Текст книги "Тагир. Девочка бандита (СИ)"
Автор книги: Анастасия Сова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
Глава 47
47
Есения
– Матвей! – окликаю парня. – Вызови мне такси. Пожалуйста…
– Куда поедешь? – спрашивает он меня.
Хочу честно ответить, что к Тагиру домой, хотя точно адреса я не знаю. Уверена, у него вообще нет адреса.
Но вдруг задумываюсь…
Меня ищут. Регина сказала, что не стоит появляться здесь, что я принесу проблем. К тому же, разве я могу доверять охраннику клуба настолько, чтобы быть уверенной, что он не сдаст?
Именно по этой причине называю совершенно другой адрес.
Я вообще в очередной раз думаю о том, что зря приехала сюда. Зря слиняла от тети Лиды. Наверное, она волнуется.
Но пути назад больше нет. Я не в
ернусь.
А вот появляться возле клуба Регины вдвойне не стоило. Слишком видное место. Да и все знают, что раньше я здесь работала.
Не стоило приезжать…
С водителем договариваюсь на месте, что покажу точку конечного маршрута. Вот только переживаю всю дорогу, что пропущу нужный поворот.
А еще беспокоюсь, как Ахметов встретит меня. Вдруг он разозлится? Да, скорее всего, так и будет. И я точно не смогу рассказать о беременности.
Да и как говорить о том, во что сама до конца не веришь? Ведь я все еще надеюсь, что тут какая-то ошибка.
– Ничего себе! – удивляется водитель такси, присвистывая. – Это сколько же бабла надо, чтобы такое возвести? Тут одно электричество протащить встанет в несколько лямлов.
– Поверьте, лучше уж без денег, чем… – что именно хочу сказать – не договариваю. Да мужик и не слушает, у него свое на уме. Забирает оплату и уезжает.
И когда остаюсь одна, встречаюсь с новой проблемой – как попасть за ворота?
Там, кстати, слышен собачий лай.
– Батый! – радостно восклицаю. – Батый, это ты? – спрашиваю так, словно пес сможет мне ответить на человечьем.
Он лишь громогласно лает с той стороны и носится по газону.
Боже! Как я рада, что с ним все в порядке! Это просто не передать словами!
– Тагир! – кричу Ахметова, но тот не откликается. – Тагир! – повторяю.
В груди зарождается нехорошее предчувствие. Вдруг я сейчас каким-то образом окажусь внутри и увижу там его труп?
Так, надо просто что-то делать. Не стоять же вот так.
И я решаю для начала обойти дом по кругу. Так делали те бандиты.
И мне очень везет! Просто неимоверно!
С обратной стороны, почти напротив входа, обнаруживаю лестницу. Она не вызывает доверия, потому что наспех сколочена из толстых сучьев. Здесь таких полно валяется.
Понятно. Видно, именно так те уроды попали на территорию.
Надавливаю на каждую ступеньку.
– Надеюсь, выдержит… – с сомнением и надеждой произношу вслух.
Слышу, что Батый уже тут как тут.
Лезу по ступеням осторожно. Но когда оказываюсь на самой вершине забора, встречаюсь с новой проблемой – как спуститься?
В итоге мне «помогает» Батый. Он просто дергает меня за штанину, очень неудобно, кстати, и я кубарем падаю прямо на него, подворачивая лодыжку.
– Батый… – с каким-то сожалением обращаюсь к псу.
Тот набрасывается на меня, лежащую на газоне. Принимается лизать, оставляя склизкие следы на всех местах, до которых получается дотянуться.
– Батый! – уже хохочу я, пытаясь увернуться от его лохматой морды.
Странное чувство, но сейчас я ощущаю себя дома.
Когда собака, наконец, позволяет мне подняться, решаю не медлить больше и идти в дом. Тагира нет. Это ясно.
Дверь оказывается открытой. Если честно, не видела, чтобы Тагир когда-то ее закрывал. Может, он все таки внутри?
Захожу в дом и осматриваюсь. Батый остается на улице. Разглядываю гостиную точно в первый раз.
После дома Лидии здесь все такое большое… Просторное.
На тумбочке у самого выхода замечаю два паспорта. Они сразу привлекают внимание. Появляется глупая надежда, что среди них может оказаться мой.
Мне кажется, у меня даже дыхание перехватывает, пока я несусь к этой тумбе.
