Текст книги "Тагир. Девочка бандита (СИ)"

Автор книги: Анастасия Сова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 51

51

Есения

Слезы льются из глаз.

Рыдания не позволяют мне больше быть сильной.

Я будто расслабляюсь, видя Тагира, но понимаю, что мы обречены здесь, если я хоть что-то не сделаю. Не предупрежу.

– Тагир! Пожалуйста! – пытаюсь прокричать сквозь скотч. – Уходи!

Но Ахметов продолжает уверенно идти в нашем направлении. И не пытается разобрать мое мычание.

И когда он останавливается достаточно близко, чтобы я смогла рассмотреть его в полумраке помещения, то не получается узнать привычное лицо Тагира.

Кажется, что морщинки возле его глаз стали глубже, а глаза полностью черные, словно сам мрак поселился в их глубине.

И выражение такое… не хотелось бы мне сейчас встать у Ахметова на пути. Сразу видно, зачем он пришел сюда. Убивать.

Замечаю сбитые в кровь костяшки на его загорелых ладонях. Кажется, что ранки до сих пор не зажили, оттого его кулаки теперь выглядят еще более устрашающими.

– Похоже, Лис, члена тебе показалось мало… – холодно и сухо произносит Тагир.

Он чувствует себя хозяином положения, потому что не знает, что рыжий здесь ни один! С ним полно вооруженных людей!

И я молю Бога, чтобы тот помог нам со всем справиться.

– Ты, видно, захотел, чтобы руки тебе оторвал? Каждый кусок твоей жалкой плоти, что касался моей жены, я вырву голыми руками.

Повисает пауза. Слышны только мои тихие всхлипы, а рыжеволосый ублюдок выжидает.

Не понимаю, чего он ждет?

Ахметов делает еще один шаг в нашем направлении.

Неужели, настолько в себе уверен?

– Стой, Тагир.

Слышу характерный щелчок пистолета. Холодное дуло больно прижимается к моему виску. Страх заставляет мою кожу воспалиться.

Ахметов замирает на месте.

– Опусти пистолет. И ты умрешь быстро, – предлагает Тагир.

– Пора признать, Ахметов, в городе большие перемены. И далеко не все сейчас на твоей стороне.

– Пора не признавать, а заканчивать с этим! – из засады выскакивает малолетний главарь.

Он сразу направляет свой ствол на Ахметова, и меня вновь одолевает ужас.

Следом за ним подтягиваются остальные.

Оба главных бандита пытаются разглядеть на лице Тагира удивление или страх, но оно не меняется.

– Думаешь, не знаю, что ты крысятничаешь? – обращается Ахметов к рыжебородому. – В одном ты просчитался. Никто за тобой не пойдет. Ты слишком, сука, жалок, даже один идти зассал.

– Еще одно слово… – цедит с ненавистью мужчина. Дуло его пистолета сильнее вжимается в мой висок.

– Убери отсюда девчонку, и мы все решим по-мужски, – все еще спокойно произносит Тагир. – По правилам. И, если ты выиграешь, я отступлю.

Рыжий медлит. Мне кажется, даже сквозь жуткий гул в моих ушах я чувствую, как двигаются шестеренки в его голове.

– Уведите! – командует в итоге он, и кто-то начинает оттаскивать меня назад, прочь из цеха.

– Тагир! – кричу душераздирающе.

– Ты что, блядь, будешь с ним договариваться? – чуть не взвизгивает молодой. – Какого хуя?

А после начинается какая-то потасовка, и я слышу выстрел. Оглушительный, отражающийся от стен. Тело Ахметова пошатывается, и я словно в замедленной съемке вижу, как он смотрит куда-то вниз, а потом поднимает окровавленную руку.

– Тагир! – ору в скотч со всех своих сил. Меня обдает изнутри жаром.

Брыкаюсь, насколько позволяют путы.

Ведь это нечестно! Он там один! Один против целой своры.

Понимаю, что Ахметов – это Ахметов. Понимаю, что чудесам есть место на нашей земле. Осознаю, что надежда все еще есть, но она не имеет под собой никакого здравого смысла.

