Текст книги "Я и мой оригинал (СИ)"

Автор книги: Анастасия Солнцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Я, наконец, смогла более-менее нормально вздохнуть и кое-как сесть, потому что до этого я стояла на четвереньках, всем туловищем ощущая бренность бытия.

Сев, потерла лицо, убирая с глаз прилипшие волосы и взглянула на своего спасителя.

– Я бы проблевалась от твоего пафоса, но у меня желудок уже сросся с позвоночником, так что, извиняй, – сообщила я болтающемуся с полуметре над дорожкой Магнусу.

– Ненавижу тебя, – заявил он, зло щурясь.

– Взаимно, дорогой, взаимно, – пропыхтела я, поднимаясь.

Теней уже не было, более того, не было и Амриты, а вода в водоемах стала опять похожей на воду вместо черного масла.

– Что это было? – я с трудом перевела дух.

– Предполагаю, что месть, – проронил мертвый некромант и поплыл над дорожкой в сторону выхода из этого странного помещения, воздух в котором ощутимо похолодел и в целом стало ощутимо неуютнее. Нельзя сказать, что до этого момент было очень приятно здесь находится, но именно сейчас создавалось ощущение пустоты и заброшенности, как… в старом разваленном склепе.

– И кто кому мстил? – растерянно оглянувшись по сторонам, я подхватилась и поспешила догнать Магнуса. Еще одна заметная перемена – огонь практически потух. И как только я сделала последний шаг, сходя с дорожки, позади меня всё окончательно погрузилось в темноту. Словно я, как единственное живое существо, еще поддерживала в них силу. И когда я ушла – ушла и сила.

– Морская фея тебе, – не оборачиваясь ответил Магнус, подплывая к чаше. Его обычно надменно-постное лицо вдруг изменилось, глаза возбужденно округлились, а по тонким губам зазмеилась улыбка.

– Уйми свои порывы, – посоветовала я командным тоном. – Чаша не наша, и вообще, вдруг конец света начнется, если её тронуть.

Магнус ощерился:

– С каких пор ты и я трансформировались в «мы»? – а после скорбно вздохнул: – К ней может прикоснуться только владелец. Его имя прописано надписью, которая ничем не стирается. По прочтении – слово за словом гаснет, а потом вновь проявляется.

– Поздравляю, Шарик, ты балбес, – объявила я. – Уже даже стихами разговариваешь.

– Эй, малявка! – вдруг заорал некромант, оторвав жадный взгляд от чаши. – Почему это я балбес?

– Потому что на ней нет никакой надписи, – указала я на очевидную деталь, а вернее, на чистые прозрачные стенки чаши без каких-либо признаков наличия букв или символов.

– В том-то и проблема, – облизнул губы призрак, который почему-то сейчас казался более реальным, чем весь остальной мир. – Но, насколько я понял из рассказа феи, она должна была появиться, как только ты вернулась сюда.

– Так, – попыталась разобраться я. – Стоп! Так ты что, все это время рядом околачивался? Подслушивал да подглядывал?

– Конечно, я подслушивал, – гневно закатил глаза Магнус. – А что мне еще оставалось делать? Один психованный дракон, от которого сбежала одна психованная принцесса, не дал мне воспользоваться Озером, а когда появилась фея уже поздно было для межмирных путешествий.

– Так, это она прогнала дракона? – дошло до меня со значительным опозданием. – А я думала ты.

– Мне с ним было не справиться, – нехотя признался Магнус, складывая губы куриной жопкой. – Я здесь слишком слаб, потому что это чужой мир, чужая магия. А фея, хоть и мертвая, но все еще привязана к этому месту, здесь – она сильнее всех.

– Мне она показалась вполне живой, – пробормотала я, потерев переносицу.

– Иногда я смотрю на тебя и думаю, что глупее уже быть невозможно, – демонстративно медленно призрак сложил руки на впалой груди. – А потом ты открываешь рот и доказываешь – возможно.

23.

– И что же я такого глупого сказала? – процедила я, повторяя его жест, но уже с угрожающим подтекстом. – Она реально выглядела, как живая!