Хватаю паспорта, точно дикая, один из них оказывается моим. Вот только не совсем. Фото, имя и дата рождения совпадают. А вот фамилия…
– Ахметова Есения Владимировна, – читаю вслух, будто эта надпись исчезнет.
Но она не исчезает.
Не знаю, какой черт дергает меня посмотреть раздел «Семейное положение».
– Заключен брак, – так же читаю. – Не понимаю…
Ахметов что, женился на мне, пока я гостила у тети Лиды?
Становится душно.
Расстегиваю молнию на спортивной кофте.
Нужно успокоиться.
Этот штамп, он вообще ничего не значит.
Быть может, так было нужно для чего-то… Тагир ведь не рассказывает мне.
К тому же, у нас будет ребенок…
Ребенок…
Впервые за весь день эта новость звучит для меня как-то иначе. Я укладываю руку на живот, пытаясь согреть малыша теплом своей ладони.
Но вдруг слышу странный звук, похожий больше на вой. Вот только не животного.
Прислушиваюсь, и звук повторяется.
Но он какой-то глухой. Словно и близко и далеко одновременно.
И вдруг до меня доходит… вой раздается из подвала.
Глава 48
48
Есения
Подвал…
Самое жуткое место в этом доме.
Я бы ни за что не хотела оказаться там.
Сердце начинает стучать сильнее. Я ведь понимаю, что мне не чудится, и звуки реально слышны, и слышны именно оттуда.
– Нет, я не пойду туда, – проговариваю сама себе.
Если Тагир запер кого-то там, то у него точно были на это причины. И мне не стоит вмешиваться.
Вой раздается снова, и у меня внутри холодеет.
Приходит в голову ужасная мысль, а что, если в подвале Ахметов? Что, если это его бросили туда, совершенно беспомощного умирать, и именно поэтому он за мной не приехал?
В груди болезненно сжимается. Стоит только представить Тагира изнеможенным и сломленным, как ужас охватывает разум.
Страх за свою собственную жизнь почему-то притупляется. И я понимаю, что спущусь в это жуткое место, потому что у меня нет другого выхода!
Что, если Вселенная специально послала меня сюда, чтобы спаси Тагира?
Трясущейся рукой тяну за ручку двери. Та поддается и устрашающе скрипит, когда тяну на себя.
Теперь вой становится отчетливее, ведь между мной и человеком внизу больше нет особых преград, кроме клетки, за решетками которой вижу мужчину.
Вот только это не Тагир.
В нем вообще сложно узнать привычного человека. Одежда местами изодрана и в крови, лицо опухло от побоев и больше сейчас напоминает кровавый фарш.
Руки тоже перепачканы кровью.
Помимо того, что я застываю в ужасе, на меня накатывает тошнота. Мне едва удается сдержать рвотный порыв.
На секунду мелькает мысль, что это вовсе не то место, где подобает оставаться беременной девушке. И я уже собираюсь развернуться и уйти, сглатывая огромный болезненный комок, как пленник, едва поднимаясь с пола, молит хриплым голосом:
– Помо…ги мне…
И в этом зове столько боли и отчаянья, что я с трудом заставляю себя сделать еще один шаг в сторону выхода.
Уверяю себя, что если мужчина здесь, значит у Тагира есть все основания его тут держать. И я не стану вмешиваться. Мало того, что этот человек может нести мне угрозу, как еще и от Ахметова влетит.
– Пить… дай хо…тябы… пить… – продолжает уговаривать меня пленник.
Снова оборачиваюсь на него. Тот уже держится за прутья клетки содранными руками, еле стоя на ногах. Он обессилен и сломлен.
А я вдруг ловлю себя на мысли, что все же не могу представить Ахметова в таком состоянии: полном боли и отчаяния.
А еще я убеждаю себя, что если дам мужчине воды, от меня не убудет. А пленнику станет чуточку легче.
Когда возвращаюсь в подвал со стаканом воды, мужчина стоит все в той же позе. Держится за прутья из последних сил.
– Вот, возьмите, – протягиваю ему бокал. Но тут же понимаю, что незнакомец вряд ли сможет одновременно стоять и держать что-то в руках. Потому сама подношу стакан к его губам, в которых сейчас сложно узнать привычные нам губы.
