Текст книги "Тагир. Девочка бандита (СИ)"

Автор книги: Анастасия Сова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 29

29

Есения

– Батый! – снова кричит Тагир.

Чувство тревоги нарастает. Батый очень послушный пес, и он не стал бы просто так…

Ох…

Все внутри леденеет.

Теперь то и я вижу, что произошло. Вслед за Тагиром быстро выбираюсь из машины и бегу прямо в обтягивающем платье и туфлях.

Дверь в дом Ахметова открыта нараспашку, но мое внимание привлекает не это, а лежащая на заднем дворе туша собаки. Ее только наполовину видно из-за дома.

Тагир уже рядом с ним, а я, пока добираюсь до места, замечаю, как он склоняется над животным, а Батый хрипло скулит.

Лохматая шерсть перепачкана кровью. Кровь повсюду. На траве и дорожке неподалеку.

– Все будет хорошо, слышишь?! – обращается к псу хозяин. Треплет его за ухом, а мне дурно становится от вида крови и выражения глаз Батыя.

Они будто человеческие. Добрые. Молящие о помощи. Заглядывающие в душу.

Вспоминаю, как Батый спас меня, загородил собой. И становится еще страшнее.

– Давай, дружище, помоги тебя поднять.

Голос Тагира меняется. Ни разу за эти дни не слышала, чтобы он разговаривал так. Неужели, в Ахметове все же есть что-то от человека?

А я лишь только закрываю рот ладонями.

Что же теперь будет?

Батый же выживет, правда? Он большой и сильный. Прямо как хозяин!

– Фея! – обращается ко мне бандит, пытаясь взвалить на руки здоровенного раненого пса. – Быстро к тачке и открой заднюю дверь!

Ничего не отвечаю. Бегу исполнять.

Впервые за все время подчиняюсь приказу Ахметова не раздумывая. Мигом. Не позволяя себе сомневаться.

Да и какие тут сомнения, когда речь о Батые?

В ушах слышу свое же сердце и тихий скулеж собаки.

«Он выживет! Выживет! – проговариваю про себя. – Тагир знает, что делает!»

Он укладывает пса прямо на диванчик, и он с трудом там помещается. Пес взвизгивает в какой-то момент, видимо, хозяин неосознанно задевает рану.

– Рядом садись! – быстро бросает мне Тагир.

Вновь исполняю.

Мои руки ледяные, но я все равно глажу пальцами теплую лохматую шкуру. Но очень осторожно, потому что боюсь причинить Батыю вред.

– Все будет хорошо, Батый, – обещаю ему, прямо как и хозяин, который тут же сует мне в руки какую-то сумку.

– Это аптечка. Скрутишь бинт, придавишь рану.

Тагир захлопывает дверь, а я тут же бросаюсь к замку на сумке.

– Сейчас, сейчас! – обращаюсь к животному. – Все будет хорошо!

Руки не слушаются. Пальцы совсем закостенели.

– Быстрее, фея! – поторапливает меня Ахметов. Он уже во всю прыть гонит по своей лесной дороге.

Ловлю себя на мысли, что восхищаюсь им. Действительно восхищаюсь. Пусть и с животным, но он поступает достойно. Правильно. И я сейчас нисколько не сомневаюсь в его искренности.

Наконец, прокладка готова, и я прижимаю ее к ране.

Пес опять взвизгивает от боли, но не огрызается на меня, не пытается скинуть руку. Будто реально понимает все происходящее.

– Сейчас, малыш, сейчас… – пытаюсь успокоить его прямо как человека.

Больно смотреть на обессиленное тело и часто вздымающуюся грудь животного.

У меня из глаз текут слезы. Ему так больно…

– Не останавливается! – кричу.

– Тампон поменяй! – рычит Тагир. Он отвечает мне резко и раздраженно. Материт очередного автомобилиста, что мешается нам под колесами. – Немного осталось!

А дальше все как в тумане. Доезжаем до клиники, Ахметов снова взваливает на себя огромного Батыя, и врачи уносят его в операционную.

Дверь перед нами захлопывается, и все остальное вдруг оказывается совсем неважным. Абсолютно бессмысленным.

