Текст книги "Проповедь гуманитария (СИ)"

Автор книги: Анатолий Мороз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Я по-быстрому подлетел к костюму, забрался внутрь и вышел в обычное пространство. Внутри всё было стандартно, но я помнил, что состояние организма постоянно записывали приборы. Удастся ли обмануть компьютер?

На поверхности царила суматоха. Все бегали или били по клавишам. Математик отметил, что большинство экранов не горит или экстренно перезагружается. Чтобы не быть атакованным первым, он спросил на английском:

– Почему меня оторвали от размышлений столь дерзким образом?

– Приборы засекли невероятную мозговую активность и сгорели, – сбивчиво ответил ему какой-то парень в белом халате. – Такого никогда не было, неужели вы нашли…?

– Естественно, я нашёл, – перебил сотрудника глава отдела, – нашёл обобщение теоремы Уитни о h-кобордизме, позволяющее отыскать нужное значение компактификации дополнительных измерений в пространствах Калаби – Яу и решить проблему ландшафта!

Иван Смирнов в упор посмотрел на подчинённого. Тот, сражённый тирадой математических терминов, оказался окончательно сломлен и освободил дорогу. Глава отдела гордо прошествовал к выходу, обронив на ходу:

– Работы придётся временно прекратить, я сажусь за написание очередной диссертации.

Лучший специалист по многомерным многообразиям вышел из помещения. Коридор встретил его идеально чистым полом с несколькими следами мокрых ступней.

К чести учёного сообщества, взрыв в центре произошёл уже через неделю, но был в этой истории ещё один человек, без которого весь замысел не имел шанса на осуществление.

Как мы представляем себе детей богатых родителей? Сумасбродными, вечно недовольными, стремящимися быстрее прокутить папины денежки? Которых насильно запихивают в Оксфорд или Кембридж? Но только не в этот раз. Один из представителей семьи миллиардеров с детства получил зависимость куда сильнее, нежели алкогольная или наркотическая: увлёкся математикой. И неудивительно: его дед основал IT-компанию, отец превратил её в гиганта и ждал от сына ещё бо́льших свершений. Тот не разочаровал родителей и получил достаточно глубокие познания в точных науках, а ещё в психологии и менеджменте. Он понял, как выйти в четвёртое измерение за двадцать лет до Ивана Смирнова.

Хотя в мировом масштабе его капитал был каплей в море, этот человек обладал главным ресурсом: информацией, особенно о положении дел в обществе. Вопросов, кого подкупить, кого устранить, а кого уговорить помогать, не возникало. Он намеревался превзойти отца, но у нового кандидата в правители Земли отсутствовало главное: команда таких же людей, желающих взять власть над миром.

Взрыв в лаборатории, пропажа её ведущих учёных, массовая потеря памяти младшими сотрудниками, а потом загадочные смерти генералов могли ввести в ступор любого, только не его. Когда главы отделов разбегутся для пережидания шума, надо дать сигнал психологу, проходящему под номером один, чтобы поменялся с миллиардером местами. Данному участнику хирурги ещё до начала эксперимента изменили внешность, сделав его максимально похожим на нашего богача, потому что именно он заслужил имя «Первый», а ещё весь мир и, в перспективе, вечную жизнь. С передовыми технологиями врачи скоро должны отыскать секрет восстановления теломер и безграничного деления клеток без образования рака. Осталось лишь дожить. Если дело выгорит, людям окажется подчинена вся Вселенная, а он всегда найдёт способ стать во главе человечества.

Глава 3

Сознательную жизнь Алексей начал в возрасте шести лет, именно тогда у него появились первые осознанные воспоминания. До этого детство своё он помнил лишь в отдельных эпизодах. Неясными и затуманенными были эти отрывки: то его братья Стив и Том, нещадно колотящие мальчика, то пьяный отец, отмечающий успешную поимку мутировавшей дичи зельем, выменянным у бабушки Агаты, то мама, прижимающая его к себе, а между воспоминаниями оставался сплошной туман и темнота.

Света в трущобах не было, хотя при этом он видел всё, а про солнце впервые услышал от матери. Этим словом, с маленькой буквы, обозначалась центральная звезда любой системы.

Передвигаться приходилось преимущественно на четвереньках, если не попадались обширные пространства вроде того, где находилось их место обитания, впрочем, он и не думал, что можно как-то иначе ходить в этих бесконечных туннелях и лабиринтах.

