Текст книги "Рыцарь из рода драконов (СИ)"

Автор книги: Анатолий Бочаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 36 страниц)

   Блейр, порой терявшийся, заслышав придворные речи, оторопело уставился на Айтверна:

   – Там... это... Вам нужно спуститься. Приехал большой отряд.

   Артур наполнил вином хрустальный бокал и меланхолически изрек:

   – Знаешь, Джайлс, я устал как собака, и не как простая собака, а как старая и порядком избитая жизнью, – Айтверн отпил вина и откинулся на спинку кресла, потягиваясь. Мышцы сладко заныли, намекая, что нелишне бы вернуться в постель – и проваляться в ней до вечера. – Поэтому я не имею никакого желания спускаться к воротам и корчить из себя радушного хозяина. Тем более, я тут не хозяин.

   – Господин маршал, – укоризненно сказал Джайлс, – они очень хотят вас видеть.

   – Даже так? Кажется, я становлюсь местной знаменитостью, – Артур залпом выпил вино и довольно улыбнулся. – Что же, придется ненадолго скрыться от надоедливых поклонников. Конечно, это разобьет им сердце, но я никогда не отличался особенной жалостливостью.

   – Не пей по утрам, – вмешалась в разговор Айна, оторвавшись от изучения пейзажей за окном, – иначе станешь таким же, как Тарвел. Начнешь все время говорить странные вещи.

   – Сестренка, – Артур, и в самом деле слегка уже захмелевший, развязно улыбнулся, – а я что, еще не начинал?

   – Сэр! – не унимался Блейр. – Они хотят вас видеть!

   – Ну и пусть себе хотят, – Айтверн поставил бокал на край стола и любовно провел по стеклу пальцем, – я что, возражаю... Знаешь что, отыщи-ка Тарвела. Это его люди, пусть он с ними и разбирается. А еще лучше – позавтракай с нами. Споем всей компанией какую-нибудь песню. Я знаю много отличных малерионских песен!

   – Сэр, в том все и дело! – с отчаянием сказал Блейр. – Это не люди герцога Тарвела!

   – А чьи тогда? – Артур непонимающе нахмурился. – Святого Патрика?

   – Нет... Ваши! Приехал граф Рейсворт. И просит герцога Айтверна.

   Артур вскочил на ноги, от избытка чувства опрокинув кресло, вследствие чего оно грохнулось на пол.

   – Проклятье! Трижды проклятье и трижды благословение! Всему, всем и вся! Мастер Джайлс, расписываюсь в том, что я недогадливый олух. Увы, мне нет прощения, а оправданием может служить лишь длительное отсутствие сна и упадок сил. Впрочем, как я уже сказал, никакие оправдания не в силах загладить вину. – Блейр озадаченно почесал затылок. Не иначе, пытался как-то сей монолог переварить. – Так что вперед, встречать любезного графа, – подытожил Артур и обратился к Гайвену. – Твое высочество, компанию не составишь?

   Гайвен нахмурился. Смахнул с черного рукава воображаемую пылинку. Тряхнул головой:

   – Ну... Я даже не знаю... Это же твой вассал, не мой.

   – Черт с ними, с формальностями! – Артур схватил принца за плечи и рывком поднял на ноги. Со всей дури хлопнул по спине – Ретвальд пошатнулся, но устоял. – Хватить тушеваться, ты тут не лишний и лишним быть не можешь. К тому же, любезному графу будет полезно взглянуть на будущего венценосца.

   – Ты весь светишься от радости, – пробормотал принц.

   – Еще бы! – Айтверн расхохотался. – Это же Роальд Рейсворт, как ты не понимаешь! Надежда наша и опора! Отец на него все дела возлагал и во всем доверял. С такими достойными сэрами, как лорд Рейсворт, нам и сам черт не страшен! Ну-ка, твое высочество, – Артур критически осмотрел сюзерена, – плечи распрямь, голову подними, и не забывай глядеть орлом. Не каждый день выпадает случай произвести первое впечатление.

   – Я не раз видел графа Рейсворта при дворе, – вяло запротестовал Гайвен, позволяя Артуру поправить ему перевязь и отряхнуть черный, с золотом, плащ.

