Текст книги "Проповедь гуманитария (СИ)"

Автор книги: Анатолий Мороз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

Глава 7

Двенадцатый сидел без дела. Ожидание его было долгим и упорным, казалось, он не сдвинется с места, пока не застанет конец Вселенной и её новое рождение. Восьмая задерживалась уже на пару миллионов лет, если время здесь могло значить хоть что-либо, однако линии возможных состояний упрямо говорили: она придёт, осталось недолго.

Теория вероятностей… Воистину, самый скверный раздел, доставшийся в его попечение. Когда прогноз подтверждался, тот упрямо лез вперёд, показывая, будто холоден, беспристрастен и точен как остальные. Если же сбывалось противоположное событие, он только пожимал формулами и намекал, что эксперимент по-хорошему стоило бы повторить бесконечное количество раз, а уж потом делать выводы. Однако жаловаться было не на что, тем более, и вечность не несла смысловой нагрузки.

Магистр Литературы появилась внезапно, легко коснулась сознания и возникла в надпространственном образе.

– Доброй ночи, – только и проговорил Двенадцатый. Она была все также прекрасна, как в миг их первого знакомства.

– День, ночь, здесь и сейчас всё едино, – философски заметила Восьмая. – Быть может, под светом Солнца это имело значение, теперь – никакого. Я принесла, что ты просил.

Голова коснулась головы, поток информации прошёл по каналу. Да, поручение выполнено в точности. Тексты, изображения, фильмы, запахи, вкусы, голограммы и другое наследие человечества перекочевало из памяти в память. В этой библиотеке были собраны все осмысленные последовательности слов, цветов и электрических сигналов. Госпожа Риторики лично просмотрела всю Вавилонскую библиотеку.

– Ты ещё возишься со своей копией Земли? – полюбопытствовала она.

– Нет, давно закончил. Осталось только заложить там капсулу времени для потомков, – ответил Повелитель Математики. – Думаю, выберу для неё тысячадвадцатичетырёхмерную структуру. Кокон будет постепенно терять энергию и через миллиард лет выбросится в обычное пространство. При этом она создаст выплеск энергии, который никто не сможет проигнорировать.

На самом деле, его слова были не совсем точны. Иван Смирнов не бездумно повторял голубую планету, а пытался создавать новые и рассыпал их по Восьми Галактикам. Биоинформатика поразила его, на части были созданы условия для зарождения гуманоидной жизни и заранее внесено ДНК человека. Просто повторить структуру недостаточно, нужно относиться к «шарику», как к живому существу, поддерживать его на протяжении эонов, чтобы лелеемый сад не завял. Седьмой утверждал, будто куски камня на самом деле обретают разум, но великий вычислитель считал это бредом и удобным упрощением. Вместе они наштамповали миллиарды звёздных систем.

– Почему именно два в десятой? Так низко? – искренне полюбопытствовала занимающаяся литературой женщина.

– Именно там. Выше её непременно обнаружат, а я хочу дать ей возможность долежать свой срок. Даже если в тот момент в мире не останется ни одного разумного существа, будет положено начало новым цивилизациям.

– Кстати, кто притащил крупнейшую галактику известного космоса в центр нового людского дома? Я понимаю вашу гигантоманию, но IC 1101 – это же откровенное старьё. Ей двенадцать миллиардов лет в обед, её ещё при начале Вселенной знали.

Госпожа Риторики гневно смотрела на него. Двенадцатый поспешно ответил:

– Вот здесь точно не я, это всё Девятый, он затянул эту халабуду и поставил в Семь Галактик, вытолкнув Андромеду. А звёзд сколько просыпал, пока нёс, просто страсть! – Двенадцатый понял, что обмануть не удастся.

– Ладно, получилось вполне неплохо. Млечный Путь я законсервировала для будущих поколений. Теперь, пока не будет снят защитный купол, даже атом не сдвинется с места. Почитай, самый большой музей в открытом космосе. Жаль, не удалось сделать то же самое с Андромедой, но её мы использовали первой для накачки веществом, так что она даже название сохранила. А вот имена прочих я расшифровала, ты лишь немного переиначил обозначения древних континентов Земли.

– Таких же древних, как мы? – рискуя получить пощёчину, поинтересовался Повелитель Математики.

– Не могу знать, Центральный Комитет живёт вне времени и пространства.