Подземелья представляли собой огромную сеть ходов, опоясывающих всю планету. Когда-то это были городские улицы со своей системой коммуникаций. Здания уносились ввысь, дорожное полотно следовало за ними, но после очередной войны вместо восстановления архитектуры в прежнем виде, поверх этого слоя просто надстроили новый. Впрочем, к чему все эти термины – мальчику они были непонятны, а, значит, какой-то особой важности не несли: нужную информацию объясняли более простыми словами, а чаще всего и вовсе без слов.

Отец с братьями охотились на крыс и ящериц, что было не так уж и просто, ведь крысы – чрезвычайно опасные, тяжёлые и проворные существа; ящерицы же вырастали и того больше.

Иногда они спускались к затопленным помещениям, где ловили сомов в четыре раза длиннее мальчика и в два раза толще его. Пока отец с братьями отсутствовали, они с мамой собирали съедобные грибы и слизняков, плели корзины, обувь и одежду из высохших травинок, то и дело здесь и там пробивавшихся из-под железных плит. Руки родительницы, привыкшие к куда более тонкой работе, огрубели, но по ним всё ещё было видно, что линии силовых полей зданий ложились бы в них намного лучше стеблей.

Их семья принадлежала к банде Толстого Сэма, состоявшей из двадцати пяти человек, которому отец отдавал значительную часть добычи. Такое положение сложилось после того, как внезапно скончался старый жрец, с кем их семья по какой-то причине дружила. Новый же лекарь оказался только у этого бандита, и волей-неволей пришлось подчиняться. Остальное они обменивали у старика Кулуна на разные предметы с поверхности, хотя часть трофеев папа всё же успевал прятать и пропивал втайне от всех.

Мама часто рассказывала Алексею сказки о зданиях до небес, летательных аппаратах, местах, где еда сама идёт к человеку, планетах, светилах и бесстрашных людях, меж них летающих. Мальчик часто думал об этих предметах, но никак не мог представить себе их, хотя звёзды он видел. Один раз, когда они отошли от мест проживания очень далеко, ребёнок ходил возле лагеря и наткнулся на провал, откуда он смог рассмотреть маленькие белые точки.

В редкие моменты он спрашивал маму о том, почему, если верхний мир настолько прекрасен, они не живут в нём, на что та или отмалчивалась, или говорила:

– Вырастешь, Алёша, поймёшь, вырастешь, поймешь.

– Но вы же никому не делали зла? Вы жили там? Почему вы ушли? Вас выгнали? Кто это совершил? Зачем?

– Да, там много плохих людей. Трущобы – жестокий мир, но не злой, он не идёт ни в какое сравнение с происходящим наверху. Стоит высунуть нос, как тебя схватят просто за то, что раньше никогда не видели и в голове не стоит чип слежения.

Отцу эти рассказы не нравились, он всё время ходил и ворчал:

– Нечего парню голову дурить, пора бы и делом заняться.

И они с мамой шли плести корзины или собирать улиток, и она продолжала рассказывать ему истории о верхнем мире.

Отец кроме себя считал всех козлами, бездельниками, завистниками, из-за которых у него ничего не получается, поэтому так и заявил Алексею:

– Вот что сыно-оык – сказал он, я завтра иду на охо-оык ту, и значит, беру тебя-оык с собой.

Он опять напился и теперь ничего не соображал.

На слова мамы о возрасте он проорал:

– А ты воо-оык ще молчи женщина, мне лучше видно, до-оык рос он или не дорос-оык! А ну-ка подберите-ка ему-оык палку, чтоб дичь бил и всякую другую… оык!

Братья переглянулись, но спорить с отцом, особенно пьяным, никто не посмел.

Томас произнёс:

– Ну что стоишь, рот разинул, пошли.

И они отправились искать Алексею оружие.

На свою первую охоту мальчик шёл очень гордым, ведь теперь он будет одним из повелителей подземелий, тех, кто может без особого труда выследить и убить любого здешнего обитателя. Осознание этого кружилось у него в голове и не оставляло ни на мгновенье, не было ни секунды, чтобы он не думал о том, как гордо прошествует перед мамой, держа в руке нанизанную на палку добычу. Хотя папа сначала не хотел его брать, но решил «начать приучать этого дармоеда к делу, не мужское это занятие – вести хозяйство». Поэтому-то и взяли.