   – Ты тогда был в другом качестве. А сейчас все заново, считай, что началась новая жизнь. Ты теперь не отпрыск его величества, а сам по себе... и сам за себя. И пускай все зарубят на носу, что тебя стоит уважать и немного бояться... м-да, бояться все же не выйдет, – Артур раздосадовано покачал головой. Гайвен Ретвальд был хорош собой и очевидно мог произвести приятное впечатление на чувственных красоток... но что подумает о нем старый вояка, ходивший в десятки походов и знающий войну не понаслышке? Для подлинного государя принцу все же не хватало основательности и уверенности в себе. Ну да ладно, какие его годы... – Ничего, – решил Артур, – бояться первое время будут меня. Зря я при тебе маршал, что ли? Ну, пошли!

   Приведенная лордом Роальдом дружина выстроилась напротив ворот Стеренхорда, развернув знамена – с Рыжим Котом, родовым знаменем Рейсвортов, и Золотым Драконом Айтвернов. Увидев собственное знамя, танцующее на свежем утреннем ветру, Артур испытал немыслимое облегчение, словно с его плеч наконец сняли изматывавшую прежде ношу. Свои! Наконец-то свои! Не союзники, не люди Тарвела, которые сделались друзьями, а не врагами, едва ли не случайно и потому оставались немного чужаками – а старые соратники отца, ходившие вместе с ним не в один поход, те, кому можно было доверять до конца! Артуру захотелось запеть песню или исполнить танец, а еще лучше и то, и другое сразу. Недолго думая, он весело хлопнул в ладоши, пару раз подпрыгнул на месте, гремя шпорами, крутанулся вокруг своей оси, а потом беззаботно рассмеялся, нимало не опасаясь, что могут подумать по поводу его выкрутас солдаты. Какая разница, кто что подумает, главное, что теперь все хорошо, а будет – еще лучше!

   Рейсворт привел с собой, если оценивать на глаз, тысячи полторы конников, а то и все две. Сплошь рослые воины в полном вооружении, они построились в парадные шеренги и слитно галдели, глядя на укрепления Стеренхорда и высыпавших на их стены воинов. Айтверн, вдвоем с Гайвеном вставший на опущенном подъемном мосту, прикинул, что надо бы как-нибудь поприветствовать явившихся бойцов. В конце концов, герцог он или кто? Артур вскинул руки к небу и заорал во все легкие:

   – Отважные воины!!! Я рад видеть вас здесь, в этот день и этот час! Я рад видеть вас у стен Стеренхорда, явившимися на мой зов! – Айтверн запнулся, всего на секунду. Язык у него был подвешен хорошо, и обычно он не испытывал трудностей с произношением речей, даже когда приходилось импровизировать, но одно дело поздравлять разряженную в шелка публику с праздником, чьим-нибудь днем рождения или свадьбой, и совсем иное – обращаться к целой армии. Артур понял, что не знает, о чем говорить. Еще ему вдруг сделалось не по себе. – В наступившие темные времена, когда старые друзья один за другим переходят на сторону врага... когда забываются обещания... а добрые имена втаптываются в грязь... ваша верность – знак того, что не все еще продано и предано в этом мире! Ваша верность да будет образцом для всех прочих, пусть она послужит примером для колеблющихся, окажется... путеводным маяком! Я счастлив приветствовать вас! – Айтверн прокричал эти слова и окончательно сник, испытывая растерянность. Он говорил о правильных вещах, но не знал, нашел ли для них правильные слова. И не знал, услышали ли его слова так, как слышал их он сам. И возможно ли вообще быть услышанным именно так, как следует. Может, для других то, во что он сам верит и чем живет – просто сотрясение воздуха. Может, для них это глупость, или пафосная поза, или даже ложь. Может, все эти воины явились сюда не для того, чтоб сражаться за правду, а лишь из жажды славы, наград, добычи или просто из желания проливать кровь. Может, для них нет ничего истинного, кроме собственных мечей. Но Артур верил в нечто иное, нечто более высокое, чистое, правильное... и так хотел надеяться, что хоть кому-то его вера не покажется смешной или детской.

