Текст книги "Я - осень, а ты май (СИ)"
Автор книги: Анастасия Бельская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
Глава 19
Облегчение
Настена
– Вот, – слышу позади себя недовольный голос, и оборачиваюсь, чуть не подпрыгнув от неожиданности, – латте без сахара с шоколадным сиропом, одно нажатие. Держи.
Мне в руку буквально впихивают стаканчик, и Максим облегченно опирается на спинку скамьи позади меня. Замирает, поднося к губам свой напиток, и делая большой глоток, глядя на детские горки, куда полчаса назад ускакала Маруся.
– Ты как будто не за кофе ходил, а сражался за него с тигром, – хихикаю, отпивая идеальный по вкусу напиток.
– Почти. Ненавижу, когда перечисляешь баристе все от и до – и в итоге она переспрашивает каждое действие! Нахрена делать заказ, если у тебя потом выясняют любую мелочь!
Я смеюсь, отчего-то ощущая себя неимоверно счастливой. Его бурчание, вкусный кофе, счастливо машущая с горок дочь, будоражащие планы на вечер – кажется, я давно не испытывала такого наслаждения от момента.
– Мужчина – Ворчун, – произношу я, поворачивая голову, и натыкаюсь на его изучающий взгляд. Он стоит позади, и просто смотрит, сам не понимая, как сейчас привлекателен – темные волосы с легкой проседью, широкий мужественный нос, и любимые тонкие губы – все мое, мое, мое, и от осознания этого мое бедное сердце зашкаливает в чувствах, – а… а у тебя что в кружке?
Максим молча протягивает мне стаканчик, и я делаю глоток – черный чай без каких-то подсластителей. Улыбаюсь его постоянности, и возвращаю кружку.
– И даже это она уточняла два раза, – кривит губы Макс, и я протягиваю руку, касаясь его руки.
Мужчина смотрит сперва с недоумением, а следом складка между широких бровей разглаживается, и он переплетает наши пальцы. Посреди торгового центра, на виду у всех – и это лишнее доказательство того, что мы – пара.
Самая настоящая.
Я ставлю стаканчик на скамейку, и обвожу пальцем его «бабочку» на руке. Никогда не думала, что один вид белого пятнышка заставит низ живота сжиматься от восторга. Эти руки – моя личная слабость, и Максим об этом в курсе.
– Кажется, мы так и не выполнили одно твое желание на той квартире, – произносит Максим, наблюдая за движением моего пальца по его руке, – помнишь?
– М-м?
– Перед рестораном. Ты сказала, что хочешь фото моих пальцев на своем животе.
Я усмехаюсь, доставая телефон и молча нахожу в «Избранном» засмотренное до дыр фото. Там, в темноте съемной квартиры, со вспышкой сделан всего один кадр – я лежу на боку, а Макс обнимает меня сзади. Его рубашка на мне задралась, и его восхитительные пальцы раскиданы по голому животу.
– Ого. – Максим берет мой телефон, и разглядывает фото, – когда ты успела?
– Проснулась посреди ночи, и сфоткала, – немного смущаюсь своей помешанности, но решаю ничего из себя не строить, поэтому просто пожимаю плечами, – а что?
– Ничего, – Максим переводит взгляд с телефона на меня, и в этот момент мой мобильный вибрирует, сообщая о входящем вызове.
Ренат.
Боже, кажется, сейчас его имя горит просто нереально гигантскими буквами на дисплее, а вибрисигнал такой сильный, что мне закладывает уши.
– Держи.
На лице Максима – ни одной претензии, когда он возвращает телефон мне в руки. Он видит, кто это. Прекрасно понимает, почему его коллега мне звонит – ведь вчера мы были на свидании.
Но несмотря на это, он спокойно возвращает мобильный, и отходит подальше, позволяя поговорить наедине.
– Алло?
– Кроха, привет. Как дела?
– Все в порядке. Нормально. Как твои?