Перед мероприятием был краткий инструктаж, где ребёнку чётко и ясно, фразами, не терпящими каких-либо альтернативных вариантов, сказали: «Ты идёшь не охотиться, а стоять в сторонке и смотреть, как бьют дичь профессионалы». Это впоследствии его и спасло.

Отец и братья шли уже второй час, а логово всё ещё не показывалось. Алексею это уже начало порядком надоедать. Ему хотелось совершать подвиги, но ни крыс, ни ящериц, ни даже слизняка не было видно на стенке тоннеля, а путь никак не заканчивался. Когда проделали шагов сто, начала попадаться трава, а ещё через пятьдесят сухие стебли образовали плотный ковёр под ногами. Именно в таких местах и селились крысы, ибо только здесь могли найти себе еду.

– Приготовсь, – сказал папа. – Рассредоточьсь, – и сыновья разбежались во фланги. – А ты сиди здесь и жди нас, – прошипел он. – А ну ччч, – пшикнул он на собирающегося открыть рот мальчика.

Тот смолк и остался позади удаляющегося отца. Охотники подошли к норам и встали по всем правилам. Сейчас в жилища этих опасных зверей забросят мешочек с порошком, действующим на грызунов как наркотик. Обезволенные твари вылезут наружу, и прикончить их не составит труда. После этого следует убираться из разворошённого гнезда как можно скорее, иначе сородичи убитых крыс, благоразумно переждавшие химическую атаку, очнутся и захотят отомстить.

В подземельях имелись места, притягивающие живых существ, будто магнитом. Были и им противоположные: в некоторые пустоты не заползали даже слизняки. За такие убежища велась борьба, право занимать подобное помещение приходилось отстаивать силой.

Тем временем приготовления были закончены и крысы стали выскакивать из нор. Одна, две, три, пять, семь… десять. Останавливаться нельзя: опоённые дымом зверюги погонятся, собьют с ног, перекусят руку и даже не заметят копья в брюхе. Только палка, воткнутая между ушей или прямо в глаз, вплоть до полного уничтожения мозга, может остановить взбешённого зверя.

Однако вскоре все пожелавшие выползти из норы были перебиты, и отец с братьями нагрузились тушами. Мяса здесь хватит на целый месяц, ещё можно будет и продать, и отдать долги. Папа дал команду, и семья двинулась обратно.

В этот момент около гнезда засветилось отверстие портала. Телепорт представлял собой обычную дыру, иногда в раме, иногда без неё. Это устройство каким-то образом соединяло коридоры, на самом деле разделённые огромным расстоянием. Пройдя через такой, можно было легко спуститься или подняться туда, куда своим ходом пришлось бы топать и топать. При проходе портал светился, причём чем дальше он мог забросить человека, тем ярче.

Из вспыхивающей синими огоньками норы посыпались крысы, вскоре заполонив пространство. Охотники сбросили с себя туши, встали лицом к грызунам. Убегать бесполезно, те по скорости превосходят человека, и уж тем более не стоит поворачиваться к ним спиной.

Зверьки стали медленно обходить людей полукругом. Тройка замерла в позе мрачной решимости, но тут произошло и вовсе не предвиденное обстоятельство. Из портала сначала показалась одна когтистая лапа, затем вторая, третья – после шестой поднялась чешуйчатая голова и вскоре всё чудовище выпрыгнуло прямо на норы. Большого размера, с телом и лапами, будто закованными в кольчугу зеленоватого оттенка и жёлтыми глазами, существо напоминало дракона из детской сказки. «Ящерица!», – лишь удивлённо смог подумать Алексей.

Рептилия оказалась гораздо умнее млекопитающих. Выделив из присутствующих наиболее опасных противников, она сразу прикончила одного из братьев: его голову размозжил первый из семи отрастающих хвостов. Второй и третий выстрелы ушли «в молоко», однако земноводное уже успело в несколько прыжков преодолеть расстояние до отца и второго сына. Они прикрылись копьями, но это уже ни на что не влияло, ящериц загоняли группами по двадцать-тридцать человек. Пары мощных ударов хватило для того, чтобы всё было кончено.

Остальное мальчик не видел, он сразу бросился бежать со всех ног, не останавливаясь и не оглядываясь. Хотя опасности особой не имелось (если в катакомбах такое вообще возможно): ящерица сейчас пожирала белок, дабы отрастить себе новые хвосты.

