Текст книги "Я - осень, а ты май (СИ)"
Автор книги: Анастасия Бельская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
Глава 24
Я меняюсь с тобою так быстро
Ты же видишь – взрослею, учусь.
Но не всем быть хитрыми лисами
Я в душе стать такою боюсь…
Настена
– И чего ты такая счастливая?
Подозрительность Аллы Игоревны, которая от любопытства уже в третий раз проходит мимо моего стола поливать цветок, заставляет улыбнуться, и мысленно велеть себе прекратить.
Бесполезно.
То понимание, которое я сегодня видела в глазах Максима, стоило того, чтобы на весь день осталось хорошее настроение. Мой Ворчун и вечно всем недовольный мужчина впервые смотрел на меня так.
С недоверием. Шоком. Уважением.
Я его огорошила, впервые перевернув устоявшееся мировоззрение, и доказав, что мы справимся. Сама не знаю, как пришла к этому, но определенно планирую в будущем еще подобное. Знаю, как нелегко взрослому мужчине ставить под сомнение свои внутренние барьеры, а уж тем более ломать их, веря в то, что раньше казалось невозможным.
Мы справимся.
Господи, я реально верю в то, что мы сможем быть счастливы рядом друг с другом, каждый вечер заваривая в кружках разные напитки, делясь разными новостями и высказывая порой противоположные точки зрения – но все это, завернувшись в один на двоих плед, чтобы быть еще ближе…
– Настя-я! – прямо в ухо поет мне Аллочка, грузно ставя пластмассовую лейку на мой стол, – я понимаю, что статья удачна, и все такое. Но нам нужно писать к следующему выпуску, плюс еще эта обложка…
Я выныриваю из своих самых теплых мечтаний, и возвращаюсь к работе. Любопытная коллега и так и сяк расспрашивает, отчего у меня «глаза сияют» и «улыбка до ушей», но я лишь загадочно отвожу взгляд – не хочу сплетничать.
Тем более наше с Максимом – только наше, и не касается никого вокруг. И уж афишировать для всех наши отношения я не стану.
Ближе к обеду приходит сообщение от Максима, и я любуюсь на его входящее, как когда-то давно, до нашей первой встречи, и с расстоянием в тысяча триста семьдесят четыре километра. Кто бы мог тогда подумать, что совсем скоро между нами будет лишь пара дверей и коридор в соседний отдел, а наши дома будут располагаться напротив…
Поистине, судьба и жизнь – странная, и непредсказуемая штука…
Я открываю сообщение, тихо злясь на себя, что выше – пусто. Зачем, спрашивается, удалила все наши сообщения друг другу? Теперь до чешущихся пальцев хотелось отмотать время назад, прочесть те первые признания и зарождающиеся чувства, а еще его потрясающее умением закручивать фразы от моего спокойствия до дикого возбуждения в пару секунд… Теперь же здесь – лишь теперешние «худые» сообщения, которые мы пересылаем друг другу, когда некогда позвонить или встретиться лично.
Но ведь это и близко сосем не то.
Максим: Уезжаем с шефом на интервью, обедать будем где-то в том районе. Не теряй. «Скучаю, целую в животик».
Я зажмуриваюсь, и улыбаюсь так широко, что тихо радуюсь отсутствию Аллочки. Ладно-ладно, Макс всегда умеет написать так, что мне становится тепло и щекотно в груди. Он может говорить все, что хочет по поводу своей «неромантичности», но когда захочет – умеет писать что-то совершенно милое и приятное.
Но все равно жаль, что нет тех самых, первых сообщений.
Настена: Удачи тебе там. «Скучаю и целую в оба пятнышка».
То, что второе находится на правом яичке, придавало простой фразе ту пикантность, от которой, я уверена, Максим тут же напишет что-то еще.
И тут я не ошиблась.
Максим: Никакого секстинга, я за рулем! Как моя Сахарная Попка?
Настена: С ума сошел? Убирай телефон. Не бойся, до вечера не растает;)
Я откладываю телефон, погружаясь в рабочий процесс, и до самого вечера мы с отделом разрабатываем дизайн будущей обложки. Денчик неожиданно находит пару подходящих моделей, у которых есть дети, и мы тем же вечером организовываем съемку, чтоб уже завтра было, что показать главреду. Мне приходится снова вызванивать няню, и просить Ксению забрать Марусю из садика. Слава богу, девушка свободна, и заверяет меня, что со всем справится.
