Текст книги "Я - осень, а ты май (СИ)"
Автор книги: Анастасия Бельская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
Глава 22
Настена
Никогда еще утро понедельника не было таким… Волнительным.
И дело не в том, что сегодня впервые моя колонка начинает свою работу в журнале, а статья должна показать, справилась ли я с поставленной задачей.
И даже не в том, что в ванной я аккуратно вытаскиваю из себя анальную пробочку самого маленького размера – подарок Максима в бархатной коробочке, от которого мои щеки алели больше, чем когда-либо в жизни. Но тут мой мужчина оказался непреклонен – ему важно, чтоб мой первый раз прошел без боли. И потому скинул пару статей на эту тему, и сказал готовиться.
Я наскоро принимаю душ, вспоминая нашу последнюю ночевку с субботы на воскресенье. Очешуенный секс, и легкий массаж моей задницы его волшебными пальцами – это большее, на что я смогла уговорить Максима в целях эксперимента. Но даже тут стало понятно, насколько мне может быть больно, а потому «подарку» я обрадовалась по-настоящему, решив не пренебрегать подготовкой.
А в воскресенье Максим, посмеиваясь, сказал, что переночует у себя. Кажется, моя полуторка, где я почти целиком забираюсь на мужчину, действительно не подходит для комфортного сна вдвоем, где один из пары – большой Медведь, привыкший вертеться во сне.
Я отмечаю в голове с зарплаты присмотреть что-нибудь подходящее на сайте Икеи, и наскоро одеваюсь, начиная будить Марусю. Обычные сборы – кофе, беготня, выбор игрушки в сад – это все знакомо и обычно, и совсем не делает утро особенным.
До тех пор, пока я не слышу, как приоткрывается входная дверь, и на пороге появляется Максим.
– Женщина, ты офигела? Почему дверь не заперта?!
– Ой…
Вот так, да. Его ворчание вместо тысячи милых приветствий, а мое сердце стучит как ненормальное, и сжимается в предчувствии прикосновения. Мы не ночевали вместе одну ночь – но я соскучилась, сильно, и был б готова бросится к нему на шею, если б не Маша.
У которой проблем с этим, кстати, не возникло.
– Дядя Максим! – соскакивает одетый ребенок с дивана, и с разбегу врезается в его колени, – а мы в садик идем!
– О, везет. А я, как дурак, на работу, – ухмыляется мужчина, пока я быстро собираю остатки вещей, – а хочешь, поедешь в сад на машине?
– Что?
– Да, да, хочу!
Я выгибаю бровь, глядя на невозмутимого Макса, что в рубашке и плотном уличном пиджаке выглядит ну просто… Ох, если бы не Маруся и работа…
– Макс, мы и сами дойдем, тут недалеко. А тебе пришлось для этого, – взгляд на часы, – на двадцать минут раньше подняться с постели!
– О да, ужас, целых двадцать минут, – с сарказмом повторяет Максим, и подхватывает рюкзак Марии, – идем уже, а то опоздаем.
Малышарик с радостью хватает протянутую мужскую ладонь, а я бреду следом, все еще в шоке от происходящего.
– Я серьезно, это совсем необязательно, я привыкла сама…
– Ну и х… – Взгляд на Марусю, и тяжелый вздох, – фигово, что привыкла. Насть, мы живем напротив, и работаем в одном здании. А еще я собираюсь ночевать здесь, как только снова смогу чувствовать шею. И ты действительно думаешь, что мы будем прощаться у твоих ворот, и ты пешком бежать по холоду из-за двадцати минут моего сна?!
Он упирается в меня тяжелым взглядом, ясно советуя просто помотать головой, и не пороть горячку. Мне неловко за свое неумение принимать помощь, но я не перестаю об этом думать, пока мы идем к машине.
– Это ведь каждый день, Макс, – говорю я, когда усаживаюсь впереди, пристегнув Машу сзади в кресле, – в смысле, тебе и правда незачем…
– Если станет незачем, то перестану, – грубо заканчивает разговор Максим, настраивая климат потеплее, а затем поворачиваясь ко мне, – не советую продолжать спор. С утра я совсем не душка.
– Ну да, зато в остальное время… – бормочу под нос, и улыбаюсь своему Ворчуну, который все равно услышал.
Зато после того, как я наскоро завожу Марусю в садик, и возвращаюсь в автомобиль, Макс наглядно показывает мне плюсы совместной поездки на работу. И спустя пару горячих поцелуев я, наконец, понимаю – вот почему этот понедельник особенный.