Они сидели и вспоминали свою первую встречу, когда ещё были сотрудниками закрытой лаборатории, как вместе нашли четвёртое измерение, свергли засилье политических элит и повели человечество к светлому будущему. Сейчас за него можно было не волноваться: тысячи лет коммунизма, культа разума и научного атеизма под контролем высших сил сделали своё дело. Люди расселились по миллионам галактик, миллиардам и триллионом миров. У каждой планеты есть сотни её трёхмерных воплощений, над ними тысячи четырёхмерных, миллион пятимерных и так далее до бесконечности. Госпожа Риторики осуществила и свою давнюю мечту – создала материальные копии реальностей всех книг, фильмов, игр в каждый момент времени. Люди массово покидали Союз, дабы окунуться в новые фандомы. Двенадцать стали не нужны, космос не скатится в анархию без их присутствия, осталось сделать последнее – упразднить высшую власть в их лице и покинуть эту Вселенную. Ещё совсем чуть-чуть.

– Кстати, я провела исследование и пришла к необычным результатам. Отказ от сущности Бога являлся ошибкой. – Восьмая шевельнулась, найдя отклик в глубине сознания Двенадцатого, и произнесла определяющую фразу:

– У нашей Вселенной просто не может не быть… Создателя.

***

Алексей отряхнулся от зыбкой мути сна, потянулся, не открывая глаз прошёл на кухню, применив первообразную, превратил питательную смесь в полноценные продукты и принялся завтракать. На скромно накрытом столе возвышались блюда с мясом, жаренным над звёздными протуберанцами, салаты из овощей, привезённых из самых дальних галактик, напитки, по атомам собранные из межзвёздного вещества; среди деликатесов тахионно-арахисовая халва (по слухам, позволяющая двигаться быстрее), мороженое, температуру которого уронили далеко за абсолютный нуль, висящие над столом куски хлеба с отрицательной массой и консервы, утрамбованные вплоть до плотности атомного ядра. Он усмехнулся, разрушил наведённую иллюзию и принялся пережёвывать замаскированный стандартный армейский рацион.

Его сознание уносилось к памятному разговору, навсегда изменившему жизнь мальчика.

Сейчас бы никто не смог его так назвать. Он вырос, раздался в плечах, сменил титановый чешуйчатый бронежилет на сделанный из экзотической материи. Теперь ему были не страшны ни костные кинжалы андромедян, вырастающие у них из верхних конечностей, ни взрывы термоядерных боеприпасов, если такие ещё где-нибудь завалялись, ни пули из антивещества. Однако отнюдь не броня составляла его главное оружие. Всё скрывалось в голове.

Воин обернулся, и стали видны его глаза. Очи старика в теле юноши. Он смотрел на многое из того, о чём предпочёл бы забыть.

В общей сложности, обучение длилось двести лет. Десятилетия учёбы сменялись периодами работы, с каждым разом приходилось начинать сначала и изучать материал всё глубже.

Главный математик «Копнерфальд Инкорпарейтед» изъездил все пятьдесят населённых людьми галактик вдоль и поперёк, при этом, не теряя время попусту, он обнаружил ещё семь стержней кроме уже бывшего у него.

За эти годы Алексей нашёл много различной литературы, амулетов и артефактов, могущих пролить свет на древнюю историю человечества. Благодаря медитации и самопознанию он слился со стержнями, научился чувствовать их на расстоянии и поэтому, находя очередной, всегда знал, где искать следующий. Сейчас судьба указывала ему путь прямиком в чёрную дыру, где когда-то силами Единой державы был возведён один из императорских дворцов. Однако проникновение туда ни мирным, ни военным путём пока не виделось возможным. Голова об этом будет болеть позже.

Пришло время последнего экзамена. Раз за разом он выживал в спецоперациях и сражениях, но всегда приходил для продолжения обучения, а теперь мог получить и наиболее могущественную степень.

Орден не являлся однородным, в нём присутствовали инженеры, физики и математики, различавшиеся по силе. Математики тоже получали класс, связанный с численными множествами: N, Z, Q, R, C, H, O, S соответственно. До последних дорастали немногие: умирали по пути, хотя могли тысячелетиями продлевать себе жизнь. У Алексея было достаточно научных работ, чтобы претендовать на заключительный уровень. Осталось лишь подтвердить это поединком.