Расстояние, пройденное за пару часов, он пробежал в двадцать минут, но, вернувшись домой, увидел, что вместо мамы на подстилке лежала крыса, отовсюду стекала кровь, и никого не было видно. Заметив его, зверь прыгнул, уродливо оскалив пасть в полёте. Ребёнок этого уже не видел, так как скривился от яростного позыва живота и выставил вперёд отточенную палку. Зверь попытался в последний момент свернуть со своей траектории, но оказался недостаточно проворен, и конец копья вошёл в его глаз с одной стороны и вышел около уха с другой. Впрочем, для Алексея это было уже неважно, лёжа в луже блевотины, он потерял сознание.

Глава 4

– Размерность исследуемого пространства?

– Число Грэма факториал делённое на π.

– Температура системы?

– Пятнадцать планковских.

– Скорость движения?

– Восемьсот световых в стандартном направлении.

– Вектор перемещения во времени?

– Под углом в тридцать семь градусов противоположно к пересечению трёх осей и на полторы мнимых единицы выше их.

– Барионное состояние вещества?

– Экзотическая антиматерия.

– Энергетическая характеристика?

– Десять в степени десять в степени три элементарных зарядов.

Двенадцатый отключился от расчётов и стал думать. Замышляемое им должно осуществиться, и очень скоро…

***

Алексей очнулся от того, что его тащили, причём довольно неаккуратно, как он сам, бывало, тянул мешки с мёртвыми крысами к маме. При воспоминании о ней желудок скривился, но так как был пуст, лишь отдался острой болью во всём теле. Голова раскалывалась от повторяющихся ударов об пол и непонятных сновидений. Папа, братья, ящерица и бред, который бы мог вообразить далеко не всякий сумасшедший, смешались в голове, грозя взорвать её в любую секунду. Не вынеся нарастающей боли, мальчик скривился и застонал:

– Ааааа…

– Эхма, живой, – произнёс кто-то впереди. – Я-то думал, не очнёшься, а оно эвон как вышло.

Тут мальчик повернулся и увидел деда Кулуна, куда-то тащившего его по тёмному ребристому коридору подземелья. На это ушли все его и так немногочисленные силы, и он вновь упал в обморок…

Во второй раз возвращение случилось от стоявшего в помещении нестерпимого шума. Кто-то отчаянно орал, стараясь перекричать другого, тот отвечал ему, и от разливающегося эха уши резало неимоверно.

– Я тебе человеческим языком объясняю, что больше шести монет не дам!

– Экого лоха нашёл, шесть монет за тело. Десять давай.

– Тело, видите ли, у него, а куда я его дену. На мясо? Мяса у меня во!

– А хоть на мясо, хоть рабом наверх. Вон он ещё жив, день-другой промает, так вообще, побежит! Знаешь, сколько усилий стоило дождаться, пока все разойдутся, притащить к ним крысу и запустить внутрь?! Девять монет и точка.

– А что мне с него, бери семь, пока дают, паскуда.

– Восемь, грязный торгаш.

– Семь с половиной.

– Ну, теперь и недурственно, пожалуй.

От удара руки об руку раздался хлопок, и старик произнёс:

– Успехов вам, Толстый Сэм, и здоровья. Приятно иметь дела с таким уважаемым…

– Пошёл к чёрту, полоумный мерзавец. Да я тебя…

Но бранная тирада осталась без ответа, так как Кулун уже семенил мелкими шажками в сторону тёмного провала выхода. Сэм хотел уже выгнать деда, но подумал, что ежели этот парень помрёт, то невелика беда, а коли выживет, будет дармовой работник, и отдал, скрепя сердце, деньги, перекочевавшие на банковский микрочип этого барышника.

По меркам катакомб, Толстый Сэм являлся настоящим олигархом. Он занимал одну из самых больших пустот, для обхода которой по диаметру понадобилась бы не меньше пары тысяч шагов. Внутри она была чётко дифференцирована фрагментами металлических стен на множество помещений. Здесь имелось освещение, электричество и радио – значение данных мудрёных слов также пришлось выучить. Мало того, в противоположных точках по границам пещеры оказались вделаны в стену два связанных портала, серьёзно сокращавших пути. Можно подумать, это райское место. Так оно и оказывалось. Для своих.