   Вперед выехал всадник в зелено-алом плаще, верхом на белоснежном коне с роскошной гривой, могучем и статном, на коне со злыми, налитыми кровью глазами. Не конь, а скорее уж настоящее чудовище, демон, забавы ради принявший обличье ездового животного. Уж на что степные скакуны славятся бешеным нравом, но для этой твари не составит труда уделать любого из них. Айтверн, даром что считался превосходным наездником, и то бы как следует подумал, предложи ему кто объездить подобного жеребца.

   Конь остановился в трех шагах от Айтверна и угрожающе зарычал – трудно было назвать "ржанием" звук, исторгнутый его пастью. Ударил о землю передними копытами, подняв облако пыли – Артур отстраненно подумал, что таким ударом можно пробить даже каменную стену. Граф Рейсворт, а именно он восседал на ослепительно белом монстре, наклонился, умело расчесывая жеребцу гриву, и что-то быстро ему зашептал. Конь вновь заржал, но на сей раз уже не так яростно.

   Лорд Роальд легко спешился, хлопнул жеребца по спине и сорвал с головы шлем. То был нестарый еще мужчина с загорелым лицом, высушенным солнцем и ветром едва ли не до черноты и покрытым сеточкой из морщин и шрамов. Глубокие голубые глаза невесело смеялись над неведомо какими остротами, тонкие губы сжались в одну линию. Артур не видел Роальда Рейсворта уже целый год, но хорошо помнил. Граф часто бывал в Малерионе, двоюродный брат Раймонда Айтверна и ближайший из его сподвижников, он нередко возлагал на себя управление Западом, когда отец находился в столице. Рейсворты приходились семье Айтвернов младшей ветвью, основатель их фамилии, отец Роальда, сэр Харрис, был младшим братом Гарольда Айтверна, Артурова деда. Обычно младшим братьям не полагается ни земель, ни власти, ничего, помимо меча и мало что значащего титула учтивости – однако сэр Харрис достойно показал себя в битвах, когда восстал один из лордов-знаменосцев. Когда означенный лорд-знаменосец был разгромлен и казнен, вместе с двумя сыновьями и племянником, Гарольд Айтверн пожаловал своему брату владения уничтоженного им рода. Харрис Айтверн получил в свое владение графства Рейсворт и Хортебрайс, и стал основателем нового вассального дома, подчиняющегося повелителям Малериона.

   Лорд Роальд, приходившийся умершему семнадцать лет назад сэру Харрису единственным дожившим до совершеннолетия сыном, не раз брал Артура вместе с собой на охоту или обычные прогулки, когда тот был маленьким, и вообще проводил с наследником Раймонда очень много времени. Артур любил своего дядю, любил пожалуй даже больше, чем родного отца, и считал, что может довериться ему во всем.

   Прежде, чем Артур успел поприветствовать родича, тот неожиданно опустился на одно колено, низко склонил голову и обнажил меч. Протянул его Айтверну рукоятью вперед – поднимающееся солнце сверкнуло на клинке. Молодой герцог замер, не зная, как реагировать на это и ощущая еще большую растерянность.

   – Мой господин, – промолвил Роальд Рейсворт глубоким, исполненным почтения голосом, – я перед вами, и я – ваш. Вот мой клинок. Его носил мой отец, получив в дар от вашего деда, в годину, когда был основан мой дом. Примите сей меч, и вместе с ним – мою жизнь. Рассудите, нужна ли вам моя служба – и либо подтвердите ее, либо снимите мою недостойную голову с плеч. Я в ваших руках, до последнего удара сердца.

   Артур во все глаза смотрел на коленопреклоненного рыцаря, некогда помогавшему ему, тогда еще ребенку, садиться на коня, учившему стрелять из лука, охотиться на лесных зверей. Он смотрел на человека, привозившему ему дорогие гостинцы, довольно смеявшегося, когда Артуру удавалось усвоить преподанные ему уроки, научившему множеству полезных вещей. Который иногда брал его к себе на колени, холодными осенними ночами усаживал у огня, и своим сорванным от боевых кличей голосом рассказывал диковинные истории и напевал старые песни. И вот этот человек преклоняет перед ним колено и говорит, словно младший, обязанный уступать перед лицом старшего. Это было неправильно... этого не должно было быть! Айтверн почувствовал, как что-то кольнуло у него в груди.

