Текст книги "Тагир. Девочка бандита (СИ)"

Автор книги: Анастасия Сова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 38

38

Есения

Тагир уходит.

Просто вот так, не сказав больше ничего. Оставив меня абсолютно одну со всеми этими мыслями и информацией к размышлению.

Я плачу еще какое-то время, а потом решительно стираю слезы.

– Нет, – говорю себе. – Я не сдохну так просто и не сдамся.

Только эта установка заставляет меня, забив на тошноту, подойти к тарелке с едой и взять ее в руки.

К этому моменту стейк становится уже холодным, а овощи немного «грустными».

Они нарезаны крупными кусками и выглядят совсем не ресторанно.

К тому же, сам стейк был с пылу-жару, когда Тагир только пришел ко мне. Кажется, я видела, как от мяса исходил легкий дымок.

Ахметов приготовил это сам.

Не знаю, почему данная мысль заставляет меня едва заметно улыбнуться. Решаю, раз уж мое место еще надолго определено в этом доме, я буду цепляться за любую положительную мысль, чтобы не сойти с ума.

И мне вдруг приходит в голову, что я могла бы тоже приготовить что-нибудь для Тагира. Вдруг, заметив мою заботу, он подобреет? Вдруг, когда поймет, что у меня кроме отверстия между ног есть еще душа, внутренний мир, посмотрит на меня с другой стороны, и мне станет чуточку легче жить с ним?

Мясо оказывается вкусным. Хотя и холодным уже. У Ахметова, определенно, талант в кулинарии.

Пока доедаю оставшиеся кусочки, слышу шум машины со двора. Иду к окну, чтобы посмотреть, предполагая, что кто-то приехал. Но оказывается, что это Тагир собрался куда-то уезжать.

После нашего разговора мне особенно страшно оставаться одной. С другой стороны, его близость сейчас тоже может оказаться чрезмерно болезненной.

Весь оставшийся день из комнаты я практически не выхожу. Время тянется бесконечностью и иногда хочется завыть. Только к вечеру решаю спуститься на первый этаж, что-нибудь перекусить, потому что желудок начинает просить.

Потом я долго стою у окна, ожидая возвращения Ахметова. Уже становится темно, глаза начинает резать, а его все нет и нет.

Закрадывается дурная мысль, что хозяин дома полез искать ту банду, напавшую на дом, и его убили. Пугаюсь ее, и мое сердце начинает биться в груди, точно бешеное.

Но ведь Тагир не позволит, чтобы с ним что-то случилось? Он гораздо сильнее других, верно?

– Господи, пожалуйста… – обращаюсь к Всевышнему. – Пусть Тагир вернется живим. Я ведь у тебя никогда ничего не просила…

Но Ахметов не возвращается. Сколько не жду его, сколько не вглядываюсь в темноту леса, там ничего не происходит. А волнение у меня внутри становится буквально осязаемым.

Только когда уже начинаю засыпать на ходу, и мое дежурство возле окна перестает иметь смысл, укладываюсь на постель. Засыпаю сразу, но сон мой оказывается беспокойным и дерганым.

В какой-то момент я подскакиваю на кровати, пытаясь понять, где вообще нахожусь.

Только вспомнив все, устало падаю обратно. Потом решаю попить водички. Для этого приходится спуститься на первый этаж.

Там обнаруживаю Тагира.

– Спасибо, Господи! – тихо шепчу.

А еще радуюсь тому, что Ахметов спит. Весь каким-то чудом помещается на небольшом диване. В спортивных штанах, как привык ходить дома, и с абсолютно голым верхом.

Интересно, почему он не поднялся наверх? Если не в свою спальню, где была я, но хотя бы в другую из комнат, которые там имеются?

Что-то заставляет меня остановиться. Замечаю для себя, что и в состоянии сна лицо Ахметова серьезное и немного суровое. Словно он не может расслабиться даже в этот момент.

Мгновенно приходит странное желание. И я тут же подрываюсь его исполнять – бегу на второй этаж за простынкой, чтобы укрыть спящего мужчину, ведь спать укрытым гораздо комфортнее.

«Все же, хорошо, что он вернулся», – думаю про себя, пока еще какое-то время разглядываю своего Цербера. Мне не легче, но, по крайней мере, спокойнее.