– И, тем не менее, она абсолютная мертвая вот уже не один десяток лет. Что это доказывает? – ядовито поинтересовался Магнус, поедая меня презрительным взглядом.

– Что мы нашли тебе пару? – с энтузиазмом хлопнула я в ладоши.

– Ты не принцесса, – постановил Магнус. – Ты – зеленая гусеница, место которой – на камушке под листиком! Усмири уже обезьянок в своей голове!

– Это у тебя в голове стекловата! – топнула я ногой. – Почему мы все еще обмениваемся взаимными оскорблениями, вместо того, чтобы взять и свалить отсюда?

– Потому что мы не можем свалить отсюда, – зашипел куда-то в потолок Магнус. – Единственный выход – через Озеро. Но для меня оно магически заблокировано, а для тебя – непреодолимо в виду отсутствия жабр. И если только за то время, что мы не виделись, ты не научилась превращаться в камбалу, то придется сидеть здесь и ждать.

– Чего? Ветра перемен? – шаркнула я ножкой, поднимая в воздух облачко сизой пыли.

– Пока фея обратно явится, – буркнул Магнус и вновь обратил все своё внимание на чашу.

Мне на кусок зачарованного стекла с бесконечно беспокойной жидкостью внутри любоваться уже надоело, а потому я решила вернуться туда, куда приволокла меня русалка, то есть, к берегу Озера.

Без сил рухнув на черный песок, я задумалась о том, насколько ослабела за последнее время.

Оказалось, об этом думала не только я одна.

– Тебе надо найти кого-то, – и Магнус устроился на песочке на значительном удалении от меня. – Кого-то молодого, сильного и недалекого.

– Мне прям здесь начинать искать? – недовольно поморщилась я, потому что терпеть не могла, когда мне указывали на очевидные вещи. А кто любит?

– Здесь ты ничего, кроме простуды не найдешь, – поджал он уголки губ.

– Её убили из-за меня, – после нескольких минут молчания, которое нарушал лишь звук ударяющихся о камень капель, проговорила я. – Она винит меня в своей смерти. Наверное, я бы тоже винила на её месте.

– Скольких людей ты убила, пока работала на Хасана? – неожиданно спросил Магнус.

– Не знаю, – я скрестила перед собой ноги и принялась вычерчивать на песке различные фигуры. На самом деле, я не задумывалась о том, что делаю, просто бесцельно водила пальцем туда-сюда, создавая путаницу из линий. – Наверное, много. Но они все были плохими людьми – убийцами, похитителями и насильниками, ворами.

– Какая разница – плохой или хороший? Убивать плохих тебе приятнее, что ли? – начал раздражаться призрак.

– Нет, просто с ними проще.

– Здесь тоже не очень сложно, – продолжая беситься на пустом месте, фыркнул призрак. – Ты сделала то, что должна была. А гибель феи – просто сопутствующие потери. Непреднамеренный ущерб.

– Она сказала, что я ушла, потому что верила, что поступаю правильно. Но что если, я ошибалась?

– Для того, чтобы найти ответ на этот вопрос необходимо сперва понять – с какой целью ты ушла, – резонно заметил призрак. – Именно цель определяет все.

– И все же, Амрита напала только после того, как все мне рассказала, – я набрала в руку горсть песка и пропустила её сквозь пальцы, наблюдая за тем, как опадают черные блестящие песчинки. – Ну, или не все! Но многое…Почему?

