Текст книги "Рыцарь из рода драконов (СИ)"

Автор книги: Анатолий Бочаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 36 страниц)

   Тарвел не говорил ни слова, его лицо побелело и напоминало полотно. Герцог стоял неестественно прямо, не делая ни малейшего движения. Да, статуя, как она есть. Даже дыхание затаил, а может, ему и не надо дышать.

   – Вы просили у меня прощения, – сказал Артур, – за то, что воспитали подлецом. А я у вас прощения просить не буду. Мне, знаете, просто стыдно. Что я служил трусу.

   Артур встал на ноги, огляделся. Отыскал выроненный им меч, подобрал. Подержал немного в руке, взмахнул один раз и спрятал в ножны.

   – И еще, Данкан. Вы обещали союз тому, кто победит. Я – победил. Как у вас с памятью?

   – Я помню, – хрипло ответил герцог Тарвел, – я все помню... Я слов своих не забываю. Принц Гайвен отныне – мой сюзерен, а вы – мой командир... как доверенное лицо его высочества. Моя дружина в вашем распоряжении, и я буду воевать вместе с вами... Только вот что я хотел бы вам сказать, по поводу этого всего...

   – Вы не должны мне ничего говорить, – оборвал его Артур, – потому что я не желаю вас слушать. Мне... все равно, какие вы там оправдания себе придумаете. А сейчас – позвольте откланяться. Мне нужно повидать некоторых людей, да и раны нелишне бы перевязать. До встречи.

   Герцог Айтверн сухо кивнул новому союзнику, и, высоко подняв голову, медленным шагом покинул двор. Назад он не оглянулся. Ни разу.

Глава одиннадцатая

   – Ты сошел с ума! – выкрикнула Айна. Ее голос дрожал, ее и саму била крупная дрожь, как от холода. Артур прикинул, не подойти ли к ней поближе, не попробовать ли успокоить, но рассудил, что сейчас это не поможет. Сестре надо выговориться. Дьявол, ему бы и самому на ее месте захотелось выговориться. Или разбить кому-нибудь морду. – Ты сошел с ума! – повторила Айна. Девушка стояла спиной к окну, и опускающееся солнце пылало на ее медовых волосах короной, бросая паутину лучей на красное платье. – Как ты вообще мог... я не понимаю, как ты мог! Это же просто безумие какое-то... А что, если бы Александр тебя убил?!

   Артур пожал плечами:

   – Я бы умер.

   – Вот именно! – Айна узнала о поединке от слуг, раньше, чем занятый перевязкой царапин брат успел к ней заглянуть. У нее чуть-чуть покраснели глаза. Неужели... плакала? Хотя чего тут удивительного. – Ты бы умер... Как ты мог рисковать своей жизнью!

   Артур сделал было к ней пару шагов, но передумал и остановился посреди гостиной. Положил руки на спину кресла, провел ладонями по темно-зеленой обивке. Айна стояла, разведя руки в стороны, немыслимо прекрасная в золотом закатном пламени, вся сотканная из огня, воздуха и света, и нервно кусала губы. Артур подумал, что никогда не встречал девушки более красивой, и изорвал предательскую мысль на мелкие кусочки.

   – Я должен был рисковать, – сказал он. – У меня не было иного выбора. Если бы Тарвел пошел на поводу у мятежников – нам был бы конец.

   – Но ты мог погибнуть! Неужели ты не представляешь?!

   – Мог бы. Я уже сказал, что представляю. И, может, еще погибну. В какой-нибудь другой битве, их еще будет так много. Я же солдат, сестра. Мы всегда ходим под смертью. А теперь, извини, я покину тебя. Дел еще столько...

   Артур врал. Не то чтобы над ним висело так уж много дел, просто он устал спорить и что-то доказывать, и попросту решил ретироваться. Так оно будет лучше. Айна скоро отойдет и успокоится. И никаких проблем. Айтверн выскользнул из гостиной, Гайвен Ретвальд, до этого молча сидевший в уголке, последовал за ним. Выйдя в коридор, Артур остановился у окна, что смотрело на огибающую замок с севера реку, и постучал пальцами о дубовый подоконник. Далеко внизу ровно катились спокойные темные воды.