Жизнь приёмыша была трудна всегда, а особенно в трущобах города Альстры. Молодому Алексею доставалась самая грязная и нудная работа. Он отделял от шкур и костей мясо крыс, прополаскивая их в кислоте, плёл корзины, вязал одежду и обувь, собирал травы, приводил в порядок помещения, где располагался Толстый Сэм с семьёй, и делал много другой муторной работы вроде «принеси-подай».

Женщины в семье полюбили его, ведь с появлением нового работника их жизнь стала легче: исполнительного мальчика всегда можно было послать набрать воды или постирать бельё, и он шёл: работа отвлекала его от мысли о маме, а всё остальное время отнимал спасительный тяжёлый сон без сновидений.

Оказалось, некоторых животных выгоднее не съедать на месте, а отправлять для продажи наверх. Как он узнал, из них после выделывания гнали дурь (опять же непонятное слово). Таковыми служил особый род слизней и один из видов мелкой рыбёшки внизу. Их промысел и составлял основу богатства здешних обитателей.

Минуло два года. Из-за высоких потолков мальчик вытянулся, хотя по-прежнему оставался очень худым. Он сдружился с младшим сыном Сэма Джеймсом, остальные были гораздо старше мальчика и часто били его, потому что хозяин сам поощрял такие забавы. По большей части удары сыпались вовсе не из-за нерадивости работника, а из-за того, что он представлял собой тренажёр для ловли дичи. Господин сам говаривал Алексею:

– На крыс пойдёшь, – вспомнишь меня и поблагодаришь за науку.

И он дрался и с двумя, и с тремя, и с четырьмя противниками, за два года непрерывных драк он весьма преуспел в этом деле. Однажды, когда Толстый Сэм увидел, как мальчик расшвырял трёх человек, он вдруг произнёс:

– Завтра отправишься на охоту.

И удалился к себе. Мальчику выдали толстую палку с металлическим краем и обоюдоострый нож. Выслеживал животных он более полутора лет и убил за данное время около двухсот крыс, десяти ящериц (естественно в группе) и даже одного сома. За эти годы ребёнок многому научился: крысу лучше бить не в лоб, а в живот, так как в полёте она может извернуться; зрение ящерицы основано на движении, и в темноте её можно заставить пойти на свет фонарика прямо в ловушку, сомы легко проглатывают нерасторопных людей, и многому другому. После этого этапа жизни его перевели в мастерскую, где человек, отводя энергию от кабеля, мог чинить и заряжать приборы, в большом количестве приносимые другими обитателями подземелий. В ремонтной мальчик научился грамоте, счёту и узнал, что тот большой мир, о котором ему рассказывала мама, действительно существует. Также Алексей разобрался во внутреннем строении различных приспособлений, дающих обладателю тепло и освещение, и о способах их починки, впервые услышал о деньгах и о существовании других подземелий ещё ниже тех, где довелось жить ему, и многих других вещах и предметах, как здесь, в трущобах, так и за их пределами. В роли технического специалиста мальчик провёл три года. А потом появились они.

Юноша лежал на подстилке из сухой травы и уже пытался заснуть после тяжёлого трудового дня, как вдруг воздух над ним разрезали искрящиеся молнии, а потом послышались вскрики, визги, женский плач, перебранка, и оглушительнее всего этого разряды молний. Один из них попал в голову Алексею, но он не потерял сознание, а как будто погрузился вглубь какого-то своего внутреннего мира. Его схватили и поволокли внутрь чего-то маленького и круглого, бросили на пол, ударили, да ещё добавили сверху за сопротивление.

– А этот ещё шевелится, будет хорошим солдатом, – прокричал, невероятно растягивая слова, голос над ухом мальчика, кабина закрылась, и он остался в темноте.