Когда мы, уже с моделью и ребенком, устраиваемся на полу, и малыш смешно ползает от мамы до раскиданных игрушек, в дверь стучат, и на пороге возникает Максим.
– О.
Его удивленно приподнятые брови на нашу разруху и совсем не офисный стиль вызывает у всех смех, а я немедленно вскакиваю на ноги. Переступаю, не зная как себя вести, и задаю самый дурацкий от неожиданности вопрос.
– Максим Тимофеевич… Вы по какому вопросу?
Его брови еще сильнее подлетают вверх, а в уголках губ залегает легкая усмешка.
– Ничего себе, как к концу дня у меня вдруг отчество отросло. Насть, ты домой едешь?
Уже конец дня?! Вот черт, я и не заметила… Понимая, что все взгляды сейчас устремлены на меня, а Аллочка после такого мне точно проходу не даст, я просто быстрым шагом покидаю кабинет, и выталкиваю Максима наружу.
– Ой-ой… Анастасия Владимировна, чего вы себе позволяете?! – смеется он, когда я хлопаю дверью, и прижимаюсь спиной с обратной стороны.
– Вот черт… Теперь все точно будут знать, что между нами что-то есть…
– А это плохо? – Максим как-то сразу оказывается слишком близко, и возвышается надо мной, испытующе глядя в лицо.
– Это не по-деловому, тем более в офисе и рабочее время.
– Рабочее время уже подошло к концу. А на счет офиса… Да, тут только трахаться вполне по-деловому, а вот забрать свою девушку домой…
Он натурально издевается, когда я бью кулачком в его грудь, и быстро прижимается к моим губам. Легкий, быстрый поцелуй – и мне так хочется продолжения…
– Настен, – мы в коридоре одни, но все-таки Максим делает шаг назад, понимая, что в любой момент кто-то может выйти, – мы домой едем?
Я тяжело вздыхаю, потирая виски, и понимая, как же хочу просто сказать «да». Но…
– Завтра надо подготовить обложку, мы сейчас снимать будем. Хотя бы приблизительный макет того, что я вижу в голове. Думаю, часа через два-три освобожусь…
– Вот что бывает, когда отбираешь обложку из-под носа знающих людей, – щелкают меня по носу, и я внимательно разглядываю любимое лицо.
– Ты еще злишься?
Нет. Сама знаю, глядя на его улыбку и какую-то усталость и нежность во взгляде. Не понимаю, откуда это в нем сегодня, но будто с нашего последнего секса что-то изменилось, и Максим стал менее скрывать свои чувства…
– Ну, если ты решила бороться с моей злостью тем же способом, что и утром – да, малышка, я очень зол…
Мы смеемся, и Максим снова удивляет меня – протягивает руку, и ласково проводит по щеке, заставляя кожу пылать под его офигенными пальцами.
– С кем Малышарик?
– Вызвала няню. Все в порядке, езжай домой, ладно? Я позвоню, как мы все закончим…
– Позвони заранее. Я тебя встречу.
– Да тут идти-то…
– Насть. Не спорь.
Он говорит мягко, как никогда раньше, но я все равно чувствую непреклонность в последней фразе. Несмотря ни на что, мне безумно приятная вот такая забота – настоящая и не терпящая отказа.
– Хорошо, – просто выдыхаю, и понимаю, как не хочу отпускать его, – останешься со мной на ночь?
Я ожидаю, что он снова закатит глаза, и скажет пару ласковых в сторону моей кровати, но Макс снова меня удивляет – просто кивает, и уверенно говорит:
– Да.
Он снова целует меня в губы, затем прикасается ко лбу, и быстрым шагом уходит прочь. А я залипаю на его широкую спину в рубашке, уже планируя, как улягусь ночью на ней – прилипну к своему большому мужчине, и не дам себя скинуть ни при каких обстоятельствах.