Уснуть больше не получается. Еще какое-то время провожу в кухне, потому что боюсь пропустить пробуждение Ахметова. Вдруг он снова куда-то уедет, ничего не объяснив?

Примерно через час решаю взяться за завтрак. Но проблема в том, что я никогда не готовила. Но, думаю, с яичницей как-нибудь справлюсь. Овощи порезать тоже смогу – в холодильнике их было много, я видела.

Вот только готовка приносит мне сюрпризы. Поначалу долго не могу разобраться с электрической плитой, хотя в последствии оказывается, что ларчик открывался очень просто.

А после у меня все сгорает.

– Да, блин… – обреченно выдыхаю, глядя на получившийся завтрак.

Жена из меня, конечно, будет никчемная.

– Отравить меня решила?

От голоса Тагира, как-то неожиданно и тихо подкравшегося сзади, вздрагиваю. Бросаю сковородку, что была у меня в руках, обратно на плиту, будто меня на месте преступления застали с поличным, и я спешу избавиться от улик.

– Я… хотела завтрак приготовить… Извини…

Тагир молча рассматривает меня, и я не могу понять, о чем он сейчас думает.

– Прости, но я не умею это делать… – зачем-то продолжаю оправдываться и от беспокойства больно упираюсь ногтями в сжатые ладони.

Я боюсь сделать что-то не так и опять получить за это.

Потому, когда Ахметов надвигается на меня, я по инерции отступаю.

– Чщщщ, фея…

Он уже слишком близко и подхватывает меня на руки. Сажает на кухонный стол. Оттуда что-то падает и бьется. Наверное, кружки, что я приготовила для утреннего кофе.

Тагир не разменивается на особенные ласки, а сразу же распахивает снизу мой халат, а пальцами по-хозяйски ныряет к складочкам.

– Хочу другой завтрак… – шепчет он мне, но тут…

Тут из гостиной слышится звук его мобильного телефона.

– Черт! – раздраженно выдает Тагир и оставляет меня в покое. Отходит на пионерское расстояние. – Нам нужно уехать, – сообщает он мне. – Пять минут тебе на сборы.

Глава 39

39

Есения

Когда-то «пять минут на сборы» – было для меня заданием, которое при всем желании нельзя было исполнить. Я не могла выйти из дома без макияжа, прически и целой кучи вещей и полезностей, которые таскала с собой в сумочке. Сейчас же – собирать мне нечего. И мне жутко об этом думать.

Из одежды: вот этот халат и туфли на каблуке, нарядное платье, в котором я ездила с Тагиром в город, – но оно все измазано кровью Батыя. Если себя получилось отмыть, то платье даже не пыталась.

– А в чем я поеду? – интересуюсь. – Да и собирать мне нечего.

Наверное, сейчас Ахметов ответит: «В халате». Для него ведь нет никакого смысла – что на мне.

– Забыл совсем, – сообщает Тагир. – Новые вещи в машине, сейчас принесу.

И он удаляется в сторону выхода, а я ежусь от безысходности и обнимаю себя руками для спокойствия.

Интересно, куда на этот раз?

Я вообще не хочу уезжать. Но нервы Ахметову решаю не мотать. Выхожу в гостиную и жду его там

На это раз пакетов значительно больше. И у меня точно будет выбор, что надеть.

Радуюсь даже этой мелочи, как и обещала себе.

– Надевай что-то удобное, – предвосхищает мой вопрос мужчина. – Ехать далеко. – Остальное сложишь в чемодан. В спальне в шкафу.

У меня едва сердце не останавливается, когда Тагир произносит последние предложения. И, видимо, он читает беспокойство и неуверенность в моем взгляде, потому вносит небольшую ясность:

– Так нужно.

Хотя, о какой ясности я говорю? Мне просто приходится подчиняться и доверять. У меня нет другого выбора.

Вещей и вправду оказывается много на этот раз. Но теперь это не вычурная одежда «на выход», а вполне себе повседневные вещи: пара легкий платьев, джинсы, шорты, спортивный костюм, который я как раз и надеваю.

Еще несколько футболок на смену, кроссовки и туфли в стиле «Мери Джейн» – низкие лакированные с тоненьким ремешком спереди.

Белье – простое совсем. Какие-то резинки для волос, носки, расческа, зеркальце, шампунь и мочалка с гелем.

При виде этого походного набора мне вновь становится не по себе. Но я напоминаю себе, что обещала слушать Тагира. Для своего же блага. Да и в подвал мне не хочется.