Глава 5

Доблестный защитник порядка Менхим Узалай проснулся в своём крошечном пенале в восьмом часу двадцатишестичасовых суток планеты Альстра, не вставая с места, принял душ, почистил зубы, протянул руку для разогрева сухпайка, но вспомнил, сколько это ему будет стоить (использовать повторно энергию, в противоположность воде, нельзя), поэтому просто бросил таблетку в рот, что было очень экономно, ведь медленно раскрываясь в желудке, она сможет сдерживать голод гораздо дольше, чем если бы полицейский съел её в готовом виде, и, нанеся на тело слой одежды, вышел на улицу, где уже давно стояло такси, но вспомнив, какую цену нынче заламывают за проезд, развернулся и отправился пешком. Идя между возвышавшихся на многие километры серых зданий, сотрудник Министерства безопасности то и дело уворачивался от пролетающих мимо машин, а голову его не покидали тревожные мысли. Он думал о той вдовушке, с которой ему было так хорошо в постели и в жизни, что коп уже начал задумываться о семейном счастье, и взял кредит на трёхсекционную квартиру, а она сбежала от него с каким-то залётным офицеришкой, бросив Менхима одного с долгами. А потом заявились совсем потерявшие страх коллекторы, попросившие стража порядка не задерживать с оплатой, и, хотя он продал злополучные апартаменты, денег всё равно не хватало. Но даже не это самое страшное: андромедяне (будь они прокляты) прорвали Рубеж и взяли Альтану, планету в двухстах световых годах от столицы, и теперь под воинский призыв попал и сам бравый полицейский, но ни денег, чтобы откупиться, ни того, кого можно послать на фронт вместо себя, у него не оказалось (в том числе благодаря стараниям высосавшей все сбережения девушке, будь она неладна).

По дороге хотелось бить и крушить всё на своём пути, однако стёкла магазинов предусмотрительно были пуленепробиваемы, глайдеры по неясным причинам ни с того ни с сего летели в метрах ста от полотна дороги, и даже нищий в немноголюдном подземном переходе оказался с лицензией на сбор милостыни. От своего бессилия при поиске выхода из сложившейся ситуации хотелось лезть на стены: он бы и вскарабкался, если бы их окончание можно было различить на фоне неба невооружённым глазом. Застройка растянулась слишком высоко, и кажется, что через несколько лет основания строений перейдут под землю.

Словно подтверждая его мысли, по пути подвернулась яма с рабочими. Люди в оранжевой форме копошились, стремясь скорее перенести трубы вверх. Раньше они действовали иначе: приезжали всего на пару часов, а потом уходили на иные объекты, словно услышав снизу звук из преисподней. А он был, только шёл с другой стороны, от многоголосия недовольных криков оставшихся без горячей воды жильцов. Ныне же воя никто не поднимал: боялись последней волны призыва. Бригаде повезло: этих ремонтников нельзя отправить на фронт. Альстра, не залатывающая собственные дыры, развалится быстрее, чем до неё доберётся враг.

Служитель закона подошёл к месту работы – невысокому, чуть меньше ста этажей, зданию с правительственным флагом и синими полосами по углам, вносившее некую яркость в полумрак низин, до которых свет мог добраться лишь во время прохождения главной звездой системы точки зенита.

Быстро войдя в участок и кинув на ресепшене своим знакомым: «Привет, да, буду, ага», сержант проследовал к себе, войдя в капсулу, раздвинул руки и погрузился в паутину проводов, облепивших его с ног до головы, после чего заступил на дежурство. Тревожные мысли не покидали разум, он думал о беспределе в частях, дедовщине и страшном враге, с которым ему предстоит столкнуться лицом к лицу.

Вдруг на карте городского отведённого им района высветился значок письма. С содроганием сердца полицейский мысленно разрешил компьютеру открыть послание (ведь если программа дала ему его прочесть, то это точно что-то очень важное), и, подняв глаза, хотя этого можно было и не делать (информация передавалась прямо в мозг), проговорил:

«Сержанту полиции Панийской Свободной Демократической Республики Менхиму Узалаю надлежит явиться в сто пятое отделение армии для срочной мобилизации».

Дальше он не смотрел, ведь это конец, если только не…

Он мысленно окинул взглядом план местности:

– Нет. Вообще ничего.

Действительно, карта светилась зелёным, на ней не было видно ни одного притона или ночного клуба, подумать страшно – на десятки километров вокруг не осталось наркодилеров, пьяниц, безработных, да и вообще стало мало людей. Планета опустела, кажется, даже взрыв чёрной дыры в сингулярном реакторе сохраняет больше выживших. Кого-то загребали цепкие лапы рекрутёров, кто-то убегал сам, остальные уезжали в эвакуацию. Появлялись мысли, что Пания своими силами не выстоит перед лицом агрессора, а на помощь кого-либо рассчитывать не приходилось. Соседние звёздные ассоциации сами не прочь урвать кусок гибнущего государства, а крупные игроки мировой политической арены не выступали с осуждением: если Андромеда желает присвоить себе ещё сектор космоса, пусть забирает, они даже помогут.

