна становятся колдунами, дочери ведьмы – ведьмами. А потом сыновья сыновей и дочери дочерей... До нынешних дней дожило не столь уж много потомков Майлера Айтверна, если брать прямую линию, единственно способную унаследовать его волшебство. Сам Артур, его дядя Роальд, сын Роальда Лейвис... возможно, имелись еще какие-то боковые ветви, да и бастардов за тысячу лет должно было наплодиться изрядно, но поди их отыщи, этих бастардов. На виду оставались лишь три потомка эльфийского князя – Артур, Роальд и Лейвис. Двух последних Брейсвер не знал, и сомневался, что даже познакомься он с ними поближе, они согласятся присягнуть его делу.

   У Гледерика оставалась теперь одна-единственная возможность, переманить на свою сторону Артура Айтверна. Не удалось в прошлый раз, но должно получиться теперь. Книга, лежащая у Брейсвера на коленях, давала ответы на все. Эту самую книгу нашли по приказу Гледерика в тайном замковом книгохранилище, где хранились особенные манускрипты, право читать которые имел только король. Даже принц Гайвен, известный тем, что перерыл сверху донизу всю здешнюю библиотеку, никогда не бывал там и не брал в руки этой книги. Что же, зато теперь старинная хроника пригодится потомку Карданов. Все, что нужно для победы – встретиться с Айтверном и поговорить с ним. Гледерик отныне знал, что ему нужно сказать, верил, что сказанные слова обернутся именно тем, чего он ждал. Брейсвер послал гонцов к Айтверну с предложением переговоров. Но он также не исключал того, что им придется встретиться намного раньше. Может быть, этой ночью. Или следующей.

   Артур Айтверн смог однажды бежать из этого замка, с помощью какого-то загадочного подземного хода, именуемого Дорогой Королей. В Тимлейнской крепости было много потайных ходов, некоторые из них люди Гледерика уже успели обнаружить, но среди них не нашлось пока такого, что выводил бы прямо отсюда за пределы города. Поэтому Брейсвер мог лишь предполагать, где находится эта самая Дорога Королей. А чего тут, собственно, предполагать – он бы разместил ее где-нибудь прямиком в королевских апартаментах, чтоб при случае никуда далеко не ходить. Скорее всего, его далекие предки рассуждали сходным образом. Именно потому Гледерик и выгнал с этажа, где располагались его комнаты – в недавнем прошлом комнаты Брайана Ретвальда – всех солдат. Он верил, что Артур Айтверн явится сюда, тем же путем, что ушел. При всей своей воинственности Айтверн едва ли готов вот так вот сразу идти на штурм своего любимого города. Брейсвер читал в мальчишке, как в раскрытой книге. Скорее всего юный Айтверн захочет решить все сам, быстро и без лишних смертей. Он явится в замок тайно, попробует найти Брейсвера и убить его. Безумный план, могущий придти в голову только двадцатилетнему рыцаренышу. Как хорошо иметь дело с двадцатилетними рыцарятами, ими так легко управлять. Даже драться, скорее всего, не придется. Айтверн явится сюда... Гледерик рассчитывал, что именно сюда, впрочем, на всякий случай он отдал командирам отрядов по всему замку соответствующие приказы, предписывающие брать в плен, а не убивать любых возможных лазутчиков... Айтверн явится сюда, готовый к бою, но боя не будет. Будет достаточно просто заговорить с ним, запеленать его в свои сети, и тогда ловушка захлопнется. У Гледерика появится новый вассал, и этот вассал овладеет волшебством и выступит против Ретвальда. Если Гайвен смог, не будучи обучен древним заклятьям, коснуться Силы, сможет и Айтверн. И, кроме того... Дело не только в Силе. Дело в нем самом. Дело в Артуре Айтверне. Придет день и – Артур Айтверн будет принадлежать Гледерику Брейсверу. Своему господину и своему государю. Хороший приз в такой долгой и сложной игре. Он похож на настоящее произведение искусства, этот мальчик – со всеми его страстью, верой, упрямством и пылающей красотой.

   Гледерик улыбнулся своим мыслям. Посмотрел в огонь камина, полюбовался игрой танцующих языков пламени. Перелистнул еще одну страницу, сухую и ломкую. Вдохнул полной грудью идущую от окна прохладу. Все было хорошо. Все шло по плану.

   Юный сэр Артур верит в честь. Именно честь и обернется удавкой на его шее.