Оставшиеся вещи укладываю в чемодан. Он небольшой, но даже там остается место.

Тагира на первом этаже тоже обнаруживаю в спортивном костюме и кроссовках. С бейсболкой на голове.

– Готова? – уточняет он на всякий случай, и я киваю.

Ахметов сам подхватывает мой чемодан, и мы вместе идем на выход.

По пути из нашего леса бандит заправляет машину до полного бака и приносит мне с заправки хот-дог. И я вдруг начинаю ощущать такой голод, что накидываюсь на эту булку с сосиской, точно на пищу Богов. И она реально оказывается очень вкусной.

– Тагир… – не знаю, как спросить, но держать в себе уже невозможно.

– М?! – Ахметов не отвлекается от дороги.

– Батый, он… с ним все будет в порядке?

– Да. Мы успели вовремя. Через пару дней я смогу забрать его домой.

– Это хорошо… – закусываю губу.

Мне сложно говорить с Тагиром после всего. Если честно, я вообще с трудом представляю себе нас, таких вот, болтающих о том, о сем. Это никак не вписывается в характер тех отношений, что он установил между нами. Да и непохож Ахметов на того, кто будет непринужденно общаться.

Я уже поняла, что Тагир немногословен и замкнут. Об этом говорит даже его жилище, спрятанное от посторонних глаз, и отсутствие хоть какой-то охраны, кроме пса.

Такое впечатление, что он намеренно сторонится людей. При этом умеет как-то удерживать свой авторитет и заставлять других бандитов подчиняться одному лишь его слову.

Я много раз возвращалась к тому моменту, когда он привез меня на сходку, или как это правильно называется, выстрелил в рыжего, но никто не накинулся на него в ответ. Нас ведь запросто могли застрелить. Народу было много и любой, я в этом уверена, мог достать свой пистолет и пустить пулю.

Но они все сидели и слушали. Подчинялись всего лишь его авторитету. И не хочу знать, как Ахметов его зарабатывал.

Бросаю взгляд на Тагира. Он сосредоточено ведет автомобиль.

Вид его сильных пальцев, лежащих на руле, и широких запястий заставляет меня еще раз убедиться в силе, скрытой там, внутри него.

И я, кажется, только сейчас замечаю, что костяшки на пальцах Тагира разбиты. Свежие ссадины покрывает лишь легкая тонкая корочка.

Конечно же, спросить, как он их получил, не решаюсь, зато задаю другой, очень близкий по смыслу вопрос:

– Они ведь ответят, правда?!

– Не сомневайся.

Только спустя какое-то время до меня, наконец, доходит, что мы не приближаемся к городу, а отдаляемся от него, направляясь в совершенно иную сторону.

Но я все еще не нахожу смелости спросить, куда мы едем. А едем мы, наверное, пару часов. Пока не заворачиваем в одну из деревень, куда ведет проселочная дорога, съезжающая с трассы. Она постепенно приближается к лесу и какое время идет по нему. И только потом выходит к деревне.

Осматриваюсь по сторонам. Деревенька довольно крупная, но дома простые. Не особняки, к которым я привыкла.

Деревню проезжаем полностью, останавливаясь у самого крайнего дома, что расположен у самого леса.

Домик совсем небольшой, но веселый. Солнечный такой, желтого цвета. Белые наличники, выкрашенные свежей краской. На лужайке разуто несколько клумб, за которыми тоже хорошо ухаживают.

– Вылезай, фея. Мы приехали.

Глава 40

40

Есения

– Что это за место? – сдерживать вопрос внутри себя мне уже не удается.

– Здесь ты побудешь какое-то время, – отстраненно отвечает мужчина.

Он уже собирается покидать салон автомобиля, но я не позволяю. Хватаю за руку.

– Тагир! Прошу, объясни…

Вцепляюсь в его запястье так сильно, что бандит даже опускает взгляд на то место, где я с силой сжимаю пальцы. А потом снова смотрит мне в глаза.

Они почему-то увлажняются, словно я вот-вот заплачу.

Ловлю себя на мысли, что боюсь оставаться тут одна. Без него. Становится совсем неспокойно. Все слишком сложно и слишком изменилось для меня.

– Пожалуйста… – давлю на Ахметова, потому что он слишком долго размышляет над ответом, который мне нужен сейчас не меньше воздуха.