Тагир замирает в одной позе, а я падаю на ближайшее кресло. Разворачиваю перед собой трясущиеся руки. Они все в крови.

Потираю шею, потому что мне вдруг становится нечем дышать. И пофиг, что на ней останутся красные следы. И плевать, что на мне нет трусов! Лишь бы из операционной принесли хорошие новости.

Я чувствую себя ужасно истощенной. Словно меня изнутри беспощадно выпотрошили.

Бросаю усталый взгляд на Ахметова. Он тоже окровавлен, как и его одежда. Все еще стоит возле двери.

Получается взглянуть на него иначе. Под призмой всей этой ситуации. А что, если он не врал? Вдруг спектакль, разыгранный перед другими бандитами действительно был ради защиты?

– Тагир… – обращаюсь к нему, но мой голос неслышно. Ахметов не реагирует.

Но, наверное, так правильнее. Нужно дождаться вердикта врачей.

И когда заветная дверь открывается, я задерживаю дыхание.

Глава 30

30

Есения

– Пулю вытащили, состояние стабильное, – сухо произносит доктор, но для меня его слова звучат иначе. Словно прямо сейчас, в этот самый момент, он радостно обещает нам счастливую и долгую жизнь.

Я, наконец, могу расслабиться. Обмякнуть в кресле.

Только теперь понимаю – каждая моя мышца была напряжена, а сейчас наступает откат в виде дикой слабости и ломоты в теле.

– Он выживет? – уточняет Тагир.

– Можете оставить его на пару дней, – отвечает ветеринар. – У нас есть необходимый круглосуточный присмотр.

– Сколько?

– Пройдемте в мой кабинет, – предлагает доктор.

– Фея, – обращается впервые за последнее время ко мне Ахметов, и я знаю, что он хочет сказать, поэтому не позволяю ему договорить:

– Я никуда не уйду, – заверяю бандита.

После того, что увидела на сходке, или как правильно у них это называется, уже не уверена, что в другом месте мне будет безопаснее.

Быть может, Тагир прав – моя судьба смириться и выбрать для себя меньшее из зол. И пока им является Ахметов.

Домой мы уезжаем минут через двадцать.

Тагир хмурый, с привычным мне суровым выражением на лице. Но при этом он не перестает быть по-мужски красивым, притягательным даже. И выглядит не таким уж страшным, когда моя ненависть к нему немного утихла, и я способна разглядеть этого мужчину без ее примеси во взгляде.

Весь путь бандит сосредоточен на дороге и своих собственных мыслях. Мне говорить тоже не хочется. Сильно клонит в сон. К тому же, мы опять ничего не ели. Это уже входит в привычку.

Когда прибываем к дому я впервые вспоминаю, о том, что пострадала не только собака, но и сам особняк. По крайней мере, входная дверь была распахнута.

До меня, наконец, доходит, кто мог все это сделать. Хотя, после того, как Тагир отстрелил тому рыжему мужчине мужское достоинство, я уже не могу быть ни в чем уверена.

Ахметов сейчас находится ни в том состоянии, чтобы я могла рассказать ему о случившемся со мной. Поэтому решаю сделать это утром, когда нам обоим немного полегчает.

В доме, как я и думала, заметен погром. Но он небольшой, будто бы робкий, если так можно сказать.

Тагир на него никак не реагирует внешне. Хотя, уверена, ему не все равно.

– Прими душ и переоденься, – распоряжается хозяин дома в мою сторону. – Я пока приготовлю нам что-нибудь.

Решаю не пререкаться, а выполнить сразу. Тем более, нужно, наконец, смыть кровь и страх со своего тела. Хотя бы попытаться очиститься.

Но вода все равно не позволяет стереть с себя все случившееся или как-то забыться. Просто теперь я пахну, наконец, так, как и должна пахнуть женщина.

После душа накидываю на себя халат. Закутываю обнаженное тело и босиком спускаюсь на первый этаж.

Тагир разжег в гостиной камин, а сам стоит перед ним, пряча руки в карманы и разглядывая, как пляшут в топке языки пламени.