– Многие люди думают, что смерть похожа на сон, – подумав, заговорил Магнус, начав с неожиданного вступления. – Что умирая ты все равно, что засыпаешь и, возможно, даже видишь сны. На самом деле – это не так. Конечно, все не ограничивается темнотой, пустотой и бесполезным лежанием в земле, пока черви пожирают твою плоть. Смерть – это одновременно и конец, и начало. Конец прежней формы существования и начало новой. Вот только, распрощаться с прежней жизнью очень трудно. Потому что сама эта жизнь продолжается. В ней остается все то, что ты любил – места, вещи, люди. А вот тебя уже нет, ты уходишь в неизвестность, чтобы начать все заново. Но не все способны отпустить. Кто-то цепляется за остатки того, к чему был привязан. Так и появляются призраки – души, которые не смогли отпустить. А дальше уже все зависит от причины, по которой душа не смогла перейти в новую форму. У одних это – близкие люди, у других – незаконченное дело, у третьих – месть. Думаю, в случае с феей все три фактора слились в один – месть за насильственную смерть, незавершенное при жизни дело и стремление уберечь кого-то, очень важного для неё. И так получилось, что ты являешься одновременно и тем, кому она должна помочь и тем, кому она хотела бы отомстить. Вот её и прорвало, в конце концов. Она умеет управлять душами других умерших, потому что при жизни была жрицей этого места, по сути, она служила ему. Знаешь, как выбирают тех, кто займет эту не самую почетную должность?

– Не моя сфера интересов, – щелкнула я языком.

– Выбирают девять девушек, у которых есть физические отклонения. Как ты могла заметить, всех сидхе объединяет три вещи – наличие магии, долгая жизнь и внешняя привлекательность. Но даже среди них встречаются кто-то вроде метисов. Смешивание крови, как правило, и приводит к тому, что отдельные сидхе не похожи на остальных. Вот как раз таких, выделяющихся, и отбирают для проведения различных ритуалов. Девушек в количестве девяти штук связывают, привязывают к их ногам веревками по каменю и бросают в воду. Считается, что море само выберет себе новую служительницу. Она, избранная, выживет, правда свою новую обитель покинуть уже не сможет. По крайней мере, надолго.

– А остальные восемь?

– Погибнут, – безучастно ответил Магнус.

– Миленько, – кивнула я и продолжила рисовать геометрические фигуры на песке.

– Ты должна узнать почему решила умереть, – кардинально сменил тему разговора Магнус.

– Кажется, я уже её знаю, – не воодушевилась я этим то ли предложением, то ли приказом.

– И что же ты знаешь? – поинтересовался некромант, таким тоном, которым обычном проклинают. Ну, или желают приятной поездки в ад.

– Здесь было паршиво, – апатично ответила я. – И я ушла в другое место, в надежде, что там будет менее паршиво.

И тут меня накрыло. То ли воспоминанием, а то ли бредом.

Я стою в центре непривычно ярко подсвеченной, но уже хорошо знакомой пещеры. Грудь стягивает тугой корсет, а под ним мягкая, приятная к телу рубашка. Ноги обтянуты плотными штанами из какой-то грубой ткани и обуты в высокие, похожие на часть экипировки всадника сапоги. На плечи накинуто нечто, напоминающее короткое пальто, но с разрезами по бокам практически до самой талии. Напротив меня стоит женщина, шикарней и красивей которой я никогда прежде не видела. У неё длинные черные волосы и высокое изящное тело с такими умопомрачительными изгибами, что сразу захотелось провести по ним пальцем, затянутое в тонкое черное платье, чья простота лишь подчеркивает природную роскошность его владелицы. Лицо женщины напоминает лик древней статуи, но особенно ярко выделяются глаза, в которых сосредоточилась вся космическая глубина и бесконечность. Она еще не успела произнести и слова, но я уже знаю, кто это. Тривия. Первая владелица чаши. Та самая, которая не захотела её отдавать. И которая погибла за неё. Но в этот момент, когда я смотрю на неё, она выглядит как живая. А может быть, это не совсем живая я?

Упомянутая чаша лежит на полу между нами, опрокинутая на бок. Волшебное зелье вылилось и потекло по каменистому неровному полу, затекая в ямки и щели, сверкая, отливая перламутром и напоминая масляные разводы, проявляющиеся на дорогах после дождя, словно кто-то попытался растворить радугу. А рядом с чашей покоится тело, одетое в точно такую же одежду, что и я.

– Странно, правда? – говорит Тривия глубоким голосом, который одновременно может принадлежать как мужчине, так и женщине. – Смотреть на себя со стороны. Ощущение, как будто ты раздваиваешься. Как будто мир раздваивается.

– Жутко, – хриплю я не своим голосом. Кажется, потому что мой был сорван от криков, и горло саднило.