Его соперником станет компьютер. Почему? Ответ очевиден. Сражаться против обычного человека слишком легко, против математика – расточительно, против ЭВМ – как раз: их соберут ещё. Заодно и обучение для искусственного интеллекта. Всё очень просто. Не будет физики, лишь царство теорем. Останутся в реальном мире древние, некогда наводящие ужас атомные бомбы, лазеры пульсаров, генераторы антиматерии, превращающие всякое вещество в пыль энтроперы, остановить которые способна лишь теория порядка, и даже странная кварковая материя; не будет вирусов и ядов – всё это людское, и не престало математику делать основу своей силы оружием.

Алексей начал готовить портал. Действие его основывалось на ненулевой энергии вакуума, в котором постоянно рождались и умирали частицы. Какова вероятность того, что такая пара появится именно в нужном месте? Ничтожна. А огромное количество таких частиц? Исчезающе мала. А что эти атомы и молекулы встанут определённым образом, именно в форме тела? Стремится к нулю, но никогда его не достигнет. Но не воспользоваться этим – слишком большая роскошь. Двойник собрался в месте дуэли, оригинал был уничтожен. Потребовалась миллионная доля секунды, чтобы переместиться и сразу подняться до двадцатого измерения. Всё, как всегда, даже ещё быстрее.

Компьютер в человеческом обличье уже ждал математика. Начали с обмена информационными пакетами. Каждый хотел сломить ментальную защиту другого, но такого количества битов явно было мало. Алексей попытался продифференцировать противника (разбить в неизмеримую пыль), ему ответили вовремя подставленным интегралом, попробовал взять производную – закрылись первообразной, векторный поток даже не заметили, предел закончить просто не дали, матрицу обнулили самым наглым образом. Пришло время колдовать над пространством. Он прибегнул к топологической хирургии, попытавшись замкнуть сферу вокруг противника, но в итоге сам попал в неё, приобретя дополнительную защиту. Ничего не принесла также попытка скрутить график функции и стянуть ей соперника. Вычислитель действовал словно заговорённый. Не вышло даже отсечь его неравенствами. Об обычных операциях сложения, вычитания, умножения, деления, возведения в степень, извлечения корня, логарифмировании и тетрации и речи не шло.

Член братства начал вбивать в ухмыляющийся компьютер уравнение за уравнением. Так долго продолжаться не могло.

Знакочередующийся ряд компьютер выплюнул обратно в Алексея и ему пришлось бороться со своей же формулой. Повышение мерности до максимально возможной во Вселенной только истощило силы. Математик воззвал к безграничности.

Числовая бесконечность действия не возымела. Алеф-нуль был отослан отправителю. Омега не долетела и до половины. Эпсилон-нуль показался ничтожным.

Компьютер нанёс ответный удар. На главу корпорации посыпались поля, кольца и группы. Захлебываясь, математик кинул в соперника последние нерешённые примеры.

Перебрать все возможные варианты шахматных партий.

Отыскать алгоритм сбора бесконечномерного кубика Рубика с длиной грани, превышающей в тысячу раз обозримую Вселенную, если каждый квадрат на нём не более планковской длины.

Найти отношение количества доказательств к количеству теорем.

Задания должны были хоть ненамного замедлить вычислитель, но Алексей мгновенно получил ответы. Захлёбываясь, он крикнул:

– Этого просто не может быть!

Так кстати подвернувшаяся сфера сдержала удар. Но требовалось поторопиться, броня лопнет через пару аттосекунд. В отчаянии математик перебрал постулаты алгебры противника.

Ошибка в аксиоматике позволяла сопернику развивать чудовищную вычислительную скорость. Он не обладает свойством непротиворечивости, и одни его ответы перекрывают другие!

Боец метнул последнее, на что хватило сил: доказательство иррациональности корня из двух методом от противного.

Машина побледнела, ослабила давление, затем сняла его вовсе, вышла в трёхмерное пространство, став для Алексея невероятно плоской, и под конец даже не смогла поддерживать человеческий облик. Простейшее задание ввело её в ступор. Добить такого соперника не составляло труда, но математик просто отредактировал аксиоматику ЭВМ и удалился.

Голос, исходящий со всех сторон сразу, провозгласил:

– Экзамен завершён.

– Я получил S-класс? – полюбопытствовал воин.

– Нет. Седенионным математик становится, лишь одолев противника, – было ответом. – Ты же нашёл ошибку в его рассуждениях. Этого слишком мало для описания свершившегося сейчас. Ты высший.