Я говорю с Ренатом, обсуждая планы на день, а сама ни на секунду не отрываю взгляда от Максима. Он стоит перед ограждением в игровую, и наблюдает за прыгающими детьми. Кажется, ему не интересно, о чем я могу говорить с посторонним мужчиной. И я пока не понимаю – он настолько уважает мое личное пространство, или ему просто все равно?..
– Хотел предложить тебе на вечер сходить в кино. – Когда обмен любезностями окончен, раздается в трубке, и я сосредотачиваюсь на диалоге, – что скажешь?
– Прости, у меня планы на вечер.
Это – чистая правда, но ведь не вся, верно?
– Без проблем. В конце концов, у нас впереди еще один выходной. Что на счет воскресенья?
Ох. Не люблю, просто физически тяжело говорить кому-то то, что явно расстроит. Но я осознаю, что должна расставить точки, а не тянуть непонятную какую игру.
– Ренат, я должна сказать, что в принципе не против общения, и ты мне очень приятен, как человек. Но так получилось, что я уже связана отношениями с другим.
– Ого. И давно?
Ну, правда так правда…
– Со вчерашнего вечера.
Молчание в трубке – и я вижу, как из игровой мне машет Маруся, подзывая подойти к ней. Киваю, и жестом прошу немного подождать, чтоб не прерывать тяжелый разговор.
– Насть, только не говори, что это Аллаев.
Я замираю, сжимая трубку, и не понимая даже, что внезапно злюсь. Злюсь сильно и совсем непривычно на всего лишь одну фразу, которой внезапно решили косвенно задеть Максима.
– А если и он – то что с того?
От моего грубости Ренат молчит еще пару секунд, а когда начинает говорить – то в его голосе осторожность, и нежелание обидеть.
– Вообще, ничего. Это твой выбор, твое право. Но спроси у любого хоть сколько-нибудь работающего с ним специалиста – Аллаев тяжелый человек. Это говорят и все наши, а те, кто работал с ним прежде, вообще рассказывают, что он ушел со скандалом и бросил крупный проект на середине.
Я бросаю взгляд на Макса, который уже выбросил стаканчик с чаем, и сейчас шел по направлению к Марусе. Не знаю, по какой причине он сменил работу, но что уже точно успела понять – этот мужчина один из лучших по работе со сложными, напичканными научными терминами и труднопродираемыми предложениями текстами. А еще в чем-то ходячая Википедия с цитатами и фактами, которые многим непонятны. А поэтому…
– Максим – отличный специалист, – напряженно говорю в трубку, и наблюдаю, как этот самый специалист склоняется к моей дочке, – он требователен к свей работе, и работе тех, от кого зависит общий результат. Не вижу в этом ничего, что следовало бы насторожить.
– Как знаешь, Насть, – спокойно отвечает Ренат, и я рада, что он не стал спорить, – просто он не для такой милой крохи, как ты. Вот и все.
– Я сама решу, кто для меня, а кто нет.
От моего грубого ответа Ренат вздыхает, и наскоро прощается, кладя трубку. Я с облегчением убираю телефон – да, возможно, мне не стоило быть столь резкой. Но и советовать мне, с кем встречаться – это определенно лишнее.
– Мама, мама, я больше не хочу играть! – влетает в меня Маша, обхватывая, куда дотягивается, руками, – я буду мороженое!
– Ох…
Я смотрю на приближающегося следом Максима, и понимаю, что слишком долго болтала.
– Спасибо, что помог ей обуться, – рассеянно произношу, а сама стараюсь отследить по его лицу, все ли в порядке.
– Это было не сложно. Маша сама показала мне, на какую ногу какой ботинок, – он подмигивает моей дочке, и Маша кивает ему в ответ, отчего мое сердце вдруг немного тает, – значит, мороженое.
– Да, да, да!
– Я бы зарулил в Мак, – теперь уже Максим смотрит на меня, и я расслабляюсь, понимая, что вроде все действительно в порядке, – что скажешь? Бургер сейчас был бы в тему.
