Текст книги "Тагир. Девочка бандита (СИ)"

Автор книги: Анастасия Сова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 25

25

Есения

Мне кажется, я не падаю сейчас лишь потому, что меня удерживают крепкие руки Тагира.

Наверное, замечая, что я чуть пошатываюсь, мужчина прижимает меня крепче, и я ощущаю в районе обнаженной спины его горячий и очень крепкий… член.

У меня голова идет кругом, стоит только представить, что он окажется во мне. Разум подкидывает красочные картинки того, как я стою на коленях перед бандитом и сосу его увитый выпуклыми венами ствол.

В нос снова забивается его особенный запах, который я, наверное, ни с чем не смогу перепутать. Тагир пахнет мужчиной. Настоящим сильным, властным. Всегда получающим свое.

И сейчас он получает меня. Заявляет права на нетронутое никем тело.

И мне страшно, потому что я очень боюсь боли, что способен причинить такой огромный член.

– Давай, фея, развить ножки, – хрипло приказывает Тагир.

Сгораю от стыда, но делаю это. Сердце пускается вскачь. Не могу поверить, что делаю это добровольно.

Тогда он берется за резиночки трусиков и стягивает их на бедра. Я выдыхаю тяжело, понимая, что мои розовые складки с этого момента полностью ему доступны.

Их слегка трогает прохлада. Теперь, без трусиков, полностью ощущаю, насколько влажной стала от ласк этого мужчины.

А, самое главное, картинка перед моими глазами, мое отражение, становится еще более порочным. И когда я думаю об этом, возбуждение сильнее приливает к набухшим складочкам.

Бандит хищно ухмыляется. Мой вид с расставленными в стороны ногами и спущенными трусиками, ему, определенно, нравится.

Тагир не спешит снова коснуться меня между ног. Он будто позволяет мне рассмотреть себя полностью. Принять тот образ, что я вижу перед собой. Грязной, развязной девчонки, отдающейся мужчине.

– Я чувствую, как пахнет твое возбуждение… – голос Ахметова вновь пускает мурашки по телу. Его пальцы, наконец, скользят к моей промежности и тонут в теплой влаге.

– Аааах… – не получается сдержаться у меня.

Пульсация внизу живота становится все более ощутимой.

Пульс зашкаливает.

Мне кажется, я больше не смогла бы терпеть. Когда Тагир нажимает на самую чувствительную точку, я едва не проваливаюсь в забытье.

Возбужденное местечко будто молило о прикосновениях, и теперь пускает жгучие, лишающие рассудка токи по организму.

Неожиданно Тагир вводит в меня палец.

У меня все сжимается от страха, и он замечает это. Не позволяет дернуться.

– Тщщщ… – слышу у самого уха. Горячий шепот ласкает мочку. Тагир почти касается губами моей кожи. – Не бойся, фея, послушные девочки всегда получают только удовольствие.

В этот момент он вводит в меня второй палец, я охаю, и вцепляюсь ногтями в его сильное запястье.

Тогда Ахметов начинает двигать пальцами в моей дырочке сильнее. Быстрее. И я ощущаю это не только снаружи, но и внутри.

– Тагир… – на выдохе произношу его имя.

Глаза закатываются.

– Смотри на себя, фея. Давай! – настаивает мужчина, и мне приходится открыть глаза.

Эта девушка в отражении, она совсем на меня непохожа. Раскрасневшаяся. Возбужденная. Губы, ярко алые от помады, приоткрыты. Из них вырывается стон.

Горячая распутная девица, вот кто она, эта незнакомка.

На искусанных губах помада чуть размазалась. Выглядит так, будто Тагир уже позабавился с моим ртом.

От этих грязных мыслей, которые приходят в мою голову совершенно неожиданно, и действий Тагира томление внутри усиливается.

– Да, фея… Такая горячая. Мне не терпится трахнуть тебя.

Он вдруг разно вытаскивает пальцы, а моих складок касается его член.

От страха едва не кричу.

Не готова сейчас! Пожалуйста!

