Текст книги "Тагир. Девочка бандита (СИ)"

Автор книги: Анастасия Сова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11

11

Есения

Мне кажется, я не чувствую больше ничего, кроме его крупного члена в моем рту. Ощущение, что он везде и наполняет меня полностью.

Но я все равно стараюсь послушно открывать рот, потому что понимаю, что иначе будет только хуже. А хуже я просто не вынесу.

Тагир огромный. Злой. Он настоящее опасное и не знающее преград животное. И порой такому лучше подчиниться, чтобы остаться в живых.

Жаль только, что я сразу это не поняла.

Со временем становится гораздо легче. У меня получается привыкнуть и к крупному размеру и к тому, что Тагир проделывает со мной.

Да, именно так! Ведь я сама не делаю ничего, лишь Тагир руководит процессом.

Он рычит и постанывает. А я ловлю себя на мысли, что мне нравится это слышать. Как глухо Тагир, будто бы урчит, от получаемого удовольствия.

Но бандит вдруг выходит из моего рта, а я так и продолжаю держать его открытым, и пока не понимаю, смогу ли когда-то вообще закрыть.

– Хочу кончить, – сообщает мне Тагир, глядя прямо в глаза. – И ты проглотишь все, фея, ясно?!

Киваю неуверенно.

Для меня все в новинку. Я не знаю, как это происходит. И чего вообще ждать – тоже не знаю.

Тагир также ничего не объясняет. Он просто возвращает свой крепкий, каменный член мне в рот, совершает пару настойчивых движений, а потом замирает в самой глубине, ударяя густой горячей жидкостью мне в горло.

Его глаза закатываются в этот момент, а я едва не ловлю панику. Хватаюсь руками за крепкие бедра бандита, словно ищу спасения, но никто здесь не собирается меня спасать. А крепкий захват мужских ладоней на моей голове не позволяет отстраниться ни на миллиметр.

Когда все прекращается, и я получаю свободу, – рефлекторно откашливаюсь. Падаю ладонями на пол.

Нужно как-то отдышаться, прийти в норму.

Краем глаза замечаю, что Тагир возвращает на место боксеры и брюки. И я незаметно выдыхаю от облегчения. Вот только очень рано. Не знаю, почему я сейчас решила, что экзекуция закончилась.

Все становится понятным, когда замечаю, что бандит вытаскивает ремень из шлеек.

В голове тут же проносится воспоминание: он обещал пороть меня.

От страха, что концентрируется во мне в этот момент, не получается даже пошевелиться. А вдох снова оказывается непозволительной роскошью.

Тагир обходит меня и усаживается на кровать рядом. Потом сухо произносит:

– Ты должна перекинуться через мои колени.

– Тагир… – мне требуется огромное усилие над собой, чтобы посмотреть ему в глаза и тихо произнести имя, от которого теперь бегут мурашки по коже.

Еще я хочу добавить что-то в роде: «пожалуйста, не надо», но на это уже не хватает ресурсов.

– Неужели, ты думала, что я бросаю слова на ветер? – мужчина поднимает бровь. – Я всегда выполняю то, что обещаю.

Глаза его при этом опасно поблескивают.

– Или ты, фея, думала, что можешь опускать меня перед моими гостями и остаться за это безнаказанной?

– Я просто…

– Ты просто сделаешь то, что я говорю. Если, конечно, не хочешь более жестких последствий.

А это что? Еще не жесткие?

Мне хочется буквально завыть. Но выбора не остается. Вряд ли этим получится разжалобить тирана.

Потому, когда Тагир похлопывает себя по бедру, указывая на мое место, мне приходится исполнить то, что он говорит. Я просто не вижу другого выхода.

Кое-как поднимаюсь с пола.

Все тело оказывается тяжелым и каким-то ватным. Даже кажется, будто оно и не мое вовсе. Не слушается.

И когда останавливаюсь очень близко к бандиту, он сам помогает мне принять унизительную позу.

Хочется плакать, но слез нет. Только глаза горят.

Внизу живота в очередной раз завязывается тугой узел.

Лоно почему-то начинает пульсировать, стоит только Тагиру уложить одну из своих ладоней чуть ниже моей попки, на бедро.

Бандит пока ничего не делает, замирает, а мой страх и стыд достигают своего пика.

А потом Тагир начинает медленно и даже нежно поглаживать меня своей ладонью. Ведет по гладкой коже бедра, переходит на мою доступную для него сейчас попку, а затем возвращает руку ниже.