– Вообще, я не против. А потом ты в магазин?
Максим чуть изгибает бровь, и медленно кивает, обдумывая что-то.
– А вам за продуктами не надо?
– Я обычно заказываю доставку из супермаркета…
– Зачем, если продуктовый здесь на первом этаже? Зайдем после Мака, и потом все вместе домой. Идет?
Я киваю, и Маруся подпрыгивает, радуясь, что мы идем за вредной едой. А мы с Максом смотрим друг на друга, и каждый, кажется, понимает, в чем дело.
Мы не хотим друг на друга давить и надоедать излишним присутствием.
Но очень хотим провести этот день вместе.
Глава 20
Нетерпим, резок, груб и всем недоволен
Часто спорю, и мало кому поддаюсь.
Но когда в мою грудь упираешь ладони
Я обидеть сильней всех тебя лишь боюсь.
Максим
Пару лет назад я видел фильм, который поразил меня в самую душу. Тонкая, душевная картина с восхитительно-простым, но в то же время необычным сюжетом, созданным невероятно-талантливым режиссером Чарли Кауфманом.
«Аномализа».
Я – далеко не изгой в обществе. И мне вообще не проблема общаться с посторонними, а уж тем более со знакомыми людьми. Я не стесняюсь, никогда не чувствую дискомфорта, и не загоняюсь тупым «а что обо мне подумают».
Но даже я никогда не стану утверждать, что людям со мной легко, а мне легко с ними. И оттого в том фильме мне было легко увидеть весьма понятные штуки в главном герое Майкле, который испытывал ряд проблем с обществом.
Но тогда я не мог понять самого главного – как одна женщина среди миллиарда других вдруг выделяется из общей массы, становится светящимся долбаным идолом среди серой толпы, и ее голос «зовет» тебя будто отдельными нотами, которые никогда раньше ты не слышал от других.
Я любил раньше.
Я восхищался красотой, талантами и качествами других женщин.
Но никогда прежде я не был настроен всеми данными мне природой чувствами лишь на одну, маленькую и для кого-то совсем обычную, но для меня словно подсвеченную изнутри.
«Анастасия». Даже ничего менять не надо в имени – оно прекрасно сочетается с Аномалией, тем словом, которым выделил Лизу Майкл среди прочих. И теперь я точно также оглядываюсь на весело болтающую «свою» женщину, и ее голос выделяется тональностью и громкостью среди двух других.
Не потому, что Настя слишком громкая.
А просто потому, что я как-то настроился на нее, и совершенно не знаю, как вернуть все как было.
И надо ли?..
– Максим, мы дождемся мяса сегодня? Я уже почти наелась овощами! – кричит Ирина, прерывая мои размышления, и я недовольно смотрю в сторону сестрицы.
– А овощи полезней! Вон, у Настены спроси – она с недавних пор в теме…
Ума не приложу, нахрена это сказал. Ловлю взгляд карих глаз с чуть приподнятыми бровями – а затем широкую улыбку, которая переводит все в шутку, за что я ей искренне благодарен.
Блять. Не припомню, чтоб раньше в моей голове вообще хоть как-то фигурировал Листьев, кроме рабочих вопросов. А сейчас всплыл вместе со своей залаченной прической без спроса – и с бесячей правильной вежливостью, которой мне самому не хватает.
За что он приглянулся Насте? Трудно представить себе более разных людей – я с вечно пессимистическими прогнозами, и блондинчик, во всем старающийся найти хорошее. Мы даже по внешности словно с разных полюсов, но на Насте наши вкусы сошлись, и теперь как-то трудно просто выкинуть это из головы.
Я не собирался предъявлять претензий. И ревновать тоже. Но, как оказалось, некоторые вещи отказываются подчинятся сознанию, и приходится прилагать усилия, чтобы засунуть свои эмоции поглубже.