Но он проскальзывает вдоль складок, задевая клитор, а потом подается обратно.

И делает это снова.

И снова.

Дыхание Ахметова становится громким и рваным. Мне кажется, я слышу, как он глухо постанывает.

А горячая твердость его члена практически сводит с ума.

Особенно, когда пальцы мужчины возвращаются к моим лепесткам и круговыми движениями ласкают меня спереди.

Внутри меня нарастает и нарастает приятное ощущение, пока окончательно не взрывается острой вспышкой.

– Сука! – слышу позади, но, надеюсь, мне это лишь показалось.

И пока я продолжаю корчиться от судорожных спазмов, Тагир убирает член, обходит меня спереди и жестко произносит:

– На колени!

В нем больше нет нежности. Слышно лишь грубые резкий приказ, который приходится выполнять.

И стоит мне только сделать это, как его горячая сперма орошает мою грудь. Горячие капли падают на разгоряченную кожу, но все равно будто обжигают ее. И их так много, словно Тагир способен запачкать все мое тело.

– Хорошая девочка, – когда все заканчивается, Тагир укладывает руку мне на щеку и гладит. Словно я его дрессированная зверушка. – А теперь собирайся, нам пора ехать. В ванной есть салфетки.

Осмеливаюсь посмотреть на себя в зеркало.

– Это было единственное белье, – грустно замечаю, разглядывая белые пятна на тонком черном кружеве.

– Значит, поедешь без него, – заключает Тагир. – Так будет даже лучше.

Глава 26

26

Есения

Тагир уходит из спальни.

Я понимаю, что должна собираться, но сижу на коленях еще какое-то время. Поворачиваю голову в сторону зеркала, и смотрю на себя.

Глаза тут же наполняются слезами, но я не даю им выкатиться наружу. Я ведь сильная. Должна быть сильной.

Стоящая на коленях девушка, испачканная семенем и со спущенными до сих пор трусиками должна была сломаться. Но я не сломаюсь. Это и обещаю себе. Не сломаюсь, что бы Тагир со мной не делал.

Я просто буду бережно лелеять надежду, что смогу уйти от него. Выбраться. Не сейчас, так позже. И мне нужна жизненная энергия, чтобы сделать это. И я обязана держаться за мысль о спасении и быть сильной ради этого.

Горечь скапливается в горле, создавая боль.

Я ощущаю ее физически, хотя морально, наверное, и не переставала ее чувствовать.

Не понимаю, почему, если тебе было ТАК хорошо, то после обязательно должно быть ТАК плохо.

Иногда я представляла свой первый раз с мужчиной. Как он будет долго меня ласкать, а после мы будем лежать обнявшись. Ощущать заботу и нежность.

И, наверное, сейчас я должна быть благодарна Тагиру, что он не лишил меня невинности вот так, всего лишь спустив трусики. Как варвар, зверь. Но я не чувствую благодарности. Не ощущаю ничего, кроме пустоты в душе.

Конечно, мне приходится подняться. Приходится пройти в ванную комнату и найти салфетки. Попытаться оттереть сперму со своей кожи, которая местами уже подсохла и никак не хочет сходить.

Я ощущаю ее запах на своем теле и чувствую себя как никогда грязной. От этого лишь яростнее начинаю теперь себя салфетками, но снова не позволяю плакать. Хотя очень хочется. Глаза жжет, и я готова сдаться.

Белье бросаю прямо на пол в ванной комнате. Трусики тоже приходится снять, хотя я и предпринимаю попытку вернуть их на место. Но они слишком мокрые, холодные от моих остывших уже соков, зачерствевших местами.

Так что платье приходится надевать на полностью голове тело.

Хорошо, что оно длинное, до самого пола. Закрывает меня. Но я продолжаю чувствовать себя обнаженной.

Соски, бусинками натягивающие лиф платья, выдают мою наготу.

– Ты готова? – Тагир выглядит напряженным, когда вновь появляется в спальне.

– Только туфли осталось, – даю ответ, повернувшись на голос.

– Отлично выглядишь в нем, – делает комплимент бандит.

