Текст книги "Проповедь гуманитария (СИ)"

Автор книги: Анатолий Мороз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Вдруг лайнер затрясся сильнее, и, тряхнувшись несколько раз напоследок, замер в нерешительности.

Тогда воин понял: нет, метеоритами это быть не может, а значит оставалось одно: их брали на абордаж. И точно в подтверждение мыслям юноши по кораблю прошла серия толчков – это, расстреливая боезапас, пробивали обшивку боты. Мальчик подпрыгнул в узком коридоре и зацепился за вентиляционный люк. Тот был старый и проржавелый, а потому, согнувшись под ударом, быстро поддался. Упав вместе с железным кругом, боец зашвырнул его обратно, а потом подпрыгнул, влез и закрыл отверстие за собой. Он рассчитывал подождать нападавших и обрушиться им на голову, как сам, бывало, нередко обманывал крыс.

Его расчёт оказался верным, проходящие не смотрели вверх. За годы боёв они привыкли, что враг ждёт их, забившись в каюты, а не прыгает неизвестно откуда. На секунду Алексей подумал об отсутствии у него оружия, но вспомнил о стержне (хотя он и не брал его с собой, тот волшебным образом снова очутился в кармане). Ни секунды больше не мешкая, он отпустил люк, тут же упавший на одного из пиратов, а сам прыгнул на второго, склонившегося над убитым, и, вероятнее всего, сломал ему шею. Жезл, ставший необычайно тяжёлым, он метнул в третьего, а у заваливающегося второго выхватил бластер и порешил остальных, только осознавших непредвиденное нападение и успевших еле-еле вздёрнуть стволы.

Подобрав ещё один пистолет, он побежал дальше по коридору, прижимаясь к стене – мальчик знал, что скоро наткнётся на другую группу (среди прочитанных книг было и пособие по захвату судов подобного класса), и поэтому спешил к месту нового прорыва. Переместившись ещё метров на двести, парень свернул за попавшуюся дверь, и, вынув из бластера батарею, швырнул её в группу стоявших неподалёку людей. Полыхнуло знатно, задрожали массивные переборки, потекло покрытие со стен. Алексей двинулся вперёд, несколько капель упали ему на плечо, но он не обратил на них внимания: металлическая чешуя не чувствовала ничего. Пройдя ещё немного, он распахнул дверь, взошёл на уже захваченный капитанский мостик и расстрелял в упор всех захватчиков, даже не подозревавших возможность наличия ещё хоть кого-то, способного продолжать сопротивление. Потом подсел к коммуникатору и сказал:

– Корыто наше, высылайте призовую команду, – после чего вывел на экран изображение корабля нападавших, и стал ждать.

Секунд через тридцать трёхмерная голограмма дисплея задрожала, и от фрегата отделилось пять небольших точек. Ждавший именно такой реакции парень активировал систему пожаротушения, и видеокамеры коридоров залили потоки пены. Затем он сделал выстрел, выдвинув орудия так, чтобы они попали по торчавшим из пробоин в обшивке ботам нападавших. Что поделать, в Лавнийских Облаках каким-никаким оружием оснащались даже гражданские суда. За первым последовал второй, уничтоживший призовую партию, уже заподозрившую что-то неладное, и успевшую отклониться от курса. А потом третьим ударом из всех бортовых орудий он вышвырнул чужое судно из гиперпространства. Что стало с ним далее, неведомо. Скорее всего, оно не успело включить компенсаторы и развалилось на атомы.

Спустя несколько кратких мгновений растерянный обладатель цилиндра, бросив последний взгляд на рубку, капитана и его гостей, вышел, направившись к своей каюте. Он не помнил почти ничего.

Глава 11

Мальчик лежал в кровати и напряжённо размышлял о своём поведении. Он думал, если бы сейчас ему приказали повторить всё проделанное, то он ни за что бы не смог этого сделать. Тогда его как будто вели по заранее написанной программе; возможно, активировались скачанные навыки, а может быть…

Но додумать он не успел – в дверь постучали.

– Войдите, – сказал парень.

Тут в его комнатушку заглянул стюард и дрожащим голосом произнёс:

– Господин Алексей, с вами хочет поговорить мистер Ральс Копнерфальд.