Мы – вместе. Пробуем адекватные, взрослые, здоровые отношения. Меня интересует именно это, а не подростковые «чем он лучше меня»? Да ничем, блять! Во-первых, потому что с моей самооценкой все в порядке.
А во-вторых… Ангелочек-то со мной, верно?
Я сажусь к женщинам, которые уже завернулись в пледы, и под одобрителньый гул раскладываю мясо по тарелкам. Тут же с небольшого детского городка прибегают дети, наперебой требуя жареные сосиски. Маленькая Маруся сперва залезает на руки к маме, но видя, у кого в руках решетка с сосисками, тут же покидает родные колени.
– Мне вот эту! – без страха пролазит мне под локоть Малышарик, указывая пальчиком на наименее прожаренную сосиску.
– Без проблем.
Не знаю, по каким методикам Настя воспитывала ребенка, но мне нравится результат. У Ирины два парня – и это единственные дети, которых я знаю достаточно близко. Тоже не какой-то ужас в поведении, но в три года уж точно ни один из них не отличался терпением и вот такой разумностью – Мария просто замирает, ожидая, когда я наколю сосиску на вилку, и хорошенько обдую, протягивая ребенку.
– Спасибо! – с чувством благодарит она, и снова бежит к Настиным коленям, желая принять наиболее удобную позицию за столом.
Я угощаю всех остальных, взрослым выкладывая мясо, а миску с сосисками отдавая детям. Замечаю, что Малышарик почти стянула с мамы плед, и на автомате начинаю укрывать вечно мерзнущую Настю – пока не ловлю на себе внимательный мамин взгляд.
– Что?
– Ничего. Просто любуюсь – вы отлично смотритесь вместе…
Я буквально кожей чувствую, как краснеет позади меня Настя, и закатываю глаза. Мама как всегда со своей сентиментальностью. Не сказать, чтобы я ожидал другого, тем более, сам видел вчера, как ей приглянулась Настена – но смущать так рано свою девушку точно не планировал.
Свою девушку. Хм. А мне нравится…
Не обращая внимания на Настины ерзанья, я беру свой стул, ставя вплотную, и обнимаю девушку, ясно показывая, что между нами. Уж точно не собирался делать среди своей семьи вид, что мы «просто коллеги». Да и среди прочих тоже. Уж слишком долго мы вели себя, воротя носы и притворяясь: «мне не хочется».
Хочется, блять. Нереально хочется сидеть вот так рядом, и в любой момент целовать Ангелочка куда-то под холодное ушко. А после смотреть в какие-то космически сияющие темные глаза, и понимать – это я источник такой радости…
До меня не сразу доходит, что я обнял своими лапищами не только Настю, но и Малышарика, а оттого глаза моей матери и вовсе увлажнились. Да-да, я в курсе, как она хотела внучку – и теперь, скорее всего, уже мысленно примеряет, какого размера свитер связать Марии на Новый год.
Слишком быстро. И совсем не про меня желание сейчас загадывать, но ведь если все пойдет неплохо – то почему и нет?..
– Ой, телефон звонит! Чей?
Я слышу, как из моего кармана доносится стандартная мелодия, и вытаскиваю мобильный. Настя смотрит на Ирину, болтая с ней о детских вещах с какого-то сайта, а я быстро встаю, желая ответить наедине.
Кире.
– Да?
– Макс, привет. Давно не звонил, вот, набираю сама – ты как там?
– Хорошо. Иркино день рождения празднуем. А у тебя что нового?
– О, передавай поздравления. Да у меня все по-старому, только…
Далее я слушаю о выступлении своего начальника на радио в понедельник, и о том, что неплохо было бы дополнить его интервью беседой с одним из работников издания. Я размышляю, интересуюсь вопросами – и соглашаюсь, потому что мне такое интересно.
– Отлично, тогда в понедельник жду вас после обеда у себя, – ее голос сейчас подобен подплавившемуся сахару, и я помню, как раньше обожал именно такой тон у Киры, – а как на счет нас, Макс? Не передумал?