   – Дядя, – горячо сказал он, – дядя... ну что же вы так! Как... как это понимать! Немедленно поднимитесь! Вы не можете... встаньте!

   Но Роальд Рейсворт даже не шелохнулся. И не поднял глаз.

   – Я служил вашему отцу, – сказал он негромко, – а теперь ваш отец смотрит на меня с неба... Когда-то я был вашим дядей, герцог Айтверн, но это уже в прошлом. Вы мой лорд, и я явился подтвердить свой оммаж... и либо стать вашей десницей, либо сгинуть. У меня нет другой дороги, кроме служения моему сюзерену. Как нет другой дороги и у вас. Возьмите мой меч, не зря же я его привез... и сделайте, что почитаете нужным.

   Но Артур все глядел на друга своих детских дней, старшего родственника, наставника, близкого и любимого человека – и чувствовал раздирающую сердце боль. Он так ждал дядю Роальда. Ждал, что когда тот явится, все снова станет простым и легким, надеялся, что дядя прижмет племянника к груди, растреплет волосы и скажет, что тот держался молодцом. И теперь все будет хорошо, потому что пришел старший, и он знает, что нужно делать, как поступать, куда идти. А все вышло совсем не так. Явился не родственник, а вассал. Явился, чтоб подчиняться приказам, а не давать советы. И это значило... это значило, что он, Артур Айтверн, остался совсем один. Власть и ответственность рухнули на его плечи и отрезали от дорогих прежде людей. Он один остался в ответе за всех, кого знал и любил, и еще за целый мир впридачу – но совсем не видел в себе ни ума, ни уверенности, ни силы. А все смотрели на него и ждали его решений, как будто он был наделен умом и силой.

   – Дядя Роальд... – прошептал Артур в последней надежде спрятаться от навалившейся на него судьбы, найти кого-то, кто заберет его страх и боль, защитит и, может быть даже, спасет. – Нельзя же так...

   – Милорд, – голос Рейсворта оставался уверенным и непреклонным, и Артуру как никогда захотелось кричать, – я жду вашего решения.

   И тогда, слыша, как дрожит земля у него под ногами, как шелестит по коже время, знаменуя конец одной жизни и начало другой, видя, как, вторя его беззвучному воплю, обращаются над головой небеса, стремящиеся к единой точке, к оси, что нанизала его на себя и пронзила вместе с ним и весь мир, зная, что отныне и в самом деле больше некуда отступать, что осталось лишь сделать шаг вперед... и потом еще один, и еще, и еще, пока не подкосятся ноги... Артур Айтверн протянул руку – и его пальцы сомкнулись на рукояти меча.

   Он перехватил меч поудобнее – и коснулся им плеча Рейсворта.

   – Я принимаю твою службу, сэр Роальд из дома Рейсвортов, – громко сказал Артур. – И это честь для меня. – Он подбросил клинок в воздухе, взял его за лезвие и вернул графу. – Возьмите, граф. И встаньте.

   Роальд поднялся на ноги, пряча оружие в ножны.