– В моем доме может быть опасно. Это все, что тебе нужно знать. К тому же, мне будет проще контролировать все, если тебя не будет рядом.

– А здесь? – уточняю. Все еще сжимаю его руку. Не отпущу! Я не могу его отпустить! – Здесь будет безопасно? Без тебя?

Тагир набирает в легкие побольше воздуха, а затем с шумом выпускает его.

– Это самое безопасное место из всех, что я знаю. Сюда никто не сунется.

– Разве ты не показал им, что меня нельзя трогать? – имею в виду наше красочное кровавое представление в ресторане.

– Это другое, фея.

Ахметов теперь вырывает мою руку, и я понимаю, что он не останется, даже если я буду умолять и ползать на коленях.

– Не заставляй меня жалеть обо всем.

Поджимаю губы.

Тагир выходит из машины, и я теперь обращаю внимание на желтенький домик. Из-за калитки как раз появляется худощавая, но очень бодрая на вид старушка.

Она смотрит внимательно, прищуривается, а буквально через мгновение на ее лице расцветает узнавание.

Кто эта милая женщина? Мама Тагира? Тогда почему она живет здесь, с этой… лачуге?

Старушка быстрым шагом направляется к машине. Ахметов в этот момент достает из багажника мой чемодан.

Через зеркало заднего вида вижу, как эти двое разговаривают. Но самих слов мне не слышно.

Могла бы выйти, конечно, но я словно прирастаю к креслу. Будто если откажусь вылезать из автомобиля, Ахметов сжалится и отвезет меня обратно к себе. Заберет с собой.

Но вдруг дверь распахивается, и я ловлю на себе не только недовольный взгляд мужчины, но и добродушный, улыбающийся старушкин.

– Знакомься. Это Есения.

– Какое замечательное необычное имя, – женщина все еще растягивает губы в улыбке. – А я Лидия Васильевна. Давай, скорее, девочка, вылезай. Хочу посмотреть на тебя.

В другой ситуации я бы была недовольна такой вот просьбе, ведь я не экспонат в музее, чтобы меня разглядывать, но отказать этой милой женщине не могу.

Замечаю заодно, что между Ахметовым и этой хрупкой старушкой нет ничего общего. Вряд ли они родственники.

– Красавица, – заключает в итоге бабушка, и прячет в своих сухоньких ладошках мою. – Тебе очень повезло, Тагир.

– Я вернусь через неделю, – вместо хоть какой-то реакции отвечает бандит.

– Не волнуйся, с твоей драгоценностью все будет в порядке, – будто бы успокаивает его хозяйка дома. – Пойдемте скорее в дом, чего у порога топтаться!

Гляжу на Тагира. Мне кажется, он сейчас скажет, что на этом все, и молча уедет. Но он, к моему счастью принимает приглашение, что меня очень радует.

– Располагайтесь, – предлагает женщина. – Чувствуйте себя как дома.

Домик, кстати, оказывается внутри примерно таким, как я себе и представляла. Маленьким, уютным по-своему, хоть мне и не особо по душе это старинное убранство. Но у хозяйки получилось обставить комнаты с душой и уютом. Будто каждый уголок здесь пропитан ее любовью.

«В любом случае, здесь лучше, чем в подвале», – подкидывает почему-то мысль подсознание.

– Ой, ребятушки, у меня ж муки нет! Блинчиков вам не напечь! – сокрушается старушка. – Сейчас я мигом! – возражения Тагира она не слушает. – К соседке туда-обратно!

Нашего одобрения хозяйка не ждет, сразу бросается к выходу.

– Вот видишь, – обращается ко мне Ахметов. – Здесь нет ничего страшного.

Тагир обходит комнату, словно что-то вспоминая. Рассматривает мебель, которая, я уверена, с тех времен, когда он был здесь в последний раз, совсем не изменилась.

Потом обращает свой взгляд на меня, и меня почему-то бросает в жар.

– Жарко, – сообщаю, скорее всего, неуместно.

Решаю расстегнуть верхнюю часть костюма. А, лучше, вообще снять ее.

Остаюсь в тонкой черной майке, которую надела на голое тело. Тагир сказал выбрать удобную одежду, и мне почему-то показалось, что так будет комфортнее.

Взгляд бандита сразу же падает на мою грудь.

