Текст книги "Тагир. Девочка бандита (СИ)"

Автор книги: Анастасия Сова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 6

6

Есения

Мое пылающее тело тут же обдает прохлада.

Я оказываюсь почти полностью обнаженной, потому что по правилам клуба Регины официанткам было запрещено носить лифчики.

Мы должны были возбуждать мужчин. Будоражить их воображение. Всем своим видом вынуждать посетителей подняться наверх и купить себе девочку.

Я часто замечала с каким удовольствием эти уроды пялились на мою грудь, очертания которой хорошо просматривались под рубашкой, пока диктовали свой заказ. И мне было мерзко.

Но я понимала, зачем это делаю. Ради чего. Мне хотелось уехать из этого города и ухать как можно скорее. А для этого нужны деньги.

Тагир разрывает рубашку пополам полностью.

На две части.

Не оставляет ни единой пуговки, которая могла быть хоть как-то защитить мое покрывшееся мурашками тело. Они все разлетаются по его гостиной.

Ледяные когти страха карябают по спине.

Сердце ускоряется. Адреналин в кровь выплескивается в повышенных дозах.

Это ведь была моя единственная одежда. Больше нет ничего. Трусики, разве что. Но эта зверюга и их порвет, я уверена.

Тагир бросает лишь один беглый взгляд на мою грудь, и соски тут же вытягиваются, реагируя на это будто на прикосновение.

И у меня почему-то сжимается между ножек.

Там появляется такое странное теплое ощущение, словно это местечко нужно срочно потрогать, чтобы унять напряжение в нем.

Я пытаюсь как-то сильнее отстраниться, вжаться в спинку дивана, но бандит гораздо сильнее. Пробую скрыть наготу бесполезными теперь полами рубашки.

– Да успокойся ты! – рявкает бандит. – Ссадины твои обработать надо.

Сглатываю противный комок. Только сейчас вспоминаю про ободранные ладони и коленки. На последних, кстати, много запекшихся следов крови. А пара ссадин до сих пор кровоточат.

– Сиди и не дергайся, – командует Тагир.

Только теперь понимаю, что у него в руках – маленький пузырек с прозрачной жидкостью.

– Что это такое? – робко спрашиваю.

Я очень боюсь боли, и мне не хочется испытывать сейчас нечто подобное.

– Просто спирт, – сухо отвечает и протягивает пузырек ближе к моим коленям. – Или тебе нужно не просто? Виски? Коньяк?

Пытаюсь одернуть ногу. Понимаю, что будет больно щипать, если полить рану спиртом. А Тагир явно это и вознамерился сделать.

При этом, заикаясь, проговариваю:

– Н-нет. Не нужно.

Мужчина быстра хватает мою ногу за голень, легко обхватывая ее крупной ладонью полностью. Обжигает прохладную кожу. Подтягивается к себе вместе со мной. И фиксирует словно тисками. Не вырваться. Разодранная рубашка, после того, как Тагир меня немного протащил по дивану к себе, задирается.

– Правильный ответ. Алкоголь тебе не нужен, – очень серьезным тоном произносит мужчина. – Пьяных баб терпеть не могу.

– Ай! Сссс! – вскрикиваю и щиплю я, как только струя из пузырька обливает одну из первых ранок на моей ножке.

– Тише. Разве это боль? – усмехается Тагир. – И кричать нужно подо мной. И не от боли. Но ты еще успеешь.

Взгляд в этом полумраке истинно черных глаз. Мрачных и молчаливых. И в темных огоньках, гуляющих там, скрывается опасность. Опасность для меня.

Тагиру даже не нужно прикасаться ко мне, чтобы я могла ощутить его близость. Жар его рук. Мощную ауру, что забирается под кожу.

И я понимаю – никакая одежда не спасет. Не сможет защитить тело. Если Тагир чего-то захочет – для него не будет преград. Ни единой.

Даже папа его боялся. А он не боялся почти никого. Но я хорошо заполнила тот день, когда мы встретились. Когда я даже не дышала, а мой отец сидел с идеально ровной спиной и четко произносил каждое слово.

А потом я несколько дней не могла нормально спать…

Тагир промакивает ранку салфеткой из бинта. И переходит к следующей. При это ему для удобства приходится перемещать свою ладонь, которой он удерживает мою ногу. Перемещать выше.