   – Я выступил сразу, как получил известие, – просто сказал он, как если бы они не стояли на мосту, ведущем в замок Тарвелов, перед тысячами солдат, а находились в самом замке, в одном из верхних покоев, и неторопливо держали совет. – Присланный тобой гонец совсем умаялся – говорит, загнал в дороге двух коней, да и сам едва соображал, на каком свете находится. Когда я прочитал письмо... – Граф поджал губы. – Раймонд был великим воином, но плохим политиком. Он верил слишком многим... и проиграл. Хотя кто из нас на его месте поступил бы разумней? Эрдер годами не давал и повода усомниться в своей лояльности... а полки столичного гарнизона... Мы отвыкли от ударов в спину, и вот, оступились. Хорошо, что еще не все потеряно. Я выступил из Рейсворта, – Роальд говорил о своем фамильном замке, – с двенадцатью сотнями воинов, и второго дня был в Малерионе. Тамошний наместник уже получил известия и поднимал войска. Я принял командование, как старший по титулу. Взял с собой еще пять сотен гвардейцев твоего отца... твоих гвардейцев, и не тратя времени поскакал на восток. Здесь со мной, – он обернулся и указал рукой на замершую армию, – семнадцать сотен солдат. Это лишь авангард. Следом за нами идут еще три тысячи воинов, из Малериона, Уотерфорда и Флестальда, – он назвал главные замки Айтвернов, – под предводительством тана Брэдли. Они отстают от нас примерно на день. Остальные отряды подойдут позже, лордам Запада потребуется время, чтобы собраться с силами... но медлить они не станут.

   – Прекрасно, – кивнул Артур. – Приятно слышать, что ожиданию приходит конец – а то здешние камни уже начинают вселять мне меланхолию. Отправимся на Тимлейн сразу, как соберем армию – нельзя позволять ставленнику мятежников слишком долго сидеть на Серебряном Престоле. Иначе потом придется слишком долго очищать трон от оставленной узурпатором грязи – не удивлюсь, если он редко моется и дурно пахнет. Но пойдемте, граф. Думаю, вам найдется о чем поговорить с лордом Тарвелом, да и не помешает промочить горло с дороги.

   – Постойте, – подал голос Гайвен. До этого он стоял молча, и никак не реагировал на происходящее, обратившись в безмолвную тень – очень бледный юноша шестнадцати лет от роду, выглядящий посторонним на встрече герцога Айтверна и графа Рейсворта. Чужак здесь. Наверно, чужак где угодно. – Постой, Артур. Я думаю... думаю, лорду Роальду найдется еще чем заняться, прежде чем подниматься наверх. Да и нам тоже... Это войско, что стоит здесь... Надо же как-то позаботиться о нем. Отправить в лагерь, разместить там... Они же не будут стоять, как на плацу, пока мы будем пить вино и говорить о погоде...

   Роальд Рейсворт повернулся к Ретвальду. Казалось, он лишь сейчас заметил принца, словно прежде тот был совершенно невидимым, а теперь вдруг взял, да и соткался из воздуха. Граф нахмурился, в его взгляде явственно читалось раздражение:

   – Благодарю вас, милорд, – сказал он негромко – так, чтоб стоящие позади солдаты не могли разобрать слов. – Очень любезно с вашей стороны было дать мне подобный совет. Боюсь удивить вас, но именно это я и собирался сделать в первую очередь. До того, как стану пить вино и говорить о погоде. Я двадцать лет командую людьми, милорд Ретвальд, и успел кое-чему за это время научиться.

   Гайвен содрогнулся всем телом, как от удара плетью, его алебастровое лицо потемнело от прилива крови, отчего обрело естественный телесный оттенок.

   – Я не хотел вас оскорбить, – сказал он тихо. – Я лишь хотел дать совет. В моих мыслях не было сомневаться в вашей компетентности и в вашем опыте.

   Роальд Рейсворт едва склонил голову, это даже нельзя было назвать поклоном, просто кивок.

   – Нисколько не сомневаюсь, что вы не сомневались во мне, – сказал дядя Артура Гайвену Ретвальду. – Я был бы положительно опечален, узнав, что сеньор моего сеньора ни во что не ставит мой опыт – полученный, должен признаться, отнюдь не из разглядывания старых манускриптов.

   Гайвен покраснел еще больше и ничего не ответил.

   Тут Артур неожиданно ощутил, как внутри него разгорается гнев. Черт побери, да что дядя себе позволяет? Каким бы наивным Гайвен не казался, он – наследник престола, будущий король Иберлена, и никто не имеет права выговаривать его, как конюха или поваренка! Никто, даже трижды или четырежды граф, не имеет права вытирать ноги о владыку страны, в которой живет. Странное дело, еще совсем недавно Айтверн позволял себе открыто грубить Ретвальду, а нынче, услышав тоже самое из чужих уст, испытал возмущение. Даже больше – чистый, клокочущий гнев. И не только на графа Рейсворта, но и на себя тоже. Он ведь раньше унижал Гайвена изо дня в день, да еще не находил в этом ничего дурного. И надо же было быть таким... подонком.