– Пообедаем вместе? – решаюсь спросить уже у самой редакции, когда Макс занимает свое парковочное место.
– Не могу, малыш. Мы с шефом отъедем по работе. – Максим отстегивает ремень, и поворачивается, с нежностью дергая меня за волнистую прядку, – спасибо, что не выпрямляешь кудряшки. Мне очень нравится.
Я краснею под его внимательным взглядом, и неловко покидаю автомобиль. Естественно, именно потому, что ему нравится, я и задвинула утюжок в дальний угол шкафчика в ванной! Но вот Максиму знать про это совсем необязательно…
На своем этаже мы расходимся в разные стороны, даже не прощаясь друг с другом. Во-первых, смысл, если через час встретимся на летучке. А во-вторых, хоть мы и не обсуждали, как вести себя на работе, но оба понимаем – здесь не место для проявления чувств. И вряд ли Макс или я примемся афишировать произошедшие перемены…
– Настен! – слышу уже возле своего крохотного отдела, и по голосу понимаю, что утро добрым не будет.
Ренат.
Поворачиваюсь, натягивая на лицо самую радушную улыбку, но мужчина не отвечает в ответ – а лишь хмуро приближается ко мне.
– Привет.
– Ты приехала с Аллаевым.
Его тон – не обвинительный, но мне все равно неприятно то, как он произнес фамилию Максима.
– Да, а еще надела утром серый свитер, – демонстрирую свой рукав, а приподнимаю брови. – Еще очевидные новости будут?
– Значит, ты все-таки с ним, – подводит Ренат черту, и перетягивает свой светло-бежевый портфель в другую руку, – тогда я должен тебя предупредить…
– Нет. – Прерываю я, четко и твердо выставив вперед ладонь, – хватит, Ренат. Меня достало слушать, какой Максим тяжелый и сложный человек. Во-первых, покажи мне простых, с кем никогда не бывает проблем в отношениях. А во-вторых… Может, я такого и хочу? Может, мне нравятся сложности, ты об этом не думал?
– Или ты просто влюбилась, и не замечаешь очевидного, – вздыхает Ренат, но тут же улыбается, осознавая, что не переубедит меня, – ладно-ладно. Проехали, больше не буду. Я просто должен был попытаться.
– Ты уже это делал, – напоминаю, и открываю дверь к себе, – прости, у меня много работы. Надо подготовиться к летучке…
Я захожу внутрь, пытаясь успокоиться, и навожу кофе, размышляя о ситуации. Как же меня это достало! Неужели людям вокруг непонятно – каждый достоин любви! Даже подчас нетерпимые и бешенные, главное, чтоб это было взаимно…
На летучку я прибегаю одной из первых, и занимаю свое обычное место. Со мной – как всегда блокнот, и дрожащие руки, которые я прячу под стол. Странно, но если в пятницу я совсем не сомневалась в своей статье, то теперь мне казалось, что я пустила в печать нечто сырое, скучное, и требующее кучи доработок.
Но ведь сам шеф ее одобрил, верно? Иначе бы не дал старт колонке…
По лицу вошедшего Александра Дмитриевича я еще сильнее переживаю, потому что не ясно – он хмурится из-за каких-то посторонних рабочих моментов, или из-за моей статьи? Следом за ним заходит Макс, торопливо печатая что-то в телефоне, и усаживается на свое место, даже не поднимая от экрана головы. А последним приходит Листьев – и садится, как всегда, рядом, но тоже смотрит куда угодно, только не на меня.
Да что ж такое…
– Итак, начнем с сегодняшнего выпуска. Люди уже разобрали номера, и у нас есть первые отклики на сайте. Давайте по замечаниям…
Шеф быстро проходится по каждому отделу, рассказывая, чего не хватило людям, и какие были допущены мелкие ошибки. У некоторых все идеально – в статье от отдела Максима все настолько дотошно и без претензий, что его даже не отвлекают от телефона, в котором он до сих пор что-то пишет. Я пока не могу думать ни о чем, кроме своей статьи, и тоже не смотрю на Макса, хотя в другое время было бы интересно, в чем он так залип.
– Так. Анастасия.
Тишина в совещательной – и только тик часов на стене вместе с моим гулко бьющимся сердцем. Господи Боже, что за пауза-то?!