Он проделывает это снова и снова и делает все настолько медленно и порочно, что сложно такое терпеть.

У меня будто все чувства обостряются. Кажется, что от каждого такого движения я могу умереть.

Определено, Тагир умеет играть. Выворачивает все чувства наизнанку.

Я пытаюсь дышать, но воздуха все равно не хватает.

Но самое ужасное вовсе не это. Всякий раз, когда чужая, немного шершавая ладонь проходит в опасной близости от местечка между моих ножек, я не могу избавиться от мысли, что очень хочу, чтобы Тагир потрогал меня там. Провел пальцами по ноющим складочкам.

В какой-то из таких моментов я не могу сдержаться, и издаю позорный стон.

Глава 12

12

Есения

Тагир стаскивает с меня трусики.

Они остаются где-то посередине бедра, и попка оказывается абсолютно обнаженной и беззащитной.

У меня щеки горят от стыда. И даже не знаю, за что сейчас стыдно больше: за то, что я почти голая перед незнакомым мужчиной в таком положении или за то, что, на самом деле, очень хочу, чтобы он потрогал меня… ТАМ.

Я не могу это объяснить. Не понимаю, почему так сильно напряжение в моих складочках. Но, кажется, что если сейчас же Тагир не прикоснется к ним пальцами, я завою от невозможности больше терпеть.

Но мне везет.

Первое, что делает бандит, когда открывает себе доступ к моей попке, – очерчивает половинки ладонью, после чего опускает ее к моим изнывающим складочкам.

Я стону и выгибаюсь, потому что все тело тут же пронзает спазм. Мне хочется тереться о наглую ладонь Тагира, чтобы стало чуточку легче.

Его пальцы утопают в предательской влаге, и я только сейчас понимаю, насколько ее много.

– А фее понравилось сосать большой крепкий член?! – усмехается Тагир.

Его слова звучат как-то унизительно, но сейчас неважно. Пока он гладит мои пульсирующие складочки, разнося по ним обильную влагу, все становится неважным. Я просто хочу поскорее получить облегчение.

Мне только чувство собственного достоинства не позволяет начать умолять Тагира довести дело до конца. И я сдерживаю себя, чтобы не пропищать ужасное: «Пожалуйста…», после которого окончательно упаду в глазах этого мужчины.

Или я уже упала?

Наверное, да…

Разве нормальная девушка потечет после такого? Захочет?

– Ты такая маленькая там… – голос Тагира, кажется, забирается мне под кожу. – Прямо как я и представлял. Уже не терпится эту узкую дырочку на свой член натянуть.

Бандит слегка погружает в меня палец. Буквально на фалангу. Но этого оказывается достаточно, чтобы меня снова скрутило от спазма, а стон не получилось удержать внутри.

– Хочешь кончить, маленькая?

Боже… да! Я очень этого хочу! Хочу, чтобы все поскорее закончилось!

– Знаю, что хочешь. Твоя дырочка дрожит, фея.

У меня перехватывает дыхание, когда бандит еще немного продвигает глубже палец, а другим чуть раздвигает нижние губки спереди, что заставляет все мое тело буквально затрястись.

– И ты обязательно кончишь. Но сначала…

Все происходит так быстро, что я не успеваю понять, как Тагир убирает руку от моего чувствительного места и пускает ее в замах.

Его горячая и очень твердая ладонь жгучим ударом ложится на мою ягодицу.

Наверное, сейчас я должна радоваться, что бандит не использовал ремень, и облегчил мою участь, но мне не легче. Честное слово.

Удар оказывается болезненным, и я взвизгиваю, а из глаз тут же прыскают соленые слезы.

Резкий всплеск адреналина, и мои уши закладывает. Кровь бешено несется по пульсирующим венам. А киска почему-то сильнее сжимается, будто я все еще хочу получить свое продолжение.

Тагир теперь поглаживает место удара. Облегчения не наступает, от его касаний словно становится только хуже – будто о мою попку остудили горящую сковородку, оставив жгучий ожог.

Тагир опускает пальцы к моей промежности. Снова там гладит.

У меня получается немного отвлечься, и эти ощущения притупляют режущую боль от удара.

А еще понимаю, что, кажется, стала еще влажнее и горячее в том самом месте, куда я не планировала пока пускать мужчин.

Тагир снова раздвигает складочки спереди и настойчиво массирует спрятавшийся там комочек нервов.