После очередной ранки она скользит по внешней стороне бедра, заставляя мои ноги раздвинуться. Чтобы был доступ к ссадине на внутренней стороне, чуть выше колена. Понятия не имею, каким образом она там появилась.

Но самое страшное, мне приходится находиться перед мужчиной в очень откровенной позе. Сдвинутую и частично застрявшую под телом ткань рубашки не удается натянуть на грудь. Лишь, частично. А меж расставленных бедер Тагиру предстают складочки, обтянутые белыми тоненькими хлопковыми трусиками.

И мужчина так близко склонился, обрабатывая мои ранки, что я ощущаю его дыхание этими складочками.

Сопротивляться не выходит. Меня сковало всю. Точно невидимые веревки оплели тело и все туже затягиваются, как и сильнее сжимается что-то внизу живота. А по телу расползаются непривычные мурашки.

– У, тебя, феечка, дивно нежная кожа на бедрах, – заключает Тагир. – Сразу видно, всю жизнь провела в розовой комнате под заботой нянечек и прислуги.

Я почему-то судорожно вздыхаю.

Мужчина хочет еще что-то сказать, но вдруг с удимы доносится пронзительный собачий лай. Пес лает так громко, что у меня появляется дрожь в теле.

– Кого там принесло? – ругается Тагир.

Ему приходится отстраниться и освободить мое личное пространство.

Глава 7

7

Есения

– Наверх поднимись, – холодно командует он мне. – И не высовывайся, пока я не приду.

Мои глаза почему-то наполняются слезами. Вспоминаю свое детство, когда папа так же заставлял меня скрываться в своей комнате, когда принимал гостей.

И я понять не могу, что сейчас задевает больше: воспоминания о том, что его больше нет, или необходимость даже после его смерти прятаться за закрытыми дверями.

С другой стороны, даже до Тагира все, что я делала – в свободное от работы время сидела в подсобке. Никуда не ходила, не встречалась с друзьями. Потому что те оказались не друзьями вовсе, стоило мне только потерять свой статус.

Я осталась совсем одна, и мне было страшно.

И сейчас мне страшно.

За воротами этого лесного дома – тьма и опасность. И, скорее всего, я струшу сбежать отсюда.

– Живо! – слышу резкое от Тагира, когда он замечает, что я не спешу выполнять его приказ.

Приходится подняться с дивана.

Запахиваю на груди половинки разорванной рубашки. И мне становится хоть немного, но легче.

Тагир усмехается.

Он в последний раз бросает на меня свой темный взгляд, а затем направляется к выходу. Я же бреду к лестнице, ведущей на второй этаж.

Пока поднимаюсь по ступенькам, над головой постепенно загорается свет, реагируя на мои шаги. А затем тут же выключается, оставляя позади лишь мягкий полумрак гостиной.

Кто бы там не приехал к хозяину дома – мне не интересно. Вряд ли визит хоть как-то меня касается. Даже любопытство дремлет где-то внутри и не просит затаиться у края лестницы и наблюдать за происходящим внизу.

Хотя, возможно, мне было бы полезно. Сейчас любая информация важна, если хочу сбежать отсюда.

С другой стороны, после того случая, когда я, будучи еще подростком, разглядывала через щелочку Тагира, больше не хочется этого делать.

У меня пробегают мурашки от воспоминаний, когда в голове вновь всплывает его тогдашняя фраза: «Пусть останется». Он будто приговор мне ей подписал. Самый настоящий. И теперь я это как никогда понимаю.

Заглядываю в первую попавшуюся дверь.

Это спальня Тагира. Я ее сразу узнаю. Здесь все пропитано его аурой. Ее можно ощутить, даже закрыв глаза.

Бросаю взгляд на кровать, и тут же что-то сжимается внутри меня.

Неужели, между нами все случится? Здесь…?

Я стараюсь отогнать эти мысли, но непривычный дискомфорт между ножек не позволяет как-то переключить мозг. Решаю посмотреть, что там вообще происходит, и с опаской провожу пальцами по натянутым на промежность трусикам.

– Ооох… – вырывается у меня.

По телу будто ток проскальзывает. Словно я нажала невидимую кнопку и запустила этот процесс.

Тут же спешу убрать пальцы.

Их кончики оказываются влажными – так сильно пропитались трусики.

– Это ничего не значит, – говорю сама себе. Мне просто страшно, вот и реагирую на все. Организм так защищается.

К тому же, мне все в новинку… чтобы кто-то касался так нагло и интимно.