   – Сэр Артур... – нерешительно начал принц. Айтверн не счел нужным оглядываться на него, и произнес, не поворачивая головы:

   – А, это вы, ваше высочество... Тоже исполнены негодования? Станете перемывать кости строптивому вассалу?

   – Нет... Не стану. – Гайвен подошел к своему подданному и встал рядом, задумчиво глядя на реку. – Артур... Можно ж на ты?

   – Да пожалуйста.

   – Артур, я в долгу перед тобой. Сегодня ты совершил подвиг.

   Подвиг, выходит? Как же принц не понимает? Впрочем, откуда ему понимать. Ретвальд вряд ли когда-нибудь хорошо знал Гальса, для него он просто один из предателей, получивший наконец по заслугам. Бедный счастливый принц, как же ему повезло и продолжает везти. Сама беспечность.

   – Подвиг, говоришь? – хмуро переспросил Артур. – Ну пусть будет подвиг. Всегда рад услужить. Обращайтесь еще.

   Гайвен дернулся, как от пощечины. Надо же, какой ранимый мальчик.

   – Если это для тебя – услуга, – с жаром, откуда тот только взялся, сказал Ретвальд, – то я обойдусь и без твоих услуг. Я не нуждаюсь в подачках. Лучше бы ты мне сразу сказал, и я бы сам вышел против графа Гальса!

   – Вызов бросили мне, это первое, – жестко сказал Айтверн. – А если бы ты вышел биться – был бы уже труп. Это второе. Но ты этого, конечно же, не осознаешь. Весь в праведном гневе, смотреть смешно. Откуда ты вообще взялся такой на мою голову? С виду вроде – тихоня тихоней, так чего раскукарекался?

   Глаза принца неожиданно сузились.

   – Раскукарекался? Так, значит, ты изволишь это понимать? Хорошо, я раскукарекался. А вот ты сам можешь вообще разговаривать по-человечески? Или только шипеть, как змей?

   Артур церемонно поклонился:

   – Очевидно, нет. Таким разговорам, какие бы тебе понравились, я не обучен. Я не мэтр из Академии, прости. А потому избавлю тебя от своего шипения, а то вдруг ударишься в слезы. – Он двинулся к лестнице, будучи разозленным донельзя. Ретвальд всегда действовал Артуру на нервы, а на этот раз достал окончательно. Он бесил Айтверна уже одним своим видом. Вот же бестолочь, право слово! Сразу и не догадаешься, что наследник трона.

   – Постой! – окликнул его Гайвен.

   Ну чего ему еще надо?!

   – Стою, – буркнул Артур и в самом деле остановился. Вдруг принц чего толкового скажет. Хотя верится с трудом.

   – У Гальса был оруженосец, мне слуга сказал... Что ты с ним сделаешь?

   – Со слугой? Отстегаю кнутом. За болтовню.

   – А не отстегает ли герцог Тарвел потом кнутом тебя самого за самоуправство с его челядью? Но я спрашивал не о том. А об участи оруженосца.

   – Ах, оруженосец... Ну что же. Повешу его на воротах. Понимаешь ли, Гайвен, это любимая угроза герцога Тарвела – повесить кого-нибудь на воротах. Он все время это кому-нибудь обещает. Обещает и обещает, обещает и обещает, сил больше нету слушать. А ворота как не видали на себе трупов, так и не видят. Вот я и выполню давнюю угрозу любезного хозяина за него самого. И облагодетельствую несчастные ворота мертвецом, раз уж подходящий кандидат подвернулся.

   Пальцы принца легли на рукоятку шпаги.

   – Я устал разбираться, шутишь ты или говоришь всерьез. Если с головы этого мальчика упадет хоть один волос – ты мне больше не вассал.

   – Успокойся. Я все же шучу. Я не причиню вреда парню, тем более что как раз обещал приглядеть за ним. Графу Гальсу. А я слов на ветер не бросаю, так что пойду искать этого злополучного юношу. И приглядывать за ним. А ты успокой мою сестру, она места себе не находит.