– Нет, – спокойно повторяю то, что она уже слышала, – только дружеское общение, Кир. Не больше. И, если для тебя так будет понятнее – я в отношениях.
– Что? Ты – в отношениях?! Где это ты подцепил еще одну мазохистку, а?
– Что ты имеешь в виду? – уже грубо выдыхаю в трубку, и Кира тут же убирает шутливый тон в сторонку.
– Всего лишь то, что твои загоны не каждая вытерпит.
– Это я итак в курсе. Что-то еще?
Тишина в течении пяти секунд – и Кира, наконец, находит нужные слова.
– Не бузи, Максим. Я просто уточнила, потому что осознаю, кто ты есть, и что мы вдвоем могли бы поладить. Уж с этим-то ты спорить не будешь?
Я понимаю, о чем она. Кира – умна, мила, без зашоренности во взглядах, и плюсом – неплоха в постели. Еще отлично знает мой тяжелый характер – и понимает, как с ним справиться.
Ну и плюс моя когда-то влюбленность в нее позволяет ей делать вывод, что мы друг другу можем быть взаимны.
Но…
Но все-таки она не Настя с ее неподвластными реакциями, и отсутствующему инстинкту самосохранения. Не Настя, да. И этим все сказано.
– Спорить не буду. Но я уже сказал свою позицию – между нами все. Только рабочее и приятельское общение. Ок?
– Без проблем, – весело откликается женщина, и мы завершаем разговор.
Хорошо, все же, что среди моих бывших почти все адекватные. И также почти со всеми я сумел сохранить нормальные отношения. Даже несмотря на то, что некоторых, по их же словам, ой как обидел…
Я возвращаюсь за стол, снова обнимаю уже одну Настю, так как Маруся улетела играть на площадку. Замираю над темной макушкой, вдыхая уже по-настоящему морозный воздух, и вместе с ним – ее естественный сладковатый запах, заставляющий мои легкие работать глубже, а глаза инстинктивно прикрываться.
Не люблю осень.
Но, как бы это ни было странно – моей совершенно осенней девушке удаётся вплетать своим присутствием в эту сырость май…
Глава 21
Настена
Пока я помогаю убирать со стола, и мы вдвоем с мамой Максима носим тарелки с улицы в дом, на кухне меня задерживают. Не так, чтоб мы отвлеклись и заболтались – а именно хватают за локоть, придерживая у выхода.
– Настен, – Евгения Евгеньевна смотрит на меня по-доброму, но я вижу в уголках глаз беспокойство, и сама начинаю слегка нервничать, – не подумай ничего плохого. Я рада за вас с Максимом – честно сказать, я еще вчера заметила, как мой сын смотрит на тебя.
– С желанием откусить что-то? – ляпаю, и тут же испуганно прижимаю ладони к губам, понимая, кому и что говорю.
Но женщина на удивление лишь смеется, запрокидывая голову точь-в-точь как Макс, когда искренне радуется, и гладит меня по плечу.
– Точно подмечено, девочка! Но в том-то и дело, что у Максима всего две реакции на посторонних людей – раздражение и безразличие. А вот если кто-то вызывает в нем тот коктейль, что ты – тут уж повод задуматься. Но вообще я хотела поговорить о другом.
Она чуть-чуть выглядывает из кухни, проверяя, не идет ли кто. Затем прикрывает дверь, и усаживает меня за стол, сама садясь напротив.
– Ты мне нравишься, – говорит она так, словно боится, что следующие слова заставят меня в этом усомниться, – и твоя малышка ну просто маленькая куколка. Я буду рада видеться с вами чаще, и, пожалуйста, заходи ко мне в гости и без Максима. Даже если между вами что-то пойдет не так – мне не хочется, чтобы мы с тобой перестали общаться…
– А что должно пойти «не так»?
Женщина чуть виновато отводит взгляд, затем убирает со лба темную прядку, и ее рука ложится поверх моей.