На нем чистая одежда и тоже больше нет крови. Видно, тоже побывал в душе.

Впервые за все время у меня появляется желание сделать ему что-то приятное. Выказать свою поддержку.

И сама не понимаю, как такое происходит, но я совершаю несколько медленных уверенных шагов в его сторону, останавливаюсь очень близко и обнимаю руками широкий каменный торс Ахметова, прижимаясь всем телом к нему сзади.

Ощущаю его размеренное глубокое дыхание. И как жжет стальной пресс мои прохладные пальцы.

Понимаю, что мне и самой это нужно. Чувствовать человека рядом. Его близость. Поддержку.

Раньше таким близким для меня был папа. А теперь мне не хватает телесного тепла и заботы.

Внутри меня что-то меняется, пока я жмусь к бандиту, как к родному. Возникает необходимость чего-то большего. Словно вырабатывается потребность, сути которой я не способна объяснить.

Но я опасаюсь сделать еще хоть шаг.

Если честно, я даже немного жалею, что совершила такое. Но никак не могла это контролировать.

Ахметов вдруг поворачивается ко мне. А я продолжаю держаться за его талию. Поднимаю глаза. Встречаюсь с его потемневшим взглядом.

Тагир укладывает ладонь мне на щеку и гладит ее большим пальцем, пока тот не задевает губы, приоткрывшиеся от этого прикосновения.

У меня сжимается внутри. Что-то похожее на волнение и нехватку кислорода. Когда это чувство несется от груди вниз и концентрируется там волнующей пульсацией.

– Тагир…

– Чщщщ… – он прижимает мои губы пальцем, а потом он вдруг проскальзывает между ними и оказывается у меня во рту.

Сама не понимаю, как это происходит, но я по собственной воле, без указки, начинаю его сосать, глядя бандиту в глаза. Делать все то же самое, что пыталась проделать с его членом недавно.

Этот порыв возникает буквально из неоткуда, и я сама поражаюсь собственной порочности.

– Соси, фея, давай… – тихо произносит Тагир. Его взгляд загорается желанием.

Бандит прижимает меня другой рукой, и я животом теперь чувствую его эрекцию.

Меня мгновенно обдает жаром, потому что, уверена, теперь мне не отвертеться.

Его член пульсирует мне прямо в живот. В унисон начинает содрогаться моя голенькая киска. Ощущаю, как первые капельки влаги просачиваются наружу.

Тагир вытаскивает палец и размазывает влагу на нем по моим губам и вокруг них.

А потом он вдруг впивается в мои губы, набрасываясь на них с таким напором, что приходится подчиниться.

Ахметов подхватывает меня под бедра и куда-то несет.

Слышится звон посуды, а сразу после я ощущаю под собой прохладу деревянного стола.

Неужели, сейчас все случится?

Глава 31

31

Есения

Тагир не медлит. Его ладони ползут по моим бедрам вверх, жадно их сжимают.

Когда бандит положил меня на стол, полы халата раскинулись по сторонам и раскрыли меня. Сделали максимально доступной и обнаженной.

Представляю, что может случиться сейчас, и мои складочки сжимаются от предвкушения. Они еще прекрасно помнят, какие горячие ласки у Тагира. Как его пальцы дарят наслаждение.

И мне так хочется вновь его испытать, но, в то же время, страшно до жути.

Охаю просто оттого, что представляю, как Тагир надавливает на клитор. Закусываю губу.

Я еще не привыкла к Ахметову, потому каждое его касание острое и горячее. Словно разряд тока бьет всякий раз, стоит этому мужчине погладить новый сантиметр моей кожи.

Бум! Бум! Бум! – в ушах бьется мое сердце.

Понимаю, что сгораю от стыда в этот момент. У Тагира беспрепятственный доступ к моему телу. Мои пульсирующие лепестки доступные ему как никогда.

Мое дыхание учащается и становится рваным, когда понимаю, что Ахметов смотрит прямо туда, между моих ножек. Рассматривает меня, продолжая выписывать круги на моих бедрах.

– Тагир… – зачем-то говорю я, но это от страха.

Я будто хочу, чтобы он снова защитил меня.

Но от кого?