– Ты готова пойти до конца? – спрашивает она. И где-то внутри меня что-то болезненно дергается. Появляется сомнение. И вопрос – а правильно ли я поступаю? Станет ли этот шаг стартовым или превратится в финишный?

Но, несмотря на внутренние терзания, ответ мой четок и лаконичен:

– Да, я готова.

– Тогда слушай. Будет тяжело. Очень тяжело. И всё будет казаться бессмысленным, пустым, глупым. Но со временем появятся какие-то вещи, которые ты полюбишь. Мелочи, но милые мелочи. Твои мелочи, которые ты решишь разделить с кем-то, кого не сможешь отпустить из своей жизни. И именно ради этих мелочей стоит оставаться в том мире так долго, как только получится, – и, сказав так, она протянула руку, прикоснулась кончиками пальцем к моей груди и толкнула. Легонько, но я начала падать. Падать в пустоту. В вечность. – Наслаждайся поездкой, она будет длинной, но помни, твоя задача – найти и убить его. Цепочка не прекратится, пока вы не встретитесь. И пока ты не выполнишь свой долг. Помни о нем – ты мне пообещала.

– Эй! – гаркнул противный голос прямо в ухо, отчего в мозгах все зазвенело, – а может быть, звенели сами мозги? – словно отпустили натянутую струну. – Ты в сознании или мне приступить к оказанию первой помощи?

Покачнувшись, я словно вынырнула из транса и увидела, как к моему рту со злорадным блеском в глазах потянулся Магнус.

– Фууу! – подскочила я, отмахиваясь от призрака. И так получилось, что этой же рукой я как бы проткнула его, погрузив по локоть в живот. Ощущения были еще более мерзкими, чем вид злобного некроманта, нацелившегося на мой рот с учетом того, что при жизни он явно не заботился о гигиене собственного рта. – Словно в холодное желе ткнулась, – пожаловалась я, потирая покрывшуюся мурашками руку. – Ты почему такой мерзкий?

– Потому что я мертвый, – презрительно изогнул верхнюю губу призрак.

– Раньше ты не был таким…плотным, – покружила я указательным пальцем в районе его желудка. – Что случилось?

– Это – обитель магии смерти, – развел руками некромант. – И она как-то странно влияет на меня.

– Странно – это как? – прищурилась я.

– Я чувствую себя сильнее, но при этом сложнее думать, – нехотя поделился Магнус. – Как будто сознание окутывает вязкий едкий туман. Сложно сосредоточиться. Сложно…вспоминать, кто я и откуда.

– Твою ж прабабушку, – ожесточенно потерла я щеку. – Нам надо сматывать отсюда, но как?

– Никак без феи, – утешил меня Магнус. – Но ты её изгнала, так что, неизвестно, когда мстительница вернется обратно.

– Изгнала? – едва не попятилась я. – Я никого не изгоняла.

– Изгоняла, – утвердительно заявил Магнус, чуть прикрывая глаза. Выглядел он и правда, как какое-то существо из болота. – Я старался держаться поблизости и, когда услышал шум, сразу же рванул к тебе. Однако к моему появлению тени уже с визгом разбегались, а образ феи таял словно мороженное на солнце.

Я с недоумением моргнула.

– А я?

– А ты мирно булькала в воде, пуская пузыри носом, и что-то бормотала, напоминая угасающее полуденное солнце, которое вдруг решило поплавать.

– Я не решала, – шмыгнула я носом. – За меня решили. Одна из этих инфернальных энергосущностей швырнула меня в воду.

– Забавная формулировка, – оценил некромант с лицом, похожим на дохлую лягушку. – Но еще не менее забавен тот факт, что тени разумные и руководствуются коллективным сознанием.

– Это тебе кто сообщил? – ядовито заулыбалась я. – Местные караси?

– Тени и сообщили, – на удивление спокойно ответил Магнус, кивком головы указав на Озеро.

– Если эти тени такие общительные, то почему они сперва не захотели со мной пообщаться, а сразу же бросились душить? И не поинтересоваться ли нам у тех из них, кто не так остров хочет вырвать мне сердце, как нам выкарабкаться из этой задницы? – потихоньку начала закипать я, сердясь одновременно на все и на всех – на себя, на Магнуса, на Сашку. Наверное, я бы даже злилась на богов, если бы верила в них.