Глава 8

Голубая звезда взорвалась около той части тела Двенадцатого, что вполне могла бы сойти за голову, если бы он не перешёл в энергетическую форму существования. Повелитель Математики выставил щит и швырнул в ответ антиматериальный красный гигант, окружённый тахионным куполом. Преодолев тысячу световых лет, он взорвался около ноги Шестого. Главный химик не ожидал удара и зашвырнул в Двенадцатого карликовой галактикой. Вычислитель уклонился.

Что у него за манера скатываться в ребячество и играть в снежки звёздами? Сам начальник пробирок и колб объясняет это необходимостью окончательно не утратить человеческий облик. Двенадцатый сдул с руки космическую пыль, поставив завесу туманности, но под ним уже пролетел жёлтый карлик. Чтобы не остаться в долгу, он выпустил россыпь коричневых звёзд и ушёл из поля зрения Шестого.

Борьба наскучила, хотя они распылили здесь менее триллиона объектов массы Солнца. Это ещё хуже, чем играть в футбол коллапсирующей сверхновой, в баскетбол – чёрной дырой или в бильярд – нейтронными звёздами. Великий математик соединил две точки пространства в одну и очутился на месте общего сбора. Они покидают Вселенную. Уже сегодня.

***

Небо над планетой было расцвечено всеми цветами радуги и ещё тысячами, сопутствующими им. Выделялись пунцово-красные линии лития, золотисто-жёлтое пламя натрия, фиолетовые пожары калия, алел кальций, светился ярко-зелёным барий, выступала тёмно-зелёными пятнами медь, призрачно-белый магний заливал верх. Казалось, все элементы слились здесь в самых немыслимых формах и формулах. Сама планета не отставала: высились холодно-серые скалы из титана, железа и марганца, прорывались тёмные силуэты кремния, медленно плыли в атмосфере из благородных газов облака серной кислоты и водяного пара. Пласты графита переходили в алмазные россыпи, причудливыми шапками лежало на горах золото, кипела в маленьких озёрцах ртуть. Но главное богатство скрывал центр масс планетарной системы: в причудливом танце слились семь нейтронных звёзд, две чёрных дыры и белый карлик.

Сотни миллионов лет назад гравитационная сила стянула громадное количество вещества, образовав это газопылевое облако, зажгла в нём звёзды и довела их до конечной стадии развития. Конспирологи поговаривали, будто здесь вела битву некая великая цивилизация, намного превосходящая человечество по возможностям. Результаты и цели сражения не уточнялись, однако было ясно: тянущуюся на сотни тысяч световых лет туманность могла сотворить только природа.

Всё это подлежало уничтожению.

Алексей сидел в одном из стеклянных павильонов и разглядывал публику через десятое измерение. Это было весьма интересно, ведь защита от прослушки и папарацци у большинства кончалась на пятом-шестом. Всего собралось более миллиона человек: высшее руководство и чиновники Никитинианской державы.

День империи всегда отмечался в этой стране с особым размахом. Празднества длились двадцать суток, по десять до и после события. Массовые шествия, демонстрации, салюты из взрывающихся звёзд, парады кораблей и приуроченные к этой дате сдачи объектов были лишь малой частью намеченных торжеств.

В этом скоплении рождались самые крупные звёзды, что приводило к их скорой смерти. Останки эволюции разбрасывались в окружающее пространство, а гравитация искривляла его, надёжно перекрывая любую возможность подобраться к ресурсам, поэтому сия кладовая долгое время была под запором. Лишь отчаянные старатели могли провести свои суда через превратности космоса, схватить вожделенную добычу и вернуться домой. Теперь подобный порядок перестал устраивать людей, и добыча должна пойти полным ходом.

Сегодня, в предпоследний день праздника, около безымянной планеты в крупнейшей туманности Септета состоится ввод в эксплуатацию нового корабля, идущего на смену «звёздным разрушителям». Для показания своей мощи будет необходимо низвергнуть с небес все объекты в центре системы и водрузить туда стандартную звезду силами одной машины. Планета, до того поливаемая радиацией и космическими лучами, послужит замечательной столицей сектора.

У вычислителя имелся тут и собственный интерес: корабль большей частью собирался на верфях «Копнерфальд Инкорпарейтед», и хотелось посмотреть на своё детище. Это в прямом смысле его звёздный час. Император обязательно заметит старания, подзовёт к себе и вкрадчиво спросит: «Какую награду желаете», а воин не попросит у него ничего кроме аудиенции на Эстивене-1, внутри сверхмассивной чёрной дыры, а там уж найдёт способ вытащить стержень.