У меня перед глазами начинают вспыхивать радужные круги. Желание разрядиться усиливается, и я легонько двигаю попкой, чтобы усилить нажим мужских пальцев на горошинку.

Но стоит мне только произнести робкое: «Пожалуйста…», как все прекращается, а на мою бедную ягодицу обрушивается новый болезненный удар.

Взвываю.

Не уверена, что смогу выдержать еще хотя бы пару. И это очень страшно: ощущать себя абсолютно беспомощной и доступной.

Но я не успеваю зацепиться за эти мысли, потому что сильные пальцы Тагира тут же возвращаются в то самое место, где делали мне приятно.

Я снова охаю, но на этот раз от удовольствия.

Теперь они играют с дырочкой. Обводят ее по кругу. Надавливают. Бандит вводит в меня палец, но не глубоко. И эта ужасная игра бросает меня в крайность снова.

Я уже не понимаю, чего хочу. Что правильно, а что нет. Кажется даже, будто я готова вытерпеть еще сотню жгучих ударов, лишь бы бандит довел дело до конца, перестал меня мучить.

Но вместо облегчения я снова получаю удар по горящей ягодице.

Вот только я уже почти не реагирую. Для меня все смешалось. Боль и удовольствие, которое следует за ней. Уже словно и нет никакой разницы.

Тагир жестко надавливает мне на клитор. Тот начинает сильнее пульсировать. А потом играет с дырочкой, заставляя испытывать новые особенные ощущения.

Стону уже не стесняясь. В этом нет смысла.

К тому же, я окончательно теряю связь с окружающим пространством и даже не знаю, сколько еще раз получаю по заднице и сколько раз почти достигаю разрядки.

Осознаю только, что сейчас я принадлежу Тагиру полностью, и он не знает пощады.

Но когда бандит в последний раз тянется к моей изнывающей горошине, я понимаю, что больше не вынесу этой пытки. И мне хватает единственного прикосновения пальцев, чтобы кончить. Разорваться на такое количество кусочков, словно меня больше не существует, и я бестелесным облаком парю над всеми.

Я чувствую очищение. Свободу. Пульсацию во всем теле.

А потом накатывает такая усталость, что я безвольно повисаю на коленях Тагира.

Что бы он сейчас не захотел со мной сделать, я не смогу сопротивляться.

Даже если примется убивать, я вряд ли смогу защитить себя.

Но бандит этого не делает. Он ловко переворачивает меня лицом к себе, а затем подхватывает на руки. Легко, точно я и вправду всего лишь пушинка.

Тагир сам поднимается с кровати и куда-то меня несет.

Глава 13

13

Есения

Мне все равно.

Я не вырываюсь и не пытаюсь как-то противостоять.

Сил все равно нет.

Тагир несет меня совсем недолго, а мне почему-то нравится прижиматься к его большому и сильному телу.

Я даже хватаюсь за его мощную шею, обвиваю ее руками.

Закрываю глаза и будто пытаюсь представить себя в безопасности. За ним.

Но разве такое возможно, когда тебя только что жестоко избили? Как после этого находиться рядом с человеком и не бояться его?

Ответа мне никто не дает. Зато я точно знаю, что не хотела бы впредь быть отшлепанной, а, значит, придется вести себя более осторожно и разумно.

Разумно – это самое главное. Я обязана продумывать каждый свой шаг! Учитывать все риски и последствия.

Откровенно говоря, моя прогулка с оружием по бандитскому логову была той еще авантюрой. За которую тут же пришлось заплатить.

Тагир приносит меня в ванную комнату. Она очень удобно располагается прямо в его спальне.

Бандит опускает меня ногами на дно кабинки, а я пошатываюсь, потому что ватные ноги совершенно не годятся сейчас на то, чтобы удерживать вес моего хрупкого ослабшего тела.

– Ясно, – бурчит себе под нос мужчина.

Он помогает мне снять футболку и, наконец, стаскивает до конца трусики, все еще держащиеся на моих дрожащих бедрах.

Я остаюсь абсолютно обнаженной и беззащитной перед Тагиром, но почему-то больше не чувствую ни страха, ни стыда по этому поводу.

После всего, что произошло между нами, нет никакого смысла тратить энергию на стеснение. Тагир трогал меня везде. Гладил кожу. Разглядывал. У меня попросту не осталось больше мест, которые можно было бы еще скрыть.

Бандит делает все молча. Берет в руки лейку от душа и настраивает воду. Довольно горячую, но я почему-то чувствую себя комфортно под этими очищающими струями.