   Когда отряд подошел к заброшенной церкви, уже почти стемнело. В оврагах пролегли густые тени, небо окрасилось в темно-синие цвета, только на западе еще догорала розовая полоска – все, что осталось от заката. Артур прошел на заросший сорной травой внутренний двор, миновав валявшиеся на земле ворота, и поднял повыше факел, оглядывая полуразрушенный храм, с выбитыми слепыми окнами, проломленными в паре мест стенами, обвитыми диким плющом. Двери церкви были широко распахнуты, словно приглашая зайти.

   – Так вот оно значит где, – пробормотал капитан Фаллен, останавливаясь рядом с Айтверном. – Это ж надо, чтоб в замок – да из святого места...

   Артур не сдержал улыбки:

   – И в самом деле, капитан, Карданам нельзя было отказать в тяге к дешевым эффектам. Представьте себе, какие могли получаться конфузы. Захотелось вдруг его королевскому величеству воспользоваться своей, королевской, дорогой, воспользовался он – и выходит прямо из стены посредине мессы, хорошо если без короны и монаршего скипетра. Хор сбивается с пения, прихожане падают на колени, прихожанки так и вовсе в обморок, никакой тайны из королевских шатаний сохранить не получилось, так мало что с тайной беда, еще и месса нарушена.

   – Оно, милорд, и правда, – хохотнул Фаллен. – Хорошо, пожалуй, что в церкви такой бедлам, нам меньше мороки выйдет.

   Артур рывком развернулся к капитану, от внезапно нахлынувшей ярости едва не подпалив тому факелом бородку.

   – Чушь собачья, – отрубил Айтверн. – Прежде чем говорить, дорогой мой Клаус, могли бы для начала думать, хотя бы изредка, время от времени. Церковь – Божий дворец, грешно и стыдно оставлять его разрушенным и оскверненным. И вдвойне грешно одобрять подобное непотребство.

   – Да, милорд, ваша правда, – пробурчал Клаус Фаллен, не на шутку похоже озадаченный неожиданной отповедью. Артур тихонько выругался себе под нос, облегчил душу. С тех пор, как они вышли из Эленгира, бешенство то и дело накрывало его, иногда по весомой причине, иногда и вовсе без всяких причин, даром что в дороге они были всего несколько часов. Волнение. Проклятое волнение, которое необходимо выкорчевать с корнем, покуда не дошло до беды. Он готовился прыгнуть прямо в пропасть, и потому с трудом удерживал себя в руках. И вместе с тем он понимал, что не имеет права срываться сейчас, когда столь многое зависело от мелочей. От того, что он сделает. Артур внезапно вспомнил себя, каким он был в начале мая, в то безмятежное утро, когда он въезжал во двор семейного особняка, безмерно собой довольный, и с легкой душой вышучивал мажордома. Сколько же всего изменилось с тех пор, и сколько еще изменится...

   Если он выстоит. Если он сможет.

   Айтверн оглянулся, поглядел на Блейра Джайлса. Оруженосец стоял позади них, чуть поджав губы и опустив подбородок, напряженный, как пружина готового выстрелить арбалета. Похоже, маленькая перепалка между Артуром и капитаном явно не пришлась Джайлсу по душе. Артур в который уже раз за этот вечер задумался, а за каким бесом он вообще взял с собой Блейра. Не то чтобы он все еще сомневался в нем, нет. На поле боя Джайлс уже доказал свою верность, когда бросился помогать Артуру в схватке с Эрдером. Сомнений больше не оставалось, Блейр не предаст. Другое дело, будет ли от него толк в Тимлейне? Айтверн не знал, но все же он предложил Блейру составить ему компанию, а тот согласился. И тогда Артур, к своему безмерному удивлению, испытал некое странное чувство, в чем-то смахивающее на облегчение. Казалось невероятным, но ему и в самом деле становилось спокойней, когда рядом маячил этот угрюмый вечно насупленный парень. Было в Блейре нечто такое, надежное. С подобными людьми, когда они прикрывают спину, чувствуешь себя несколько уютней.

   Айтверн тряхнул головой, передал Фаллену факел, чтобы при следующей вспышке бешенства точно никого не спалить, и направился к потрескавшимся ступеням:

   – Пойдемте, господа, – бросил он через плечо, – мастер Гледерик ждет.