Краткий бросок сознания в компьютер, загрузка информации, и вот герой уже знал о данном человеке всё, известное пользователям Семи Галактик. Последовал ответ:

– Не уж-то сам мистер Ральс путешествует на таком дрянном судне, – удивился мальчик. – Ну, уж если так, тогда ладно, веди.

Они прошли на верхний этаж помещений звездолёта, после чего сотрудник персонала явно с облегчением сказал:

– Сюда, – и показал на самый высокий проход, – входите, вас уже ждут.

Замявшись, слуга не нашёл ничего лучшего, чем удалиться, а вернее даже уползти, скорчившись в три погибели.

Боец подумал: «Что за блажь пришла в голову этого бизнесмена? Наверное, хочет поблагодарить за спасение и вручить сотню-другую кредитов. И чего им всем только от него надо? Он просто исполнял свой долг и так на его месте поступил бы каждый нормальный человек».

Не в силах больше сопротивляться, он вошёл внутрь помещения. Всесильный глава корпорации «Копнерфальд Инкорпарейтед» восседал в своей каюте за массивным столом и что-то писал. Вероятно, он даже не заметил появление в комнате ещё одного человека. Но, как бы то ни было, тот сначала закончил лист, отложил его и произнёс:

– Входите, молодой человек. Не думайте, что я вызвал вас из-за пустяков.

«Походу, старик мысли читает», – пронеслось в голове у юноши.

– Напрасно в этом сомневаетесь, вы сейчас как на ладони. Ваш армейский командир точно также разум сквозь систему слежения, встраиваемую каждому панийскому рядовому. Вы даже не удосужились её подавить, когда ушли из армии.

Мальчик прислушался к своим ощущениям и действительно обнаружил где-то около шеи утолщение чешуйчатой брони, которому он поначалу не придавал значение. Провозившись пару минут, он всё-таки смог разодрать новую кожу и вытащить чип. Всё это время Копнерфальд терпеливо наблюдал за его потугами, но наконец не выдержал и двинулся дальше:

– Теперь, когда мы беседуем на равных, выложу всё как есть. Во-первых, я действительно признателен вам. Во-вторых, я рад, что наконец-то вас нашёл.

– Вы искали меня специально? – спросил Алексей, испуганно вскинув руки. За каким чёртом он вообще понадобился столь могущественному финансисту?

– Видите ли, вероятностные линии сложились таким образом, что вы получили способности, недоступные обычному человеку, – Ральс поднялся с кресла. – Нет, я искал не именно вас, а любого, кто бы раскрыл дар. Можете называть это судьбой, но ясно лишь одно, – тут триллионер взглянул в глаза мальчику. – Вы математик!

– Этого не может быть, нет! – на секунду юноша попятился. – Я же не уничтожаю города и планеты, тут точно закралась ошибка, вы явно шутите?

– Боюсь, что это правда, – Ральс переступил с ноги на ногу. – Выброс такой силы не подделать, в Лавнийском Облаке действительно появился человек, склонный к изменению пространства и времени. Вычислители всегда чувствуют приход нового. Они немногочисленны, и каждый важен, за их способностями охотятся, причём не только государства, но и корпорации. Я искал подобного человека, однако экспедиция не принесла результатов. И вот вы здесь. Не закон больших чисел ли это?

– Да я же ничего не умею… – начал было Алексей.

– Пустое, – ответил Ральс. – Вас научат.

– Вы тоже из этих? – полюбопытствовал новоявленный вычислитель.

– Нет, но несколько под моим подчинением. Они указали на данную галактику, и я тут же бросился сюда. Ты примешь мою помощь? – сказал банкир, невзначай перейдя на «ты».

– А почему вы путешествуете на таком низкокачественном транспорте – спросил боец, ляпнув первое, пришедшее ему в голову.

– Прикрытие. Компания для перевозок принадлежит мне, да и рядом идёт флот поддержки.

– А пираты?

– Это актёры, расправившись с ними, ты доказал, что мы не заблуждались.

– Но ведь я их всех… Убил?

– И правильно сделал, последние два сезона сериала «Быть химиком – титровать вечно» – полный шлак.

– Если бы я сел на другой корабль?

– Не сел бы: мы купили Дарлию, как только обнаружили тебя там среди раненых. Корпорация добилась, чтобы к моменту, когда ты пришёл в сознание, с планеты отходил лишь один шаттл, и на него тебе достался последний билет. К тому же, это не транспортник, а моя яхта.