Потихонечку вливаю воду мужчине в рот, стараясь не думать о том, как сильно он изувечен. Давлю очередной приступ тошноты.
Ужасное зрелище. Мне так больно видеть подобное, точно у самой от побоев разнесло все лицо.
Мужчина пьет очень жадно. Несмотря даже на то, что процесс явно причиняет ему боль.
– Спа…сибо… – говорит он мне, когда с моей помощью полностью опустошает бокал. – А я зна…ю, кто ты. Виде…лись.
– Когда мы могли видеться?
Но до меня совершенно неожиданно доходит: судя по одежде, этот человек очень молодой. А, значит…
– Это вы чуть не убили Батыя! – осеняет грустной догадкой.
– Что за Бы… тый? – пленник делает паузы, чтобы продолжить говорить.
– Собака, – поясняю.
– Я… не хоте…л. Я гово… рил ему…
– Это ведь неважно. Вы напали на дом. И меня тоже обещали убить, если пожалуюсь Ахметову.
– Б…рат… Это все он…
И вдруг пленник вновь просит меня о помощи. Но я отказываюсь, потому что нельзя помогать врагам Тагира. Хотя бы потому, что они и мои враги тоже.
Пленник выбивается из сил и сползает вниз по решетке. Опускается прямо на бетонных пол, где я только сейчас замечаю свежие следы крови. Его крови.
Когда-нибудь и они станут лишь застарелыми бурыми пятнами, что навсегда останутся в этом подвале. И подвал останется тут навсегда.
Как мой ребенок будет жить и расти рядом с таким местом? Тем самым, где пытали до смерти людей?
Становится дико больно. Я поехала спасать Тагира, а он способен на такие зверства. Ахметов совсем не подходит на роль отца. Потому что кого сможет воспитать такой человек?
– Я не хотел… ни…че…го не хо… тел… – с трудом произносит молодой мужчина.
Он хрипит и сипит. Иногда снова принимается подвывать, а мне невдомек, почему я до сих пор здесь.
Бандит говорит, что я должна его понять, ведь наши ситуации похожи. Я тоже втянута в неприятности против воли после смерти папы. И он пошел на все только ради брата, чтобы утихомирить того. Повлиять…
Говорит, что до последнего отговаривал старшего от дурацкой опасной затеи, но тот спятил. Грезил возможной властью над городом. И местью.
– Я облажал… ся. Не смог сде…лать ни…чего, чтобы вразу…мить брата. Ни…чего такого я не хо…тел… Не осталось вы… бора…
Очень душещипательная и жестокая история. Мне правда жаль. Но помочь не получится.
– Простите, но… я не смогу. Вам придется разбираться самому… расскажите Тагиру, может, он войдет в положение?
– Не ве…ришь, да?!
– Простите…
– Понима… ю, как это заучит. Я бы то…же не вери…л… Зна… чит, сдохну тут…
И тут пленник начинает плакать… У меня обливается кровью сердце.
– Простите… – снова повторяю, а затем, сломя голову, несусь прочь из этого места.
Выбежав на свободу, пытаюсь отдышаться.
Мне жаль его, правда. Но я не в силах выпустить этого человека. Даже если он невиновен ни в чем.
Требуется время, чтобы прийти в себя.
Выхожу на воздух. Ко мне тут же подбегает Батый.
Видимо, почуяв запах подвала, он принимается лаять. Грозно и раскатисто.
– Эй, ну, ты чего? – пытаюсь успокоить его.
Только спустя какое-то время получается, и вот уже я сижу на ступенях дома Тагира и треплю пса за ухом. Тот жадно дышит, высунув язык.
– Вот и что мне делать? – спрашиваю у него.
Батый, конечно же, ничего не отвечает, но я продолжаю размышлять вслух:
– Как мне остаться здесь? Как воспитывать ребенка среди крови?
Все мои мысли снова спускаются в подвал.
Сколько еще пленников там перебывает?
А если малыш увидит?
– Просто не понимаю, как родители решились на меня? Ведь мой папа тоже… – продолжаю рассуждать вслух.
Но ведь отец никогда не был настолько жестоким. Или я просто плохо его знала.
От круговорота мыслей голова начинает болеть.
Не знаю, сколько так сижу, взвешивая разные решения, но понятно лишь одно – принимать что-то нужно срочно.
И я решаюсь на отчаянный шаг.