От себя самого?

Или от моего же голодного желания?

Или я просто хочу, чтобы он скорее продолжил и перестал меня мучить?

– Я чувствую запах твоего возбуждения, фея… – в голосе Тагира слышен триумф. Но, в то же время, он такой низкий, что у меня мурашки по телу расползаются. А бедра сами подаются навстречу звуку.

Я больше не могу терпеть возбуждение, что начинает сводить с ума.

– Мне нравится… – слышу следом, и его палец, наконец, накрывает мой дрожащий клитор.

И я едва не проваливаюсь в забытье. От одного единственного касания.

Чувствительное местечко содрогается от удовольствия. И я вся содрогаюсь вместе с ним.

– Какая ты горяченькая, фея. Хочу трахнуть эти дырочки.

Тагир неожиданно вводит в меня палец. Медленно и острожно. Но этого оказывается достаточно, чтобы я в испуге дернулась и попыталась схватиться за гладкую поверхность стола.

Дырочка так сильно сжимается, что мне даже становится немного больно, а из горла вырывается стон. Очень громкий горячий стон.

И с каждым осторожным движением пальца во мне, эти ощущения усиливаются. Заставляют меня выгибаться и царапать по столу ногтями.

Но мужчина вдруг вытаскивает палец. А моя молящая дырочка продолжает отчаянно пульсировать.

– Тагир… – разочарованно стону я.

Он не может оставить все вот так! Но делает это. Чуть отстраняется, выпрямляется во весь рост, чтобы снова посмотреть на меня. Как бесстыдно я лежу на столе в гостиной с раскинутыми ногами, точно шлюха, с мокрой дырочкой, готовая на все.

И, кажется, я правда готова на многое сейчас. На ВСЕ! Только бы Ахметов позволил мне избавиться от ощущений, лишь нарастающих между моих ножек.

– Тагир… – снова прошу. Молю его!

– Я много раз представлял этот момент, фея. Но не думал, что ты будешь так охуенно выглядеть, когда просишь.

Я и сама не думала… не знала… не могла даже помыслить…

Но сейчас в голове лишь грязные мыслишки.

Я почему-то представляю, как спускаюсь со стола, стягиваю с бандита брюки и обнажаю его крепкий и крупный член, а потом беру его в рот, ощущая эту стальную твердость, обтянутую бархатом, на своих губах.

Но все эти пошлости быстро улетучиваются, стоит только Тагиру приблизиться головой к моей раскрытой промежности. Он застывает очень близко, и я ощущаю, как моих нижних губок касается тепло его дыхания.

Хочется завыть.

Чувства запредельные. Их тяжело терпеть.

Но Ахметов заставляет меня терпеть, потому что не спешит. Хочет возбудить до крайнего предела, но мне кажется, что я уже достигла его.

Покрываюсь мурашками до кончиков пальцев.

Бедра сами подаются навстречу, и я предвкушаю, что сейчас мои влажные губки неприлично столкнутся с губами Тагира, но этого не происходит.

Он чуть отстраняется и опускает свой поцелуй на внутреннюю строну моего бедра. Целует его и целует… а потом переходит на другое, проделывая с ним то же самое, пока не подбирается к эпицентру моего возбуждения.

Стараюсь не дергаться, чтобы не спугнуть его планы, но все же не могу удержаться и не попросить хрипло:

– Тагир, пожалуйста…

Все процессы ускоряются. Мир вокруг вертится в быстрой карусели.

Ахметов впивается в мою киску губами.

У меня перед глазами в этот момент вспыхивают цветные пятна. Я почти достигла оргазма в тот момент, когда Тагир впервые лизнул клитор. Меня затрясло так сильно, что сейчас я до сих пор ощущаю эту пульсацию в своем теле.

Даже предположить не могла, что будет так приятно, когда мужчина ласкает тебя губами и языком прямо ТАМ. Это казалось чем-то грязным и неприемлемым, но сейчас я на вершине блаженства.

Буквально от каждого движения языка Тагира по телу проскальзывает щекочущая волна. Тело содрогается.

Мне хочется кричать и тереться о его губы, подмахивая бедрами.