– Потому что те, которые пытались тебя придушить получили прямой приказ. У них не было выбора – подчиниться или нет, – рыкнул на меня Магнус. – И потому что не все из теней общительные. Есть и те, которые не то, что общаться не желают. Их приводит в бешенство сам факт твоего существования.

– А причем тут я? – возмущенно воскликнула я, обращаясь скорее к самому Озеру, которое в этот момент выглядело подозрительно скучающе-безмятежным. Находись оно в любом другом более обыденном месте, то показалось бы не примечательнее обычного деревенского ставка.

– А при том, что это ты, а не я, опрокинула все сидхейское королевство, – раздраженно-устало выдохнул Магнус, которому и дышать-то не было нужды. Скорее всего, просто привычка осталось. А может, так он ощущал себя менее мертвым. – Вместе с тобой они обрели надежду. Надежду на спасение, надежду на возвращение золотой эры, надежду как призрачный идеал, освещающий конец бесконечного черного тоннеля. А потом ты взяла – и свалила без предупреждения и без объяснений. Тебя и до этого-то терпели только потому, что ты была нечто вроде священной жертвенной коровы, а когда корова вдруг решила, что имеет право распоряжаться собственной жизнью и обломала бывшим богам светлое будущее, многих это очень сильно разозлило. А так как не все мертвые души находятся на зачаточной стадии развития умственной деятельности, увидев нас с тобой вместе многие из них прикинули нос к хрену, сообразив, что к чему, и разгневались еще сильнее.

Чем дольше он говорил, тем выше становился его голос, а речь – быстрее. К концу он в буквальном смысле орал, тараторя как взбесившаяся сорока. Даже его длинные сальные волосы растопырились в стороны, словно черные перья птицы.

– А потому твой единственный шанс на спасение – дождаться дохлую фею и попытаться с ней договориться, – заключительно прошипел некромант, метая глазами молнии. – И пожалуйста, давай без твоей традиционной затеи, проходящей под лозунгом «сжечь тут всё к чертям собачьим!».

24.

– Ладно, – покладисто согласилась я. – Только нет у меня никаких затей. Я вообще незатейливая! И я понятия не имею, что ты имеешь в виду, говоря, что я изгнала Амриту. Потому что когда я попыталась призвать силу…огонь не пришел. Я стала слишком слаба для этого.

– Да я уж вижу, – хмыкнул Магнус. – Дохлая, как червяк, палкой перешибить можно. А по поводу феи… Твоё величие в огне. А что дает огонь? Тепло. И тени. Тенями называют души умерших. Но также, как создает их, огонь может их и поглощать. Древние маги считали огонь – первичной из стихий. Воплощение сил трансформации, которые способны менять саму суть вещей. Нет ничего во всех мирах, что огню, истинному пламени, было бы неподвластно. Но огонь может быть не только слепо разрушающей, пожирающей силой, но и силой очищающей, возрождающей. Вспомни феникса, сгорая, он возрождается из пепла.

– Фениксы вымерли, – вставила я.

– Не важно, – отмахнулся призрак. – Они превращают смерть в жизнь посредством пламени. Это самое главное.

– То есть, возможно в моих силах воскрешать мертвых? – переспросила я.

– Какая же ты все-таки иногда недалекая, – рявкнул Магнус да так, что я подскочила от неожиданности, как попрыгунчик. – Порой мне кажется, будто уровень твоего интеллектуального развития близок к нулю! Не всё следует трактовать буквально!

– Тогда что? – всплеснула я руками. – Объясни по-человечески!

– Огонь – суть и жизни, и смерти, следовательно, огонь есть ни что иное, как символ перерождения, последовательной смены смерти на жизнь и жизни на смерть, потому как в одно и тоже время это два состояния не способны воплощаться. Так, если можно управлять огнем, значит, можно управлять и жизнью, и смерть, но самое главное – управлять их сменой, – не очень терпеливо, но очень наставительно растолковывал мне Магнус.