– Новая колонка, рискованная статья, – медленно произносит Александр Дмитриевич, и я еще чуть-чуть сползаю со стула, – на самом деле, делать выводы пока рано. Все-таки задумка сырая, формат до конца не ясен, и…
– Ой, ты кого сейчас пытаешься запугать? – раздается скучающий голос Максима, и все взгляды теперь устремлены на него, – нас, взрослых мужиков, или маленькую девочку напротив? Если первое, то, сам знаешь, бесполезняк. А если второе – то тут и стараться не надо, того и гляди под стол упадет…
Я награждаю своего «героя» полным злости взглядом, и выпрямляю спину. Шеф хмыкает, чуть ослабляя ворот рубашки, и приподнимает брови.
– Что-то не помню, где я спрашивал твоего мнения, Аллаев.
– Ты не один с утра просматриваешь комменты с сайта. Скажи уже, как есть, а? Не тяни кота за нужное место.
Александр Дмитриевич недовольно морщиться, но, кажется, Макс как обычно прав, и упрекнуть его не в чем. Так что шеф просто поворачивается ко мне – и хитрая улыбка раздается лучиками в уголках глаз.
– Анастасия, можете выдохнуть. Отзывы крайне неоднозначны, конечно, но зато их много – гораздо больше, чем мы рассчитывали вызвать простой колонкой о материнстве и детях. Кто-то с вами спорит и не согласен, кто-то, напротив, поддерживает описанные методы… Но в одном все комментаторы сходятся точно – журналу не хватало «женского» взгляда и живого текста со читателями. Так что, однозначно, – колонка будет жить. А вам – мое полное доверие в темах статьи. До первого косяка, разумеется.
Я пару раз хлопаю глазами, пытаясь понять.
Все… хорошо, да? Ведь я правильно поняла?
Откуда, блин, в шефе вот эта привычка ругать и хвалить так, будто все из одной оперы?!
– Ты молодец, – раздается шепот Рената сбоку, и я ловлю на нас внимательный взгляд Максима. – Редко когда первая статья привлекает так много внимания. Так что, будь уверена – расширение отдела не за горами.
Я с благодарностью улыбаюсь, все еще не веря в свое счастье, и готова подскакивать на месте от возбуждения. Кто бы мог подумать, что все сложится настолько удачно – мой любимый мужчина со мной, работа приносит неописуемое удовольствие, хоть и сжирает половину нервных клеток, а мой дом с каждым днем все больше приобретает вид «дома мечты».
Может, вот оно, а?
Счастье.
И конец всем трудностям и проблемам?
Глава 23
Как ты порой бесишь, Осень
Я не умею писать стихи
Но снова ты рядом, и просишь
И отказать нет сил
Максим
Моя умная девочка.
Я впервые, кажется, думаю о Насте именно в таком ключе. Нет, я и раньше знал, что она не глупа – по разговорам, обрывкам фраз я понимал, что девушка весьма начитана, и давно избавилась от тупых предрассудков.
Но именно сейчас, когда я пролистываю рабочий сайт, и вижу, какой спор она развела своей статьей, ясно осознаю – у нее есть «второе дно». Место, куда я еще не заглядывал, но которое теперь меня манит кладезем интересных мнений и теорий.
Что ж, у нас еще будет время поболтать обо всем. Только кровать в ее доме поменяю…
– Так, раз уж с насущным разобрались, переходим к заполнению следующего номера. Хотел обсудить обложку – чей отдел будет отвечать за рентабельность… – продолжает летучку главред, а я мысленно оцениваю его взглядом.
Доволен, чертяка. Я уже хорошо изучил нашего шефа, чтоб понимать – Настина работа не осталась незамеченной. Он крайне рад своему выбору в качестве руководителя такого спорного для нашего издания отдела, и вообще не ожидал такого интереса к ее колонке.
А это, черт дери, почему-то заставляет меня дико гордиться.
– Я возьмусь за обложку, – говорю сразу же, как Александр Дмитриевич замолкает, и вижу облегчение в глазах некоторых коллег, – мы с ребятами разработали крутой дизайн на основе последних научных разработок в биологии, так что макет готов прислать уже завтра. И «завлекаловки» краткие есть, так что…
– Ну и отлично, буду ждать завтра к обеду варианты. Далее…
– Я бы тоже хотела.
Что, блять?
Я отрываю взгляд от телефона, куда уже успел снова нырнуть после согласия шефа, и сам не понимаю, как впаиваюсь в Настю взглядом. Она встречает «удар» спокойно – лишь слегка дергает бровью, но не выдает никакого волнения.
– Анастасия Владимировна? – главред кашляет, пытаясь, как и я, понять что происходит.
– На счет обложки. У нас с командой тоже есть мысли и идеи, довольно смелые для нынешнего концепта, но…
– Насколько смелые? – перебиваю, и Настя хмуро открывает свой блокнот, который уже исписан наполовину.