Но все же легкое разочарование в себе присутствует. Мне ведь хотелось просто тихо ненавидеть Тагира, а не увлажняться при виде него.

Пытаясь выбросить из головы мысли, осматриваю комнату.

Первым делом открываю небольшой шкаф, что тут имеется. Там висят разные вещи Тагира. В основном свободные спортивные. Футболки, штаны.

И я решаю, что не будет преступлением, если воспользуюсь одной футболочкой. Бандит ведь порвал мою одежду, потому теперь должен компенсировать.

И я хватаю первую попавшуюся футболку, пока не передумала и не стукнула себя по рукам. Надеваю ее на себя вместо бесполезной теперь рубашки.

Потом зачем-то залажу в выдвижные ящики, а там, в одном из них…

– Быть не может! – удивляюсь. Такая удача!

Прямо перед моими глазами два пистолета среди вещей. Даже не спрятанные. Лежат себе, красуются.

План в голове созревает быстро. Молниеносно.

Я подхватываю дрожащими руками один из стволов и проверяю магазин. Полный.

Стрелять я умею. Спасибо отцу.

Правда, обычно мы стреляли по тарелочкам, а сейчас в моих планах совсем другое…

Но думать некогда. У меня есть только шанс! И он один из тысячи.

Глава 8

8

Есения

Конечно же, я не буду его убивать.

Только пригрожу.

Заставлю, чтобы отпустил. Тагир ведь хочет жить?

Колени дрожат. Ноги ватные.

В горле ком такого размера, что я вряд ли смогу произнести хоть слово.

Снизу доносятся мужские голоса. Так и не определишь, сколько там человек.

Может, мне стоило дождаться, когда Тагир разберется со своими делами? Пока сам поднимется в спальню?

Нет… а вдруг я бы тогда струсила? Нужно ковать железо, пока оно горячо.

По мере моего продвижения к первому этажу, голоса становятся все различимее. Я даже могу расслышать Тагира. Я даже понимаю речь, но смысла ее уловить не удается, потому что в ушах шумит.

Развалившиеся на диване мужчины замечают меня.

В гостиной Тагир и еще один человек. Тоже бандит, в этом нет никаких сомнений. Вот только выглядит он совсем неприятно. Рыжая густая борода и маленькие злые глазки. Смутно припоминаю, что уже видела такого среди знакомых папы.

Я вообще много чего видела, но почему-то продолжаю быть наивной. Верить в хорошее и светлое. Добро ведь всегда побеждает зло?

– Так это… – начинает было гость, указывая на меня пальцем, но Тагир грубо его прерывает:

– Не твое дело!

Лицо хозяина дома напряженное и суровое.

Кажется, если бы его взгляд умел испепелять, от меня бы уже осталась маленькая тлеющая кучка пепла.

– Вернись в комнату, – жестко произносит он. Снова приказывает.

Голос не повышает, но звучит все равно грозно.

– Нет, – отвечаю.

Я тоже хочу быть грозной и уверенной, но пищу как мышь, а оружие в моих ладонях подрагивает, хоть я и держу его обеими руками.

В какой-то момент я останавливаюсь, удерживая двух мужчин на мушке. Сама пока не понимаю, смогу ли выстрелить. Тарелки, по которой мы с папой вели прицельную стрельбу, и люди, пусть и такие мерзавцы, это совершенно разные вещи.

Но я все же снимаю оружие с предохранителя для убедительности. Пусть думают, что я их не просто так пугаю.

Рыжий только усмехается, с интересом наблюдая за развитием событий. Неужели, не боится совсем?

И эта его ухмылочка, она делает меня еще более уязвимой, потому что получается, что ситуацию я не контролирую.

Зато Тагиру не до смеха. Он поднимается с дивана. Делает это медленно. Грациозно и уверенно надвигается на меня. А я продолжаю направлять на него оружие.

– Не подходи. Я выстрелю, – не своим голосом предупреждаю, но бандиту плевать.

Он все идет и идет, пока своей широкой каменной грудью не упирается в холодное жесткое дуло.

– Стреляй.

От этого слова меня бросает в дрожь. Поджилки трясутся так сильно, будто оружие направлено на меня, а не наоборот.

– Твой последний шанс, фея. Другого не будет.

Тагир зол и, похоже, разочарован.

Черты его лица сейчас какие-то особенно пугающие. Я впервые очень отчетливо вижу в этом мужчине жестокого и беспощадного монстра, весь гнев которого обращен на меня.