Уеду.
С паспортом и карточкой тети Лиды мне открыты любые направления. Все дороги. Вот только нужно поспешить, пока Ахметов не вернулся.
Уже подхожу к воротам, как понимаю, что не смогу оставить здесь мужчину из подвала. Он так уверенно и с такой болью говорил, что не получается не верить ему.
Тагир, скорее всего снова его поймает, да и не уйти далеко в настолько болезненном состоянии. Но, по крайней мере у этого человека будет шанс. А я буду знать, что сделала все, что смогла.
– Выходите, – говорю ему, открывая клетку. – Вы свободны.
Если бы мужчина мог изобразить на своем разбитом лице удивление, он бы сделал это. Но не получается.
Пленник пытается сказать что-то мне вслед, но я не слушаю. Дальше каждый сам по себе.
На улице прощаюсь с Батыем.
– Спасибо тебе за все, малыш, – глажу его лохматую шерсть, стараясь обходить заклеенное место. – Но, наверное, больше не увидимся.
Наласкавшись, пес убегает на задний двор.
Краем глаза замечаю, как выходит из дома пленник. Бредет в мою сторону медленно, пошатываясь, словно зомби. И мне становится не по себе. Угроза буквально витает в воздухе.
Мелькает мысль, что зря отпустила его. Слишком уж я доверчивая.
Поэтому ускоряюсь, направлять к воротам. Но бандит вдруг откуда-то обретает силы, и у него получается меня догнать.
Он каким-то образом дергает меня за ногу, и я падаю на землю. Урод пытается накрыть меня собой.
– Не уйдешь… – рычит он слабым голосом.
– А, ну, отпусти!
– Доверчи…вая дура! Вот забе…рем тебя, и Ах…метов сделает все.
Борьба отнимает у меня много сил, но я бессильна даже перед этим ослабшим бандитом.
Пока вдруг не слышу тяжелый бег Батыя. Его грозный лай.
Пес запрыгивает на моего обидчика, и мне удается выскользнуть.
Я обещаю себе, что больше никогда и никому не поверю. Никогда.
Сначала просто пячусь назад, а затем уже рву к воротам бегом.
Прямо сегодня я уеду. И у нас с ребенком начнется новая жизнь.
Глава 49
49
Есения
По вокзалу иду налегке.
Другие пассажиры тащат за собой тяжелые чемоданы, кто-то несет сумки, по несколько в каждой руке.
А у меня ничего нет. Только перепачканный в земле спортивный костюм, который я кое-как отряхнула после потасовки с пленником Тагира.
Больше не буду никому верить…
Надо быть черствой и держать в узде эмоции. Есть лишь две главные в моей жизни вещи: я и мой, еще совсем крошечный малыш, к существованию которого никак не получается привыкнуть.
Но при этом я не могу сказать, что испытываю радость оттого, что уезжаю из родного города навсегда. Хотя еще месяц назад грезила об этом отъезде.
Меня не оставляют мысли о Тагире. Где он. Что с ним. Почему-то кажется бесконечно важным рассказать ему о малыше.
Но я понимаю, что делаю все правильно. Ребенку не место в доме Ахметова. И в жизни Ахметова тоже.
Что Тагир смог бы дать этому маленькому человечку, кроме страха и жестокости?
Я не знаю…
Тогда почему так сильно хочется заплакать, и я закусываю губу со всей силы, чтобы этого не произошло?
Больше никаких слез.
Я не стану плакать.
В памяти почему-то всплывают только хорошие моменты. Как Ахметов обрабатывал ссадины на моих коленках, как во всеуслышанье, перед всеми бандитами города, признал, что я его, и любой, кто тронет меня – поплатится. С какой любовью тетя Лида рассказывала, как Тагир сколачивал ей сарай. И как он нес Батыя на руках, и как стоял, точно вкопанный, возле двери в операционную. Тогда я впервые взглянула на этого мужчину с другой стороны.
А как готовил для меня? Сам. И очень вкусно...
Не понимаю, почему вспоминаю именно это? Почему в памяти затирается страх оказаться запертой в подвале, и как горела попка после безжалостных ударов ладони?
От противоречивых чувств меня разрывает.
Одинокая слезинка все таки скатывается по щеке, но я безжалостно стираю ее рукавом спортивной кофты.
Не плакать. Не надо!