– Я очень надеюсь, что ничего. Но также я знаю своего сына – с ним сложно. Порой, даже тяжело, и вот совсем не виню тех девушек, кто не справился, и не захотел пытаться. Прошу, не думай что я тебя отговариваю, но послушай совет знающей женщины – не рви сгоряча, и проговаривай про себя все его слова по нескольку раз. Он крайне редко болтает бездумно – а еще живет, не обращая внимания на некоторые эмоции. Ты позже поймешь, о чем я говорю, девочка. Просто мне хочется, чтоб ты знала – я буду рада дружить и общаться с тобой при любом раскладе.
Я слегка растерянно улыбаюсь, заверяя Евгению Евгеньевну, что сама с радостью продолжу общение. Немного не понятно, что имеет в виду женщина – все-таки для нее мы с Максимом только начали встречаться. И совершенно точно не ясно, зачем она настраивает меня сразу на плохое. Действительно, заботливо предупреждает?
Или тут есть что-то еще?
– У нас что, теперь гостей не выпускают, пока они всю посуду не перемоют? – недовольно распахивает дверь Максим, и еще больше хмурится, увидев нас с мамой за столом, – хм. Что происходит?
– Просто болтаем, – тут же встает Евгения, и начинает рыться у себя в шкафчике, – сейчас, Настен, пару секунд – хочу положить Марусе с собой торт в контейнер…
Спустя еще полчаса я стою у выхода, испытывая плотное чувство дежа-вю от происходящего. Снова вся семья Аллаевых вышла нас проводить, с той лишь разницей, что Маруся теперь полусонная повисла на руках у Максима – и я вообще не поняла, как так получилась.
– Я ворота оставляю открытыми, или ты как вчера – до утра? – ничуть не смущаясь, подкалывает Максима сестрица, и я готова сгореть от ее довольного взгляда в нашу сторону.
Максим тяжело вздыхает, мимолетно поглядывая на свои окна – а затем машет ладонью.
– Закрывай. Если уж начал развивать остеохондроз – нельзя бросать все на полпути.
Пока мама с Ириной удивленно хлопают глазами, Максим разворачивает меня за плечи – и ведет к домику напротив, кажущимся темным и маленьким в сравнении с их почти особняком с горящей территорией.
– Что, все настолько плохо? – с тревогой интересуюсь у мужчины, отпирая перед ним двери.
– Ну, как тебе сказать. Я всерьез раздумываю купить тебе нормальную кровать в спальню…
Максим проходит, сразу направляясь в Машину комнату, и укладывает ребенка на кроватку. Я достаю пижамку из шкафчика – Мария весь вечер носилась по двору, и нужно было хотя бы переодеть ее.
Когда я заканчиваю все дела в детской, Максим уже ждет меня в кухне-гостиной. На удивление, я вижу два бокала вина на столике, и беру один в руки.
– Я уже выпила на дне рождении, – напоминаю мужчине, садясь рядом на диван. – Хочешь, чтобы меня вырубило?
– Хочу, чтоб ты расслабилась. – Максим тянется, обнимая меня за плечи, и разворачивая лицом к себе, – после разговора с мамой ты, кажется, немного не в себе.
Я опускаю голову, рассматривая свои чуть подрагивающие руки, и делаю малюсенький глоток вина. Почему внезапно стало так некомфортно?
– Малыш, что она сказала?
– Не хочу об этом, ладно? – я ставлю бокал, и тянусь, обхватывая его за плечи, – ничего из того, что я бы не знала сама. В любом случае, кто бы что не говорил – это их, не наше. А наше мы построим сами.
– Снова вылезла моя романтичная девочка с сопливым носом? – он мягко прижимается губами к моему лбу, и я вспоминаю, что он так писал мне в нашем чате раньше, когда я немного не сдерживалась в эмоциях, – не смущайся. Мне даже нравится.