Потому что с каждым днем все больше и больше влепляюсь в него, врастаю в каждый взгляд и улыбку, и совершенно не могу представить жизнь без него…
Мы работаем с моделью еще целых три часа, и в момент, когда получается нужный кадр, я с трудом показываю большой палец вверх. Хорошо, хоть нам попался почти некапризный ребенок – но все равно пришлось делать кучу перерывов и идти на хитрости, чтоб заставить малыша правильно посмотреть в камеру.
– Спасибо большое, все крутые молодцы. Алла Игоревна, тут заголовок и краткие подписи, которые надо расположить вокруг фото. Сделай, пожалуйста, завтра до летучки, и попроси Денчика перевести это в электронный формат, если успеете. А на сегодня все по домам, отдыхать, и спать.
Я наскоро завариваю себе в термокружку кофе, желая взбодриться по пути домой, и одеваюсь, выходя из офиса в прохладный воздух. Глубоко дышу, и только ту вспоминаю, что должна была позвонить Максиму.
Вот черт.
Быстро пишу смску, что уже вышла, а следом прилетает указ ждать в редакции. Посмеиваюсь, снова ощущая, как силы возвращаются, а наполненность любовью и заботой переходит все мыслимые границы.
Откуда во мне это? Дикое желание работать, настрой на качественный результат, и просто невероятный кайф от присутствия и внимания одного единственного мужчины в жизни? Это все заставляет ощущать себя какой-то пьяно-счастливой, и улыбаться даже в ветреный вечер, сидя с горячим кофе на скамейке в ожидании Максима.
Одинокая фигура неожиданно выныривает из-за угла офиса, и направляется ко мне, уверенным шагом не оставляя сомнений – двигаются именно в мою сторону. Я приглядываюсь, и моя улыбка сползает с лица быстрее, чем знакомая женщина оказывается рядом, садясь со мной на скамейку, и улыбаясь персиковыми губами, поправляя складки идеального модного пальто.
– Ну привет, – радостно чирикает она, и мне на миг становится страшно, но я быстро беру себя в руки.
– Добрый вечер, Кира.
Глава 25
Настена
Как некоторым женщинам удается всегда выглядеть стильно и к месту?
Я помню, как выглядела Кира на той вечеринке. Ухоженно, не вычурно, дорого. С мягкими карамельными волосами, и потрясающим умением вовремя и к месту открыть рот. И сейчас она смотрится не хуже – уютное красивое пальто, удачно и современно повязанный на шее шарф – все по погоде, со вкусом и комфортом. А еще с идеальным макияжем, и с заплетенной на бок косой.
Не прикопаться. И даже сравнивать не нужно – понятно, кто из нас двоих выглядит лучше.
Я рядом после рабочего дня с немного шелушащимся от холода носом, без помады, и с собранной наспех шишкой, из которой уже повываливались кудрявые пряди. В простых джинсах, ботинках, свитере и куртке – и сейчас отчего-то ощущаю себя бомжом рядом с бывшей Максима.
Ох. Ладно, ничего – ни одной красотой богаты. Макс-то сейчас не с нею…
– Я хотела поговорить с тобой по поводу Максима, – произносит она так ожидаемо, что я даже расслабленно улыбаюсь такой банальной фразе.
Ну а о чем еще-то? Больше общего между нами и не могло быть.
– Вы расстались, – спокойно отвечаю, и делаю глоток еще горячего кофе, – я в курсе, что вы были вместе, и про то что спали тоже. Вряд ли ты сейчас меня чем-нибудь удивишь, Кира, потому что правду я знаю. А сочинять не советую – я верю Максиму, а не другим.
Оценивающий взгляд с одной приподнятой бровью – и Кира бросает напускные улыбки, готовясь говорить серьезно.
– Все правда. Только вот мы не расставались – потому что не встречались, Настенька. У нас был секс, и тут сочинять мне нечего, и стыдиться тоже. Да, когда Максим решил начать встречаться с тобой, то прервал это между нами. Но я пришла именно поэтому – предупредить, что это ненадолго.
– Что ты имеешь в виду?
Признаться, это не совсем то, к чему я была готова. Мне казалось, сейчас польются обвинения, вопли что я ему не пара и что Кира во много раз лучше меня, но… Она просто улыбается чуть грустно, и говорит с искренней жалостью в голосе.