Мне мало. Очень мало.

Держаться все сложнее, и вот я уже обнимаю своими руками голову бандита. Зарываюсь пальцами между его волос, чуть сжимаю их у корней, когда становится особенно остро.

А Тагир принимается буквально трахать меня своим языком, погружая его вглубь дырочки раз за разом.

Я даже не уверена, что дышу. Вся состою из своего кайфа и ощущений, которые разливаются по телу из-за него.

Ахметов возвращается к клитору и теперь нежно, но жадно посасывает его. Похоже, будто ему самому нравится делать это для меня.

А потом прикосновения языка становятся жестче и интенсивнее. Я вот-вот кончу.

И когда мое тело почти достигает финала, и остается буквально секунда до того момента, как я взорвусь спасительным оргазмом, бандит отстраняется.

Нависает надо мной. Взгляд темный. Полный похоти.

А у меня пульсирует, кажется, все тело. От макушки до пяток. Тагир завел меня так, что теперь я вправду готова буквально на ВСЕ. И единственное, о чем думаю сейчас: как бы поскорее сбросить это напряжение.

– А теперь я тебя трахну, фея. По-настоящему.

Глава 32

32

Есения

Пугаюсь ли я его слов?

Нет.

Я сама этого хочу.

Не могу объяснить, как это происходит, но моя киска так отчаянно сжимается, что сопротивление Тагиру будет равно сопротивлению себе самой.

А я больше не вижу в этом смысла.

А я больше не желаю сдерживать то, что внутри.

Ахметов развязывает пояс на моем халате, отбрасывает полы в стороны. Теперь я абсолютно голая перед ним.

Моя кожа горит и, одновременно, покрывается острыми мурашками.

Мужчина проводит ладонью по моему телу, скользя к груди. Накрывает ее и сжимает. А когда он пальцами задевает чувствительный сосок, я едва не кончаю. Громко стону и выгибаюсь, бесстыдно подставляя мужчине свою промежность, а он тут же погружает в меня пальцы, вызывая тем самым новую тягучую волну удовольствия.

Но Тагир не сильно балует меня. Он довольно быстро вытаскивает пальцы, оставляя меня ни с чем, и тут же размазывает скопившуюся на них влагу по моему лобку.

А потом я вижу, как Ахметов снимает с себя футболку. Обнажает идеальный татуированный торс, где каждый кубик и мышца отчетливо выделяются.

Вслед за футболкой Тагир стягивает штаны, и теперь тоже становится голым.

Мне кажется, жар его идеального тела достигает меня даже на расстоянии. Я чувствую, какой он горячий и крепкий.

Ерзаю в нетерпении, понимая, что где-то там, совсем близко, его крупный возбужденный член.

Все происходит как-то само, и я не отдаю отчета тому, что делаю.

– Какая голодная у меня фея… – Тагир усмехается, тоже замечая мое нетерпение.

Слишком чувствительные складочки обжигает прикосновение головки члена. Двигаю попкой и сама трусь о крупный, толстый конец. А Тагир, наконец, приставляет его ко входу и довольно стонет:

– Сучка… как ты меня заводишь! – констатирует он, закатывая глаза, а затем резким, уверенным и очень жестким движением толкается внутрь.

Мне так сильно больно, что я не могу даже дышать.

Хочу закричать, но и крик застывает внутри.

Кроме адской боли нет ничего.

Кажется, что я состою из нее полностью. А остальное не существует.

Не понимаю, как могла этого хотеть?

Ведь хотела я совсем не этого!

Ахметов замирает у меня внутри. Останавливается. Заглядывает в мои полные паники глаза.

А меня накрывает немая истерика.

Понимаю, что станет легче, когда закричу, но не выходит. Горло сильно перехватило, и я не в состоянии издать ни единого звука.

– Тагир… – все же получается произнести очень тихо и хрипло.

В глазах все плывет от слез.

Как же больно!

Меня словно ножами разрезают заживо. Дерут на куски. ТАМ.

– Ты привыкнешь, фея… – обещает Тагир, и его мягкие губы опускаются на мою щеку. Целуют ее, не позволяя соленой слезинке скатиться дальше.