Сам мужчина в кабинку не забирается, и я очень этому рада. Остается шанс, что он больше не станет мучить меня. По крайней мере, сегодня…

Хотя, наверное, мне все равно… Сейчас я чувствую себя безвольной куклой в его руках. Той, что совершенно не имеет собственного мнения, а лишь подчиняется приказам хозяина.

Именно поэтому Тагир имеет беспрепятственный доступ к моему телу. Он выдавливает на руки немного ароматного геля для душа, чей запах тут же приятно растворяется в парящих клубах пара. Бандит растирает жидкость между ладонями, а затем начинает массировать мое обессиленное тело.

Не пропускает ни сантиметра. Бережно омывает меня, стирая с кожи остатки страха и неуверенности, стыда.

– Щиплет… – причитаю, когда Тагир разворачивает меня спиной к себе, и горячая вода из душа попадает прямиком на саднящие следы на нежной коже моей попки.

Тагир так и не отвечает.

Но, наверное, ему тоже плевать. Он делает свое дело, чтобы я была чистой и приятно пахнущей. Потому что людям свойственно ухаживать за своими вещами. А я ведь для него именно вещь. Только тело без души и собственных нужд.

Не стоит думать, что Тагир вдруг проявил участие к моей беде и ко мне лично. Не надо принимать его действия за заботу и внимание.

Я стараюсь просто отстраниться и пережить этот момент. Надеюсь, завтра будет легче. Или еще хуже. Быть может, меня просто задавят отчаяние и боль.

Когда Тагир заканчивает омывать мое тело и смывает остатки мыла с кожи, он заворачивает меня в мягкий пушистый халат. Снова подхватывает на руки.

Я опять цепляюсь за него, потому что других вариантов попросту не вижу.

Оказавшись на широкой кровати, тут же сворачиваюсь клубком. Так комфортнее. Будто закрываешься от беды. Защищаешься.

Вот бы сейчас оказаться дома. Чтобы папа пришел и пожалел, в тот момент, когда его поддержка особенно мне важна. Пообещал, что все будет хорошо.

Но никто не даст мне такого обещания.

Ни едина живая душа.

Более того, если я надоем Тагиру или еще в чем-то провинюсь, он может запросто избавиться от меня. И самое обидное, что никому не будет никакого дела. Меня не станут искать. Никто не справится о моем состоянии.

Но сейчас я не хочу думать об этом, потому что так устала, что даже на слезы нет сил.

Лишь одна горячая, но одинокая слезинка быстро стекает по щеке и тут же впитывается в подушку.

Я лежу так какое-то время, все плотнее прижимая коленки к груди, точно это непременно поможет, пока и вовсе не засыпаю, уставшая и изнеможенная.

Глава 14

14

Тагир

Ранее

«Красивая…», – проносится в голове.

«Моя», – следом думаю, когда замечаю, как Есения улыбается очередному клиенту за столиком прямо напротив.

Мне хочется подняться, и выколоть его поросячьи глаза за то, что смотрит, а потом разорвать его поганый рот за то, что посмел так похотливо ухмыляться на то, что принадлежит мне.

Но я сдерживаю себя. У меня жесткий характер и резкий нрав. Но если я прямо сейчас разгромлю бар Регины, то проявлю слабость. А я не делаю этого никогда.

Но руки чешутся. Я готов поклясться, что суставы на моих пальцах хрустят, оттого, как сильно я сжимаю кулаки сейчас.

Такая нежная, невесомая, хрупкая… Фея, бля! Так называю ее в своей голове с самого первого дня.

– Тагир, – рядом появляется вечно улыбающаяся Регина. Обаятельная, но сука. Но только такая смогла выжить в этом городе.

А я ведь помню те времена, когда она сама с бляди начинала. Пока не доросла до собственного клуба, сумев раскрутить его до лучшего трахательного места на ближайшие сто километров в округе. Не без моей помощи, конечно.

– Рада видеть, – лебезит передо мной женщина с ярко-красными губами. – Давно в город вернулся? Здесь без тебя совсем распоясались.

Она улыбается, а я эту ее улыбку готов размазать. Зол на нее, что допустила Есению работать в своем борделе.

– Сегодня утром, – холодно отвечаю.

Я бы и раньше приехал, но не мог. События здесь развивались стремительно, и оказаться на родине сразу, как только получил весточку о смерти Астахова не получилось.

Но я рад, что мое никто не посмел тронуть. Потому что прекрасно осознают последствия.