Юноша потянулся сознанием за пределы челнока и обнаружил, как прямо сейчас тот модифицируется в суда иных классов и размеров. Данному пункту вполне можно поверить, его действительно вели на протяжении всего маршрута из госпиталя.

– Ну так что, хочешь ли ты овладеть своими способностями в полном объёме, или останешься обычным человеком? – Продолжил мистер Ральс, после чего подошёл вплотную и протянул руку.

– Хочу, – коротко кинул будущий вычислитель.

Рукопожатие скрепило их договор. О том, что вся операция по уничтожению математиков Пании и последующему похищению тех, кто придёт им на смену, начала складываться в умах аналитиков корпорации ещё четверть века назад, ему, конечно же, не сообщили.

Глава 12

Прежде чем приступить к служению новому государству, необходимо хотя бы узнать, чем оно живёт и дышит. Ознакомиться с этим только посредством чтения статей было нереально. Уж слишком большим оказывалось количество информации, загруженной в сеть за тысячелетия, поэтому Алексей не постеснялся получить направление на нужные ресурсы. О своей прежней стране, Пании, он нисколько не сожалел: она не дала ему ничего, а жизнь отобрать попыталась. Юноша задавал много вопросов, к счастью, ему хватило ума не упоминать про стержень.

Мальчик с интересом отмечал происходящие с ним перемены. Касались они не столько тела, сколько сознания, ведь внешний вид он теперь мог преобразовывать по своему желанию. А вот разум действовал уже не от имени юнца и стремился получить как можно больше данных, ничего не давая взамен. Да и не о чем ему было рассказать: родился, всю жизнь провёл в подземельях, призвали, смог бежать. Единственная здравая мысль касалась цилиндра. «Молчи, не распространяйся, дойди своим умом», – твердил рассудок. Если все, кто становится математиками, находят жезл, то они сами расскажут ему об этом, иначе упоминать про него не стоит.

Сейчас яхта Копнерфальда выписывала круги, убегая от четырёх разведок. Во-первых, их преследовало панийское сопротивление, понимая, что его единственная надежда на победу и восстановление суверенитета связана с математиками. Во-вторых, в поисках детей с даром шерстить космос не перестают никитийские спецслужбы. По пятам за ними следовали вездесущие агенты клеонцев, ну и напоследок, у «Копнерфальд Инкорпарейтед» имеются конкуренты. Пока молодой вычислитель не разобрался в собственных силах, он уязвим, так как легко может быть выслежен. Сейчас, конечно, ему сообщили, как прятаться, но вопросы могла вызвать и сама яхта.

Необходимо несколько прояснить географию региона. Восемью Галактиками (Октетом) называлось сверхскопление, со всех сторон окружённое протяжёнными сферами вакуума. Ретроградный анализ показывал, что раньше его части располагались в вершинах куба. Семь Галактик (Септет) – соединившиеся и продолжающие двигаться навстречу друг другу совокупности объектов, полностью принадлежащие людям. В оппозиции от данной конфигурации, отделённая Лавнийскими Облаками, стоит Андромеда – ненужный и неважный регион. Шесть Галактик (Секстет) – общее название двух остатков Империи Людей, причём Никитию именовали Четырьмя Галактиками, а Клеон – Тремя. Картографов нестыковка в количестве не смущала. Слова «Квартет» и «Трио» ими тоже не употреблялись.

Окружала всю Местную группу Великая Пустота – войд размером в несколько раз больше Октета. За десятки лет его можно было пересечь на кораблях, однако колонизация столь отдалённых секторов выглядела бессмысленной, так как даже обитаемый космос использовался лишь на сотые доли процента. Несмотря на это, автоматические станции смогли уйти на максимальное удаление в один гигапарсек. Их наблюдения подтверждали: Вселенная однородна, изотропна и в ней напрочь отсутствует иная разумная жизнь, кроме людей и пауков.

При упоминании Никитии в первую очередь на ум приходят её размеры и масса. Как уже говорилось ранее, она протягивается на десять миллионов световых лет и контролирует двенадцать миллиардов миров. Распад единого человечества не решил проблему расстояний, лишь усугубил, добавив новых бюрократических препон. Оценки же общей меры инертности, с учётом не только барионного вещества в звёздах, но и газа, тёмной материи и тёмной энергии, считались лишь приблизительно и зависели от того, насколько продлевать государственную границу.