Но выстрелить у меня не получается. Кишка тонка.

Я просто… Да я букашки не обижу! Зачем вообще за этот пистолет схватилась?

Просто в состоянии аффекта поступила неразумно.

Тагир, почуяв мое замешательство, быстро меня разоружает.

И все, что мне остается – это принять свою участь и заплакать.

– Строптивая сучка, – заключает рыжий.

Теперь он тоже поднимается и направляется в нашу сторону.

– Отдай ее мне, Ахметов, – предлагает он, облизав меня скользким оценивающим взглядом. – Люблю маленьких блядей ломать.

И в глазах у него загорается такой огонек, что меня тут же насквозь прошибает ужасом.

Тагир задумывается.

Он реально размышляет!

– Ты знаешь мои методы, Тагир. Она у меня быстро шелковой станет.

Глаза наполняются слезами.

Я хочу попросить Тагира не отдавать меня. Я готова умолять его об этом, но получается лишь беспомощного раскрывать рот. Все слова мольбы так и остаются в горле.

Наверное, я просто понимаю, что они не помогут.

И эти секунды, пока жду решения хозяина дома, буквально раздирают меня изнутри.

– Наверх пошла! – грубо произносит он.

И на этот раз мне не нужно повторять дважды. Я бегу к лестнице и взбираюсь на нее с такой скоростью, что, наверное, обогнала бы даже ракету.

А после начинается время моего томительного ожидания…

Я понимаю, что меня теперь не ждет ничего хорошего.

И я просто сижу на кровати в одной позе и не шевелюсь.

Жду своей участи.

Проскальзывает мысль спрыгнуть со второго этажа, но я тут же ее откидываю. Переломаюсь вся.

Воздух мгновенно исчезает из помещения, стоит только Тагиру появиться в комнате. Он забирает у меня последнюю возможность дышать.

Бандит закрывает за собой дверь, и я сглатываю болючий комок.

Только бы пощадил…

Тагир останавливается напротив меня, и сейчас он кажется особенно крупным и сильным. Смотрю на него снизу вверх.

– Не боишься, что на этом стволе висит пара десятков преступлений? – спокойно и холодно интересуется мужчина. Ему плевать на меня и на то, что я чувствую. – А теперь на нем твои пальчики, фея. Ох, ментам понравится! – с предвкушением продолжает он.

– Пожалуйста… – тихо прошу. Все, что получается из себя выдавить.

Тагир ничего не отвечает. Только его горячие пальцы касаются моей щеки.

Судорожно вздыхаю.

Мне страшно.

Бандит гладит мою щеку нежно, но эта нежность обманчивая. Пробирающая ужасом до нутра.

– Ты пошатнула мой авторитет. Только представь, фея, какие слухи могут про меня поползти теперь. Что сам Тагир Ахметов не может удержать в узде свою шлюху!

От его слов у меня что-то сжимается внутри.

Больно и неприятно, что он называет меня так. Паника подступает к горлу тошнотой.

И я понимаю, что такое простить нельзя.

Наверное, меня ждет самая жуткая кара.

Пальцы Тагира все еще гладят мою кожу, когда он жестко и безапелляционно произносит:

– Вставай на колени, фея. Буду учить тебя, как нужно вымаливать прощение.

Глава 9

9

Есения

Все еще пытаюсь изменить неизбежное.

Все еще думаю, что добро победит.

Все еще предпринимаю попытку достучаться до хозяина этого дома, хотя он уже ясно дал понять, что будет дальше:

– Я не хочу так…

– А как? – спрашивает Тагир, а на его лице нет ни тени усмешки.

– Я… я с любимым хотела…

Звучит глупо и наивно. По-детски.

Тоже мне аргумент!

У меня было пару парней, с которыми я встречалась. Они были разные абсолютно, но у нас все было хорошо… поначалу.

А после все рушилось в момент.

Один бросил меня по телефону, попросил больше не звонить ему, не писать. Хотя еще вчера он же клялся мне в любви, а я была так счастлива.

Второй просто перестал выходить на связь. Даже его друзья не знали, куда он пропал.

Я поделилась своим переживаем с нашей домработницей, но она сказала, что в нашем возрасте часто такое бывает. Что парни в восемнадцать еще слишком ветрены и способны на всякие глупости.

Но я все равно пыталась понять – что со мной не так.

И тогда я твердо решила, что больше не стану тратить время на ерунду. Пока на горизонте не появится действительно достойный мужчина.