   Найти Блейра Джайлса оказалось делом не одной минуты. Как выяснилось, сразу после дуэли Тарвел приказал взять его под стражу, как пособника врага, и посадить под замок. Артур мысленно обругал себя за нерасторопность – возьмись он за поиски мальчика чуть позже, вдруг бы того уже прирезали? Или он сам кого-нибудь прирезал, тоже возможный исход. Хорошо еще, новоявленного пленника бросили не в темницу, не в многоярусные казематы, уходящие в самую глубину пронзившей земные недра скалы, на которой стоял Стеренхорд, а просто поместили в одну из гостевых комнат. Хорошо, потому что при одной мысли, что пришлось бы долго и нудно шарить по подземельям, выискивая разнесчастного оруженосца, Артуру немедленно делалось дурно.

   Стражники у двери пропустили герцога Айтверна без малейших возражений, очевидно, Тарвел уже успел рассказать им, кто есть кто нынче в замке. Еще один, для разнообразия, приятный сюрприз – хоть кто-то не вздумал чинить тебе препон. За последнюю неделю Артур смертельно устал от попыток остановить его, задержать, не допустить, завернуть обратно или же попросту послать лесом.

   Поговорив с охранниками, он вошел в комнату, куда заточили Джайлса, закрыл за собой противно заскрипевшую на давненько не смазывавшихся петлях дверь и огляделся. Обстановку можно было назвать уютной исключительно в насмешку. Проклятье, да комната, даром что находилась в замке одного из самых могущественных лордов Иберлена, больше походила на монашескую келью. Маленькая конура с закрытым ставнями окном, горящими на полке тремя свечами и узкой кроватью в углу. Никаких удобств, даже стульев и лавок не имеется. И, разумеется, голый, ничем не застеленный пол. Неудивительно, что пленника определили именно сюда – право слово, эдакие жилые покои мало чем отличаются от тюремных. За прошедшие два года Артур успел порядком подзабыть о стеренхордском аскетизме, пришлось вспомнить о нем вновь.

   Блейр Джайлс сидел на жестком ложе, сложив руки на коленях и уронив голову. При виде гостя он резко вскинулся, отбросил руки и тут же сжал ими край кровати. Лицо гальсовского оруженосца все аж перекосилось от ненависти. Надо же! Какой темпераментный мальчик! Артур внезапно почувствовал к нему нечто вроде симпатии. Будучи сам неспокойного нрава, юный герцог Айтверн испытывал приязнь к людям порывистым и резким.

   – Это вы, – не то выплюнул, не то прошипел Блейр. – Явились!

   Артур еще раз оглядел помещение, вновь сошелся на отсутствии в нем стульев, и с тоской подумал, что придется стоять. Отчего же такое невезение... Он не возражал против роли жестокого тюремщика, издевающегося над безвинным узником, но ломать комедию, попутно утруждая порядком уже умаявшиеся ноги? Это уже совсем неудобно.

   – Явился, – со вздохом подтвердил Артур. – Решил проведать вас... – он чуть не ляпнул "молодой человек", но в последний момент сдержался. Во-первых, Блейр был ненамного младше его самого, хоть и выглядел сущим щенком, а во-вторых, "молодым человеком" его самого частенько звали то лорд Раймонд, то старик Тарвел. – Решил проведать вас, мастер Джайлс.

   – Хотите довершить начатое?! – крикнул Блейр, подавшись вперед и чуть не свалившись с кровати.

   – Начатое? – переспросил Артур, чувствуя во рту противный кислый привкус. Только бы еще этот не начинал читать проповеди! И без того гадко и тошно, хоть иди напивайся. – Начатое? А что я успел начать, да еще такого, что нуждалось бы в довершении? Обычно я сразу довожу дела до конца.

   – Вы убили моего лорда! – глаза Джайлса сузились и превратились в щелочки, треснувшая нижняя губа оттянулась вниз, ранка на ней открылась, и из нее на подбородок зазмеилась тоненькая струйка крови. – Вы его убили!

   Святые угодники! Все же принялся кидаться обвинениями! Айтверн отступил к ближайшей подвернувшейся стене и оперся на нее, стараясь придать этой позе небрежности. На самом деле, ему больше хотелось некуртуазнейшим образом сползти по стене вниз. Очень болели ноги, да и вообще все тело.