   А вот в храме ничего не изменилось. Битый камень, толчущийся под сапогами, изрубленные скамьи, сорванные со стен и тоже изрубленные на мелкие куски иконы. Выбоины в колоннах – похоже, по ним долго били мечами или топорами. Осколки стекла, изгаженный алтарь и толстый слой пыли. Кем нужно быть, чтоб устроить такое? Марледайцы верили в того же самого Бога, что и иберленцы, однако не погнушались осквернением церкви. Почему люди порой так похожи на дикое зверье? Артур подумал, что охотно бы нашел мразей, когда-то повеселившихся здесь, и разрубил бы на куски их самих. С подобными тварями следует поступать только так и никак иначе. О да. Убить всех. Всех... Единственно уместное решение.

   Артур остановился посреди зала и качнулся на каблуках, поворачиваясь кругом. Его люди уже зашли вовнутрь – двадцать отборных гвардейцев, все опытные, умелые бойцы, да и вдобавок еще и преданные. Второе даже важней первого.

   Он наполнил воздухом грудь.

   – Господа, – сказал он. – Наверно, мне нужно сейчас произнести какую-то речь. Я не знаю, но так обычно делают в таких случаях. К тому же, я сказал уже много разных речей, раньше. Сейчас я могу сказать только одно. Мы идем в Тимлейн, чтобы убить одного человека. Это не самый плохой человек. Он просто решил вернуть то, что принадлежало его предкам. Я бы поступил точно также, отними кто-то у меня Малерион. Тем не менее, сегодня мы этого человека убьем. Я лично убью, а вы мне в этом поможете. Это плохой поступок, и я никогда не стану им гордиться. Тем не менее, я к этому поступку готов. Я не буду говорить, что у меня нет другого выбора, потому что выбор у меня есть. Мы в церкви, поэтому сейчас я просто попрошу у Бога, чтоб он меня простил. Если сочтет нужным. Если хотите, тоже можете помолиться, если нет – не страшно, это ваше дело. Наверно, мне больше нечего сказать.

   Артур коротко поклонился своим людям, развернулся лицом к алтарю и опустился на колени. Нет смысла приводить здесь те слова, которые он сказал в следующие несколько минут про себя.

   Помолившись, Айтверн поднялся на ноги, спрятал меч и зачем-то отряхнул штаны. А потом подошел к алтарю, повернулся налево и, идя по воображаемой прямой линии и стараясь ни на волос с нее не сбиваться, направился к стене. Эта стена, в отличие от противоположной, почему-то была совершенно нетронута, никаких выбоин и проломов. Все цело. Артур какое-то время смотрел на грубую кирпичную кладку, а потом у него вдруг ослабели ноги и потемнело в глазах. "А ведь церковь не марледайцы разграбили, – подумал Айтверн, чувствуя, как его начинает мутить. – Совсем не марледайцы. Это сделал кое-кто другой, специально и тщательно. Чтобы... не случалось никаких конфузов". Преодолевая дурноту, прилагая какие только можно усилия, лишь бы только отрешиться от накатившего понимания, он встал лицом к югу и снова принялся отсчитывать шаги. Сделав семь шагов, он остановился и присел на корточки, внимательно изучая стену и пытаясь припомнить, что же именно теперь требуется делать. Припомнить удалось далеко не сразу. Наконец Артур пересчитал кирпичи вверх от пола, легонько постукивая по ним пальцем, и наконец надавил на стену одновременно в двух местах. Раздался скрежет, это пришел в действие старый, основательно проржавевший механизм, и часть стены медленно повернулась, приоткрывая за собой кромешную черноту вертикальной шахты. Артур щелкнул пальцами, подзывая Блейра. Тот подошел, скрипнув зубами, злился поди, что его зовут именно щелчком пальцев, а никак иначе. Впрочем, маршалу Иберлена сейчас было не до обдумывания подобных глупостей. Айтверн принял у оруженосца факел и шагнул в проем, приказав всем остальным следовать за ним. Походя мелькнула мысль, что он сейчас только раскрыл один из самых важных секретов королевства. Интересно, усмехнулся Артур, ступая на первую из завивающихся штопором каменных ступеней, как бы поступили с нежелательными свидетелями те, по чьему приказу был когда-то проложен этот ход? Айтверн не был уверен, что хочет это знать.

   Винтовая лестница, уводящая далеко вниз. Все равно что лестница в ад. Пожалуй, так оно и есть. Потому что ему предстояло придти в ад, встретить там дьявола и убить его.