Время тянется бесконечностью.

Сижу под конвоем и жду, Сама не знаю чего.

Каждая секунда – это как маленькая жизнь, в конце которой мучительно умираешь. И я не знаю, сколько времени проходит прежде, чем меня возвращают в цех.

Вижу Тагира.

Его тело подвешено за руки на каком-то крюке.

Мысль проносится, что именно так тут раньше крепили трупы животных.

Не смотрю на его окровавленный торс в изодранной футболке. Пытаюсь лишь разглядеть слабое дыхание.

Дышит… Слава Богу, дышит!

Мне небрежно и без церемоний срывают с лица скотч.

– Тагир! – кричу теперь безо всякой преграды. Но он не реагирует. – Тагир! – снова повторяю. – Ты мне нужен!

– Ты что наделал, сопляк? – рычит на молодого рыжий. – Все испортил!

Пока бандиты решают вопросы между собой, я не могу отвести взгляд от Ахметова.

Даже сейчас он все такой же идеальный. И я просто отказываюсь верить, что все закончится вот так. Такого не может быть даже в моих самых страшных фантазиях.

Так хочется подбежать совсем близко и залечить каждую его рану. Каждую алеющую ссадину на теле. Но все, что я могу – смотреть со стороны.

– Видишь, Есения, твой Ахметов оказался обычным мужиком. Крепким, но обычным. И он сдохнет здесь, если мы ничего не сделаем, – усмехается рыжий.

– Пока, кажется, сдохли только твои люди, – замечаю разбросанные по полу обездвиженные тела. И их довольно много.

– Язвишь, сучка?! – не без усмешки говорит рыжий. – Вот только времени у вас больше нет. И я предлагаю сделку. Ты же хочешь спасти своего мужа?

Глава 52

52

Есения

Смотрю на Тагира.

Мне все еще дико, что кто-то называет этого мужчину моим мужем, но одно осознаю совершенно точно – мне важно, чтобы он выжил.

Стоит только представить, что с Ахметовым может что-то случиться, что его не станет, как внутри разливается боль и серость.

– Что нужно делать? – спрашиваю серьезно.

Во мне вдруг появляется какой-то стержень. Словно приходится резко повзрослеть лет на десять. Больше нет моих глупых, бестолковых надежд, есть только реальность, с которой я вынуждена мириться.

– Все очень просто, девочка, – во взгляде рыжего нет ничего доброго. Только ужасающее торжество, что не несет ничего хорошего. – Отсосешь моим парням, их тут человек двадцать, и я оставлю Ахметова в живых.

Его жуткие слова ужасом проносятся по телу. Кажется, каждая моя клеточка леденеет от услышанного.

– Я согласна, – выдаю не думая.

Анализировать некогда. Думать сложно. Но если у Тагира будет шанс…

Да и что я теряю? Меня все равно убьют здесь.

Разум подсказывает, что рыжий вполне может обмануть меня. Скорее всего, Лисом его прозвали не только из-за рыжей бороды. Но у меня нет времени на сомненья.

– Эй, мы так не договаривались! – вступает в диалог молодой.

У него горячая кровь, вспыльчивый нрав. Это я поняла. И предложение подельника почему-то не нравится.

– От должен был сдохнуть!

Рыжий наставляет ствол на парня. Тот кривится.

До сих пор не верю, что все происходит на самом деле. Словно сейчас кто-то очень важный выйдет «из-за кулис» и скажет, что я прошла это жуткое испытание, и могу жить дальше.

– Похоже, ты, Тимур, такой же глупый, как и твой отец, раз считаешь, что я собирался с тобой делиться, – усмехается рыжий. – Дам тебе один совет, малыш. Всегда рассчитывай только на себя.

А следом… выстрел разрезает тишину яркой вспышкой. Тело молодого падает совсем рядом.

Меня начинает ощутимо колошматить.

Я бы и хотела заплакать сейчас, но не смогу. Слез нет.

– Тебе, наверное, интересно, в чем прикол, верно? – обращается ко мне рыжий.