   – Граф Рейсворт, – промолвил Артур, стараясь держать свою ярость в узде, перелить ее в сверкающую, отполированную ледяную сдержанность, – его высочество вовсе не желал оскорбить вас. Он всего лишь проявил заботу о моих и ваших людях, что делает честь ему, как государю. А вы оскорбили его, причем совершенно незаслуженно. Оскорбили не только как нашего будущего короля, но и просто как хорошего человека, давшего добрый совет относительно других людей. А это не делает вам чести. Я прошу вас принести принцу Гайвену свои извинения. Заметьте – прошу, а не приказываю. Потому что не имею права распоряжаться чужой совестью. Это вам решать – очистить ее или оставить запятнанной.

   Во взгляде, который Роальд Рейсворт бросил на своего родича и повелителя, читал совершенное, ничем не прикрытое изумление. Старший родственник никак не ожидал от Айтверна подобных слов, более того – очевидно он и вовсе не ожидал подобных слов от кого бы то ни было. Ну конечно, невесело подумал Артур, в этом нет ничего удивительного. Брайан Ретвальд носил королевский титул, но никогда не обладал даже тенью королевского достоинства, придворные вытирали об него ноги, почти не считаясь с приличиями. Естественно, что окружавшее короля всеобщее презрение перекинулось и на его сына. Лишь теперь Артур понял, до чего же несладкая жизнь выдалась Гайвену. С самого детства служить предметом чужих насмешек, считаться ни на что не годным, пустым местом... Легче удавиться, чем вынести такое существование. Без капли уважения, приязни, чего уж там говорить о любви. А Гайвен жил, и даже умудрялся делать вид, что у него все в порядке. Не стенать, не жаловаться на человеческую холодность и не впитывать ее кожей.

   И поэтому, прежде, чем Рейсворт успел принять какое-то решение, пока тот не успел еще произнести ни слова, Артур резко обернулся лицом к Гайвену Ретвальду и опустился перед ним на колени. На оба колена.

   – Прости меня, – сказал он, обращаясь к принцу. – Я виновен куда больше, нежели граф. В нем говорила задетая гордость... а что каждый раз толкало за руку меня, когда я нападал на тебя? У меня же и в самом деле язык смазан ядом, я одно и умею, шипеть как змей... но разве это причина причинять другим боль? Нет, не причина. Не причина каждый раз набрасываться на тех, кто ни в чем неповинен. Я прошу у тебя прощения... хотя, знаешь, что толку в таких просьбах? Мой отец недавно... черт, это же тысячу лет назад было, если подумать... он сказал мне, что просить прощения легче всего. Но это ничего не изменит. Никакие слова не перечеркнут все зло, сделанное в прошлом, если не изменить самого себя, не перестать совершать одни и те же ошибки. И потому я не ограничусь просто словами. Я начну изменять себя. Я больше не буду тебя оскорблять. Только ты меня прости... пожалуйста.

   Гайвен пару раз моргнул:

   – Не то чтобы я никогда на тебя не злился, – признался он, – злился, да... были причины... Но, Артур, это же все несерьезно. Не повод для такого моря патетики.

   – Для меня – повод, – серьезно сказал Айтверн.

   – Ну... – Ретвальд явно был озадачен. – Хорошо. Если это действительно важно... Забудем про все, что было. Я на тебя обиды не держу.

   – Вот и спасибо, – поблагодарил Артур. – И в самом деле, веришь, приятно такое слышать... Сознавать, что хоть в чем-то можно повернуть вспять. А если я вновь начну зарываться, – добавил он с усмешкой, вставая, – врежь мне по зубам как следует.

   – Я не умею драться... вот как, голыми руками, – признался принц с легким смущением.

   – Ничего! Я тебя научу.

   – Ты очень изменился, – заметил Роальд Рейсворт через несколько часов, в одной из галерей Стеренхорда, куда Артур привел его, чтобы поговорить наедине.