Меня почему-то охватывает волной возбуждения, и соски становятся в миг острыми, пиками выпирая сквозь маечку.

– Ты это специально сделала? – голос Ахметова лишен всяческой ласки.

– Я не… – договорить не получается, потому что мгновенно осознаю свою ошибку.

Спешу прикрыть грудь руками, но уже слишком поздно.

Тагир быстро сокращает расстояние между нами.

Он убирает мои руки, отбрасывая их по сторонам, дергает майку вниз, полностью обнажая мою чувствительную грудь. Буквально секунду обводит взглядом соски, а затем жадно обхватывает один из них губами.

От удовольствия у меня закатываются глаза. Волна удовольствия несется от пульсирующих сосков по всему телу, закручивая уже привычную томительную тяжесть внизу моего живота.

– О, Боже… – получается у меня выдохнуть.

Тагир отрывается от моей груди и толкает меня назад. Один шаг, и я оказываюсь прижатой к стене.

Ахметов тяжело дышит и нависает надо мной. От его горящего взгляда у меня едва не поджимаются ноги.

Тагир неожиданно обхватывает мою шею и запрокидывает голову. Сам склоняется ниже, и наши носы почти соприкасаются.

Это выглядит и ощущается так порочно, что мое тело охватывает мелкая дрожь.

Дыхание чуть перехватывает от зажатого горла, но это лишь добавляет остроты ощущениям.

– Никогда больше так не делай, фея, – бранит меня за что-то Тагир. – Не провоцируй меня.

– Я не…

Хочу сказать, что ничего такого не хотела, но не успеваю. Ахметов впивается губами в мой рот. Так жестоко, что, кажется, забирает всю волю. Он захватывает мои губы, точно агрессивный хищник. Очень голодный хищник.

Тагир целует жадно и глубоко. От каждого движения его языка по моему телу пробегает порочное тепло.

И я не желаю сопротивляться, потому что хочу этого сама. Его губ. Его ласки. Его жадных, несдержанных движений внутри меня.

Перестаю ощущать внешний мир, что теперь крутится только вокруг нас.

Ни времени, ни пространства нет. Нет страхов и сожалений.

Тагир придавливает меня к стене всем своим телом.

Оно огромное, сильное и до одури горячее.

Я не думаю о том, что вот-вот может вернуться милая хозяйка дома. Мне просто хорошо и просто слишком не хватает воздуха.

Ахметов исследует мое тело своей ладонью. Гладит, сжимает ягодицы. А у меня кружится голова от его запаха и близости.

Все происходит быстро. Я не успеваю зацепиться ни за единую мысль.

Оказываюсь повернутой к нему спиной, а спортивные штаны вместе с трусиками уже спущены чуть выше колен.

Хочу предупредить Тагира быть со мной нежнее, но не успеваю даже вдохнуть, как его тугая разгоряченная головка уже надавливает на мой узкий подрагивающий вход.

Толчок.

Резкий. Несдержанный.

И член внутри.

Сжимаюсь на секунду, боясь ощутить боль, но ее нет. Лишь все ощущения обостряются.

Мы стонем практически в унисон.

Сильные руки Тагира ложатся на мои бедра, и он толкает меня на себя. Снова и снова.

Жадно вколачивается внутрь.

Это безумие быстро поглощает меня.

Пульсирующие стеночки моего лона плотно обхватывают член Тагира. Ощущаю это трение очень остро.

Ахметов рычит, натягивая меня на себя. Я подмахиваю ему попкой, сжимая пальцами прохладную стену.

– О, Господи… – не могу сдержать особенно громкого стона, когда становится слишком хорошо. Когда каждый следующий толчок приближает меня к скорому финалу.

И тогда Тагир еще немного ускоряется.

Его движения во мне становятся грубее и яростнее.

Он больше не сдерживается.

– Давай, фея, кончи для меня! – с рыком произносит бандит, и…

Мое тугое лоно начинает пульсировать.

Все тело сводит от удовольствия.

Моя киска все сильнее сжимает член, и я сама ощущаю эту частую пульсацию.

– Сука! – слышу следом ругательство Тагира, а затем и его громкий стон, с которым он плотнее прижимает меня к себе, словно хочет пронзить насквозь.

Его член взрывается во мне. Наполняет. Изливается внутрь.