Система расселения страны включала четыре иерархических уровня, возникших в результате урбанизации. На вершину крупномасштабной структуры следует поместить города-сферы, выстроенные вокруг звёзд. Их площадь превышает размеры планет в сотни миллионов или даже в миллиарды раз, а население, благодаря сплошной застройке, может доходить до секстиллионов человек. Что касается центральной звезды, то она либо светит постоянно, либо заслоняется вращающимися экранами, либо останавливает термоядерный синтез по ночам. В каждом таком шаре установлен местный распорядок дня: где-то во тьму всегда погружена половина территории, а где-то ночь наступает одновременно повсюду. Используя полупрозрачные щиты и замедляя протон-протонный цикл постепенно, можно добиться сумерек.

Второй уровень поселений включает в себя миры-кольца. Площадь их как у миллионов планет, население – квинтиллионы человек. Сутки регулируются, как и на предыдущем этапе.

В двух первых формах организации пространства сверхконцентрация производств и жителей в одном месте позволила сделать их эффективными и конкурентоспособными для глобального рынка. Но имелись у них и серьёзные недостатки. Во-первых, скорость обмена информацией должна была на порядки превышать световую. Добиться этого можно было лишь постоянно поддерживая во многомерном пространстве сеть коммуникаций, требующую питания энергией. Во-вторых, столь крупные агломерации нуждались в постоянной защите, уничтожение любой из них крайне болезненно сказалось бы на экономике всей страны из-за тесных связей между ними. Для любого завоевателя же они были лакомым куском, так как все цели концентрировались в малом объёме. Один корабль класса «звёздный разрушитель» мог смять город-сферу за пару дней (естественно, при отсутствии сопротивления со стороны последнего).

Третий уровень составляли планеты-экуменаполисы, на которых застройка либо покрывала всю поверхность, либо значительную её часть. Министерство строительства Никитии рекомендовало их как наиболее удобные с точки зрения коммуникаций и обороны.

Наибольшее же распространение имели планеты, на которых срастание всех городов в один не произошло, и населённые пункты до сих пор носили очаговый характер.

Почему же всё население и производство не стянули в одно место и не дали ему наивысшую защиту? Такие попытки ранее отвергались на уровне теорий, а во время Раскола их удалось опровергнуть и на практике.

«В год 5137 от начала мятежа Клеона группа сектантов захватила один из городов-сфер. Не заботясь ни о сохранности оборудования, ни о судьбах жителей, они запустили его производства на полную мощность и получили достаточно массы для осуществления своих преступных замыслов. Вещество было преобразовано в корабли, а порабощённый народ стал базой для выращивания экипажей и солдат. Вскоре космические суда заполнили всё пространство от поверхности до центральной звезды. Команды для них клонировали в неограниченном размере и вскоре количество особей внутри шара превысило население бывшей Империи Людей, хотя людьми этих монстров, заточенных лишь под выполнение приказов, назвать было нельзя. Прекрасно понимая масштабы угрозы, руководство будущей Никитии отправило на устранение свою самую страшную боевую единицу: главу Ордена Математиков. Великий учёный прибыл, единожды произнёс формулу стягивания сферы в точку и уничтожил всех, кто находился внутри бывшего города».

Заводы по переработке вещества располагались не в скоплениях звёзд или туманностях, как можно было подумать, а в пустом пространстве, на которое и приходилась наибольшая часть массы Вселенной. Огромные предприятия превращали её в чистую энергию, из которой потом получали химические элементы, или же сжимали до огромной плотности. Увы, синтезировать сложные молекулы или цельные объекты выходило страшно невыгодно. В одной маленькой капсуле оказывалось возможным уместить более сотни звёзд, не нарушая принцип Паули. Вещество внутри представляло собой не электронно-ядерную плазму белых карликов, не свободные нейтроны пульсаров, не кварковое, гиперонное или каонное ядро, а гораздо более плотную материю. К ней добавлялось такое же количество частиц, но с отрицательной массой, и в результате банковские кейсы ничего не весили. Однако экзотическая материя горела так же хорошо, как и обычная. «Таблетки» хватало на покупку звезды с обращающейся вокруг неё обитаемой планетой.