   – Изменился? – переспросил Айтверн с удивлением и хрипло расхохотался. И тут же принялся массировать пальцами раскалывающийся от чугунной боли лоб – голова заболела вскоре после полудня, наполнилась противным пульсирующим зудом. Надо, все же, побольше спать... Вот сегодня вечером они проведут с Тарвелом и Роальдом военный совет – и он тут же завалится дрыхнуть. Тем более, завтра опять рано вставать, встречать малерионские полки...

   – Очень изменился, – медленно повторил граф, продолжая изучать племянника. Рейсворт был сама серьезность. – Я едва узнаю тебя. Когда ты говоришь, когда ты действуешь.

   – Удивительно, почему же я сам того не заметил? Какая несправедливость, – пожаловался Артур с иронией. – Не знаю уж, любезный граф, если я в чем и изменился, то лишь в одном. Раньше я жил без особых забот и ни о чем не горевал, зато в данный конкретный момент больше всего хочется добраться до могилки поуютней, и завалиться в нее на продолжительный отдых. И чтоб никто не тревожил. Но это ведь невозможно, правда?

Глава тринадцатая

   Тан Эйтон Брэдли, еще один вассал, хоть и не родич, отца, привел дружину Айтвернов ровно в тот срок, о котором говорил Роальд – на утро следующего дня. Тридцать сотен всадников и пехотинцев, основные силы Западных Владык, всегда готовые идти в поход. Брэдли докладывал, что прочие войска, в количестве еще полутора тысяч человек, должны будут явиться в течении трех-четырех дней – отряды Дурванов, Брентов, Хлеггансов, Ардеронов, Манетерли. А пока следовало заниматься все той же рутиной – размещать новоприбывших, заботиться об их удобствах... Артур нашел повод в очередной раз на себя разозлиться. Подумать только, он был сыном маршала – и до такой степени не интересовался делами отца, что и представить себе не мог, в чем на самом деле заключается долг полководца. Раньше Артур искренне верил, что обязанности главнокомандующего ограничиваются просто организацией сражения и ничем больше. Достаточно всего лишь встретить неприятеля и разгромить его. Нет, конечно, у офицеров находились и иные заботы, менее героические, но Айтверн искренне полагал их чепухой, не столь уж и заслуживающей внимания. А оказалось, эта самая чепуха, связанная с ежедневной занудной рутиной, и отнимает больше всего времени. Как-то так обнаружилось, что война это не озорная кавалерийская скачка и звон клинков, а доставки провианта, фуража, вооружения и постоянное поддержание дисциплины. Оказалось, война пожирает столько ресурсов и в конечном счете денег, что не сравнится ни с какими мором или засухой. А сколько возникших по мелочи пьяных драк и споров пришлось рассмотреть, вникнув в их вполне никчемные детали и наказав нарушителей устава.

   – Не понимаю, – признался Артур Тарвелу сразу после того, как они вынесли выговор и постановили о штрафе одному арбалетчику, пойманному на нечестной игре в кости, – и стоит нам тратить прорву времени на такую чушь? Наши солдаты – не малые дети, сами разберутся со своими спорами.

   – Не тратьте время, господин маршал, – с готовностью согласился Данкан. – Правильно говорите. И в самом деле, что на ерунду отвлекаться... Предоставим этих парней самим себе, пускай без нас решают. Они, и правда, не маленькие. Они разберутся. А потом решать снова придется вам – что делать с остатками передравшегося промеж собой, в собственной крови утонувшего войска.

   Артур прикусил язык и с тех пор бдительно разбирал любую ссору, о которой ему докладывали.

   Не обходилось, разумеется, и без очередных изъявлений верности, принимаемых от вновь прибывавших вассалов. На сей раз Айтверн встречал их со стоическим спокойствием. Начал привыкать, должно быть...