Математик вспомнил старика Ральса. Во время их первой встречи тому уже было под двести, и держался он молодо, но годы берут своё. В этой Вселенной никому не дано жить вечно. До трёхсот тот ещё дотерпел, но потом сильно сдал и отошёл от дел, оставил Алексея главой совета директоров и удалился доживать свой век в карликовую галактику Кита, запретив беспокоить по делам бизнеса.

Конечно, акционеры будут не сильно довольны таким откровенно слабым поощрением за труды. Ну и ладно, он отбрехается им, что, стоя перед правителем половины космоса, не станешь требовать денег или власти. К сожалению, глава корпорации не мог просто так распоряжаться её имуществом, был подотчётен держателям ценных бумаг, должен был выполнять их поручения и обосновывать свои действия, зато у него имелась свобода манёвра. Иными словами, можно было сначала сделать, а потом объяснить, и до настоящего момента все разъяснения вполне устраивали совет директоров. Ну и, математик во главе – вопрос престижа, позволяющий идти на равный с «Ганс энд Найс Компани» и «Плазматик-Лейзер синдикатом».

Строило упомянуть, что компанию основали двадцать пять тысяч лет назад, в разгар войн за наследие единого человечества. Занималась она, в основном, подрывом звёзд и была сильно милитаризирована. Нет способа принудить планету к сдаче лучше, чем пригрозить развеять ближайшее к ней светило. Шли тысячелетия, и контора приспособилась к мирной жизни, устраивая вспышки только с целью ускорения нуклеосинтеза, так как ждать полного выгорания сначала водорода, потом гелия, углерода и далее до железа, облучать атомы нейтронами до свинца и сжимать в уран и калифорний не было времени: процесс этот занимал миллиарды лет. Потом последовал захват рынка переработки, получение доступа к производству продуктов питания из органических соединений, выполнение контрактов на строительство кораблей и прочее. Сейчас корпорация подмяла под себя до трёх с половиной процентов человеческой экономики и не собиралась останавливаться на достигнутом. А всё потому, что когда-то ею на работу был приглашён математик из числа разорванного Ордена.

В радиусе десяти светочасов находились как минимум три высших и около сотни рангом поменьше. Воин чувствовал это по периодическим всполохам вакуума. Вот и сейчас два практика, вероятно только недавно открывших свои способности и принятых на обучение, чуть ли не дрались за честь своих философских школ, пытаясь выяснить, какой материальный носитель для сознания предпочтительнее, гладкий или шерстистый. С одной стороны, наличие меха на теле помогало работать с векторными полями (поэтому учёные в древности так любили бороды), но с другой любой вырост кожи становился особо опасен из-за возможности формулы дифференцирования зацепиться за него. Глава «Копнерфальд Инкорпарейтед» хотел примирить подростков мощным ударом учебника по шее, но ему было лень терять тщательно выстроенную сеть слежения через высшие размерности. В реальных условиях, а не в виртуальном мире, максимально ему приходилось бывать в семнадцатимерном пространстве, куда его выбросило при гибели одного броненосца. Ощущение не из приятных: за нахождение там приходится платить энергией, расход которой экспоненциально возрастает при увеличении мерности и массы объекта. Нуль-уровень этого явления находится в нашем родном 3D мире, а в 25D достигает бесконечности. Космос максимально открывает свои тайны при двенадцати координатных осях, а далее тускнеет и из наивысшего мира должен казаться точкой, сжатой до инфлатонного состояния.

Кажется, в окрестностях замаскировали ещё как минимум триста судов первого класса и до пяти тысяч остальных. Строго на севере и юге относительно среднегалактического меридиана раскинули две сети нанороботов. Вахты сменялись в восемь, четырнадцать, двадцать и полночь по никитинианскому времени. В трёхстах светогодах лежало в спящем режиме пятнадцать беспилотных эскадр. Если вглядываться в пространство ещё пару часов, можно выяснить немало интересного, но у математика уже не осталось на это времени.

Алексей взял бокал у проходящего мимо слуги и пошёл к порталу на другую сторону планеты. Штука чрезвычайно дорогая, но стоящая того. Максимально переместить объект можно на пятьдесят тысяч километров, затратив при этом энергию сжигания миллиона тонн массы, но гостям императора не привыкать. Что поделать, количество топлива возрастало логарифмически: либо перемещайся на расстояние, которое мог бы легко одолеть пешком, либо плати. Был у «коротких» порталов лишь один плюс: даже лишённые питания, на своих батареях они могли проработать ещё очень долго.