Я в этот момент гляжу на Тагира. Мысленно подаю ему сигналы: «Вставай!», «Спаси нас!». Хочу увидеть хоть какую-то тягу к жизни в этом окровавленном теле.

– Можешь не отвечать, – ухмыляется рыжая скотина. – Ахметов перестанет быть хозяином города, когда мои парни поимеют в рот ее жену. Он станет никем. Зато… останется живым. Как видишь, мы все окажемся в выигрыше. Я получу власть. А ты… – он подходит ближе и протягивает ко мне свою мерзкую руку. Я пытаюсь увернуться, всем своим видом показывая, как мне неприятно. Урод усмехается. – А ты своего никчемного мужа.

– Какие у меня гарантии? – вдруг решаю покачать права. Хотя и понимаю, что, будучи связанной, это очень глупо.

Что, если я слишком рано согласилась? А потом получу лишь пулю в лоб, прямо как тот молодой бандит, который уже никогда не отомстит за смерть близкого человека.

– Никаких, – пожимает плечами ублюдок. – Только мое слово, в которое ты либо веришь, либо нет. Но ты же сама понимаешь, Есения, Ахметов не жилец. И если ты откажешься, он сдохнет в любом случае.

– Хорошо, – снова повторяю. – Я согласна.

Мой голос чуть дрожит в конце, но я стараюсь не думать о том, что меня ждет. Если у Тагира будет шанс, я это сделаю. Для него. Пусть даже он возненавидит меня за это. А, скорее всего, так и будет…

– Знаешь, Есения, ты даже вызываешь во мне некоторое уважение. А ведь я считал тебя слабачкой.

Мне плевать на его слова. Пусть говорит, что хочет.

Бандит делает несколько шагов и оказывается рядом с Тагиром. Останавливается, замирает на мгновенье, чтобы показать свое превосходство. Насладиться им.

– Вот видишь, Ахметов, как все удачно складывается?! Думаю, парни с удовольствием выебут твою жену. Жаль, ты не увидишь.

Меня в миг одолевает ужас. Что, если рыжий убьет сейчас Тагира?

В глубине души я надеюсь, что Ахметов придет в себя, и все закончится. Что чудо, на которое так хотелось уповать, свершится.

Но ничего не происходит. Если честно, начинаю сомневаться, что Тагир жив. Настолько избито и бездвижно его поникшее тело.

А я была такой дурой, что сбежала от тети Лиды. И это все из-за меня. Тагир одной ногой в могиле из-за меня.

– Прости… – с сожалением шепчут мои губы.

Лис поворачивается лицом ко мне, а безвольное тело Ахметова оказывается у него за спиной.

Злая ухмылка, и я прекрасно понимаю, что будет дальше.

Но ошибаюсь.

Мгновение. Доля секунды, и рыжая башка оказывается зажатой коленями Тагира. Не успеваю уловить тот момент, когда они взмывают так высоко вверх.

Резкое движение ногами, громкий хруст, что врезается в сознание, и крупное тело обмякает в смертельном захвате и валится на бетонный пол, стоит только Ахметову разжать ноги.

Порыв оказывается неконтролируемым. От радости я спешу подняться с колен, но веревки, которыми перемотаны ноги возвращают меня в реальность, и я тоже падаю на пол.

Даже не вскрикиваю. Мне не больно совсем, хотя понимаю, что должно быть. Видно выброс адреналина настолько сильный, что рецепторы притупились.

На полу я просто, наконец, расслабляюсь и начинаю плакать. Вся боль и ужас сегодняшнего дня накатывают на меня с особенной силой. Даже тело начинает ломить.

Что происходит дальше, я толком и не понимаю уже. Почему-то кажется, что все плохое закончилось, а следом будет обязательно хорошо.

Как дура улыбаюсь теперь, пока не осознаю, что кто-то развязывает жесткие веревки на моих конечностях.

– Разошлись! – слышу грозный рык Тагира. Пытаюсь разглядеть его в окружающем пространстве, но откат такой сильный, что перед глазами дымка, скрывающая от меня весь ужас происходящего.