   Новости приходили не только с запада, но и с востока. Стало известно о судьбе королевской армии. Ее полки, размещенные в летних лагерях вокруг столицы, первыми за пределами Тимлейна узнали о перевороте. Часть офицеров оказалась куплена генералом Терхолом и перешла на сторону врага. Другие военачальники сохранили верность династии Ретвальдов. Не обошлось без стычек, вылившихся в сражение, в итоге окончившееся ничем – враги разошлись в разные стороны и частью рассеялись. Верные Ретвальдам силы отступили на запад, к владениям Данкана, где принесли присягу принцу Гайвену и влились в ряды растущего войска, насчитывающего уже почти пятнадцать тысяч мечей.

   Прибывали в Стеренхорд и мирные люди, покинувшие свои дома из-за начавшейся смуты и надеющиеся укрыться в пока еще спокойных западных областях, пока все не разрешится – в ту или иную сторону. Среди беженцев было много столичных жителей, они рассказывали, что в Тимлейне правит человек по имени Гледерик Кардан, он именует себя королем, и более того – уже коронован. С благословения Святой Церкви.

   – Я смещу архиепископа, – мрачно пообещал Артур, не помня себя от злости. – Вот ведь сволочь... Раньше твоего отца привечал, не стало Брайана – признал узурпатора. Кто монету протянул – за тем и пошел. Когда победим, лишу этого мерзавца сана. Пусть торгует капустой, ему это больше пойдет.

   – Не сместишь, – возразил Гайвен. – Мирской человек не имеет права вмешиваться в дела церкви... Даже если ты маршал.

   – Да? Что же, так даже лучше. В таком случае, я попросту его убью.

   – И навлечешь на себя гнев Святого Престола? Такими вещами не шутят, Артур. Будет куда проще, если я сам напишу им письмо, что иберленский архиепископ самоуправно поддержал в нашей междуусобной войне претендента, не представившего пока никаких доказательств своих прав на трон. Уже это должно аннуллировать права Кардана в глазах всего мира.

   – Должно, – сказал Артур. – Если мы победим. А если проиграем – все примут Кардана как родного. Какая им разница, у себя в Гарланде, чьих послов принимать, твоих или его. Хотя ты прав. Нужно написать и верховному понтифику, и иноземным монархам – что этот парень, который заявил себя королем, явился невесть откуда, и никаких, насколько мы знаем, доказательств своего происхождения от династии Карданов не предоставил. Сомневаюсь, что у него есть что-то на этот счет, помимо его собственного честного слова. Может это и не Кардан никакой, а первый попавшийся бродяга, подобранный Эрдером в придорожной таверне. Этого мы знать не знаем. Зато знаем, что ты – законный сын короля, признанного всем миром. И на этом основании и напишем за границу о том бардаке, что у нас тут случился.

   Так они сделали. Артур сомневался, что от их с Гайвеном посланий будет какой-то прок. Восточные границы контролируются Эрдером, письма попадут адресатам нескоро, кружным морским путем, и к тому времени судьба Иберлена так или иначе будет уже решена.

   – Гледерик Кардан... – задумчиво сказал Артур в тот же день. – Знаешь, Гайвен, сначала я не придал этому значения, но теперь начинаю задумываться... В тот день, когда все завертелось, Эрдер вызвал отца на тайные переговоры, в одном доме в столице. Он хотел заставить лорда Раймонда капитулировать перед ним. Батюшка отказался, и Мартин был готов отдать приказ убить нас всех... Тогда один из его людей воспротивился этому и заявил, что нас следует отпустить. Не могу сказать, что это обрадовало Эрдера... Но он и в самом деле послушался и отпустил нас. Отец еще отнесся к этому человеку с большим уважением, даже назвал его милордом и поклонился ему.

   – Думаешь, это и был тот самый Гледерик, который возглавляет мятеж?

   – Вполне возможно, – сказал Артур. – В любом случае, нам этого не проверить, пока не выпадет случай встретиться с ним лично.

   Этот случай, разумеется, выпал – когда в Стеренхорд явился гонец из столцы. Артур и без того ждал этого гонца каждый день. Не сомневался, что он приедет – должен же их враг захотеть посмотреть им в глаза. В Железный замок прискакал посланец человека, именующего себя его величеством Гледериком Первым из дома Карданов, королем Иберленским.