– Видимо, ты еще слишком плохо знаешь нашего Макса, – меня коробит внутри от «нашего», но я молчу, позволяя ей продолжить, – он не создан для «нормальных» отношений, Настен. То есть, в его голове нормально – это другое, нежели у большинства людей вокруг. Сейчас он с тобой – хочет только тебя, думает, что влюблен, возможно, даже тебе говорит, что хочет отношений – но это все ненадолго, поверь мне. Максимум – год, а потом опять по новой, с девизом «в этом нет ничего плохого, это так и есть».
Она улыбается, а я поднимаюсь с места, хмуро пиная ботинком прилипшие листья. Конец осени и ноябрь отвратительны, и сейчас я ощущаю это сильнее всего.
– Не знаю, о чем ты, – медленно произношу, как мантру повторяя про себя не брать чушь обидевшейся женщины в голову, – но у нас с Максимом все хорошо. Если у тебя есть к нему вопросы – он скоро будет здесь, и вы сможете поговорить. А через меня действовать не надо, потому что наши отношения я буду строить без советов посторонних. Я понятно объясняю?
Кира спокойно поднимается следом, и облизывает персиковые губы, улыбаясь еще более жалостливо, чем вначале. Перекидывает за плечо объемную модную сумку, и проходится взглядом по моему рюкзаку.
– Мне нечего с тобой делить, Настя. Абсолютно. Просто потому, что этот мужчина никогда не будет принадлежать только одной. Просто будет очень жаль, если ты поймешь это, когда будет еще больнее.
– Ты не спешишь, Кира? Мне кажется, тебе давно пора.
Она замолкает, снова улыбаясь чему-то, и разворачивается туда, откуда так внезапно появилась. Делает два быстрых шага, а затем замирает, и оборачивается ко мне.
– Просто спроси его, как он относится к изменам, – будто решая про себя что-то, выдыхает она, – раз не веришь мне и остальным вокруг… Спроси у Максима. И он сам тебе расскажет все, что нужно.
Бросив все это, она уже немедля покидает площадку перед редакцией, и быстро скрывается из виду. Я смотрю вслед хрупкой фигуре с прямой спиной и уверенной походкой – и думаю.
Думаю. Думаю. Думаю…
Меня выдергивает из размышлений автомобильный сигнал с парковки, и я резко поворачиваюсь, увидев машину Максима. Глубоко вздыхаю, прогоняя странные мысли, и спешу в теплый салон.
А еще сильнее – в теплые, крепкие объятия.
– Привет, – смущенно забираюсь на переднее сиденье, и пристегиваю ремень, – ты быстро доехал.
Макс чуть-чуть приподнимает брови, и трогается с места, не тратя впустую время.
– Вообще-то, нет. Мне пришлось задержаться – но, надеюсь, причина тебя порадует.
– М-м?
Я с любопытством поглядываю на его профиль, но мужчина лишь хитро прищуривается, и молча ведет машину. Мне нравится, как свет фонарей ложится на его лицо в темноте – делая его еще более мужественным и притягательным. Хотя, кажется, для меня он итак самый притягательный на свете.
– Я соскучилась, – шепчу, потому что остро нуждаюсь услышать что-то теплое в ответ.
Особенно после встречи с его бывшей, докладывать о которой я не собираюсь. Зачем, если все ее слова – пустота и глупость для меня? Я знала, что подобное может случиться, и изначально решила не слушать обиженную женщину, а строить отношения на доверии, а не на сплетнях.
Максим делает также по отношению ко мне. И наш шанс на нормальное будущее заслуживает бережного обращение.
Но нормальное – это… Какое?
– Прошло всего несколько часов, – слышу в ответ от Макса, и понуро опускаю голову, отмечая, что мы почти приехали, и уже паркуемся рядом с моим домом, – но блять, я тоже.
Мой удивленно вскинутый взгляд не успевает ничего уловить – Максим отстегивает ремень, и быстро впечатывается в мои губы, лаская сразу весь рот, и проникая глубоко языком. Из меня словно вышибают весь дух – и я растекаюсь по сиденью, закидывая руки на широкие плечи.
– Так-то лучше, – мурчит он в мой рот, сжимая меня в объятиях, а затем резко хмурится, – когда ты последний раз ела?