Начиналась финальная часть представления. Крупнейший корабль людей входил в систему вместе со звездой, ведомой на буксире. В зале, вырезанном из цельного алмаза, собрались почти все. Вероятностные линии говорили, что в следующий раз события будут происходить на планете из кристаллического углерода, или вообще на застывшей звезде, подобной преподнесённой правителем Никитии дочери президента Сереха на свадьбу.

Правитель вышел на трибуну. Его одеяние казалось до безобразия простым: никаких маскировочных полей, тканей из мягкого золота, плаща из синтезирующихся и распадающихся сверхтяжёлых ядер, антиматериального венка над головой не было и в помине. Перстни не блистали материей, сжатой до плотности кварков, даже ботинки не содержали антигравитации. Этот человек правил Никитией почти шестьсот лет, и являлся математиком, хоть и низкого уровня. Владетель вообще не склонен к дешёвым эффектам, и одежда подчёркивала это: так одевались особы царствующего дома сто тысяч лет назад. Белый плащ, массивная корона, висмутовая цепь и сандалии составляли весь его наряд.

Боец быстро окинул взглядом зал. Хотя ментальные защиты он не пробил бы так быстро без следов, но сделать спектроскопию открытого мозга, вычленить линии повторяемых элементов и соотнести их с гормонами не составит труда. Этот способ не так точен, как считывание электрических сигналов синапсов, но и ему требовалось уловить общий тон, а не проводить допрос с пристрастием.

Страх… Гнев… Обожание… Радость… Голод – самые распространённые чувства в этой толпе. Видимо, не всё так гладко среди начальственных кругов. Однако Алексей сел обратно на скамью, вытесанную прямо в поднимающемся амфитеатром зале: пялиться по сторонам дальше было не вежливо, так как владетель юга уже начал свою речь.

– Дамы и господа, верные сыны и дочери Никитии, я приветствую вас на этом празднике для всех без исключения жителей державы. Сегодня, когда враг всё активнее тянет руки к нашим системам, мы не можем просто стоять в стороне и наблюдать присваивание родных земель. Новое время бросает новые вызовы. Сейчас вы увидите корабль, который проведёт акцию по уничтожению семи магнетаров, двух планковских звёзд и ядра красного гиганта в этой системе, после чего водрузит на их место жёлтый карлик: невыполнимую доселе в одиночку задачу. Каждый такой шаг возвращает нам былое величие. Скоро начнётся их массовое производство, выводящее сражения в космосе на небывалый уровень. Вам выпала честь дать ему название, а пока слушайте и смотрите: через десять минут от танцующих в небе гигантов не останется и следа. Мсье Алекс Копнерфальд, прошу вас к стойке управления.

Глава корпорации прошествовал прямо по воздуху к владетелю, занял место по правую руку и принялся с видом, выражавшим вселенскую мудрость, перемещать рычаги. На самом деле они абсолютно ничем не руководили, программа действий от и до находилась в искусственном интеллекте флагмана.

Купол зала исчез, оставив над головами публики лишь силовое поле. Зрители прильнули к биноклям, с любопытством разглядывая аккреционные диски и шары нейтронных звёзд, позволяющие в силу своей гравитации увидеть у них сразу два полюса. Это не особо помогало: делая по двести-четыреста оборотов и то и дело накрывая планету гамма-лучами, объекты ревностно хранили свои тайны, предпочитая унести их с собой.

Тысячекилометровый звездолёт тем временем подошёл на максимальное расстояние к тридцатикилометровому шару. Казалось, слон отправился давить муху, но это впечатление было обманчивым. Отключи он сейчас антигравитационное поле, и его бы разорвало на субатомные частицы. Однако тот предпочёл не делать этого, а нанести удар из всех орудий. Сначала Гаусс-пушки, разгоняющие многокилометровые железные шары до релятивистских скоростей. Никакого эффекта. Масса оказалась поглощена без остатка. Далее в ход пошёл лазер, но резать им плазму всё равно, что пытаться рассечь воду или разрубить ладонью воздух. Обычные методы оказались исчерпаны, в ход пошла антиматерия.