Беру на себя смелость не отвечать больше. Потому что выгляжу я вовсе не так, как должна.

– Пойдем, у нас мало времени осталось, – Тагиру будто и не нужен мой ответ. Ну, да, зачем? Я ведь и не человек даже.

Его автомобиль уже заведен и ждет нас возле дома. Большая черная машина, в которой мне уже приходилось кататься.

Мне очень хочется спросить, куда мы направляемся, но я держу язык за зубами. Есть ли разница вообще?

Хотя, конечно, меня беспокоит ответ Тагира: «Без белья даже лучше». Куда же мы, если белье не нужно?

По направлению движения понимаю, что едем мы в город. Минуем окраину и перемещаемся в центр.

Всю дорогу проводим молча.

Да и о чем нам разговаривать?

Стараюсь даже не смотреть на Тагира, а все время отворачиваюсь к окну.

Останавливаемся мы у одного из ресторанов. Знаю его, хоть и не была никогда. Мы с отцом ходили в разные места в нашем городе, но сюда ни разу. Он будто намеренно избегал этого места.

Тагир паркуется, а затем глушит мотор. Только после этого начинает говорить со мной:

– Хочу обозначить кое-какие правила, фея. И если будешь их выполнять – тебе ничего не грозит.

Нутро сжимается. Закусываю губу изнутри, чтобы вызвать боль. Отвлекающая терапия.

– Посмотри на меня! – приказным тоном выдает Тагир.

Мне приходится повернуться к нему.

– Ты должна быть послушной и делать то, что я говорю. По возможности ни с кем не общаться.

– Тогда зачем я здесь? – интересуюсь.

Нужно было промолчать, но не получается:

– Будешь хвастаться своей игрушкой? – от отвращения к ситуации меня мутит.

– Можно и так сказать, – усмехается бандит. – Надеюсь, правила не кажутся тебе сложными?

– Нет, – приходится ответить.

– Тогда не забудь их, фея. А сейчас подожди. Я помогу тебе выйти из тачки.

Слушаюсь. Какой у меня выбор?

Хотя, возможно, я могла бы попытаться сбежать… Места здесь мне знакомые. Можно нырнуть в проулок.

Вот только куда бежать? Можно подумать, меня где-то ждут… Без документов, без каких-либо вещей – я просто бомж.

Да даже с документами я бомж. Жила в подсобке трах-клуба и каждый день слушала, как жарят наверху девочек Регины.

Конечно, я затыкала уши берушами или включала наушники, но все равно понимала, что там происходит. И больше всего боялась, что меня ждет та же участь. Что не смогу как-то иначе устроиться в жизни.

А потом появился Тагир…. И он забрал последнюю надежду.

Ахметов подает мне руку. Выхожу из машины. Пока идем до ресторана, крепко держу его под руку. Так мне почему-то спокойнее.

От волнения повышается не только тревожность, но и почему-то возбуждение. Мои соски крепнут, становятся чувствительными и еще сильнее выделяются под платьем.

В ресторане уже много народу. Часть людей мне известна – отец общался с ними.

Но здесь не только мужчины, но и женщины. Ухоженные, красивые в явно дорогих нарядах.

Все обращают на меня внимание.

Рассматривают.

Кажется, на лицах мужчин видна особенная заинтересованность. Особенно, когда, изучая мое тело, облаченное в платье, они замечают торчащие соски.

Мужчины похотливо облизываются, словно представляют, как будут делать со мной что-то неприятное.

Или я это все выдумываю…? Страх говорит во мне.

Посреди зала накрыт большой стол. Он буквально ломится от угощений. Мы с Тагиром проходим через весь, останавливаясь во главе. Ахметов помогает мне присесть, отодвигает стул.

Нашему примеру следуют другие. Пока все присутствующие не занимают свои места.

Мне кусок в горло не полезет.

– Помнишь правила? – интересуется Тагир.

Получается только кивнуть.

– Тогда следуй им.

Глава 27

27

Есения

Сказать, что мне страшно – не сказать ничего.