Девочка пока не понимает, но ей крупно повезло, что я положил на нее глаз два года назад. Иначе стоило папаше отчалить на тот свет, ее бы быстро по кругу пустили. Выебли бы во все щели до смерти.

Но охрану я все равно на всякий случай оставил. Парни отчитывались каждый день, и пресекали любые поползновения в сторону дочери Астахова.

И так было всегда.

С парочкой сосунков, со слюнявыми ртами, что мечтали залезть девчонке в трусики, пришлось разговаривать лично. Доходчиво объяснять, кому принадлежат все эти дырочки и хрупкое тело.

Я не мог допустить, чтобы все это досталось кому-то другому. А сам терпеливо ждал. Год, потом второй.

Трахал шлюх в их раздолбанные дырки, каждый раз мечтая о том, что совсем скоро мне будет принадлежать другая. Особенная. Хрупкая. Настоящий бриллиант, который Астахов охранял и оберегал с самого рождения. Малышка, от одной мысли о которой, мой член каменеет до такой степени, что становится больно.

– Может, хочешь расслабиться? – предлагает Регина. – Организую по высшему разряду, как и всегда. Можешь выбрать любую девочку. За счет заведения, конечно же.

Она растягивает рот до ушей в слишком слащавой улыбке, а дальше происходит то, чего Регина никак не могла ожидать:

– Эту хочу, – кивком указываю на Есению.

Та с опаской поворачивает на меня голову. В глазах испуг. И он сменяется неподдельным страхом, но мне срать. Более того, я даже уверен, что если эта малышка унаследовала хоть каплю характера своего отца, без боя она не сдастся.

Но на это мне тоже срать. Есть у меня, скажем так, дар убеждения.

– Прости, Тагир, но эта не продается.

Регина выдавливает из себя неуверенную улыбку. Она далеко не дура, и понимает, что будет так, как я скажу. А я уже знаю, что эта девочка моя. Я получаю гребанное удовольствие, осознавая, что эта малышка принадлежит мне!

– Я могу купить все, – припоминаю хозяйке борделя. Она лишь раздражает меня тем, что корчит из себя святую невинность. – Тебе, Регина, может, напомнить, почему эту забегаловку до сих пор не закрыли к хренам?

Меняется в лице, понимая, что ситуация серьезная. Может быть вспоминает парочку былых разговоров о том, кому достанется Астахова после совершеннолетия.

Единственное, что я обещал тогда Владимиру – не трогать девочку до восемнадцати. Но это и не в моих правилах.

Вижу искру понимания в глазах Регины. Видно, дошло, наконец, почему Астахову никто не брал на работу. Да просто, сука, связываться со мной не хотели!

– Она будет в шестой кабинке через пять минут.

Губы феи начинают дрожать.

Наверное, она еще думает, что есть выбор – но его нет. Вижу, как напугана, но это тоже не имеет значения.

А еще я понимаю, что Есения попытается сбежать. Успеваю прочитать эту эмоцию на ее лице перед тем, как отправиться из зала. Вот только не в кабинку. Я собираюсь ждать свою фею в совсем другом месте.

Глава 15

15

Есения

Когда просыпаюсь, в окно уже бьет солнечный свет.

На мгновение, всего на секундочку, мне кажется, что все плохое приснилось.

Но надежда с нотками радости тут же разбирается о жестокую реальность.

Вокруг меня спальня Тагира и его терпкий особенный запах, который стоит в комнате даже несмотря на то, что здесь я одна.

Прислушиваюсь, но не слышу поблизости ни звука.

Мне хочется заплакать, но слез нет. Глаза просто горят от желания наполниться спасительной влагой.

Еще какое-то время я лежу неподвижно, обдумывая ситуацию.

Вот бы исчезнуть сейчас. Просто в миг. Раствориться в пространстве. Перенестись куда-нибудь в безопасное место.

Я даже усмехаюсь, понимая, насколько глупые и не соответствующие реальности мои мысли. Тагир уже показал мне, что сбежать не получится. А еще, что за проступки следует болезненное наказание.

Конечно, я все еще помню, как боль перемешивалась с огромным удовольствием, от которого я плохо соображала. Как все смешивалось в один будоражащий разум и ощущения коктейль. Как мне хотелось, чтобы все закончилось быстрее, но, в то же время, не прекращалось никогда.

А еще помню, как перед этим сосала член Тагира. Большой, толстый и очень горячий. Точно каменный внутри.

Он доставал до самого горла, точно пыточное орудие, лишая возможности дышать.