   Они спустились вниз, в расположенный глубоко под церковью обширный зал, чьи стены тонули во мраке. Должно быть, в начале всего и было вырыто это подземелье, и лишь потом строители возвели расположенный наверху храм. Артур и представить себе не мог, сколько лет прошло с той поры. Дорога Королей была очень древней, ее проложили давным-давно, в годы владычества Карданов, а Карданы правили Иберленом тысячу лет, и эта тысяча лет вместила в себя столько побед и поражений, славных деяний и омерзительных злодейств, что все их не перечислила бы ни одна летопись. Он посветил факелом, найдя наконец в северной стене высокую арку, и направился к ней. Солдаты шли за ним, не отставая, их сапоги гулко топали по каменным плитам, выбивая мечущееся под низкими сводами эхо.

   Коридор был достаточно широк, чтоб по нему в одну шеренгу могли пройтись сразу шестеро человек. Впрочем, Айтверн шагал один. Сразу за ним следовали Блейр Джайлс и капитан Фаллен, и лишь потом все остальные. Грубая, но надежная каменная кладка, подпирающие потолок массивные колонны – Дорогу Королей строили на века. Никаких ответвлений и развилок на ней не имелось, так что заблудиться тут нельзя было даже при наличии подобного желания. Шли молча, не переговариваясь, и душную подземную тишину, от которой временами становилось не по себе, нарушали лишь все тот же стук шагов да бряцание оружия. С потолка иногда срывались капли воды. Когда одна из них шлепнулась Артуру прямо на кончик носа, он чуть не вздрогнул. Могила, ей-ей, сырая древняя могила, даром что мертвецов нету. Когда они с Гайвеном и Айной бежали из Тимлейна, все было совсем иначе. Артур не задумывался ни о щекочущем нервы молчании подземных глубин, ни о толщах земли, отделяющих их от поверхности. Он весь тогда был поглощен тревогой, злостью, отчаянием, мыслями об отце и о собственном предательстве. А сейчас все было иначе. Сейчас в голову то и дело лезла всякая чушь. Интересно, а как там Гледерик Кардан? Будет досадно, если узурпатора не обнаружится сегодня в его собственных покоях. Вдруг он на каком-нибудь пиру или с войсками? Или переселился в другую часть замка, а бывшие апартаменты Брайана Ретвальда теперь наводнены солдатами? Айтверн лишь сейчас начал сознавать, до какой степени безумна вся эта затея с тайным проникновением в крепость.

   В глухом подземелье Артур утратил счет минутам. Он не мог сказать, сколько времени они уже идут вот так, но мог предположить, что прошло не меньше нескольких часов. Усталости он не чувствовал, тренированное тело привыкло и не к таким прогулкам. Айтверну вдруг стало любопытно – а что же сейчас находится там, наверху, над самыми их головами? Они все еще пробираются под лесами и полями, или уже подошли к предместьям столицы? А может, миновали городскую стену? Идут под ремесленными кварталами или под резиденциями дворянских родов? А может, прямо наверху катит ленивые волны Нейра? И далеко ли еще до цитадели? Он бы продал что угодно, лишь бы только оказаться сейчас наверху и вдохнуть свежего воздуха. Выбраться из этих проклятых катакомб – они вдруг сделались пугающими, темнота и тишина наполняли сердце тоской и безысходностью. В глубокие темницы под Тимлейнском замком, расположенные на многие сотни футов ниже поверхности, бросали преступников, нанесших особенно тяжелые оскорбления короне. Артур задумался на тем, как же наверно было бы жутко и одиноко годами сидеть в вырубленной в скале келье, и никогда не видеть больше солнечного света. Сам бы он предпочел честную смерть в бою, да что там, палаческий топор и то был бы лучше вечного заточения в темноте.

   Наконец они вышли в обширную залу, куда превосходящую размерами ту, что была расположена под старой церковью. Потолок унесся куда-то вверх, от чего слегка полегчало на душе – почитай что крышку гроба подняли. Айтверн помнил эту комнату, именно в нее они с сестрой и принцем спустились, покинув замок. Здесь начиналась – ну уж или заканчивалась, это с какой стороны посмотреть – Дорога Королей. Ну вот и все, наконец-то дошли! Оставалось лишь надеяться, что они не потеряли слишком много времени, блуждая во мраке, и что ночь еще не закончилась. Исполнить задуманное днем было бы практически невозможно, а сидеть здесь в ожидании до следующего вечера – да легче повеситься. Он и так уже весь извелся.