– В обед, – отвечаю, пытаясь совладать с бешено колотящимся сердцем, и тут же быстро продолжаю, – поесть времени не было. Но я жутко голодная – кажется, в холодильнике оставалась запеканка…
Он смеется, целуя меня в лоб, и отстегивая мой ремень сам.
– Совсем зашугал тебя своими загонами, – качает головой Максим, и ласково касается щеки, – идем, накормим тебя и Машу, и будем пробовать подарок.
Подарок?
Я выхожу из машины вслед за Максом, который больше ничего не говорит по этому поводу, и захожу в дом. Тут же мне навстречу вылетает Маруся, обнимая крепко-крепко сперва меня, а затем и мужчину.
– Ты долго был, – обвиняюще тыкает она ему в грудь пальцем, и я снова поднимаю брови.
Долго? Она его видела, как и меня последний раз – утром.
– Обещал забрать маму быстро-быстро, – чуть коверкая, все еще выговаривает Маруся, и я снимаю дочь с рук Максима.
– Так, давай кушать, совсем заболтала гостя. И попрощайся с тетей Ксюшей – она уже оделась.
Я посылаю Максиму красноречивый взгляд, расплачиваюсь с хитро улыбающейся Ксенией, и иду на кухню, где уже без меня эти двое сооружают ужин.
Что тут происходило, пока я работала? И отчего Макс с Машей сейчас похожи на двух шпионов – шепчутся и постоянно смотрят на меня с усмешкой?
Мы ужинаем, но сколько бы я не пыталась – правду никто не сообщает, даже Маша, которая еще не умеет толком хранить тайны. Но, кажется, Максим сумел ее уговорить помолчать – и пока мы в четыре руки не укладываем ее спать, а Максим не поет своим потрясающим голосом еще одну песню на испанском – я так и не выведываю ни крохи информации.
– Ну, теперь-то мне можно сказать? – шиплю я на мужчину, когда прикрываю в спальню Маши дверь, – какого черта происходит?
– Тш. Ребенка разбудишь. Пошли в спальню, там все расскажу.
Я снова недовольно бурчу, потому что любопытство – это моя слабость, но послушно иду за Максимом, размышляя, как все-же хорошо дома. Не там, где стены и быт – а где тебя вот так ждут, готовые накормить, обнять с порога, и немного шутить над тобой, заставляя улыбаться и негодовать в душе…
– Что… Это что такое? – замираю я на пороге собственной спальни, откуда еще утром спокойно ушла на работу.
– То, что позволит мне хоть немного высыпаться в твоем доме, – обнимает меня сзади Максим, укладывая подбородок мне на макушку, – ну и еще даст личное пространство для отдыха. Ты вообще слышала что-то о таком для других людей во сне?!
Он деланно возмущается, пока я взглядом обвожу широкую кровать, с перетянутым светлой тканью изголовьем, и застеленной тоже новым бежевым покрывалом, идеально вписывающимся в мою комнату. Да, теперь тут стало совсем тесно – но от этого будто еще более уютно, и так… Волнительно от предвкушения.
– Ты… Купил мне кровать?
– Вообще-то нам. Хотя даже больше себе – ты, кажется, привыкла спать на чем попало, а вот в моем возрасте уже следует думать о спине, и…
Я резко разворачиваюсь, обхватывая его за шею, и затыкая все слова поцелуем. Мне приходится для этого сильно подтянуться – и Максим подхватывает меня под попку, удобно удерживая на весу.
– Я все равно буду спать на тебе, – шепчу ему в губы, когда немного отстраняюсь, и заглядываю в любимые глаза, где плещется просто тонна нежности, – это не изменит даже кровать размером с футбольное поле.
– Ох… А я так надеялся выспаться, – притворно стонет Макс, и ногой захлопывает дверь, утаскивая меня в сторону нашей неиспробованной мебели, – ну, хотя бы потрахаемся не в тесноте с тобой.
Меня не опрокидывает, а опускают на невероятно приятный и гибкий матрас, а в следующую секунду губы Макса на моей шее – и я выгибаюсь, предчувствуя, как наконец-то все правильно и офигенно между нами.