Красавец, а не корабль, произведение искусства, украшение флота – так называли это судно ещё до его постройки, и не ошиблись. Масса покоя – сто секстиллионов тонн, максимальное измерение – пятнадцать, скорость движения – двадцать миллионов световых.

Вычислитель с радостью наблюдал, как с каждым исчезающим в бездне граммом материи растёт его влияние и сила. Вскоре никто не посмеет обращаться с ним непочтительно, даже наниматели!

Три звезды и чёрная дыра преобразовались без остатка, до помещения дошёл электромагнитный импульс, сжёгший почти все приборы, а потом разверзся ад.

Барионная и антибарионная материя столкнулись, аннигилируя и порождая чудовищный выброс энергии, обрушившийся на планету через тридцать секунд после событий. Горели энергетические заслоны, испепелялись корабли на орбите, силовые каркасы линкоров и авианосцев прогибались под излучением. Планеты больше не существовало: только шарообразный комплекс зданий уцелел, каменные породы мгновенно разлетелись, приобретя температуру в триллионы градусов. На такую мощность они и не рассчитывали!

Зал ликовал, потрясённый масштабами катастрофы, а виновник, казалось, чихать хотел на потуги природы уничтожить его. В облаках кварк-глюонной плазмы его силуэт рисовался отчётливо и ясно, словно взрыва и не произошло. В оставшуюся нейтронную звезду он всадил заряд страпелек и локально ускорил время, ввергнув её в небытие.

Алексей заподозрил неладное. Всё рассчитывалось в точности им лично, уничтожение шара не входило в планы. Не успел он додумать мысль, как судно развернулось и прицельной наводкой стало выбивать из строя корабли узконаправленными лучами, делая по двенадцать залпов в секунду. Далее он поднялся в максимальную для себя размерность и направил на остов планеты две звезды. Белый и жёлтый карлик грозили столкнуться, тем более что один из них уже заканчивал переход в антивещество, а за ними уже летели заряды со странной материей, грозя полным разрушением.

– Управление! – прокричал глава корпорации. У него банально перехватили контроль над кораблём! Кажется, большая часть математиков не успела отреагировать и была убита. Промедление смерти подобно.

Член Ордена побежал, проскакивая сразу через три измерения, и выставил над оставшейся композитной конструкцией поле из подпространства, затем удалил планету из нашего мира и бросил в одиннадцатую размерность. Два шара звёзд столкнулись, но не смогли достать их здесь. Заряды с распадом вонзились следом и обратили водородно-гелиевое месиво в пыль не хуже любого дифференциала. Предательский флагман качнул бортами и на всей возможной скорости стал уходить к клеонской границе.

Космическое тело вывалилось обратно в паре парсеков от первоначального места – математик решил гнаться за неведомым врагом прямо на нём, но не рассчитал свои силы. Требовалось осмотреться и понять, какое место угон флагмана занимал в глобальном масштабе.

Вполне естественно, он не мог охватить взглядом космос, но этого и не требовалось: подоспели оперативные сводки и всё встало на свои места. Началась седьмая Клеоно-Никитийская война (не путать с уже случившимися семью Никитийско-Клеонскими).

Произошедшие события были вполне ожидаемыми. Исходя из отчётов, клеонские войска атаковали приграничные звёздные скопления и начали наступление по всей плоскости родолино-лавнийской границы. Армии двух держав столкнулись в более чем двадцати тысячах точек, но общий итог пока оставался неясен. К сожалению, даже гравитационные передатчики не обеспечивают мгновенную доставку информации.

Вероятностные потоки подсказывали, что при дальнейшей эскалации на стороне Никитии выступит Серех, а Андромеда заступится за Клеон. Ничего удивительного, у северян с арахнидами не имелось взаимной ненависти, так как они никогда не сталкивались друг с другом. Два блока примерно равны по силе, и повлиять на итог сможет даже малейшая случайность. Если не закончить дело быстро, бодяга затянется на десятки лет. Но хуже всего оказалось не это: большинство линий обрывались.

– Чёрт, чёрт, чёрт! – громко причитал вычислитель, понимая, что ему обязательно влетит за потерю дорогостоящего оборудования и смерть стольких людей. Надо что-то предпринимать, желательно, нестандартное, иначе его первым обвинят в измене и казнят прежде, чем проведут экспертизу. Пока единственным выходом было догнать судно и вернуть его в родную гавань. А ведь он уже просверлил на балахоне дырку под награду!