Детали для прочих устройств производили на фабриках, сельскохозяйственную продукцию собирали со специализированных миров или печатали на местах, сферу услуг население придумывало самостоятельно. На подсчёт ВВП всей страны за год у экономистов уходила пара лет, поэтому предоставляемая ими статистика не являлась ни точной, ни актуальной.

Хотя прежнюю державу назвали в честь человеческого вида, у неё имелось и неофициальное наименование: Физматская Империя, так как всё, происходящее в ней, будь то строительство, транспорт, финансы, наука не обходилось без чуткого внимания братства вычислителей. Впрочем, из-за отсутствия других стран в то время, многие атрибуты, даже такие важные, как название государства, были придуманы лишь в последние тысячелетия. Столица также досталась Никитии по наследству. Блистательный Эстивен, как её называли, включал в себя тысячи планет. Большинство ведомств располагались на собственных мирах, в том числе Администрация, Инквизиция, Министерство обороны, – названия опять же пришли из древности. Предложения по отказу от планетарной системы и строительству одного эстивенского города-сферы отвергались: организации хотели решительно размежеваться.

Никитию можно относить как к поливидовым, так и к моновидовым государствам, в зависимости от того, как классифицировать девять тысяч людских рас. Национальные говоры вытеснил ещё сын Первого Математика, так что теперь все различия крылись только в вопросе, кто на чём программирует. Церковь утверждала, будто используемое всеми средство коммуникации именуется русским языком, ну да кто её будет слушать? Сейчас диалекты так далеко разошлись, что жители двух монархий с трудом понимали друг друга. Единственными, кто предотвращал расхождения в написании и произношении, были дикторы галактического радио.

Орден Математиков же применял и собственное формальное средство коммуникации, часть символов которого совпадала с общеупотребительными, а остальные имели аналоги в греческом. Особой честью для бизнеса было удостоиться названия на их языке. Его получила, в том числе, «Копнерфальд Инкорпарейтед». Хотя, что оно значит, никто не уточнял.

Никития с момента своего создания являлась абсолютной монархией. К правителю сходились ветви законодательной, исполнительной, судебной и информационной власти, одновременно он являлся главой никитинианской церкви, местного братства вычислителей и ещё ряда структур. Однако императора можно было смело назвать оператором, смысл от этого не менялся. Управлять столь огромной державой одному человеку, даже снабжённому лучшей техникой, оказывалось невозможно, и на помощь ему приходила машина. Большой Государственный Компьютер занимал планету, обращавшуюся около эстивенской чёрной дыры, и использовал её поверхность как многомерную сферу, на которую записывал информацию. С ним связывали много легенд. Утверждали, будто искусственный интеллект давно захватил власть и управляет всем в Восьми Галактиках. Поговаривали, что под маской технологий скрывается больцмановский мозг. Заговорщическим тоном рассказывали, что никаких правителей давно нет, а указы за них придумывают нейросети.

Как бы то ни было, ЭВМ никого не подпускала к себе, кроме правителя: любая техника рядом с БГК выходила из строя. Последним, кому удалось всё же заглянуть внутрь устройства, являлся Клеон, во время одного из бесчисленных сражений за столицу. По свидетельству летописей, владетель севера пробыл там больше суток, ушёл расстроенный и приказал разомкнуть связь вычислительных центров Эстивена и Рэраки. О чём могли беседовать два сверхсущества, оба ничего не поведали.

Делами религиозными в стародавние времена занималась единая церковь. Как можно догадаться, с крахом Физматской Империи она разделилась на северную и южную, в некоторых регионах вообще исчезла, в других приобрела фанатичность. Учила данная организация всему же, чему и остальные: покорности, самосовершенствованию, движению к прогрессу и постижению Вселенной, но делала это при помощи точных наук. Прихожанам рассказывали лекции высшей математики, заставляли читать теоремы как молитвы, до исступления решать примеры и задачи. Их обучали по тем же учебникам, что и будущих вычислителей, но только последние могли понять, о чём там написано.

Средств верующим требовалось много, но благодаря неразрывной связи с государством в деньгах они стеснения не испытывали. Отпечатывать учебники или поддерживать в надлежащем состоянии храмы было легко, самым же затратным стал раздел «Астрономия» со священной книгой «Учебник Воронцова-Вельяминова для 11 класса». Действие происходило на выдуманной планете под названием «Почва», вокруг которой обращалось шесть тысяч звёзд. Максимально похожие на них светила были найдены в Октете и объявлены святыми. Прихожане ставили свечи, попы же возжигали цефеиды.