– Управлять перерождением, – проговорила я, бессмысленно пялясь в пустоту. И тут у меня возник закономерный вопрос: – А сколько раз можно перерождаться, Магнус?

– Уверена, что выбрала именно того, кто компетентен в этом вопросе? – закатил глаза призрак.

– Нет, но кроме тебя здесь больше никого нет, а вести беседы с самой собой стратегия, изначально предвещающая шизофрению, – поморщилась я.

– Мне тут в голову одна мысль пришла, – начала Магнус, на что я не сдержавшись, съязвила:

– Да ладно! А так бывает?

– Что? – растерялся некромант и это поспособствовало поднятию моего настроения на целый градус. Мелочь, а душе приятно.

– Твою голову не только бредни, но еще и мысли посещают? – округлила я глаза.

– Я тебя сейчас съем, – с угрозой пообещал Магнус.

– Подавишься, – поручилась я, используя ту же тактику запугивания. – Так, что там за мысль у тебя завелась? Прям, как тараканы на кухне… Надеюсь, твоя не такая усатая?

– Иногда я смотрю на тебя и представляю, как вырываю тебе позвоночник через горло, – мечтательно произнес Магнус, рассматривая меня так, словно выискивал, где бы оторвать кусок повкуснее.

– А потом ты вспоминаешь, что я тебе еще нужна и откалываешь казнь, запихивая свои фантазии в то место, где им и полагается быть, да? – широко улыбнулась я, едва не демонстрируя гланды. Аж челюсти хрустнули.

– С чего это ты решила, что я в тебе нуждаюсь? – призрак повел кустистыми бровями, глядя на которые так и хотелось взяться за газонокосилку.

– Не нуждался – уже убил бы, – развела я руками, как бы намекая на очевидность выводов.

– Может быть, я просто терпеливый, – предположил Магнус.

Я громко расхохоталась, откидывая голову назад.

– Ты? Терпеливый? Да твою фотографию надо поместить в словаре, – отсмеявшись, выдохнула я. – Напротив антонима слова «терпеливый». Ожидать от тебя терпения все равно, что ожидать от радуги монохромности.

– Я просто добрый, – ощетинился на меня призрак, замерцав в пространстве, что выглядело так, словно кто-то попытался переключить канал.

– Ага, как голодный волк, – уже без смеха заявила я, напряженнее всматриваясь в призрака. – Ты себя как чувствуешь?

– По-прежнему мертвым, – рявкнул Магнус. – Я правда хочу тебе добра!

– Или ты просто хочешь стать менее мертвым, – задумчиво пробормотала я. – Веря в то, что я могу помочь тебе переродиться.

– Я бы найти способ с тобой договориться, – вдруг странным тоном, в котором далеким эхом безвозвратно утраченных дней слышалась церемониальность и клятвенность, произнес призрак. – Или убить.

– Не знаю, что это значит, – покусав губу, ответила я. – Но ощущение такое, как будто ты только что мне присягнул.

– Когда-то давно я действительно присягнул на верность одному человеку, – не сводя с меня странно-светящихся глаз, проговорил призрак. – И я продолжаю быть верный своим обещаниям. И этому человеку. Знаешь, любовь проходит, дружба распадается. И только кровные клятвы нерушимы навсегда.

Мое лицо вытянулось.

– Меня сейчас разрывают напополам очень противоречивые чувства. Одна часть меня хочет выяснить, откуда ты знаешь «Крестного отца», а другая кричит, что это лишняя информация.

– Из всех жизненных ситуаций самая выигрышная – когда враг преувеличивает твои недостатки. Лучше этого может быть лишь такая, когда друг недооценивает твои достоинства, – некромант продолжил поражать меня в самое сердце.

Я замахала на него руками, словно отгоняя невидимую мошкару.

– Вот только не надо мне цитировать всего «Крестного отца»! В твоем исполнении это выглядит странно. И стремно! И мне нужно в туалет, – в конце концов, заявила я.

– Зачем? – неподдельно изумился призрак.

Я встала и уперла руки в боки.