– А, принца ждала, – хмыкает Тагир. – Так не будет никакого принца, – не без удовольствия произносит он. – Только я. Запомни, фея… – его пальцы снова ложатся мне на щеку. Он надавливает ими на кожу, гораздо сильнее, чем в прошлый раз, и тянется к моим губам. – Только я буду. И все могло бы сложиться иначе между нами, но ты выбрала плохой вариант.

– Я ничего… – хочу сказать, что ничего не выбирала, пока до меня, наконец, не доходит. Для криминального авторитета ведь нет ничего важнее его репутации, а я сильно ее подмочила.

Получается, я сама все испортила.

И что теперь мне делать?

– На колени! – командует Тагир.

Его голос насквозь пронизан холодом.

Он не хочет больше меня слушать и принимать возражения.

У меня больше не остается ничего.

И я послушно выполняю его распоряжение. Делаю это. Опускаюсь на пол, потому что безысходность, увы, задавила меня.

Даже не чувствую боли в ободранных коленках. Сейчас гораздо сильнее боль душевная. Она рвет на части. На маленькие кусочки.

Тагир заводит свою ладонь мне за голову. Пропускает волосы через пальцы. Он заставляет меня поднять взгляд. Хочет, чтобы я смотрела ему в глаза и предвкушала, что ждет меня в наказание.

– Хочу, чтобы ты знала, фея, не такой трах был в моих планах.

Свободной рукой Тагир тянется к пряжке своего ремня. Расстегивает его прямо перед моим лицом. И меня все больше начинает трясти.

– Я скажу тебе, как будет. Сначала я трахну тебя в рот, а потом выпорю твою маленькую попку в наказание.

Наверное, я должна сейчас что-то сказать, но слова не идут. А сопротивление бесполезно.

Но у меня внутри все сжимается. Ведь меня никогда не били. И пальцем не трогали за всю жизнь! И органами мужскими в меня никогда не тыкали…

Мир вокруг замирает. Есть только Тагир, его огромная мужская фигура, и я, трепещущая от страха еще множества чувств, что закручиваются вихрем у меня в груди.

Не могу поверить, что это происходит со мной!

В ушах шумит, и я соображаю плохо.

Просто понимаю, что неизбежное все ближе, и я сама напросилась.

Бандит освобождает свой член, чуть приспустив штаны и боксеры.

Я пугаюсь еще сильнее, потому что его размер – поражает мое воображение.

Конечно, мне не с чем сравнивать. Я такую штуку никогда вблизи и не видела. Да и издалека не видела тоже. Вообще не видела. Но что-то подсказывает, что размер Тагира сильно больше среднего.

Крупный орган пульсирует прямо перед моим носом, и я невольно облизываю губы.

Думала, будет неприятно, но этого чувства нет.

Налитый кровью член мерно покачивается перед моим раскрасневшимся от стыда и страха лицом.

Он пугает меня. И не только размер. Вообще пугает.

Мясистая головка, кажется, раздувается еще больше, но Тагир почему-то не спешит насиловать меня.

Упивается властью? Страхом в моих глазах?

Близость Тагира дурманит меня. Кажется, остатки сознания покидают мою голову, оставляя совершенно беспомощной перед большим и сильным мужчиной.

Бандит берет свой член в руку, сжимает на стволе пальцы и направляет к моим губам, продолжая фиксировать мне голову в одном, удобном для него сейчас положении.

Проводит самым кончиком по моим губам. И я чувствую, какой его орган горячий и твердый. Точно камень, покрытый сверху нежной бархатистой оболочкой.

Тагир водит по моим губам, и мне приходится чуть приоткрыть створки. Бандит едва заметно усмехается.

От его порочных действий пульсация между моих ног усиливается. Ее становится невозможно терпеть.

– А теперь я хочу, чтобы ты просила. Скажи, фея, что хочешь отсосать у меня. Попроси.

Глава 10

10

Есения

Я не могу этого сделать.

Как попросить о таком?

Даже наступив себе на горло, у меня не получится.

Но Тагир настойчив. Он всегда получает что хочет, потому что никто не смеет ему отказывать.

Я же отказывала, за что и придется поплатиться.

– Смелее, фея. Проси мой член.

Горло перехватывает спазмом. Я смотрю. Суровое лицо Тагира, и мои глаза начинают гореть от желания заплакать.