И с каждым поцелуем все больше и больше погружаюсь в секс – очень сильно стараясь заглушить слова Киры и ее последние вопросы.
Глава 26
Настена
В шесть утра я осторожно выпутываюсь из рук Максима, которые обхватывают меня, подобно капкану, и тянусь к шерстяным носкам. Смотрю на недовольно обнявшего мою подушку мужчину – и усмехаюсь его словам о «раздельном сне».
Кто там бурчал, будто спать вплотную некомфортно? Вот, полюбуйтесь – сам всю ночь стискивал меня, словно цербер, не давая даже на миллиметр отодвинуться в сторону. Не то, чтобы я хотела, но…
Улыбаюсь, натягивая через голову его толстовку, и бреду на кухню, за кофе. Я не просто так поднялась так рано – мне еще нужно погладить вещи Марусе в садик, привести себя в порядок, и… Подумать.
Стоя с утюгом в руках, и раскладывая в аккуратные стопочки детские вещи, я мысленно прогоняю еще раз разговор с Кирой на свежую голову, и пытаюсь понять, где тут подвох.
Ясное дело, что не из благих целей бывшая Макса прибежала ко мне, и принялась давать советы. И уж совсем тупостью будет воспользоваться этими советами, без повода вынося мозг мужчине, и колупая наши только-только наладившиеся отношения.
Но с другой стороны…
Я захватываю в прихожей плед, и выхожу с кофе на улицу, завернувшись, и оглядывая поникшую природу. Деревья уже голые, а земля с утра промерзла, и будто готова к снегу.
А я снова с голыми коленками, и абсолютно не хочу зиму. Но, может, в этот раз будет чуть-чуть полегче, а? Ведь вдвоем с таким большим и теплым Ворчуном почти невозможно замерзнуть…
– Ненормальная, – слышится позади недовольный голос, и мне на талию накидывают еще один плед, стиснутый с дивана, – мало того, что тебя с утра в постели не найти, так теперь еще и в доме нету.
Максим обвязывает меня пледом, наклоняясь, и проверяя, надежно ли укрыты колени. Затем тяжело разгибается, и делает глоток кофе прямо из моей кружки – а я смеюсь его скривившемуся лицу.
– Гадость какая. Слушай, я с утра итак не самый приятный человек на свете, а ты меня еще вот этим встречаешь?
– Ну, может, потому я и сбегаю из спальни до твоего пробуждения… – Улыбаюсь, наклоняя голову вбок, и просто любуясь его помятой кожей, хмуро-сведенным бровям, и растрепанным с утра вихром на макушке.
«Люблю тебя».
Аж язык колет сказать это сейчас. Не потому, что это идеально-романтичный момент, а просто я так чувствую в обычное серо-тысячно-одинаковое утро, где бурчащий на все мужчина укрыл мои ноги от холода.
С таким не страшно зимовать.
Если только зима – не он.
– Ты смотришь на меня, как ненормальные сектанты на своего идола, – разбавляет мои душевные порывы Максим, и смотрит на небо, – переобуться бы уже… А то снег выпадет, я до сих пор катаюсь на «лете».
– Ага, – передергиваю плечами, и Максим тут же уводит меня в дом, бурча себе под нос что-то про непослушных маленьких женщин.
Я бужу Малышарика, и день начинается по-настоящему, с беготней и сборами. Как-то само собой Максим присваивает себе самую большую кружку, наливая туда чай, и болтает с Машей, пока я плету ей косички. А затем мы вместе выходим из дома – и дочь виснет на наших руках, понукая нести ее до машины.
Это – настолько «семейная» идеальная картинка, что я запрещаю себе наслаждаться этим. Просто молча пристегиваю Малышарика, и сажусь на переднее кресло, привычно ощущая тепло под попой. Это Макс включил обогрев – и так он делает каждый раз, когда я сажусь в машину.
– Сегодня после работы поеду переобуться, – сообщает Максим уже у самой редакции, – доберешься сама?
– Думаю, сегодня придется опять задержаться. Вряд ли главред одобрит мою обложку с первого раза.
– Это да.
Максим отстегивает ремень, и наклоняется для «прощального» поцелуя. Плевать, что мы идем в одно место работать – на целый день все прикосновения под запретом, и я уже знаю, что буду скучать.