Максим не романтик. И больше – немного высмеивает обычные пошловатые свидания и комплименты. Но сейчас я ощущаю себя настолько выжатой и уставшей, что происто крепче прижимаюсь, напитываясь его теплом и энергией.
И плевать, что мы весь день провели вместе. Я соскучилась быть вот так – вдвоем.
– Хочу пить с тобой вино, смотреть веселые фильмы и обниматься, – шепчу я в его домашний свитер, немного пахнущий дымом и мясом, – а еще в морозилке есть мороженое.
– Эк тебя понесло-то, – качает головой Макс, но я чувствую в его тоне улыбку, – я-то думал, что иду сюда классно потрахаться… Шучу, шучу!
Он смеется моему возмущенно вздернутому подбородку, а затем наклоняется, медленно целуя в губы. Боже, его язык двигается так, что все возмущение от его «плана» исчезает напрочь!
– Я не против посмотреть с тобой фильм, – шепчет Макс, и я приоткрываю глаза, глядя на любимую улыбку на тонких губах, – но мы сделаем это, лежа в ванне, а я буду гладить тебя под водой, и массировать твою спинку. Что скажешь?
«Что люблю тебя, кажется, еще сильнее чем раньше».
Идиотка.
– Пошла за мороженным! – вскакиваю с дивана, и на слегка ватных ногах спешу к морозильнику.
Вот что со мной не так, а? Достаточно лишь капли нежности от этого мужчины – и я таю, изо всех сил стараясь не ляпнуть лишнего. И почему-то уверена, что мои признания сейчас абсолютно не нужны, и только все испортят…
Спустя десять минут в моей небольшой ванной набирается вода с половиной бутылки пены, а рядом на стуле – вино и ноутбук. Максим самолично выбирает для нас «Солнце ацтеков», рассуждая, что это хороший и не глупый фильм, а я за его спиной пытаюсь раздеться.
Ну почему это так трудно при ярком свете ванной комнаты?
– Настен?
Максим смотрит на мои замершие у края толстовки руки, и нехорошо усмехается, явно понимая, почему я медлю. Берется точно также руками за свой свитер – и медленно произносит, глядя мне прямо в глаза.
– Смотри, малыш. На счет три учимся не только вылизывать друг друга, но и раздеваться. Давай, со мной…
Он считает, а затем резко снимает с себя свитер, и я делаю так же. Его голая грудь тут же притягивает мой взгляд, а Макс с жадностью смотрит на мой спортивный бюстгальтер.
– Дальше.
Его руки на ремне джинсов – клянусь, нет ничего сексуальней. Эти длинные мужские пальцы, эффектно вынимающие пряжку, и расстегивающие пуговицу с ширинкой. Я, кажется, настолько залипаю в этом, что слышу довольный смешок, а следом полуприказ низким, грудным голосом.
– Повторяй, Настен. Иначе мне придется остановиться.
Мои руки путанно расстегивают собственные джинсы, и я, краснея, тяну их вниз. Почему процесс раздевания вживую выглядит совсем не так эротично, как где-нибудь в кино? Я ощущаю себя по-идиотски неуклюже, когда приходится стягивать узкую ткань, наклоняясь при этом до самых ступней.
Максим уже в одних боксерах, и вот еще один плюс этого мужчины – он не стесняется носить «веселое» белье. Трусы с авокадо – что может быть милее на мужике под сто девяносто ростом, и совсем не худощавой комплекции?
– Что за мука в глазах, малыш? – спрашивает сейчас этот мужчина, ничуть не смущаясь себя почти обнаженного в моей маленькой ванной, и глядя на мои переступающие худые ноги едва ли не с голодом.
– Не соблазнительно все это, – фыркаю, борясь с желанием сцепить на животе руки, – идеально раздеться можно только, если на тебе лишь шелковый халатик.
Максим делает пару шагов вперёд, качая головой, будто слушает дурочку, и становится рядом. Я ощущаю тепло от его тела – и звук воды как-то глохнет в ушах, как и весь остальной мир кроме его голоса.