– Вот, – она показывает разворот с кучей заголовков и текстов, выделенных разными ручками, отчего у меня натурально рябит в глазах, – а на обложку мы думали хоть один раз снять женщину. Желательно с ребенком на руках, и в каком-нибудь научном стиле. Это будет соответствовать тематике издания, но совершенно по-новому заиграет на полках киосков…
Тишина после ее слов такая, что можно разрезать ножом. Шеф чуть-чуть краснеет, не отрывая взгляда от пестреющего блокнота, а я просто тупо стараюсь не заржать.
Ну блять, ну зачем вот, а? Я же ее разнесу, даже не назвав половину аргументов.
– Анастасия, хочу напомнить, что у нас тут серьезные новости, научное чтиво. А ваша идея…
– Бредовая, – не выдерживаю этого соплежуйства, и меня несет дальше, на санях логики и здравого смысла, – ты вообще видела, что мы обычно лепим на главную? Там даже мужчины появляются крайне редко, обычно это просто абстракция, или соответствующая громким новостям картинка… А сейчас, да, давайте – женщину, ребенка, подгузники нахерачим…
Я понимаю, что перегибаю еще до того, как Настя решительно поднимается на ноги. Честно говоря, с самого начала знал, что не остановлюсь, если открою рот. И, возможно, нужно было просто дать главреду корректно объяснить все новенькой сотруднице, но блять…
Когда я умел сдерживаться?
Я смотрю на Настену, что сейчас отодвигает стул, и выходит к белой доске. Мне страшно оттого, насколько близко я знаю эту женщину – и сейчас боюсь, что она тупо не выдержит, и расклеиться.
Или, что еще хуже, ей станет из-за меня плохо.
Но, с другой стороны, мы же блять работаем вместе! И такие ситуации – сплошь и рядом. Так что, возможно, нам и стоит начать привыкать к ним…
– Я изначально сказала, что моя идея смелая, – чеканит Настена, беря маркер, и начиная рисовать какую-то таблицу, – но, возможно, вам стоит послушать. Пока у моего отдела было время, и мы готовились к запуску колонки, то анализировали наших читателей. Процентное соотношение показало, что среди наших постоянных покупателей сорок процентов женщин с детьми.
Она замолкает, указываю в подтверждающую ее слова таблицу, и наслаждаясь реакцией.
– Да-да, вы не ослышались. Сорок процентов. То, что женщина рожает – это еще не повод выпиливать ее из мира умных и состоятельных личностей. А то, насколько хорошо зашла наша статья, еще больше подтверждает – нашему журналу не хватает свежих взглядов и новых идей. Так что, давайте подумаем еще раз – почему бы нам не порвать шаблоны, и не поместить на обложку женщину с ребенком?
– Потому что мы растеряем остальных шестьдесят процентов! – рявкаю я, буквально кипя от злости.
– Ничем не подкрепленная теория, – отмахивается Настя, и блять, это последняя капля, – или кто-то действительно считает, что мужчина не станет покупать любимый журнал только потому, что на обложке – баба? Что за зашоренность в двадцать первом веке, друзья? Или все дело в ребенке? Может, я кого-то удивлю, но мужчины в нашей стране тоже имеют и воспитывают детей…
Она спокойно выдыхает, кладет маркер на место, и замирает у доски, ожидая реакции. Я молчу, сцепив зубы, и понимая – она меня выбесила.
И в любой момент я рвану так, что накричу и прогну девушку до слез.
– Кхм. А знаете, при таком раскладе… – Шеф чуть потирает лоб, разглядываю Настину таблицу, – думаю, ради эксперимента… Ведь, действительно, это может сыграть на пользу после шума от статьи… Анастасия, возьмитесь за обложку. Только без лишнего креатива – научные обоснования и серьезность на первом месте.
Настя счастливо кивает, а главред распускает летучку, ссылаясь на время. Все поспешно выходят – и только Листьев, кажется, решив окончательно меня добить, подходит к Настене и поздравляет ее с победой.
– Спасибо, – девушка слабо улыбается, и не смотрит на меня, хотя я сверлю ее взглядом, – у меня давно вертелись подобные мысли. Надеюсь, что все пройдет гладко.
Когда все выходят, я спокойно встаю, запирая дверь, и поворачиваясь к девушке. Она бледнеет – но все-таки встречает меня вскинутым подбородком, словно снова собирается биться.
– Максим.
– Что за хуйня?!