И я впервые, самым краешком сознания, отмечаю для себя, что так было и в прошлый раз. Но сейчас до этого нет никакого дела.

Когда пик проходит, и мы оба расслабляемся, я с облегчением понимаю, что хозяйки до сих пор нет дома. И это хорошо, иначе я сгорела бы от стыда.

А еще мне стыдно признаться самой себе, что, кажется, теперь я буду ждать повторения нашего секса. Не потому что Ахметов принуждает меня, а потому что я сама этого хочу.

И так хочется, чтобы Тагир еще немного побыл во мне, но он вытаскивает член, и я понимаю, что моя дырочка все еще пульсирует, отголосками того, что довелось испытать.

Тагир прячет свой член в штанах, и я тоже натягиваю на себя трусики и спортивки.

Поворачиваюсь, чтобы сказать Тагиру о том, что чувствую, но прямо в этот момент в доме появляется хозяйка.

– А вот и я, – снова добродушно улыбается она. В руках у нее бумажный пакет с мукой. – Сейчас будем печь блинчики.

Глава 41

41

Есения

– Выйдем? – Тагир будто не слышит того, что предлагает Лидия. Ему плевать, как и всегда. Есть только то, что нужно Ахметову. Остальное – пыль.

Вижу непонимание на лице хозяйки дома, но она все же соглашается.

– Конечно, Тагир, пойдем. А ты располагайся, Есения. Вернемся – будем печь блинчики.

Старушка бросает на меня взгляд и смотрит странно. Мне кажется, она поняла все по моему растрепанному виду и красным щекам.

Стыд то какой!

Да я готова от него сквозь землю провалиться!

В то же время, стоит только на мгновенье вспомнить, как в меня вколачивался Тагир, как тело вновь начинает гореть пламенем.

Но Лидия лишь едва заметно улыбается.

От неловкости момента я только опускаю глаза и отправляю прядь волос, мешающую у лица, за ухо.

Остаюсь одна в доме ждать возвращения переговорщиков. Но они не возвращаются.

Точнее, в дом заходит лишь хозяйка.

– А Тагир… – запинаюсь в своем вопросе и с беспокойством указываю в сторону входной двери.

– Уехал. Но не беспокойся, со мной ты в надежных руках.

У меня сердце падает куда-то вниз.

Невзирая на слова старушки, я бросаюсь к выходу. Выбегаю на улицу, мчу к калитке. Оказываюсь на дороге, обнаруживая там только пыль, взмывшую в воздух из-под колес Ахметова. И лишь где-то вдалеке виднеется свет его задних фар.

У меня комок в горле встает.

Даже не попрощался.

Не объяснил толком.

Губы начинают дрожать, а ком все сильнее разрастается.

– Не печалься, красавица, – слышу совсем рядом голос Лидии.

Она встает позади меня и обнимает мои плечи руками.

– Он за тобой обязательно вернется.

– Даже не попрощался… – вслух произношу свои тревоги.

– Не хотел, чтобы ты расстраивалась, – слышу в ответ.

– Это он так сказал?

– Пойдем в дом. Напечем блинов, – женщина сильнее стискивает мои плечи. – Выберем тебе самое лучшее место для сна. Хочешь, на печке тебе постелю? Спала когда-нибудь на печке?

Лидия еще много всего говорит, но я уже не слушаю. В голове совсем другое. И это «другое» не дает покоя.

Но я все же позволяю увести себя в дом. Не торчать же теперь на улице. Пора уже принять эту гребанную реальность!

Неделя… Кажется, Тагир сказал, что вернется за мной через неделю… Все это время мне придется ждать.

Два дня спустя

– Расскажешь мне о нем? – только спустя пару дней я решаю задать тете Лиде один из, пожалуй, самых наболевших вопросов.

У меня было время подумать. Как-то взвесить все. Я даже постаралась понять Тагира со всеми его заморочками. Но мне нужно чуть больше информации.

Конечно, я отвлекалась на всякое. Тетя Лида научила меня не только печь блинчики, которые у меня первое время постоянно пригорали, но еще и варить борщ, стирать руками, полоть грядки, кормить скотину.

За эти два для я реально попробовала многое, за что благодарна этой милой женщине, но все же, даже дела не смогли выпихнуть из моей головы мысли о Тагире и моем будущем.

– Да нечего особо рассказывать, – тетя Лида пожимает плечами.

– Совсем ничего?