Кто-то подхватывает меня на руки, но я точно знаю, что это Ахметов. Только он так пахнет. Только от него веет вся та сила, которую можно ощутить, даже закрыв глаза.

И я делаю это. Закрываю уставшие веки.

Теперь я в безопасности.

Мы с малышом в безопасности.

Глава 53

53

Тагир

Время тянется бесконечностью.

Никогда не думал, что буду бояться за кого-то. Что буду готов на все, что угодно, ради другого человека.

Особенно женщины.

Фея…

Она обмякает у меня на руках, и я прижимаю ее к своему окровавленному телу.

– Тагир… – шепчут ее губы.

– Тише, фея… – сам отвечаю не совсем своим голосом. Сегодня мне знатно досталось.

Гружу ценную ношу в машину.

Укладываю на заднее сидение и закрываю дверь.

Фее больше ничто не угрожает, и я могу выдохнуть.

Она вся в моей крови. Маленькая. Напуганная. Стоит только прикрыть глаза, как вспоминаю ее, стоящую на коленях.

Клянусь, я желал Лису худшей смерти. Я хотел вырвать его маленькое сердце и раздавить прямо у него на глазах. Кровавый орел показался бы этой мрази детским развлечением. Но у меня не было на это времени. Я и так потерял его слишком много, не учтя, что малолетний дебил окажется вспыльчивым и не сдержанным и пальнет в меня.

Он похож на своего неуравновешенного отца. Тот слишком заигрался, и его пришлось устранить.

Вопрос с людьми Лиса решился очень просто. В нашем мире так устроено – полная иерархия, более слабые подчиняются сильному вожаку. И когда я свернул рыжему ублюдку шею, у его парней не осталось выбора.

– Есть еще кто-то, кто сомневается в моем праве? – прорычал я, осматривая затуманенным взглядом присутствующих.

Никто не посмел дернуться. Люди Лиса молча сложили оружие.

Кто-то бросился снимать меня с крюка, кто-то развязывать корчащуюся на полу от рыданий фею.

Я стиснул до скрежета зубы. Все еще внутри клокотало желание разодрать Лиса на клочки за каждую слезинку девчонки.

– Разошлись! – грубо скомандовал парням, что столпились вокруг феи.

Сам поднял ее на руки.

Никому не позволю трогать мое. И Лис поплатился за то, что забыл об этом.

А теперь я сижу в больничной палате, охраняя ее глубокий беспокойный сон. Слежу за дыханием. Буквально вздрагиваю в такт каждому вдоху.

Ненавижу ее за то, что собиралась сосать другим. Как представлю чужой член в ее горле, как кулаки сжимаются до такой степени, что лопаются все чуть зажившие на них раны.

Но, в то же время, понять не могу: какого хера эта дура собиралась делать? Спасала меня? После всего, блядь, спасала?

– В ее положении лучше исключить стрессы, – предупредил врач, который по моей указке делал УЗИ всех внутренних органов, пока я сидел рядом и капал кровью на идеально белый пол.

В машине получилось кое-как обмотать себя бинтами, но и они уже насквозь пропитались багряным, пока практически наощупь добрался до больницы.

– Тем более, такие стрессы, – продолжил врач, а я никак не мог одуплить.

– В каком положении? – уточнил сквозь зубы.

– Я говорю о беременности. Вы разве не в курсе?

– Фея беременна? – переспросил как идиот.

Конечно, я знаю, откуда берутся дети. И трахал фею я без гондона, но это никак не умаляет степени моего охуевания и того, что новость никак не укладывается в башке.

Фея беременна. У нее внутри мой ребенок.

Есения

Прихожу в себя.

Глаза открывать больно.

В ноздри пробивается странный свежий запах с примесью лекарств. Сбоку что-то пикает. Громко, неприятно. Раздражает.

Воспоминания накатывают, точно снежный ком. Лавиной накрывают. И я вопреки всему подскакиваю и резко открываю болезненные глаза.

– Тагир! – кричу при этом, и его имя отдается болью в груди.

Никто не отвечает.

Зато я вижу темное пятно, расположившееся в кресле. Оно привлекает внимание, но мне требуется время, чтобы узнать в нем своего мужа.