– Максим! – уже громче, но надрывнее зовет она меня из той агрессии, куда я по привычке провалился, – не надо, ладно? Я это сделала, не чтобы тебя уесть, а просто потому что вижу в этом смысл для всего журнала. Ты ведь понимаешь, да? Это работа. И нам надо учиться…
– Заткнись.
Я одной рукой разворачиваю ее к себе спиной, прижимая, и впиваясь губами в шею. Мне нельзя орать и заставлять ее плакать. Просто физически не хочу допускать подобного! Но как, блять, еще сбросить пар?!
– Ма-акс… Не надо… – слабо дрожит девушка в моих руках, но я лишь крепче прижимаюсь к ней бедрами, потираясь о восхитительную попку.
– Заткнись, Насть. Просто заткнись, – дышу ей в шею, и слегка погружаю в сладкую кожу зубы, ощущая, как ее тело просто трясется рядом с моим, – блять, ну что ж ты за женщина…
Даже нет сил дойти до стола. Просто за шею – и прижимаю к стене, стягивая брюки. Я не знаю, как и почему, но пока я одной рукой расстегиваю свою ширинку, Настя выгибается и крутит попкой – отчего все мысли о злости уходят на второй план.
Презерватив. Господи, ну как я рад, что лишь вчера закинул пачку в карман…
Я хочу войти в нее резко и грубо, но какая-то часть не дает причинить ей боли. Я мягко скольжу внутрь пальцем, наслаждаясь тем, что она уже влажная – и растягиваю ее быстрыми движениями.
– Зажми рот, малыш, – шепчу, приставляя член ко входу, и резко подаю вперед бедрами, оказываясь в ней целиком, – блять, блять, блять…
Настя мычит, и я тут же дергаю ее руку, подставляя свою ладонь. Не надо мне того, что было в прошлый раз – пусть кусает меня, я буду рад носить ее следы на коже…
Моя вторая рука скользит к клитору, и начинает грубо массировать, так, чтобы малышка поскорее кончила. Не знаю, что за пунктик – но без нее «улетать» я не собираюсь даже в офисе, где важно все закончить побыстрее. Я двигаюсь в тугом влагалище, стискивая зубы, и ощущая боль в ладони – мои черти здесь, и кайфуют, одновременно стараясь заставить меня пострадать за вспыльчивость и дурацкий характер…
Настена сжимает зубы спустя пару минут моих толчков, и внутри нее я ощущаю, как член будто зажимают в тиски. Боже, она охуенно кончает. Каждый раз – наслаждение, а ярость делает нашу страсть еще хлеще и острее.
Я тут же разряжаюсь матом ей в волосы, и вынимаю член, убирая презерватив. Затем оглаживаю любимую попку, намереваясь сегодня вечером заняться ей вплотную – и иду за салфетками, ухмыляясь повторению ситуации.
– Ну как, успокоился? – спрашивает Настя, когда мы приводим себя в порядок, и я даже отпираю дверь, чтобы не было вопросов.
– Что ты имеешь в виду?
Не могу удержаться. Просто ласково обхватываю ее за щеки, и целую пересохшие губы. Моя сладкая, маленькая, страстная… и откуда в ней все это?
Настя жмурится, наслаждаясь нашими прикосновениями, но уже спустя секунду отступает – и напряженно поглядывает на дверь.
– Я про твое желание поругаться, Аллаев, – она смеется над моим чуть вытянутым лицом, и совершенно по-детски щелкает меня в нос, словно чем-то уделала меня этой фразой, – кажется, теперь ты знаешь, что споры со мной надо решать по-другому.
Ммм?!
Она качает головой, оставляя меня самого додумывать свои слова. Хлопает дверью – а я все стою, испытывая непреодолимое желание закурить, и записать куда-то новое открытие собственного мира.
Я ебаный несдержанный маньяк, готовый спорить и орать, и не умею мирно разрешать конфликты. И это – самое страшное, что я мог допустить со страдающей от давления и слабостей Настей.
Но теперь, кажется, до меня дошло.
Другой способ решения всех конфликтов. Тот, где мы как два идеальных игрока на поле, и можем переебошить все другие команды. Куда я могу слить всю злость и несдержанность, превратив это в страсть.
И где не будет пострадавших.
Я снова смотрю на дверь, и выхожу следом, отправляясь в курилку. Настя поняла это сразу. Может, еще до того, как мы потрахались, и я забыл, отчего вообще так завелся. Моя хрупкая Ангелочек распознала, все намного быстрее, и теперь я могу забыть о «минном поле», и перестать с ней сдерживаться даже в злости.
И это, черт возьми, еще больше проявляет перед глазами будущее наших отношений.