   – Вижу, вам уже обо всем сообщили, – заметил Артур, не без усилия раздвигая губы в улыбке. Как бы тебе ни было гадостно и мерзко, никогда не показывай этого другим, и тем более не вздумай унижаться перед всяким всклокоченным отребьем. Драконий Владыка не имеет права открывать свои слабости никому – ни друзьям, ни врагам, ни равным, ни, тем более, низшим. Этому учил отец, об этом разглагольствовали учителя этикета, и это, черт побери, было правдой. – Новости распространяются с такой скоростью, что это не может не утомлять. Так вы, значит, уже обо всем осведомлены, и мне не придется брать на себя роль скорбного вестника?

   – Граф Гальс был вашим другом, – если бы взглядом можно было убивать, Артур в тот же миг присоединился бы к обществу своих давно опочивших предков, начиная с самого Майлера Драконорожденного, – а вы вызвали его на дуэль и убили!

   Улыбаться Артур перестал. Как ни старайся держать хорошую мину, порой на это уже не остается сил. Ответил он тем не менее как мог ровно:

   – А вот здесь вы ошибаетесь. Граф Гальс был моим врагом, и я убил его, как врага. Ради моего будущего короля.

   – Короля... Да чтобы с ним случилось, с королем вашим?! Вы это сделали просто... просто... просто потому...

   – Молодой человек, – черт побери! Все же не удержался, ввернул это навязчивое обращение, – вы не в том положении, чтоб читать мне морали. А я – не в том, чтоб их безропотно выслушивать. И говорить мы станем не о вопросах нравственности. И не о судьбе королевства. А о вашей судьбе.

   – Можете и меня убить, вам же нравится убивать, по глазам вижу. Ну, вперед! – крикнул Джайлс. – Я же ваш враг! Давайте... смелее! Доставайте свое оружие! Ну же! Чего встали?! Вам это несложно. Люди для всех вас – что фигурки на доске, можно сюда поставить, можно туда, можно с доски смахнуть... Вы все одним миром мазаны!

   Если он немедленно не заткнется, подумал Артур, то я его действительно убью, и чем быстрее, тем лучше. Сил больше нету слушать.

   – Вы и ногтя лорда Александра не стоите! – продолжал надрываться мальчишка. – Я вас раньше видел... вы тогда простым пьяницей были, ни на что не замахивались и ничего из себя не строили... но и тогда ясно было видно, что вы с гнилью внутри. Но ведь я в вас почти что поверил, когда вы за столом держали речь, про честь, да про правду... Хорошая речь, я заслушался! А потом из окна увидел... как вы с лордом Александром обошлись... по-подлому, как подлец. Вот и вся ваша честь!

   Артур сжал кулаки.

   – Вы кидались в него ножами. Тоже мне, дуэль! Да какой из вас дворянин, вы... вы...

   Договорить Блейр не успел. За один прыжок Айтверн преодолел разделявшее их расстояние, схватил Джайлса за плечи и рывком вздернул на ноги. Молча на него поглядел, не помня себя от ярости, а потом развернулся и швырнул мальчишку на пол. Надо отдать ему должное, упал Джайлс ловко – он приземлился так, что не разбил голову. Приподнялся на локтях – и замер, увидев меч, нацеленный ему прямо в грудь.

   Артур наклонился над лежащим на камнях юношей и пощекотал острием клинка тому рубашку. Больше всего ему сейчас хотелось прикончить наглеца, и положить конец этому балагану. И, видит Бог, если бы Джайлс испугался и струсил, если бы он принялся упрашивать о пощаде, ползать в коленях, извиваясь от страха и моля смилостивиться – Артур не допустил бы колебаний. Он бы проткнул Блейра Джайлса насквозь, поразив тому сердце. Айтверна не остановило бы ничто – ни данное Александру слово, ни осознание того, что убивать безоружных – недостойно. Слишком велики оказались ослеплявшие его ярость и желание покончить с этой лавиной рвущих сердце обвинений. Но Блейр не стал просить о пощаде. Вместо этого он процедил:

   – Можете меня прикончить. Только побыстрее. Тошно мне от вас, – он говорил совсем как... как отец.

   Услышав это, Айтверн пару секунд тупо смотрел на мальчишку, а затем вложил меч обратно в ножны. И протянул Джайлсу затянутую в алую перчатку руку:

   – Ну-ка, вставай. Пол тут холодный, еще, глядишь, простудишься.