– Монетку на память в унитаз бросить, чтобы вернуться! Ты совсем не в себе? Есть что, еще какие-то причины по которой люди ходят в туалет, кроме очевидной?

– Ну, мало ли, – Магнус немного сконфуженно почесал висок, отводя взгляд.

– Действительно, мало. Мало у кое-кого мозгов в той штуке, которая на плечах болтается, – заворчала я и потопала в самый дальний угол пещеры, надежно скрытый от посторонних взглядов полутьмой.

С каждым шагом я удалялась все глубже и ориентироваться становилось все сложнее. В какой-то момент шуршание песка под ногами сменилось хрустом чего-то хрупкого, что продавливалось под моими ногами, превращаясь в крошку. Пройдя еще несколько метров, я поняла, что уже окончательно ничего не вижу, с трудом понимая, откуда пришла и в какую сторону мне следует двигаться, чтобы вернуться обратно. И хотя я все время двигалась прямо, было ощущение, как будто я свернула куда-то не туда, ведь по идее, я уже должна была упереться в стену пещеры.

Подняв правую руку я поводила ею в воздухе, пытаясь обнаружить возможные препятствия, однако пальцы нащупывали лишь воздух. Та же ситуация повторилась, когда я попыталась обследовать окружающую обстановку левой рукой.

– Надо возвращаться, – решила я, мигом расхотев справлять естественную нужду.

Развернувшись, я случайно сделала шаг в сторону, и моя нога по щиколотку ушла во что-то мягкое, густое и вязкое.

– Фууууу, – брезгливо передернуло меня. Захотелось тут же забраться по шею в воду и основательно вымыться, потому что и запашок вдруг появился соответствующий – аромат гнили к которой примешивалось нечто сладковато-приторное, что при вдыхании как будто оседало тонкой пленкой на нёбе.

Преодолевая отвращение, я отправилась назад, к берегу на котором оставила Магнус, стараясь шагать строго в пределах одной линии. Через время тьма стала рассеиваться, и я поняла, что это не просто темнота, появившаяся из-за недостатка освещения. Это черный туман, клубящийся, стелющийся, заползающий в рот, нос и глаза. И чем ближе к озеру, тем более редким он становился, словно не решаясь простираться дальше.

– Как успехи? – как бы между делом поинтересовался Магнус. – Ты там так долго пробыла, что я уже начал беспокоиться за твое здоровье.

– За себя лучше беспокойся, – проворчала я, осматривая ногу, которая на удивление выглядела абсолютно чистой. Так, словно я не шагала две минуты назад по болотам в кромешной тьме. – Я там на что-то странное наткнулась. То ли трясина, то ли просто грязи по колено. И еще…Там – нет стены!

И неистово замахала рукой в указанном направлении.

– Да что ты говоришь? – фальшиво удивился Магнус.

– Ты знал, – поняла я, роняя руку.

– Подозревал, – уклончиво уточнил Магнус. – Просто не хотелось проверять самолично. После встречи с драконом, неожиданно вынырнувшим у меня перед самым носом с адским пламенем изо всех возможных мест, я не очень тороплюсь осваивать новые горизонты. А тут ты так удачно захотела уединиться.

– Там воняет так, словно что-то сдохло и гниет на протяжении полувека, – поделилась я, обнимая себя за плечи в бесплодной попытке согреться. – А еще там вместо песка под ногами что-то, похожее на ореховую скорлупу. Очень странно ощущение, когда идешь по ней, а она рассыпается под ногами…

– Что ты сказала? – подхватился вдруг призрак. Его глаза распахнулись, словно он услышал нечто невероятное. И, наверное, он бы побледнел, если бы смерть не сделала его бледным на веки вечные.

– Что это было странно, – медленно повторила я, так же медленно отодвигаясь от пугающего своими вспыхнувшими алым цветом глазами. Мне даже показалось, что я вижу в его глазах светлячков, которые красными точками слетались к зрачку.

– Нет, до этого, – торопливо отмахнулся призрак. – Ты сказала, что под ногами что-то хрустело!

– Ну да, сначала был песок, но когда вокруг совсем стало темно, песок закончился.

– А потом?