– Садись, – старушка указывает на лавку рядом с тем местом, где сидит сама.

Я конечно же исполняю.

– Давно это было. Лет десять назад. Также летом, в жару, вот как сейчас. Я как раз пошла курам дать, зашла только в дом за миской, как вдруг прямо на порог заполз… – вижу, что глаза женщины увлажняются от воспоминаний. Льну к ней ближе, прислоняю голову к ее худеньком плечу, беру под руку. – Окровавленный весь. Одежда драная. Я испугалась жуть как!

Представляю себе эту картину. Я бы тоже испугалась. Хотя сейчас кажется, будто я уже ничего не боюсь. Словно, очерствела, привыкнув ко всякому роду дичи.

Хотя и понимаю, вряд ли это так. Настоящего ужаса, пожалуй, я еще не видывала. Если не считать, конечно, подвал Тагира.

– Он был ранен, и сильно. Едва мог говорить. Я хотела скорую вызвать, но Тагир наотрез отказался. Это ужас, что было. Мне кажется, я никогда не видела столько крови. И, даст Бог, не увижу больше никогда.

А потом тетя Лида рассказала, как Ахметов отключился, практически на пороге, и ей пришлось своими силами затаскивать эту здоровенную тушу на кровать. Как выхаживала бандита, не жалея ни сил, ни времени. Делала перевязки, компрессы. Отварами поила.

– Несколько дней в себя не приходил. Я уж думала, что все, не вытащу с того света. Я же не врач… А когда сильный жар начинался, Тагир бредил, рассказывал всякое. Иногда такую жуть, что волосы дыбом вставали.

– И ты не испугалась его? – интересуюсь я. Было же ясно, что Ахметов – бандит. И пострадал, наверняка, на очередной бандитской разборке.

Мотает головой.

– Мне об этом и думать было некогда. Меня так воспитали – если кто-то попал в беду – помоги. Я только и делала, что молилась за него. Пару раз порывалась сходить в церковь, тут у нас в соседней деревне, но боялась Тагира одного оставлять.

– И долго он тут жил?

– Месяц точно. Две недели овощем почти, потом окриял. Сидел потом молчаливый и хмурый. Ничего почти не говорил. А сарай мой, знаешь?! Это Тагир мне сколотил, когда увидел, что старый совсем покосился. «Ты о чем думаешь? – помню, как заругался, когда увидел, как я туда за лопатой зашла. – Хочешь сдохнуть под этой гнилью?». Ну, и пошло-поехало. Сама не поняла, как привязалась к нему. Он бандит, конечно, но есть в нем свет. Только мальчик мой его почему-то прячет. Но, думаю, ты и сама это знаешь, раз с ним.

Знаю… конечно, я не стала рассказывать тете Лиде всю правду. Боюсь, слишком больно ей будет узнать.

– И что, Тагир больше не появлялся с тех пор?

– Нет, – мотает головой. – Я по первости ждала еще, потом перестала. Все же у нас у каждого своя жизнь, и все идет правильно. Только свечки до сих пор за него в церкви ставлю. И буду ставить, пока жива. Не зря же мне Господь помог его спасти. Не просто так. Только с Божьей помощью и выходила. А пойдем завтра на службу? – предлагает вдруг тетя Лида. – Храм у нас тут маленький, но очень уютный.

– Пойдемте, – пожимаю плечами.

В принципе, почему бы и нет? Я никогда не была в церкви, ведь мой отец – ярый атеист. Был.

– А Тагир, он… он как-то отблагодарил вас?

– Сейчас…

Тетя Лида убегает в дом. Возвращается через какое-то время с пластиковой карточкой в руках.

– Вот. Гляди.

– Гляжу, – верчу в руках пластик, с выбитыми на нем данными старушки.

– Уезжал, говорит мне: «Больше никогда не будешь ни в чем нуждаться». А потом вот, привезли мне. Но где тут у нас такой пользоваться? Да я и не умею. Да и не нужны мне эти деньги. Я же не за деньги все…

– И много там? – спрашиваю просто из любопытства.

– А я почем знаю? Для меня же это так, безделушка какая-то. Ладно, что-то мы заболтались! Пора мне Зорьку доить, – это у тети Лиды козу так зовут.

– А можно мне тоже? Научите? – неожиданно даже для самой себя спрашиваю. – Очень хочется попробовать.