   Блейр не шевельнулся, лишь поглядел на склонившегося над ним герцога, как на умалишенного.

   – В-вставать? – голос Джайлса все-таки дрогнул.

   – Вот именно. Вставать. Поднимайся, лишать жизни тебя никто не станет. Видишь ли, я дал Александру Гальсу слово приглядеть за его оруженосцем, и не хочу становиться клятвопреступником. Так что твоя смерть отменяется.

   Блейр немного поколебался, затем спросил:

   – Граф... ходатайствовал за меня?

   Э, да у него лицо разом посветлело, будто мешок золота подарили! Похоже, Джайлс был по-настоящему предан своему покойному господину, искренне и безоглядно. А господина отправили на тот свет. Артур скрипнул зубами.

   – Ходатайствовал, ходатайствовал. Насколько могу судить, Александр высоко тебя ценил. И отдал в мое распоряжение, правда, других вариантов у него все равно не было. В общем, я за тебя в ответе.

   – Но... Милорд служил Кардану, а вы – Ретвальду... Я не могу иметь ничего общего с врагом!

   – С врагом? – переспросил Артур. – Приятель, ты тут чего-то путаешь. Александр был союзником Кардана, но ты-то ничей не союзник. Просто солдат, исполнявший приказы сеньора. Тебя ж никто не спрашивал, на чьей стороне хочешь стоять, верно? – Тут Айтверн вспомнил убитого им в деревеньке Эффин королевского герольда, и сглотнул вставший в горле холодный комок. Покойный герольд тоже просто исполнял приказы. Впрочем, ставить на одну доску Джайлса и гонца-изменника было глупо, одно дело втянутый в дела владетельных господ подросток, вдобавок до конца верный тому, кому принес клятву, и совсем иное – взрослый мужчина, переметнувшийся в чужой лагерь. Ну нет, это никак не одно и тоже. – Ты ни в чем не виновен, Блейр, ни в моих глазах, ни в глазах правосудия. И потому виселица тебе не грозит, даже не надейся. Между прочим, скажи, у тебя семья есть? Где живут?

   – Мать есть, – неохотно ответил Джайлс. – Отец умер, год назад, сестру старшую давно сосватали... Мать жила на ферме, в графстве Гальс, я ей помогал, пока на службу не пошел... Потом уехала к родственникам, на запад.

   – Понятно. Получается так, приятель. Кардану ты ничего не должен, только Гальсу, а за Гальса теперь я. Я обещал за тобой присмотреть, и я за тобой присмотрю. Присматривать за тобой я могу двумя способами. Оставить под замком и приносить по миске каши и краюхе хлеба в день. Тогда ты точно не впутаешься в неприятности и останешься жив. Это первый способ. А второй – ты можешь поступить под мое командование и стать моим оруженосцем. Если Александру от тебя была какая-то польза – глядишь, и мне будет. Да и тебе лучше выйдет, будущее не столь смутное. Это – о том, что я могу с тобой сделать. Теперь о том, чего не могу. Я не могу отпустить тебя на все четыре стороны. По крайней мере, пока война не закончилась. Если я тебя отпущу, многое может случиться. Например, вдруг тебе хватит ума снова переметнуться к Эрдеру? Тогда может получиться, что ты потом погибнешь от руки моих солдат. Это будет все равно, как если бы тебя убил я сам. И тогда выйдет, что я нарушу свое слово, а я своего слова нарушать не хочу. Довольно уже, что сейчас чуть тебя не прикончил... Ну? Что предпочтешь?

   Лицо Блейра сделалось растерянным.

   – Сэр... Я не знаю... Вы... Я... Лорд Александр просил вас, но... Я не знаю!

   Айтверн видел, что мальчишка никак не определится. На него даже смотреть было жалко. Впрочем, одернул себя Артур, какой Блейр к бесам мальчишка? Ему шестнадцать, семнадцать или даже восемнадцать лет от роду. Сколько именно, Артур точно не знал, но зато знал, что сам он в возрасте Джайлса уже успел окропить клинок вражеской кровью. И, наверно, Блейру тоже доводилось убивать людей, а коли даже и нет – все равно он этому учился. Он же, в конце концов, служил рыцарю, а не прислуживал пажом у знатной дамы. А если можешь распорядиться чужой жизнью – умей держать ответ и за свою собственную. Это лучше вечных сомнений. Вечные сомнения никого не красят.