Потом он переходит на шею, лаская мою кожу своими горячими губами. А одна из его ладоней выписывает круги на моем теле, отвлекая от болезненных ощущений, но я все равно чувствую их. Как раскаленный стержень сжигает меня изнутри.

– Мне больно, – получается произнести.

– Я знаю, – вздыхает Ахметов.

Он продолжает гладить меня и целовать, и не движется внутри.

Его немного шершавый палец находит мою чувствительную горошинку и массирует ее, но это приносит лишь отголоски тех офигенных ощущений, которые он дарил мне каких-то пять минут назад.

– Ты такая узкая, фея… я едва держусь, чтобы не продолжить трахать тебя…

Не знаю, как так получается, но его слова особым образом на меня действуют. Словно меня вновь прошибает возбуждением.

Клитор становится более чувствительным, и удовольствию удается пересилить боль.

Еще минута, и мое дыхание перестает быть сдавленным и редким. А сквозь выдохи уже проскальзывают тихие, будто бы осторожные, стоны.

– Да, девочка… вот так… – подбадривает меня Ахметов.

Я сама не замечаю тот момент, когда он начинает движение внутри. Когда боль становится менее острой, и я потихоньку ощущаю приятное трение. А потом оно и вовсе отдается легкими, но ощутимыми спазмами внизу моего живота.

От них растекается удовольствие. Проникает в кровь и разносится по телу. Снова и снова. Раз за разом.

До сих пор острожные и сдержанные толчки Тагира становятся все более глубокими и частыми. Резкими и грубыми. Узкие стеночки моего лона разжимаются жестоким тараном снова и снова.

Она не успевает сжиматься, как член Тагира оказывается внутри опять.

Сначала я стону тихонько, а потом почти кричу, пока и этот звук не превращается лишь в частое дыхание и охи, потому что у меня больше нет сил на то, чтобы орать и стонать. Тагир просто выбил из меня их все.

Его яйца шлепают о мою чертовски влажную плоть. Удар за ударом.

Звук нашего соития, наверное, разносится по всему лесу.

Я сжимаюсь сильно и узко вокруг крупного члена, и чувствую стеночками, кажется, каждую вздутую венку на его стволе.

Перед глазами темнеет в тот момент, когда я достигаю пика. А потом эта тьма озаряется яркими цветными вспышками.

А Тагир продолжает двигаться внутри, и оттого ярких пятен становится все больше и больше.

Тело плавится.

Меня трясет.

И это все забирает последние силы.

Но я все равно, кажется, лежу с дурацкой улыбкой на лице.

Конечно, это далеко не тот первый раз, о котором я мечтала, но мне все равно понравилось. И я не хочу обманывать себя сейчас и врать, что это не так. Я просто признаю все и честна перед самой собой.

Когда все заканчивается, я долгое время не могу даже шевелиться.

Тело ватное, я будто почти не чувствую его. Лежу словно на невесомом облаке, хотя и подо мной жесткий стол.

И, наверное, я пролежала бы так до утра, если бы Ахметов не позаботился обо мне, не завернул обратно в халат, как младенца и не отнес в спальню на своих сильных руках.

Как засыпаю даже не помню. А проснувшись, Тагира не нахожу рядом.

Зато отчетливо понимаю, что мне нужно в душ.

Пока стою под теплыми струями, думаю, куда мог деться Ахметов. Быть может, снова уехал по делам или спустился приготовить завтрак?

Размышляю над тем, как буду смотреть ему в глаза? Что скажу? И стоит ли начать разговор первой?

Вот только Тагир избавляет меня от необходимости принимать решение по этому вопросу. Он ждет меня на первом этаже и начинает первым:

– Знаешь, что я ненавижу больше всего, фея?

Мне совсем не нравится его тон. Жесткий и холодный.

Потому не решаюсь спросить «что». Но Ахметову этого и не требуется. Он продолжает сам:

– Когда меня предают. С предателями у меня самый короткий разговор.

Тагир вытягивает руку вперед и наживает кнопку на пульте, который я только сейчас замечаю у него в руках. А после на экране загорается изображение с камер видеонаблюдения.