– Ваш билет, пожалуйста… – улыбается мне проводница, что стоит возле входа в вагон.
Я выбрала самое дальнее направление в стране. Мне предстоит провести в вагоне семь суток. Наверное, именно так и поступают люди, бегущие от своей жизни.
– И паспорт.
Передаю документ с новой фамилией. У меня и билет на нее куплен.
Получается, еще один «подарок» от Тагира.
– Проходите, у вас пятое купе.
Но тут женщина замечает отсутствие у меня вещей.
– А, что чемодана не будет? – интересуется она.
– Начинаю новую жизнь, – улыбаюсь ей в ответ.
Начинаю новую жизнь…
В поезде я в первый раз. Необычно и интересно.
В купе у меня нижняя полка, и я сажусь на нее, занимая место. Не думала, что будет так тесно. Надеюсь, хотя бы с попутчиками повезет…
За окном, на перроне, продолжают сновать пассажиры. А в груди у меня зарождается тревога.
Не знаю, как это объяснить. Будто высшие силы требуют от меня немедленно подняться и бежать прочь.
Быть может, я поступаю неправильно?
– Здравствуйте! – слышу со стороны двери в купе голос мужчины. – Мы с вами соседи, получается?!
Он только собирается затащить в узкое пространство между полками свой огромный чемодан, а я не успеваю ничего ответить, как его что-то с силой отшвыривает в сторону.
Мое сердце летит в пятки.
Подскакиваю от страха, но уже осознаю, что если это за мной, то деваться некуда. Я в западне.
В проходе появляется до боли знакомая рыжая морда.
– Ну, привет, сучка Ахметовкая.
«Он ничего мне не сделает! Ничего не сделает!» – крутится в голове.
Здесь полно народу. Это людное место. Никто не позволит издеваться надо мной или убивать.
– Что вам надо? – дрожащим голосом спрашиваю.
– А то ты не знаешь, маленькая дрянь, – с усмешкой на неприятном лице произносит.
– Я больше не с Тагиром, – зачем-то заявляю. – Я уезжаю, видите?! Просто отпустите меня и…
– Нет, куколка, – рыжий надвигается на меня. – Ты поедешь со мной и будешь полезной. А когда покончу с Ахметовым… – он уже так близко, а отступать некуда. Ощущаю резкий запах его духов, и к горлу подступает тошнота. – Скормлю тебя своим псам.
Ужас захватывает все мое тело, ледяными мурашками проносясь до кончиков пальцев.
– Он вас убьет! – выпаливаю почему-то. – Вы уже труп! – цежу сквозь зубы, почему-то думая, что Тагир придет мне на помощь. – Потому что Ахметов никогда не отдаст то, что принадлежит ему! А вы всего лишь жалкое подобие и никогда не станете таким, как он!
Я произношу все с такой злостью и презрением, что даже не замечаю, как рыжий замахивается. Он отвешивает мне такую сильную пощечину, что я взвываю от боли, а перед глазами мелькаю звезды.
– Завали хлебало, сука! Пока не отрезал тебе язык… – шипит разгневанный бандит. – А сейчас вышла из купе и пошла по направлению к зданию вокзала.
Глава 50
50
Есения
Все происходит как в тумане.
Выхожу из поезда, а перед глазами темнота. Вижу только испуганные глаза проводницы. Она смотрит на меня с сожалением и страхом.
Я хочу закричать «помогите!», но останавливаю себя. Не хочу подвергать опасности других людей. Не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня.
Да никто и не сунется.
Незнакомцы на перроне шарахаются от нашей компании. Наверное, рыжий и его люди пугают всех одним своим видом, а мое бледное лицо вызывает лишь жалость.
Уверена, кто-то даже обвиняет, ворча про себя: «Сама, шлюха, виновата». Но мне нет никакого дела. Только темнота перед глазами. Пустота.
Меня толкают в спину и ведут к какой-то машине.
– Давай, красавица, полезай в карету, – слышу неприятный голос рыжего.
На душе вдруг становится тепло оттого, что этот ублюдок уже лишился самого дорогого в своей жизни, и, думаю, это еще не конец, поэтому произношу, даже с некоторым торжеством:
– Он убьет тебя, слышишь? Ахметов от тебя мокрого места не оставит.
Рыжий вдруг хватает меня за волосы и притягивает к себе.