   – Ну? – повторил Артур чуть более грубовато, чем намеревался.

   – Сэр... Сэр, я согласен. Деваться мне вроде некуда, и под замком сидеть не хочется... Я буду вам служить.

   – Ну вот и отлично, – сказал Айтверн с беззаботностью, которой на самом деле не ощущал. Напротив, он готов был поставить двадцать к одному, что ввязывается в неприятности, и не просто в неприятности, а в большие неприятности. Ну куда ему брать на себя еще одну ношу, и хватит ли времени, чтоб носиться с ней, как с писаной торбой? Особенно учитывая, что сама ноша совсем недавно была явно не против всадить в тебя кинжал. Веселые дела... А с другой стороны, куда деваться? Разве что прибить Джайлса, чтоб не мучился, но после этого останется лишь один достойный финал, броситься самому на меч. Таких мерзавцев земля носить не должна. А ведь он чуть не сорвался. Чуть не убил паренька... Что ж, значит потом будет помнить о своем едва не свершенном преступлении. Хорошо помнить, накрепко запечатлеет этот момент в своей памяти. И больше уже не оступится. Он вытащит Блейра, вместе со всеми остальными, кого тоже решил вытащить. – Поднимайся! – сказал он, отгоняя нелегкие мысли. – Нехорошо разлеживаться, если ты еще не ужинал. И не чистил мне оружия.

   Джайлс немного поколебался, а затем схватился за протянутую ему руку и встал на ноги.

   Тем же вечером Артур держал совет с Данканом Тарвелом. Все та же угрюмая зала, только за окном уже успело стемнеть. Слуги принесли ужин, но ни бывший учитель, ни бывший ученик и не подумали к нему притронуться. Они разожгли огонь в огромном камине и принялись обсуждать то, что следовало обсудить. Тарвел держался непринужденно, и ни единым намеком не дал понять, что придает значение случившейся днем ссоре. Владетель Стеренхорда был настроен спокойно, дружелюбно, и даже обращался к Артуру на "ты" – совсем как в старые добрые времена. Хорошо хоть байки не травил и не смеялся. Артур позавидовал столь совершенному умению держать удар. И почему только у всех, в кого ни плюнь, получается владеть собой, не допуская промахов ни в едином жесте или слове – и лишь у него никак не выходит? Это вдруг показалось Артуру ужасно несправедливым.

   – Я не видел, сколько людей привел Эрдер в столицу, – рассказывал Айтверн, – но вряд ли много. Несколько сотен, может, тысяча. Две. Не больше. Ровно столько, чтоб хватило на королевскую гвардию, и так к нему переметнувшуюся. Собери мятежники большие силы, отец вычислил бы их гораздо раньше... – Артур запнулся, но пересилил себя и продолжил. – Так вот... Вряд ли у этих господ под рукой много солдат. Основные силы должны быть сосредоточены в их владениях. Личные дружины, ополчения вассалов, наемнические отряды... Они расквартированы не в Тимлейне. Нет, они на севере, в Шоненгеме, скажем... Вассалы Эрдера наверняка с ним, тот же Данкрейн, отец говорил, Данкрейн всегда носил за Мартином плащ... То есть на севере, да. Еще на востоке... лен Коллинсов, они могут выставить немало мечей. Что с Тресвальдами – не знаю... Не удивлюсь, если они тоже теперь наши враги, восток всегда был дружен... Да и Дериварны, они не могут не пойти за Гальсом, ведь связаны с ним оммажем. Ну почему ж я никогда не интересовался политикой, расщелкал бы тогда эту задачку, как орех, а не спотыкался в потемках, – сказал Артур жалобно. Тарвел бросил на него прохладный взгляд и даже не подумал ободрить. Ну и не надо. – Так вот... Вся эта армия сразу не соберется. Им нужно время... Это дает нам преотличный шанс.