Но самое ужасное, что местами мне даже понравилось. Ощущать на языке твердость под бархатистой кожей. Выпуклые венки, пульсирующие и твердые. Слышать хриплые низкие стоны Тагира, от которых почему-то хотелось работать усерднее.

И мне так тошно от себя самой, что мои бедные глаза начинают гореть сильнее.

Я кое-как беру себя в руки и пытаюсь подняться с кровати. Все тело какое-то ватное. Мне трудно элементарно свесить на пол ноги, потому что они настолько тяжелые, будто мне пришили чужие.

Когда оказываюсь в сидячем положении, сталкиваюсь с новой проблемой – моя попка болит. Мне больно сидеть на пятой точке даже при условии, что подо мной, пусть и жесткий, но матрац. А что будет на стуле – даже думать страшно.

А еще страшновато смотреть, что стало с моей попкой. Наверное, там огромный синий отпечаток.

С другой стороны, возможно, Тагир этого и добивался? Чтобы воспоминание о «плохом поведении» как можно дольше служило мне уроком.

Всхлипываю, но все же заставляю себя подняться с кровати. Сразу иду на первый этаж.

В глубине души я, конечно, лелею надежду, что Тагира нет дома. Потому что не знаю, что от него ожидать. И вообще, как себя теперь вести.

От мысли, что придется прожить в его доме долгое время, меня мутит. Лучше бы избил тогда меня до смерти.

К счастью, отшельничий дом Тагира встречает меня пустотой и одиночеством.

Выглядываю в окно в гостиной и понимаю, что на улице, вроде как, тоже никого нет.

Обнимаю себя руками, потому что на меня вдруг с новой силой наваливается безысходность.

Вспоминаю почему-то слова Регины, что «лучше Тагир, чем другие». Вот только чем лучше? Мне сейчас вообще не лучше! Мне гадко и… плохо, в общем. Я бы никому такой судьбы не пожелала.

Да и какие «другие»? За то время, что папа мертв, никто меня не трогал. Никому и дела не было! Поэтому Тагир – истинное зло! Человек, решивший, что я его вещь! Собственность, которой он может распоряжаться.

Пока я одна, решаю осмотреть дом. С одной стороны, мне интересно, а с другой, может оказаться полезным.

Ничего особо впечатляющего я здесь не нахожу. Просторно, аккуратно, но ничего особенного.

Разве что, отмечу расположение коттеджа в принципе. Получается, он тут один в лесу? Только этот дом и больше ничего?

Мои догадки подтверждает и вид из окна. За довольно высоким забором – только сосны, уходящие пушистыми макушками ввысь.

И запах стоит соответствующий. Хвойный. Свежий. Даже в доме витает такой аромат, проникая сквозь открытые окна.

Вот бы выйти на улицу, подышать.

Но я не решаюсь. Там этот страшный огромный пес. И он сожрет меня непременно. Я вообще собак боюсь, даже маленьких. А эта псина способна проглотить меня целиком и косточками не подавиться.

Замечаю, как собака бегает по двору, мелькая, то тут, то там. У нее ни будки ни вольера нет. Вся территория в свободном доступе. Потому я в безопасности, только когда нахожусь в доме.

Наверное, мне стоит уже что-то поесть, но кусок в горло все равно не полезет, и я просто забиваю на эту потребность.

Обойдя весь дом по второму кругу, понимаю, что сойду тут с ума.

Одиноко, мрачно. На душе скверно. И даже на диване не посидеть.

Но мое внимание вдруг привлекает неожиданный звонок в дверь.

Интересно… дом находится так далеко от людей, но при этом гостей здесь хватает.

Подхожу к входной двери, чтобы через маленькое окошечко, разместившееся рядом, разглядеть, что там, снаружи, происходит, и кто пожаловал.

На секунду проскальзывает мысль, а вдруг это полицейские приехали спасать меня?!

Но мне не везет. Крупный экран камеры показывает мне группу довольно молодых, но крепких ребят и их тачку, стоящую чуть позади.

– Походу, дома нет, – заключает один из них.

В лесу тихо, и их голоса отлично разносятся по округе. Мне все прекрасно слышно.

– Значит, по-другому будем вопрос решать! – жестко заявляет второй и сплевывает на землю. – Зря что ли в эти ебеня перлись?!

У меня почему-то выступает холодный пот на шее и спине.

– Рассредоточились, парни! – командует все тот же. – Проберемся в дом и сами возьмем все, что нужно!