Спокойнее лишь оттого, что Тагир рядом.

Пока он тут, я могу быть уверена, что ничего не случится.

Так ведь?

Или все же бояться Ахметова нужно сильнее всего, ведь остальные не источают столько силы и опасности?

Он не выказывает мне каких-то знаков внимания. Ни обнимает, ни держит за руку. Все, что мне достается – ощущение его близости. Вот он. Совсем рядом. При нем меня никто не тронет. Это так я себя успокаиваю.

Только совсем не получается переключиться с ожидания беды. У меня легкие сжимаются, потому что во всем этом мероприятии точно есть подвох.

Но я должна делать то, что скажет Тагир, и тогда будет безопасно. Он именно так обещал. И поэтому сейчас, когда было приказано сесть за стол и начать трапезничать, я пытаюсь делать это. Маленьким кусочками и с огромным трудом пропихиваю в себя пищу.

Остальные тоже едят.

Официанты приносят горячее и, кажется, удовлетворяют все прихоти гостей.

А потом… потом рыжий мужчина, что приходил к Тагиру в день, когда я бросилась к нему с пистолетом, поднимается со всего места и берет слово:

– Надоело ждать, Тагир! Поквитаться с Астаховым многие хотят.

Меня сковывает ледяным ужасом. Позвоночник словно пробивает прутом. Ясно же, что речь обо мне.

– Знаешь, что я больше всего чту, Лис, даже после смерти? – спокойно интересуется Тагир.

Он холодный и отстраненный. И мне не нравится направление разговора, зародившегося во время обеда.

– Договоренности. И никогда их не нарушаю.

– Мы все уважаем тебя, Тагир. Но есть вещи, которые касаются всех.

Вспомню, как этот урод просил отдать меня ему. Но Ахметов не отдал. И сейчас не отдаст. Так ведь?

Я хочу быть в этом уверенной, но не получается убедить себя ни в чем. Обстановка напряженная, и, кажется, я чувствую, как заряженный воздух касается моей кожи.

– Есения, – когда бандит произносит мое имя, мне в голову будто вонзается миллиард острых длинных игл сразу. – Поднимись.

– Тагир… – молящие шепчут мои губы.

– Я сказал: «поднимись»! – безапелляционно повторяет мужчина.

Он говорил, что я должна слушаться, если хочу, чтобы все прошло хорошо. А я этого очень хочу.

Мне приходится подчиниться.

Встаю. Десятки взглядов устремляются на меня. Даже в доме с Тагиром, будучи полностью обнаженной, я не чувствовала себя такой голой, как сейчас. Словно обнажено не только мое скрытое длинным темным платьем тело, но и душа. Она разворачивается, принося невообразимую боль внутри.

Закрываю глаза, чтобы не видеть эти сальные похотливые взгляды.

– Красивая, правда? – слышу рядом голос Тагира. – Маленькая. Нетронутая. Астахов хорошо ее берег. Такую сучку грех на болт не насадить, так что я вас понимаю.

Тагир… что ты делаешь?

Неужели, он не понимает, что топчет остатки моей души грязными ботинками?

Я все еще с закрытыми глазами. По помещению ресторана, что за мгновение стало слишком тихим, разносится щепоток.

На этот раз не получается сдержать слезу, и она быстро катится по щеке. За ней вторая. Они оставляют после себя горящую влажную дорожку.

Я могла бы побежать сейчас. Закричать. Пообещать ублюдкам, что я не сдамся. В конце концов, схватить вилку и обороняться.

Но я так и стою. Не знаю почему. То ли страх заставляет меня замереть. То ли приказ Тагира быть послушной, чтобы выжить.

Но я не хочу слушаться, если он решил отдать меня другим! Предлагает переспать с любым, только бы выжить? Так я лучше умру тогда!

– Так кто первый попробует?

Открываю глаза.

Тело бьет крупная дрожь.

Лис, так Ахметов назвал рыжего, изъявляет желание.

Его маленькие глазки, наполненные отблеск похоти, становятся еще меньше. А меня, кажется, стошнит только лишь оттого, что рыжий протянет ко мне руки.