   Данкан налил из глиняного кувшина вина себе в кубок, и заметил:

   – Я пришел к сходным выводам. На твою радость. Потому что только потому я и согласился на альянс. Будь у Эрдера под рукой все его войска, он бы разом двинул их на мой замок – в момент, когда мои силы разобщены и не готовы к бою. Нас бы просто здесь заперли и обложили со всех сторон. А так – да, пройдет время. Пока Черный Волк соберет стаю, да пока узнает о моем выборе, да пока мы обменяемся гонцами, почешем языком на переговорах, известим друг друга о намерениях... Я успею поднять своих. Благодарение умнику, выдумавшему куртуазную войну, он оказал нам добрую услугу. Вот только, – Тарвел прищурился, – один я не справлюсь.

   – Одни вы не будете, – заверил его Артур. – Малерион придет на помощь. Сегодня же я напишу все необходимые письма и дам их вашим людям, чтоб немедленно седлали коней и везли сообщения куда надо. В мой замок и ко всем лордам, ходящим под моим знаменем. Рейсворту, прежде всего, он был правой рукой отца. Пусть собирают всех бойцов, сколько найдется, и выдвигаются сюда. Началась война, так пусть поторопятся, раз уж я их зову. Чувствую, предстоит бессонная ночка, – Айтверн усмехнулся. – Ладно бы в компании дамы, так нет, с пером и бумагой.

   – Ничего, парень, привыкай, – сколько в тоне Тарвела снисходительного покровительства. Да, совсем как прежде. Вот только – "как прежде" уже не будет. Никогда. – Всю жизнь отныне будешь сидеть до утра за бумагами, да чесать языком на советах, да думать за себя и за других, пока голова совсем не разболится и не пойдет трещинами. Если не погибнешь в этой свистопляске, конечно. А ты что, думал – быть герцогом легко? Хотя может и думал, с тебя станется. Каким же ты был беспечным... диву даюсь. Ты в своей жизни хоть раз, пока это все не началось, о чем-нибудь заботился? Беспокоился? Боялся? Сомневаюсь я что-то. Веселился себе и горя не знал... А горе, оно вот – в седле с тобой ездит. Справишься с ним? Совладаешь?

   – Куда мне деваться, – как мог твердо ответил Артур. – Мне не оставили никаких иных путей, кроме как справляться.

   – А не сломаешься ли ты? Говорить легко, это всякий знает. А если по правде? Пока что ты лишь втягиваешься, а что будет, когда жизнь тебя по-настоящему на излом попробует? Когда жизнь тебя со всех сторон окружит, в спину ударит, в сердце леденящий кинжал загонит? Куда не оглянешься – одна жизнь вокруг тебя будет, и ты против нее один будешь, никто не поможет. Хватит ли сил? Золото – оно хорошо блестит, девчонкам нравится, да и мужикам, кто поглупее. Но доспех из него я делать бы не стал, и никто в здравом уме не станет. Чего в тебе больше, парень, эльфийского золота или человеческого железа? Сколько лет на тебя гляжу, до сих пор не пойму. Иногда кажется – мягкий совсем, всего-то и умеешь, что на солнце сверкать, а от сильного удара – разом прогнешься. А иногда нет – удивляешь ты меня, не гнешься и другим погнуться не даешь. Раньше удивлял. Сегодня вот удивил. Может, и выстоишь. Не знаю я, братец, не знаю... Но вот что скажу. Твой отец – он такой же был. Ты его сильным привык видеть, а я – всяким. Я его ведь знал когда-то. Вместе воевали, вместе в походах хлеб жевали. И у лорда Раймонда тоже было золота с избытком в крови. Только он всю жизнь его из себя выливал – по капле, по капле, по капле, покуда все не выйдет. Вены ножами резал, зубами рвал... Все свое золото хотел пролить, чтоб одно железо осталось. И, наверно, освободился он от слабости своей, сам себя вырезал да изваял, каким хотел... а может, и нет. Может, ошибся где-то. Не доглядел. Все ли он так сделал, не промахнулся ли где? Кто ведает... Я одно знаю – беда у вас общая. На весь род ваш – одно несчастье. То держите натиск, то бьетесь в осколки. Кто-то справляется, а кто-то и нет...

   – Я справлюсь, сэр, – пообещал Артур с уверенностью, которой вовсе не чувствовал. – Не вижу смысла повторять, я же вам уже все сказал. У меня осталась только одна дорога.