Больно, но я держусь. Даже не вою.
У меня почему-то стержень внутри появляется только лишь оттого, что я теперь ношу фамилию Ахметова. Только лишь оттого, что у меня в животе есть частичка Тагира, которая не позволит сдаться.
– Это мы еще посмотрим, Есения. Это мы еще посмотрим…
Вдруг кто-то сзади зажимает мне рот ладонью.
Странное ощущение, и все уплывает. А когда открываю глаза, обнаруживаю себя совсем в другом месте.
Здесь воняет и очень холодно. Плохое освещение.
Где-то поодаль, скрипя, моргает длинная лампа.
У меня перевязаны за спиной руки и ноги тоже перекручены тугой веревкой, что болезненно врезается в плоть.
Лежу на холодном бетонном полу. Вижу поблизости мужчин, что меня привезли. Но здесь гораздо больше человек.
Начинаю елозить, чтобы оценить обстановку.
Что это за место?
Похоже на какой-то цех или завод заброшенный.
– О, красавица проснулась! – слышу голос, который кажется очень знакомым.
Поднимаю глаза и вижу… предводителя шайки малолетних бандитов.
– Ты..? – шепчу пересохшими губами.
– Я, – ухмыляется этот ублюдок.
Он присаживается на корточки, чтобы быть ко мне ближе.
– Спасибо тебе огромное, – нагло ухмыляется. – Ты вовремя объявилась.
– Вы не справитесь с ним… – понимаю, мои угрозы вовсе не звучат страшно. Они больше для меня самой, чтобы верить во что-то хорошее, что еще может со мной приключиться. Верить в принца, в спасителя. Как и любой девочке, мне спокойнее думать, что придет ТОТ САМЫЙ и решит все проблемы.
– Сомневаюсь, маленькая… – этот черт пытается добраться до моего лица, но я дергаюсь в попытке отгрызть ему пальцы. – А ты смелая, да?! Или глупая? Как правильнее назвать, подскажи?
Поджилки начинают трястись от страха. Сердце долбит, точно бешеное. И, несмотря на то, что хочется завыть, энергии в теле хоть отбавляй.
– Сейчас Ахметов приедет сюда совсем один. Лис обещал личную встречу без посторонних глаз. А тут мы, – усмехается с таким видом, словно предвкушает скорый крах Тагира. Уверен в своей победе, как ни в чем на свете.
– Это не честно.
– Не честно? А убивать моего отца, и забирать все, что у меня было, честно? Знаешь, что это за место? – парень выпрямляется во весь свой рост и развозит руки по сторонам. – Скотобойня, – не дождавшись моего ответа, продолжает парень. – И когда-то здесь кипела жизнь. Крупное предприятие, которым владел мой батя… А потом отца убили. Бизнес раздербанили, оставив меня и брата на улице. Но, думаю, тебе ли не знать, как все устроено в нашем мире?!
Понимаю, к чему он клонит. Но мне становится дурно лишь от мысли, что тут убивали животных. Много-много животных… а теперь убьют нас. Меня и Тагира.
– Это даже символично, что все случится здесь. Я уже представляю, как возмездие потечет по моим венам.
Бандит выставляет руки вниз по сторонам, раскрывая ладони, и выглядит сейчас даже глупо, точно грезит себя героем фильма.
– Ты просто болен, – сообщаю ему.
– Ахметов приехал! – слышу чью-то команду.
Молодой бандит тут же теряет ко мне интерес.
– Заклейте сучке рот! Чтобы не проболталась, – командует кому-то рыжий, и мою голову тут же хватают чьи-то сильные руки, и скотч неприятно сдавливает губы.
Я что-то мычу, кричу и брыкаюсь, но никому больше нет до меня дела.
Бандиты ловко рассасываются в пространстве, и подле меня остается только рыжий.
– Ну, что, сучка Ахметовская?! Вот все и подошло к концу, – говорит он мне, а затем дергает вверх, вынуждая встать на колени.
Слышу приближающиеся уверенные шаги и точно знаю, кому они принадлежат.
Тагир появляется в помещении, но я не испытываю облегчения. Пытаюсь закричать, предупредить, что здесь засада, но у меня не получается.
– Тагир! – кричу. – Уходи! Это подстава!
Но слышно лишь мое истеричное мычание, которое никак не предупредит Ахметова.