Бандит останавливается неподалеку. Осматривает меня. Разве что не облизывается.

Бросаю беглый взгляд на Тагира. Тот стоит с каменным лицом, по которому невозможно не прочитать ни одной эмоции.

– Пожалуйста… – обращаюсь к нему. Понимаю что мои губы пересохли и потрескались.

Но ответа не слышу. Лишь голос рыжего урода:

– Не бойся, куколка, я буду с тобой нежным… – сообщает мне бандит, после чего усмехается. Хохот разносится и по залу.

Тагир ничего не делает.

Он меня не защищает!

Горло сводит спазмом. Не получается вдохнуть.

И когда Лис делает свой последний шаг и тянет ко мне татуированную руку, чтобы схватить, я едва успеваю отступить назад, как раздается выстрел, а затем мужской вой в полнейшей тишине зала.

– Суууука… – ревет рыжий, хватаясь за область паха, и я только сейчас замечаю, как быстро располнеет на его светлых штанах кровавое пятно. Точно Тагир отстрелил ему то самое!

– Есть еще желающие, посягнуть на то, что принадлежит мне? – громко спрашивает Ахметов.

Но ответов не слышно. Лишь громкий рев рыжего:

– Ты мне член отстрелил! – взвывает он.

Меня до сих пор колотит, и я больше не состоянии всего выносить.

Снова смотрю на Тагира, пытаясь понять, что он за человек. Чего еще ждать от такого? От убийцы. Насильника. Захватчика.

– Я тебя ненавижу… – приношу одними губами.

Мне хочется проорать это громко, но не выходит даже чуть-чуть добавить голоса.

А потом я качаю головой, осознавая, наконец, весь ужас ситуации, в которой оказалась и больше не отдаю отчет последствиям. Понимаю лишь, что не могу больше здесь оставаться.

Поворачиваюсь в сторону выхода и убегаю.

Никто за мной не гонится.

Останавливаюсь на улице возле стены ресторана, опираюсь на нее, пытаясь отдышаться.

Но мои вдохи сиплые, рваные. Словно я несколько часов на всех парах бежала многокилометровый марафон и пришла к финишу на последнем издыхании.

– Так было нужно, – неожиданно слышу позади голос Тагира. – Мне жаль.

Глава 28

28

Есения

Поворачиваюсь к нему, чтобы посмотреть в глаза.

Мои полны слез.

Хочу разглядеть Тагира, но его образ уплывает в скопившейся влаге.

– Зачем ты издеваешься надо мной? – тихо спрашиваю, качая головой. – Неужели, не понимаешь, каково мне было? Как я испугалась?

Мое тело трясет. Дрожь крупная. Даже немного болезненная.

– Понимаю.

Его ответ никак меня не успокаивает, потому что это вранье! Тагир врет мне, ведь ему плевать на то, что я чувствую. С самого начала он делает только то, что хочет, не взирая на то, что на душе у меня. Как мне будет от всех его действий. И что останется в конце… когда маленькую хрупкую фею окончательно перемелют жернова его плена.

– Если бы я предупредил тебя, ты не смогла бы сыграть так правдоподобно. Они должны были поверить. А для этого должна верить ты.

– Ты чудовище… – отвечаю Тагиру. – Я тебя ненавижу…

Вкладываю в свои слова столько злости, чтобы выплеснуть ее всю. Но не получается. Ненависть так и остается во мне, раздирая изнутри душу.

Ахметов пытается схватить меня, но я уворачиваюсь. Отступаю.

– Не трогай! Не прикасайся! – ору. В меня будто Дьявол вселяется.

– Дура! – рычит Тагир.

Моим поведением сейчас он недоволен, но мне плевать.

На этот раз у него с легкостью получается справиться со мной. Бандит просто хватает меня, закидывает на плечо и тащит к машине. Заталкивает на заднее сиденье и блокирует двери.

Я бьюсь там словно птица в клетке. Реву, пока голова не начинает раскалываться. Пытаюсь совладать с неуемной болью, сосредоточившийся в моей груди.