– Ты ведь хочешь искупить вину? Или мне привести в исполнение более суровое наказание?

Нет. Конечно же, нет!

Я просто хочу, чтобы все поскорее закончилось, поэтому тихо произношу, не уверенная, что меня вообще слышно:

– Я хочу… разреши мне… взять…

– Четче, феечка! Нихрена ведь не понятно!

– Позволь отсосать тебе! – выпаливаю неожиданно и громко даже для самой себя, чему тут же пугаюсь. Вздрагиваю от звука своего же голоса.

– Разрешаю. Можешь сосать.

У меня в этот момент внизу живота так сильно сжимается, что я издаю сдавленный стон.

С ужасом понимаю, что во рту у меня очень много слюны. Такое ощущение, что я реально хочу попробовать эту дубину. Языком ощутить, какая бархатистая и горячая кожа на члене Тагира. Крупном, тяжелом члене, к виду которого я постепенно начинаю привыкать.

– Давай, фея, открывай рот.

Все. Пути назад больше нет.

И я делаю это. Размыкаю губы, чтобы впустить в себя член Тагира.

У меня аж мурашки бегут по коже. И понять не получается: это от страха или от незнакомого предвкушения?

Осторожно, с опаской, подаюсь вперед. Аккуратно касаюсь губами разгоряченной плоти.

Под нежной кожей чувствуется настоящая сталь. Горячая, обжигающая губы.

Внизу снова скручивает. Спазм оказывается таким сильным, что я опять тихонько стону.

Тагир тоже довольно стонет. Протяжно и глубоко.

Низ моего живота болезненно ноет. Ощущения незнакомые, новые для меня. И почему-то с каждым моим движением они становятся все ощутимее и навязчивее.

Пока я втягиваю в рот только мясистую головку. Она занимает все место, и я не понимаю, куда удастся поместить больше. Скорее всего такой пытки я просто не переживу.

Но больше всего сейчас беспокоит даже не это, а то, что мне совсем не противно. Наоборот, я будто бы втягиваюсь в процесс, и все активнее ублажаю губами и языком конец возбужденной мужской плоти. Словно мне самой нравится облизывать его и сжимать губами.

Все тело реагирует. Грудь наливается тяжестью, и кожа в ее районе горит жаром.

Мои движения медленные и неумелые. Я лишь слегка втягиваю дубину Тагира в себя, ласкаю языком, а потом выпускаю. Но не до конца, а лишь чтобы бережно втянуть снова.

В голове не укладывается, как этот гигантский орган может сочетать в себе каменную жесткость и нежность одновременно.

Сознание утекает. Я словно больше себе не принадлежу. И вообще я теперь совсем не та. Другая. Совершенно иная девушка.

– Поиграли и хватит, фея, – голос Тагира хриплый и низкий.

Он оттягивает мою голову назад, и мне приходится выпустить изо рта его раскаленную дубину. Заглянуть в глаза, которые сейчас полностью черные. В них видна только похоть. Желание обладать, подчинять, забирать себе.

– Открывай шире рот, я хочу кончить.

Его слова как удар обжигающего хлыста. Он проносится вспышкой по всему моему телу, и оседает между ножек новой порцией порочной влаги.

И я не знаю, почему так происходит. Почему такое отношение порождает во мне желание?

Наверное, это потому, что Тагир идеально сложен. А еще красив. Это особенная, мужская красота с немного жесткими и четкими чертами лица. Но гораздо больше заводит его власть. Сильный, уверенный самец, если переводить на мир животных. Разве не такой по природе своей способен завести любую самку?

Но я всегда была уверена, что выше этого. Что мой секс, особенно первый, будет нежным и красивым. Мой мужчина будет ласкать меня до изнеможения, дарить удовольствие и получать ласку взамен.

А в итоге я оказалась подвластна банальным животным инстинктам.

Делаю, что Тагир велит, но этого для него оказывается недостаточно.

– Шире! – снова приказывает он, и мне приходится раскрыть рот на максимум.

И тогда бандит толкается в него, абсолютно не заботясь о том, что я могу в этот момент почувствовать.

Его член легко проскальзывает между раскрытыми створками и прячется в моем рту практически на полную длину, что я едва не ударяюсь носом в его темный пах.

Тут же накатывает паника и кажется, будто подавлюсь сейчас, но Тагир вытаскивает член, не позволяя мне задохнуться, а потом тут же проталкивает его снова. Методично, уверенно, доставая до самого горла.