– А потом я вступила в какую-то жижу, резко завоняло, меня чуть не стошнило и я отправилась назад, – перечислила я все свои действия. – Писать мне перехотелось, если тебя это интересует.

– Вот это, как раз-таки, меня интересует в меньшей степени, – презрительно втянул щеки призрак, подхватился, взлетев в воздух и медленно подплыл к тому месту, где начинал сгущаться мрак.

– Знаешь, мне кажется, это не просто тьма, – поделилась я своими размышлениями. – Это больше напоминает туман.

– Почему? – и Магнус скрестил руки на груди в своем истинно некромантском жесте.

– Он осязаем. И у него есть вкус, – я попыталась описать, пощелкав в воздухе пальцами: – Маслянистый, немного горьковатый, липкий. Он как будто пачкает тебя изнутри.

Внешне Магнус никак не изменился. Не дрогнула ни одна мышца на лице, не закралось сомнение в складки лба, не затрепетали ресницы и не побледнела кожа. Хотя в его случае и так можно устраивать соревнования с бледными поганками, которые на фоне его мертвой моськи покажутся цвета хорошо прожаренных на гриле сосисок. И все же…

И все же, я уже достаточно хорошо успела изучить его и его нагло-самодовольные повадки, чтобы заметить то неявное изменение, которое произошло. И хотя внешне это было чем-то практически неуловимым, неслышимым и незримым, я буквально кожей почувствовала перемену в нем.

25.

В одно мгновение призрак вдруг стал ощущаться словно учуявшая добычу гончая, которая мчалась по лесу не один час. И вот теперь – цель близко, практически у самого носа. Осталось лишь осторожно, вкрадчиво крадучись на пружинящих лапах приблизиться для совершения финального, смертельного, броска. И хотя сравнение с кем-то хладнокровным, пресмыкающимся и чешуйчатым было бы более уместно в случае с Магнусом, я вдруг поняла, что, несмотря ни на что, продолжаю заигрывать с опасностью. И что еще более важно, эта опасность всегда рядом, в шаге от меня.

– Дуат, – едва слышно выдохнул призрак.

– Это ты сейчас так ругнулся? – выгнул я бровь, пытаясь сохранять невозмутимый вид. – Или это твое стоп-слово?

Вопреки уже устоявшейся традиции, призрак никак не отреагировал на мой колкий выпад, а вместо этого уставился куда-то мне за спину так, словно где-то там, в песке, засверкали несметные сокровища – изумруды, бриллианты, рубины. И каждое – размером со страусиное яйцо.

– Дуат, – с придыханием повторил Магнус, плавно скользнув вперед. – Это легенда. Что-то вроде предания, про которое неясно – то ли правда оно, то ли вымысел.

– Да в этом мире все так, – раздраженно всплеснула я руками. – Одни легенды да сказания! Хоть садись и сборник сказок пиши. На самом деле, у меня до сих пор присутствуют стойкие сомнения относительно реальности происходящего – то ли я сейчас во сне, то ли так ударилась головой, что брежу.

Поравнявшийся со мной призрак устремил на меня свой взгляд, но было очевидно, что смотрит он не на меня, а рассматривает что-то там, в вечности, доступной лишь мертвым. Ну, и тем, кто должен к ним присоединиться.

Я таковым желанием не горела, а потому, на всякий случай, сделала шаг в сторону. А потом еще парочку.

– По одной из версий, – начал Магнус, перестав рассматривать что-то на том месте, где только что стояла я, – дуат – это путь в потусторонний мир.

– Насколько потусторонний? – тут же подала я голос. – Потусторонний как Рай или Ад? Или потусторонний, в смысле, другой?

Магнус раздраженно вздохнул, всем своим видом указывая на то, что он едва выносит моё присутствие.

– А разве это не одно и то же?

– Как знать, – с широкой улыбкой пожала я плечами. – Все происходящее и так похоже на плохой фильм, снятый шизофреником. Одной бредовой мыслью больше, одной меньше – кто считает?

– Тот, кто следит за счетом на табло, – выдал странное изречение Магнус и направился прямо в объятия черного тумана.