Мужа… горло пересыхает.

Тагир развалился в кресле. На нем все еще окровавленные штаны, порванные местами, и какая-то медицинская рубашка из-под которой виднеются бинты.

Над бровью наклеена большая повязка, а узнать в припухшем лице моего бандита очень сложно.

На секунду мне начинает казаться, что Ахметов умер. Ведь он никак не отреагировал на мой крик. Потому аккумулирую все оставшиеся силы и бросаюсь к креслу.

И вообще, почему он здесь? С такими повреждениями этот мужчина должен лежать на больничной койке, а я хлопотать рядом с ним, помогать менять повязки и приносить то, что нужно. Кормить, если потребуется.

Первое, за что хватаюсь, его крупная ладонь. Делаю это осторожно, чтобы не тревожить многочисленные повреждения.

– Теплая… – проговариваю одними губами. – Слава Богу.

На тело вновь накатывает непосильная слабость, и я опускаюсь на колени возле ног Ахметова. Прижимаюсь щекой к его коленке. Начинаю тихонечко плакать.

Все позади. Все, наконец, закончилось.

Глава 54

54

Есения

– Фея, – голос Тагира заставляет меня вздрогнуть.

По привычке отшатываюсь от мужчины, но он уверенно возвращает меня на место.

Держит крепко одной рукой, второй нежно проводит по моей щеке.

Внутри начинает трепетать.

Все ощущения, страхи и даже боль, словно вновь становятся реальными. Глаза увлажняются, хотя казалось, я уже иссушила себя до самого дна.

Мне так страшно думать о будущем, но еще страшнее представлять себя совершенно одной. Без Тагира.

Понимаю, как неправильно, наверное, остаться с ним, но у меня нет больше ничего. Никакой другой жизни. И выбора.

Зато есть малыш. И как далеко я бы не увезла его, Ахметов найдет нас всегда. Потому что у него тоже больше никого.

– Тебе страшно? – Тагир задает вопрос, от которого разбегаются мурашки. Удивительно, что он в принципе идет на диалог, и я сглатываю прежде, чем ответить.

Но отвечаю честно, потому что фальшь будет видна сразу. Ахметов раскусит меня, и я точно пожалею о вранье.

– Да… – получается хрипло и тихо. – Мне очень страшно.

На душе почему-то становится легче. С этими словами я будто выпускаю изнутри затаенную тревогу.

Тагир осторожно тянет меня вверх, вынуждая подняться, и усаживает на свои колени. Прижимает.

Сама не замечаю, как льну к нему сильнее, хватаясь за те ниточки надежды, что этот мужчина протягивает мне.

Повисает давящая пауза. Но тепло Ахметова постепенно успокаивает меня. Я больше не чувствую угрозы, исходящей от него. Но вдруг Тагир произносит:

– Ты собиралась отсосать целой банде Лиса, – не спрашивает. Констатирует факт. И я снова сжимаюсь, ожидая наказания за свой поступок. Тагиру точно не понравилось мое согласие. – Ты хоть понимаешь, что после даже трех хуев от тебя живого места бы не осталось?

– Я… – пытаюсь что-то ответить, но что сказать?! Разве я думала тогда хоть о чем-то, кроме возможности спасти Тагира? Дать ему возможность жить?

– Ты просто глупая маленькая девочка! – кажется, он должен был сказать это со злобой и презрением, но Ахметов точно ласкает меня своим голосом. – Они бы просто разодрали тебе горло! Ты бы сдохла там, понимаешь?!

Губы начинают дрожать. Сейчас я снова разрыдаюсь, и эти рыдания ничто не сможет остановить.

– Ты готова была умереть из-за меня?

– Да… – тихонечко отвечаю и поднимаю на бандита глаза. На своего бандита. На мужчину, с которым мы теперь на веки связаны. – Я когда увидела тебя… там… – красочные картинки вновь встают перед глазами. Да что там картинки?! Ахметов с последствиями жестоких избиений и ранения сейчас сидит прямо передо мной. И вид его даже очень условно нельзя назвать свежим.