Если кто-то думает, что это рай для полицейских, то нет, здесь разверзся настоящий ад. Даже в кварталах, плотно удерживаемых мафией, можно было работать, практически ничего не делая и получая солидную прибавку к зарплате. Теперь же все источники доходов, которые только могли быть у скромного сотрудника Министерства безопасности, иссякли, так что откупиться служитель закона не мог, и нужно искать себе замену. Но кто же сам добровольно полезет в пекло? Остаётся менее семи часов на посту, а потом прощай работа, здравствуй армия. Всё, ему пришёл конец.

Ну почему он не родился математиком?! Все данные имелись, в своём регионе он считал быстрее всех, однако и этого оказалось мало даже на самую низкую ступень в иерархии Ордена.

Вычислителями назывались не просто выбравшие технические науки своим делом: это был клан со своей структурой, древней историей, войсками и верховным советом. Истинным членом касты становились не победители олимпиад и даже не отдавшие годы этой науке. Рождались они редко: один из ста квинтиллионов оказывался достойным, однако не зря участники были окутаны мрачной славой.

Говорят, математики могут перемещаться в высших измерениях, скручивать пространство, с лёгкостью превращать людей в геометрические фигуры, останавливать время, брать энергию и материю из ничего, контролировать вероятностные потоки, подбирать пароли к компьютерным сетям, сводить с ума одной фразой, перемещаться между планетами по только им известным путям и делать прочие неподвластные людям вещи. Математик на государственной службе мог служить гарантией суверенитета лучше многотысячного флота кораблей.

Менхим один раз видел участника братства в деле. Произошло это около тридцати средних стандартных оборотов назад. Тогда самый демократичный из всех президентов Пании, находившийся у власти уже более пятидесяти лет, был захвачен террористами и удерживался в здании парламента вместе с большей частью правительства в качестве заложника. Вычислитель появился из ниоткуда. Маленькая точка вошла в атмосферу, прочертила серый след, исчезла из поля зрения, и, возвратившись, приняла человеческий облик. Воин оказался на высоте пяти тысяч этажей, вырубил часть здания, оставив остальное висеть в воздухе, слегка покачиваясь; незаметным движением руки отделил людей от оппозиционеров и выжег строение дотла вместе с подземными этажами. Тогда в городе впервые за много лет выпал снег, а воронка от постройки остывала несколько недель. Во всей Пании находилось двое математиков и три физика, и вероятно, это являлось единственной причиной, по которой их страна ещё держалась.

Бесстрашные… Непредсказуемые… Не способные быть понятыми обычными людьми… Подчиняющиеся только тем законам, которые они сами выводили, и вассальной присяге, вычислители являлись грозной силой, ставящей своей целью отыскание формального языка, на котором написана Вселенная. Они не признавали ни добра, ни зла, и своим поведением как бы доказывали: наша реальность лишь иллюзия и ею можно управлять. При этом подчинение людей их не интересовало: только природа и сила собственного разума. Говорят, эти существа всегда безоружны: лишь сознание, освобождённое от наслоений нашего мира, составляло их могущество. Математиков насчитывалось всего несколько тысяч, и думать о том, что могло быть, попади защитник правопорядка в число Ордена, было также бесполезно, как и о том, чтобы случилось, упади ему на голову мешок денег.

Когда полицейский уже смирился с дальнейшими перспективами, в голову ему вдруг пришла мысль, такая простая, что даже странно, как он раньше до неё не додумался: город Альстра, как и любой крупный, а уж тем более столичный, не только занимал целую планету, но и обладал многоуровневой архитектурой: под зданиями высшего яруса располагались постройки первого, под ними второго, и так далее. Сколько всего таких этажей имелось, не знал никто, ведь все коммуникации, как надземные, так и подземные, располагались на первом, реже на втором. Что находилось ниже, а также есть ли там жизнь, и коли есть, то какие формы приобрела под действием городской экологии и отсутствия света, не мог предположить ни один специалист. Мысль же заключалась в наличии на втором уровне групп людей, ушедших под землю из-за неладов с законом или по каким-то другим причинам. Ловить их было трудно, а иногда и вовсе опасно, и лишний раз в трущобы старались не лезть. Пора исправить этот непорядок.

Менхим открыл карту инфраструктуры, на глаз определил места с наибольшими энергопотерями по отношению к остальному фону, присвистнул, и скоро уже набирал доклад об обнаружении группы неидентифицированных особей.