И поэтому целую любимые губы дольше положенного, чему Максим, на удивление, не мешает, а сам погружает пальцы мне в волосы.
– До вечера, моя сладкая, – шепчет он, когда мы отрываемся друг от друга, и первый выходит из машины, ожидая меня.
И сам даже не понимает, отчего я зависаю, и не сразу открываю дверь. Но как ему объяснить, что вот это вот «моя» – первое слово, которое неосознанно доказывает – он тоже в меня влип. Пусть еще не настолько, как я в него, но уж точно больше, чем просто уйти в случае мелкой ссоры или недопонимания.
Кайф. Какой же кайф быть наконец с тем, кого любишь, и чувствовать в ответ взаимность…
На работе день летит настолько быстро, что я только под вечер немного прихожу в себя, и нахожу время на поесть и заглянуть в телефон. Ксения присылает видео, как они с Машей играют после садика, и я любуюсь счастливой дочкой, в который раз радуясь, что судьба подкинула мне среди объявлений именно эту няню. Затем зачем-то открываю наш с Максом чат – там новых входящих нет, но это и логично. Он предупреждал, что поедет менять колеса, так что пока ему некогда. А я снова допоздна, и сейчас жду от Денчика окончательный вариант обложки, со всеми исправлениями от главреда.
Я уже собираюсь убрать телефон, как вдруг вижу в инстаграм входящую заявку на подписку. У меня закрытый аккаунт – и довольно мало фото и друзей там, и я с любопытством смотрю, кого вдруг занесло.
Уже маленькому кружку аватарки я узнаю персиковые губы и карамельные волосы, от которых вдруг начинает противно «сосать под ложечкой». Ее белозубая улыбка настигает, словно акулья пасть, и я удерживаю себя, чтобы не отклонить заявку – и нажимаю принять, подписываясь в ответ.
Зачем?
Я не знаю. Видимо, это бабская глупость вкупе с любопытством не дает мне просто кинуть девушку в черный список, и забыть о ней, как страшный сон. Да и потом, это просто подписка в инстаграм. Просто фотки, которые она выкладывает там. Просто страничка соцсети, куда я уже намыливаю пальцы, и с каким-то волнением открываю ее ленту.
Ее последнее фото больно ударяет поддых, и я роняю вилку, поднося телефон поближе. Какая-то современная автомастерская, и Макс возле своей машины – а впереди него Кира делает селфи, и они оба смотрят в кадр. Я приближаю фото максимально близко, глядя на лицо своего мужчины – он не улыбается, а скорее равнодушен к происходящему, но мне все равно не нравится, что он есть в ее инсте.
А уж тем более, когда внизу красуется подпись «Готовимся к холодам».
Сука. Не просто так она подписалась – она хотела, чтоб я это увидела. Это чистейшая провокация, и я знаю, что не должна на нее покупаться.
Но какого, блин, черта, они делают в этой мастерской вместе?!
Я листаю ленту дальше, отмечая что она ведет весьма активную инстаграмную жизнь. Наверно, это логично, учитывая ее работу – тут много фото с известными людьми, с которыми она общалась на радио. Но я ищу совершенно другое – и нахожу уже через пару-тройку кадров – снова фото своего мужчины.
На этот раз оно не оставляет никаких сомнений, кто они друг другу. Любовники, пара, сожители – кто угодно, но не просто два друга, встретившиеся случайно где-то в городе.
На фото они в обнимку в квартире, на одном стуле, и рука моего Максима спокойно улеглась на ее бедре. А голова Киры прижата к нему в том самом доверительном жесте, показывающим всем – это мое, тут занято, можно смотреть, но руками не трогать.
И все бы ничего, но фото выложено совсем недавно.
Я в ужасе загибаю пальцы, и понимаю – это тот день, когда он решил не ночевать со мной, а ушел к себе под предлогом выспаться на нормальной кровати.
И, кажется, действительно ушел туда, где кровать получше. Вот только выспался ли?
Я уже с ноющем сердцем читаю подпись к этой фото, и глаза застилают слезы. Знаю, что это глупо, и все это можно подстроить, но как приказать сердцу успокоиться, если там пару смайликов-сердцец, и написано «Всегда рядом».