Кроме народного просвещения, в функции церкви входила ещё и борьба с лженаукой, к которой разрешалось привлекать Инквизицию. Вот уже сто двадцать тысяч лет в кострах горели астрологи, нумерологи, хироманты, гомеопаты, экологи и сторонники теории торсионных полей. Желающих нажиться на невежестве имелось великое множество, но священники стойко отстаивали критерий Поппера и не давали фальсифицировать результаты. Сами же они постоянно подтверждали для широкой публики прописные истины, проводя опыты и эксперименты. Практически безрезультатно: за всё время существования им удалось изжить лишь «теорию плоских миров», да и то, кажется, не везде. Служителям культа оставалось только верить, что когда-нибудь все заблуждения рассеются и нулевая гипотеза восторжествует.

Даже сами члены Ордена отмечали: хотя Первый Математик мог легко завоевать планету, у него возникали трудности, когда приходилось давать название. Это можно видеть хотя бы по «Империи Людей» и «Большому Государственному Компьютеру». Если за пятьдесят тысяч лет система Эстивена породила много красивых понятий, то вскоре после начала экспансии их уже не хватало. В конце концов он принялся пользоваться генератором случайных слов. Алфавит состоял из тридцати трёх букв, но в названиях можно было свободно использовать лишь двадцать девять. Средняя их длина составляла пятнадцать символов, и это с учётом того, что все планеты одной системы именовались одинаково и различались лишь цифрами.

Стоило отметить, что экуменополисы, подобные Альстре и Альтане, занимали менее десяти процентов планет и соответствовали либо беднейшим районам, либо богатейшим. Остальные миры могли позволить себе океаны и леса, необходимые для естественной регуляции атмосферы. Существовали курортные планеты, планеты-заповедники и даже планеты-лаборатории.

В столичном секторе располагалась и Школа Математиков Никитии, сюда держала путь яхта, постоянно меняя форму. Узнав всё о центре страны, можно переходить к окраинам.

Мельчайшими единицами, которыми оперировал бюрократический аппарат, были звёздные системы, включавшие от одной до сотен планет. Они объединялись в различные формы административно-территориального устройства: области, штаты, республики, прочие автономии. Клеонская империя напротив привела свои субъекты к единообразию, но получила гражданскую войну вне очереди.

Физико-математический профиль стремился к унификации и стандартизации только в областях, где это жизненно необходимо. Политика к таким не относилась, а вот в информатике они создали всего десять языков программирования. Сам Физматский Лев творил в единственном числе, создав одну страну для единого человечества, а также единственный суперкомпьютер, сеть, религию, Орден, Инквизицию, Школу Вычислителей…

Что же касалось гражданских прав и свобод, единственное, на что подданный точно мог рассчитывать, так это на свободу перемещения, заключающуюся во фразе «Не нравится – убирайся». Распределение всех мест проживания на политических координатах совпадало с гауссовским, но испытывало перекос к правому верхнему углу, хотя здесь были представлены все типы устройств жизни. На одних планетах устраивали всеобщее голосование через каждый вздох, на других всё единолично решал лидер. Объединялись миры лишь тремя основными законами: признавай императора Никитии своим абсолютным правителем, не мешай работать государственным организациям и плати налоги. Последние колебались от нуля до семидесяти процентов.

Несмотря на наличие относительно быстрых и недорогих перевозок между мирами, они оказывались слабо связаны друг с другом. Справляться с кооперацией на галактическом уровне могли лишь корпорации, министерства и сама Никития.

Каждой системой правил свой губернатор, однако полномочия его серьёзно урезались по сравнению с начальством более высоких единиц. На планетах базировалась армия, но местным властям она не подчинялась, над мирами мог висеть флот, но он тоже слушал приказы лишь центрального командования. В губерниях в обязательном порядке работала разведка и контрразведка, и обе тоже не просто игнорировали местную власть, но и следили за ней куда тщательнее, чем за населением. Управляющим оставалось довольствоваться лишь полицией, жить для народа и бояться, что недовольная масса людей в любой момент может их свергнуть, заменив более лояльным кандидатом. Положение в государстве не считалось хоть сколь-нибудь опасным, пока количество охваченных мятежами миров не превышало двух с половиной процентов.