Уверена, даже губами шевелить ему больно. А еще, наверное, больно прижимать меня к себе.

От осознания я спешу отстраниться, отшатнуться, спрыгнуть с его колен, но Ахметов меня не пускает.

– Куда драпанула? – спрашивает, усмехнувшись.

– Я… ты… тебе больно…

– Больно – видеть тебя на коленях перед другими мужчинами. Больно – думать, что твое тело может принадлежать кому-то другому. И я не позволю тебе уйти. Никогда. Я переверну чертову Землю, если ты надумаешь сбежать от меня. И последствия, фея, тебе не понравятся.

Узнаю своего Тагира. Диктатора. Абьюзера. Чертового хозяина города!

– Я не сбегу, – обещаю. – И не потому, что выбора нет, просто… я…

– Чщщщ… – Ахметов прижимает палец к моим губам. Он не хочет слушать моего признания. Да я и сама не знаю, как сказать, потому что все очень сложно.

Тагир проводит по моим губам пальцем и внимательно наблюдает за своим движением. Мне кажется, он хочет меня поцеловать, но не может из-за своего состояния.

– Запомни, фея, я убью любого за эти губы…

Пробирает до нутра. Мне страшно и приятно одновременно.

Приятно – потому что для любой девушки было бы лестно услышать такое, своеобразное проявление любви. А страшно потому, что в нашем с Ахметовым случае он не шутит. Его слова об убийстве не имеют переносного смысла и не являются аллегорией. И я снова задумываюсь над тем, в какой атмосфере будет расти наш малыш…

– Тагир… – обращаюсь к Ахметову. – Я должна сказать тебе кое-что… кое-что очень важное…

Глава 55

55

Есения

Жду, наверное, какого-то одобрения, но Ахметов молчит. Просто дожидается, когда начну говорить, а я словно все еще сомневаюсь.

В голове так и крутятся его слова: «Я переверну чертову Землю!». И я знаю, что так и будет. Для Тагира нет ничего невозможного. И я убедилась в этом на скотобойне в очередной раз. Только такой человек мог будто восстать из мертвых и победить всех.

Вдыхаю очень глубоко для смелости, и мой вдох оказывается слишком театральным.

Воздух кажется обжигающе горячим, когда произношу такое важные слова:

– Я беременна.

Два слова. Особенных. Таких, в которые до сих пор сложно поверить.

Смотрю на моего мужчину и жду его ответа. Время вечностью повисает надо мной.

Закрадываются беспокойные мысли: а что, если Ахметову не нужны дети? Что, если он заставит меня сделать аборт? А если откажусь, то вырежет ребенка сам? Уверена, этот мужчина и на такое способен.

Но Ахметов продолжает гладить меня по щеке, демонстрируя несвойственную ему нежность. А я задерживаю дыхание, опасаясь, что все хорошее между нами вдруг исчезнет.

Наверное, я никогда не привыкну. Буду всякий раз ждать подвох.

– Я знаю, фея, – спокойно отвечает Тагир.

– И… что ты скажешь? – закусываю губу, все еще беспокоясь за его ответ.

Тук. Тук. Тук. Мое сердце вот-вот выскочит. Я совсем не контролирую это бешеное сердцебиение.

«Скажи, что рад! Скажи, что рад!» – стучит в голове без конца.

– Не думал, что это случится так рано. И, похоже, теперь на мне двойная ответственность?

Тагир улыбается.

Или мне только кажется?

На припухшем лице, разбитом местами, сложно уловить хоть какие-то эмоции. Но я уверена, что прямо сейчас его губы, с запекшейся кровью, расплываются в едва уловимой улыбке.

– Хотя я все еще недоволен, что ты собиралась уехать от меня. Кажется, за это придется тебя наказать…

Его уверенная ладонь сжимается на моей ягодице. Сильно. И по телу прокатывается ощущение, будто последует шлепок. Но этого не происходит.

Зато у меня в голове очень отчетливо пробуждаются картинки моего прошлого наказания. Оно было ужасным и болезненным, но таким сладким. Унизительным, но возбуждающим.