   – Всем оставаться здесь, – отдал Артур приказ гвардейцам. – Капитан, Блейр, а вы составьте мне компанию. Проверим, что там наверху.

   Втроем они стали подниматься по уводящей наверх лестнице, на сей раз уже не винтовой – с широкими ступенями, по которым могли идти сразу несколько человек, и с частыми пролетами. Вверх, вверх, наконец-то вверх! Артур не помнил сам себя от нетерпения, ему стоило недюжинных усилий не бежать вприпрыжку. Рука то и дело прикасалась к эфесу, Айтверна горячило почти столь же сильно, как перед первым в его жизни боем. Наконец-то все закончится, все, все, совсем все! Он найдет Кардана и поквитается с ним – за отца, преданного и убитого, за короля Брайана, за Александра Гальса, убивать которого пришлось ему, Артуру, за седые волосы Гайвена, за сотни солдат, втоптанных в землю близ Горелых Холмов, за собственные страх и отчаяние. Он не будет испытывать никаких колебаний и сомнений, просто найдет узурпатора и проткнет ему живот. И тогда все наконец закончится. Артур не вытерпел и рассмеялся, и его смех разлетелся по шахте, подобно выпущенной из клетки птице ударяя крыльями по стенам.

   – Сэр, чего это с вами? – пробормотал Фаллен. – Все в порядке?

   – Все в полном порядке, капитан, – утешил его Артур. – Не обращайте внимания.

   Лестница казалась поистине бесконечной, один марш сменялся другим, и очень скоро Артур утратил им счет. Еще бы, ведь им следовало подняться из самой глубокой бездны прямо в донжон Тимлейнской крепости. От подножия мира к самой его вершине. На одной из площадок они сели перевести дух и хлебнуть воды, потом пошли дальше. Когда лестница наконец закончилась, Айтверн испытал странное чувство, похожее на потрясение, смешанное с неверием. Они стояли на широком пролете, в десятке футов над головой смыкались гранитные своды, а прямо впереди темнела глухая стена. Артур передал факел Клаусу Фаллену и замер, выравнивая сбившееся дыхание. Быть того не может... Неужели наконец дошли?! Он думал, что так и умрет здесь, вечно стремясь к цели и никак ее не достигая. Невероятно... Он подошел к стене и уперся в нее лбом. Все силы небесные, Господь Вседержащий, Дева Вскормившая, я не верю, что я здесь, этого просто не может быть. Столько всего миновало и сгинуло, неужели совсем скоро наступит конец?! Я выполню свой долг, сделавшийся тяжелее любой горы, сброшу долг с плеч, и тогда... Он не знал, что будет тогда, он только и мог, что прижиматься к холодным кирпичам, шаря по ним ладонями.

   – Да кончайте вы наконец балаган устраивать! – хлестнул из-за спины злой, звенящий голос.

   Артур развернулся – резко, как от внезапного удара. Блейр Джайлс стоял напротив него, с побелевшим от ярости лицом. Мальчишка впервые с того дня, как поклялся герцогу Айтверну в верности, посмел возвысить на него голос. Все эти дни, сложившиеся в недели, он нес вынужденную службу, безропотно снося все насмешки и унижения, а сейчас зато выглядел злым настолько, будто вот-вот бросится в бой.

   – Хватит уже, – процедил Блейр. – Мы на месте, так чего тянете? Открывайте наконец.

   – Знайте свое место, мастер Джайлс, – огрызнулся Артур. – Когда сами сделаетесь маршалом, тогда и будете отдавать команды, а покуда держите язык за зубами. Я сейчас, – он вновь повернулся к стене, радуясь, что избавлен от необходимости созерцать Блейра вкупе с неодобрительно молчащим капитаном, и опустился на колени. Принялся дрожащими от волнения руками пересчитывать кирпичи – слева от края площадки, справа от края площадки, вверх от пола. На секунду Артуру почудилось, будто он позабыл, куда именно следует нажимать, и тогда волна страха захлестнула Айтверна, чуть не заставив его взвыть. Он вновь уперся в стену головой, сжимая зубы. Потом вдруг стало полегче, ему показалось, что он все-таки помнит. Артур отстранился от стены и снова принялся считать – очень неторопливо, очень внимательно, очень сосредоточенно, молясь всем святым заступникам, лишь бы только не ошибиться. Наконец он понял, что нашел искомые кирпичи. Айтверн поднял руки, уже готовясь одновременно надавить в двух местах – и внезапно замер.