Хоть войскам и Инквизиции предписывалось не вмешиваться в восстания, губернатор всё же мог попытаться установить диктатуру, если бы не вносимые в сознание изменения. Увы, всем чиновникам для улучшения работы в мозг вшивали чипы, причём чем выше ранг, тем больше технологий приходилось умещать в голове, сворачивать или выводить во многомерные пространства. Абсолютными чемпионами в данной гонке являлись сами императоры: никитийскому помогал Большой Эстивенский Компьютер, клеонскому – Малый Рэракский. При этом размерами между собой они не отличались.

Возможно, в этом крылось такое малое количество бунтов против высшей власти: не каждый захочет просидеть несколько сотен лет, уныло отвечая на запросы пользователей. А ещё в налаженной системе управления, ежедневной работе жандармов, бесчисленной армии и Ордене Математиков, куда же без него. Против бойцов, умеющих силой мысли взрывать звёзды, особо не повоюешь. Впрочем, не все члены братства обладали такими талантами: существовало разделение на инженеров, физиков и математиков. Первые не могли практически ничего, их почти полностью отдавали разведке и спецназу. Вторые управляли силами природы в рамках научных законов, но вот пространство для них не спешило открыть свои тайны. Третьи имели абсолютную власть, но и отношение между ипостасями дара было один к десяти к ста.

Финансовые системы Никитии и Клеона основывались на теплоте. У первой валютой являлся килограмм, у второго – джоуль. Так как масса эквивалентна энергии, то вполне естественно, что любые обладающие ею объекты могли быть использованы на нужды промышленности.

Образование, здравоохранение, культура, искусство и социальная политика отдавались в ведение местных властей. За тысячелетия жители успели написать столько книг, что в каждом регионе существовало своё представление, какую литературу считать классической. Научное развитие подразумевалось, по большей части, завершённым: в точных науках вообще наблюдалась стагнация. Чтобы вывести новую теорему, приходилось попотеть, проверяя, не открыли ли её за много веков до тебя.

Была у жизни в Восьми Галактиках и иная особенность: цикличность истории. И это не абстрактная мудрая фраза из учебника, а суровая реальность: после войны между братьями события повторились уже тринадцать раз.

В Никитии период расцвета выпадал на начало тысячелетия. В это время власть повелителей юга максимальна, армия содержится в надлежащем состоянии, чиновники и губернаторы из кожи вон лезут, лишь бы выслужиться перед начальством и не быть свергнутыми народом. Такое положение сохраняется на сто-двести лет, после ситуация становится устойчивой. Местное самоуправление перестаёт опасаться за свою жизнь, прочнее усаживается в кресла, процветают коррупция и кумовство. К середине периода чаша народного гнева переполняется, восстания сотрясают страну, возможна иностранная интервенция. К концу второй трети тысячелетия империя традиционно оказывалась в жалком состоянии и даже могла фрагментироваться, власть правителей субъектов достигает апогея. Обычно в это время естественным или искусственным путём меняется монарх. Новый правитель усмиряет знать, казнит мятежников, мобилизует силы страны, и война становится победоносной. К концу периода жизнь вновь принимала спокойный характер. Клеонский цикл был на пять веков сдвинут относительно никитийского.

Никто не знал, возникли ли повторения в истории случайно или кто-то изначально заложил их в компьютеры Эстивена и Рэраки, чтобы не давать людям накапливать недовольство слишком долго. Однако в других государствах, презрительно именуемых жителями обеих сверхдержав «карликовыми», ничего подобного не наблюдалось. Услышать утром по радио фразу: «Большой Государственный Компьютер Эстивена объявил десятилетие восстаний, количество линчёванных управленцев увеличится вдвое» было так же обычно, как послушать новости.

Таким странным, интересным, сумасбродным и неорганизованным предстал окружающий мир перед Алексеем. Дальше разбираться с тем, что скрывали от него так долго, он решил в рамках программы Школы Математиков, являвшейся конечной целью их путешествия.

Когда в конструкции корабля открывались окна, через них виднелась пустота, кое-где искривляемая гравитацией массивных объектов. Они летели сквозь космос к цели, которую он даже не мог представить в мечтах.