   Айна никак не могла уснуть. Ночь давно уже сгустилась над замком и окрестным миром, рухнула на него тяжелым одеялом, а у девушки не получалось забыться. Она ворочалась на широкой кровати, с одного бока на другой, с одного бока на другой, и так, пока бока не сотрутся, а дрема упрямо не шла. Айна перекладывала так и этак подушку, раз за разом пересчитывала овец – первая овца пробежала под веками, вторая, третья... Сколько ж вас тут пробежало, овечек. Она сосредоточенно читала про себя монотонные стихи, а потом просто лежала, закрыв глаза и потушив все мысли. Заснуть все равно не получалось. На душе было тяжело и мутно – не так, как в темнице у Эрдера, а просто тревожно. Не ужас, от которого хочется вопить, а просто глухая подколодная тоска. Когда такая тоска рвет горло мужчинам, они пьют или убивают. А что делать женщинам?

   Александр Гальс убит. Убит человек, который пришел к ней, туда, в темницу Эрдера, и вывел на волю. Убит человек, который предал ради ее спасения собственных друзей, поставил на кон собственную жизнь. Он бы не получил, спасая ее, никакой выгоды, никаких наград, но все равно пошел на это, потому что считал пресечь планы Эрдера единственно правильным и уместным для себя выбором. Айна помнила, как он сражался с охраной, как плясал меч в его руках, помнила спокойное, благородное, красивое лицо, помнила, каким невозмутимым граф Гальс пытался выглядеть – и как на самом деле был напряжен. Он ее спас, а теперь его больше нет. Он убит ее братом. Ее Артуром. Еще одним человеком, которым она восхищалась... которого любила, да, любила, хотя и осознавала, насколько безнадежна эта любовь. Пыталась осознавать, пыталась удержать себя в руках и не задумываться о своей страсти, пыталась находясь с братом – видеть в нем только брата и никого больше. И все равно любила. Она любила Артура и восхищалась Александром – а теперь один из них пал от руки другого. И все же Айна не могла осуждать Артура за его поступок.

   Артур всегда был близок ей и дорог. Даже когда не было этой запретной любви. Даже в те, теперь уже такие далекие времена, когда он был ей просто братом.

   Артур был старше ее на четыре года и с самого детства золотой тенью скользил по ее снам. Когда отец уезжал в столицу или на войну, Артур оставался единственным, что у нее было. Не дядя, сэр Роальд Рейсворт был далеким, непонятным человеком, как и отец целиком погруженным во взрослые заботы взрослого мира. Не мать – Айна не помнила матери. Только брат. Ее брат. Ее Артур. Совсем еще маленькой девочкой Айна часто по ночам пробиралась к нему в спальню и забиралась на кровать. Артур садился рядом, на край той же кровати, спиной к окну, и звезды горели над его головой. Артур рассказывал ей сказки, и Айна засыпала, убаюканная его голосом. Они часто приходили вместе на берег моря, и Артур учил ее бросать гальку в воду – так, чтобы круги расходились по воде далеко-далеко – а над головами кружились и кричали чайки. Благодаря Артуру она впервые прокатилась на коне – брат посадил ее в седло впереди себя и пустил жеребца во весь опор, и сердце Айны стучало от восторга. А потом Артур уехал в какой-то Стеренхорд, непонятный и страшный, и Айна осталась совсем одна. Не считать же отца, отец давно уже сделался даже более далеким, чем тот Стеренхорд. Надменный лорд со старинного портрета, совсем неживой. Ночи стали длиннее, а звезды – такими колючими и чужими. Айна пробовала подружиться со служанками, работавшими в их доме, и от них впервые услышала истории про любовь. Настоящую любовь, про которую поют трубадуры и из-за которой начинаются войны. Она мечтала о любви. С изумлением понимая, что мир для нее начал невозвратимо меняться, сдвигаться с места, что она сама становится чем-то совершенно другим, не тем, что раньше, уже не ребенком, а чем-то еще. Она стала понимать это, впервые увидев кровь на белой простыне своей постели. Впервые почувствовав в себе что-то новое, прежде не имевшееся. Она мечтала о любви. О рыцаре, вроде тех, о которых рассказывали подруги. Отважном, благородном, сильном, красивом.