Ахметов так умело управлялся со мной, что даже шлепки по заднице смогли оставить в моей памяти вовсе не такой след, как должны были.

Стон сам слетает с губ. Рот приоткрывается, и я запрокидываю назад голову.

Это все происходит само собой. Точно я впервые за сутки даю себе возможность расслабиться, и воспоминания завладевают моим сознанием. Как и запах бандита, который будет невозможно забыть никогда. Аромат силы и власти. Порока и боли. Жажды и отчаяния.

Все эти нотки переплетаются, создавая один неповторимый, но очень узнаваемый мной запах под названием Тагир Ахметов.

Мне стоит только прикрыть глаза, как больше ничего не остается. Только чарующий аромат и жар ощутимой близости.

Его рука ныряет между них ног, и я не сопротивляюсь. Впускаю Ахметова туда, где больше никогда не будет другого мужчины.

Только сейчас понимаю, что пальцы Тагира не встречают никаких преград. На мне нет ни моих спортивных штанов, ни трусиков. Только на плечах что-то накинуто. Быть может, больничная сорочка?

Но мне не хочется узнавать точно, потому что нет желания открывать глаза. Я хочу только чувствовать. Его ласки. Его близость. Его защиту.

Тагир тянется к моей шее и вдыхает мой аромат.

Мне хочется задохнуться от этого движения. Оно такое простое, но настолько эротичное, что по всему телу мигом пробегают острые мурашки.

– Тагир… – выдыхаю его имя.

– Тихо, фея… – уверенный низкий голос. Такой же властный, как и всегда. И уже такой привычный, словно я знала его всю жизнь.

Его пальцы пробегаю по складкам не надавливая. Разносят влагу. Растирают мое возбуждение, заставляя предвкушать, как один из них непременно погрузится внутрь моей дырочки.

Тагир надавливает на горошину спереди, и я издаю очередной стон. Очень глубокий и чувственный.

Ахметов массирует наливающуюся желанием горошину, и я все сильнее поддаюсь навстречу его пальцам.

И это так здорово – не корить себя. Не злиться за то, что отдаешь себя без остатка. Просто принимать ласку. Просто чувствовать. Растворяться во всех гранях удовольствия, которые может подарить мне Ахметов. Которым может научить меня. И, непременно, научит, потому что я сама еще совсем ничего не знаю.

– Знаешь, о чем я подумал, когда впервые тебя видел? Что если твой отец откажется отдавать мне тебя – этот миг станет последним его вдохом. И каждый гребаный день до твоего совершеннолетия я представлял, как трахаю тебя до беспамятства, фея. Как ты кричишь и кончаешь на моем члене… – его голос становится более хриплым и низким. А движения пальцев между моих ног все более настойчивыми и уверенными.

Он кружит вокруг горошины, раздвигает складочки, надавливает на дырочку, но совсем чуть-чуть. Едва погружает туда палец, на каких-то пару сантиметром, и возбуждение, которым отдается это порочное действие, становится невозможно теперь.

Я подаюсь чуть вперед, чтобы Ахметов продолжил, но его палец ускользает от меня, оставляя дырочку пульсировать от прилившей крови и желания продолжения.

– Но в реальности все оказалось гораздо лучше. Даже самая умелая блядь никогда не заменит твою дырочку, Есения…

Не понимаю, это его слова заставляют все тело задрожать или новая попытка его пальца оказаться у меня внутри.

Тагир дразнит меня, не позволяя ощутить все чувства сполна. Вынуждает так сильно хотеть, что голова абсолютно перестает отдавать отчет всем моим действиям.

Есть лишь моя чувствительная киска, которая дрожит, пока Ахметов гладит ее пальцами. Пока доводит практически до оргазма, но затем отбирает его, не позволив кончить.

И я не знаю, сколько еще смогу это терпеть, потому жалобно прошу:

– Пожалуйста, Тагир…

И он прислушивается. Вводит, наконец, в меня палец, а большим надавливает на горошинку, ставшую настолько наряженной, что мне достаточно просто ощущать давление, чтобы она взорвалась всепоглощающим оргазмом.