С тех пор, как умер отец, моя жизнь – сплошная чернота. И я ловлю себя на мысли, что не простила папу. Не смогла. Он не должен был умирать! Но умер. Умер и оставил меня одну! Забрал у меня жизнь!

Рыдания постепенно переходят в вой.

Тагир не спешит составлять мне компанию в машине, а только наблюдает со стороны, как я корчусь там и ною.

С каменным лицом, как и всегда. Абсолютно безразличный к чужому горю.

И только когда всхлипы постепенно сменяют жгучую истерику, а я подбираю к себе колени и обнимаю их, Ахметов распахивает дверь машины.

– Успокоилась?! – спрашивает он у меня.

Ничего не отвечаю. Лишь сцепляю зубы сильнее.

– А теперь включай голову и анализируй. Тебе ведь было понятно, чего хотят все эти люди?

Закрываю глаза. Как представлю рыжего, тянущего ко мне свои отвратительные пальцы, и сальные взгляды других бандитов, накатывает тошнота. Я бы лучше умерла, чем позволила им к себе прикоснуться.

Пока я размышляю над всем, Тагир снова захлопывает дверь, обходит машину по кругу и усаживается за руль.

– А я тебе скажу, чего они хотели, – продолжает Ахметов.

– Не надо, – тихо прошу. Все очевидно. И услышать этот ужас снова нет никакого желания.

Но Тагир все равно продолжает:

– У нас с твоим отцом была договоренность насчет тебя. Но он совсем немного не дожил до финала. Только поэтому тебя не трогали после его смерти. Потому что ты принадлежишь мне. Иначе пустили бы по кругу сразу после похорон.

– Ты врешь! – выкрикиваю я.

О чем он говорит?

– Папа не мог продать меня! Тем более, такому, как ты!

– Ты многого не знаешь о папе, фея. Но я и не советую тебе знать. Просто уложи в своей башке, что даже будь он сейчас жив, ты бы все равно жила в моем доме.

– Это неправда!

– Увы.

– Ты специально наговариваешь на него! Потому что папа не может подтвердить твои слова! И теперь можно оклеветать его как угодно!

– Думай, что хочешь, фея, но реальность придется принимать.

Мои глаза снова увлажняются, хотя я думала, что слез больше не осталась. Но вот они, тут как тут, готовы литься с новой силой.

– Помнишь нашу первую встречу? Тогда я сразу понял, что ты будешь моя. Тебе нужно было лишь подрасти. А утырки твои?! – Ахметов едва заметно усмехается, вспоминая что-то. – Один был слишком несговорчивым. Пришлось отправить его отдохнуть.

– Ты… ты убил его? – сразу перед глазами встает образ бывшего.

Тагир ничего не отвечает, а я, наконец, начинаю понимать, куда подевались все мои парни.

И я так злюсь на него!

– Ты не имел никакого права отбирать у меня жизнь! – кричу. Но это крик отчаяния. Я ведь никак не могу противостоять огромному и сильному бандиту.

– Возможно, – соглашается Ахметов. – Но в итоге именно моя сделка с твоим отцом помогла спасти ее. Ведь никто не посмел тронуть мое. А кто посмел… – Тагир снова усмехается. – Остался без члена. И так будет с каждым, фея. Теперь они в курсе.

Комок застревает в горле. Ахметов заводит мотор.

Мое сердце окончательно разрывается.

Тагир включает классическую музыку, и я невольно пытаюсь уловить ее осторожные звуки. И это правда успокаивает. Теперь понимаю, почему он слушает именно ее.

Мне больше не страшно, когда наш автомобиль сворачивает в лес. Когда едет по пустынной дороге вдоль высоких сосен.

И когда отъезжают в сторону тяжелые ворота, мне тоже не страшно.

– Какого хрена? – слышу недовольный рык Тагира. Но пока не вижу, что именно вызвало недовольство бандита.

Не глуша мотор, он выскакивает из машины.

– Батый! – раздается следом его голос, но пес по привычке не откликается.