– Зачем мне идеальные женщины, с нарисованными лицами, наигранными оргазмами, и пошлыми одеждами? – Его рука движется по краю моего простого бюстгальтера, черного с широкими лямками, – Мне нравится твои кудри и румянец сразу после секса. А еще как ты смешно пытаешься втянуть живот, когда наклоняешься, чтобы стянуть штаны, – я краснею до самого лба от этих слов, но Макс лишь приближает губы, заглядывая в мои глаза своим многообещающим взглядом, – твоя естественность – вот это соблазнительно, а не порнушные представления о сексе. Понимаешь?
Я киваю, медленно и на самом деле задумываясь над его словами. Мне ведь тоже это не вкатывает – крутые мужики с кубиками пресса, с длиннющей балдой между ног. Это – образ, навязанный нам из каких-то непонятных рассказов о том, «как всё должно быть».
Но на деле я с ума схожу по его витилиго на руке, мягким волосам с проседью, ироничной усмешке, и больше всего – интеллекту. Вот что для меня секс-секс на самом деле – а стереотипные самцы и рядом не стояли с моим Максимом.
– Ты мой Мужчина Мечты, – выстреливают губы прежде, чем мозг успевает подумать, и я тут же зажимаю рот ладонью.
– И где тут кнопка отключения Сахарного сиропа? – притворно ворчит Макс, а затем резко приседает, и двумя пальцами подцепляет трусики, – давай я тут снизу поищу, а ты посмотри сверху.
Я охаю, когда он стягивает мое белье до колен, а затем придерживает за ноги, помогая выпутаться из тонкой ткани. Я самостоятельно расстегиваю бюстгальтер, и Максим одобрительно кивает, поглаживая меня одним большим пальцем прямо по центру.
– Забыл сказать. Течешь ты тоже охуенно, любая порнозвезда нервно курит в сторонке.
– Я говорила, что ты просто мастер комплиментов?
Максим усмехается, а затем совершенно неожиданно целует меня прямо туда, и поднимается, отвешивая легкий шлепок по попе.
– Марш в воду, победительница моего личного порнокастинга. И что больше я всяких глупостей не слышал!
Я устраиваюсь в уже набранной ванне, отключаю воду, и Максим погружается следом. Включает фильм, отдает мне полурастаявшее мороженное – и помогает откинуться на свою грудь, устраивая поудобнее.
– Это считается за романтичное свидание? – вдруг спрашивает он мне на ухо, и я удивленно оглядываю нас в пене и вино в его руке.
– Ну… В целом, да. Еще бы свечи, конечно.
– В целом да – более чем достаточно.
Я удивленно отворачиваюсь от фильма, и смотрю на своего расслабленного мужчину.
– А что?
– Да так. Ничего.
– Нет уж, говори!
Я шутливо дую на него пеной, и он обхватывает меня за ягодицу, усаживая на себя повыше. Мне и смешно и дико возбуждающе быть с ним вот так – голыми и мокрыми, но не занимающимися любовью.
– Максим, скажи, зачем тебе вдруг романтика? – требую я, потому что вся эта атрибутика со свечами вообще не вяжется с моим Недовольным Ворчуном. – Мне уже страшно.
– Просто подумал, что надо задобрить ту Сахарную девочку в тебе, – шепчет он, покрывая поцелуями мои плечи, и покрепче сжимая пальцами бедро под водой, – прежде чем попросить трахнуть твою попку.
Я цепенею, забывая напрочь о фильме, мороженном и всем остальном, кроме его губ на коже. А затем поворачиваюсь, чтобы поймать вопросительный взгляд – и ответить то, что на самом деле чувствую:
– А я уж думала, ты не попросишь…
Огонь, проскочивший между нашими телами – именно то, что нужно для понимания без слов. Все-таки мы до какого-то глубочайшего уровня совпадаем с ним в сексе. И я действительно готова на все рядом с этим мужчиной.
