Текст книги "Я - осень, а ты май (СИ)"
Автор книги: Анастасия Бельская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Глава 17
Максим
Пару месяцев назад я вдруг решил, что знаю все лучше всех на свете. Ничего нового, в общем, а зачастую в моей работе так и бывает – люди слишком ленивы и часто тупят, оттого легко вдруг представить себя ебучим гуру во всем.
Я правда решил, что она и я – не про отношения. Секс – да, страсть – еще как, разговоры о близком – нет проблем. А еще споры до хрипоты в переписках, словно я и она – долбаная команда по разъебу Вселенной, которая может вдвоем перевернуть парочку истин.
А отчего-то я подумал, что этого мне – мало. И для настоящей пары нам не хватает «одной» волны».
Ну блять, ну и вот, в общем.
Теперь я на руках несу малышку в полутороспальную постель (матерясь про себя, потому что хрена с два я тут высплюсь), и думаю, что ничего больше и не надо. Ну серьезно – мы охуительная пара. Уж в постели без вариантов.
А с остальным я готов в самом деле пробовать. По самому настоящему, черт возьми.
– Максим, – шепчет Настена мне куда-то в шею, пока я держу ее на весу, поглаживая спину, – у тебя чудесная семья…
– Это ты просто их еще мало знаешь, – посмеиваюсь, и аккуратно опускаю ее на постель, прижимая сверху.
– Спасибо, что познакомил.
Я гляжу на то, как спокойно и уверенно она вытягивает вверх руки, и смотрит на меня без малейшего сомнения. Люблю, когда я постели так – без тупых ужимок и никому не нужного стеснения. Хотя, в общем-то, я во всем предпочитаю такое…
– А у тебя чудесная попка, – перевожу тему туда, где все мои мысли сейчас, и Настя смеется, сокрушительно качая головой, – дашь потрогать, а? А лучше поцеловать…
– Моя задница в твоем распоряжении, мужчина, – шепчет она, а в ее глазах разливается знакомая темнота и пошлость, – как и все остальное.
Мне не надо большего. Я спускаюсь ниже, задирая Настин свитер вместе с простым домашним бюстгальтером, и в восхищении смотрю на тугую, небольшую грудь с коричневатыми сосками. Мне всегда нравились большие сиськи – но сейчас я даже думать не могу, что может быть вид красивей.
– Ну привет, девочки, – наклоняюсь к соску, и обвожу языком по кругу горошину, – я скучал.
Настя в изнеможении вытягивает руки вверх, и я знаю – не будь возбуждения, она бы посмеялась шутке. А вот я, кажется, не шучу – действительно скучал, и теперь целую, облизываю и покусываю ее сиськи до мурашек по Настиной коже.
– Макси-им… – стонет она в потолок, когда я как сумасшедший прохожусь по соскам широкими движениями языка, и тут же покрывая грудь быстрыми поцелуями. – Ты там говорил про задницу…
– Обожди, малышка. – Я поднимаюсь выше, и смотрю в раскрасневшееся лицо, сам не понимая, что тупо любуюсь, – ну что ты, ну? Куда торопится…
Я кривлю душой, подначивая ее в нетерпении. Сам уже хочу поскорее оказаться в горячей тесноте крошки, чтоб ощутить ее ноги на своих плечах – но продлеваю ожидание, наслаждаясь по полной.
У нас ведь был уже сегодня секс, верно? Так почему мне сводит член от желания и ожидания…
– Хочу твой рот, сладкая, – замираю напротив ее губ, и она с готовностью кладет свою руку мне на ширинку, – и я не об этом. Просто целовать, маленькая, просто целовать…
Хотя вот ни хрена не просто. Я захватываю ее губы, и она с жадностью поддается – проникая языком в мой рот, сплетаясь с ним, и без стеснения увлажняя друг другу лица – мы сосемся, блять, тупо сосемся как два изголодавшихся подростка, и я снова понимаю, что вот так до этого у меня не было ни с кем.
Даже с обладательницами шикарных пухлых губок бантиками. И с теми, кто в сексе повидал побольше меня. Мы просто охуеть как хотим друг друга с Настей, и совпадаем в своих даже самых ненормальных фантазиях.
Настины руки в момент наших сумасшедших поцелуев снова не бездействуют, а мягкие пальцы проникают под резинку штанов. Я чувствую, как ладошка обхватывает мой член – и стону что-то похожее на мат ей прямо в рот.
Да. Охуенно. Она начинает легко ласкать головку, и я толкаюсь ей прямо в руку – мои бедра двигаются сами, а одна рука резко стягивает до колен ее собственные домашние брюки. Я нарочно оставляю трусики – только чтобы сперва поласкать ее через влажную ткань.
Господи, мы тупо дрочим друг другу в то время, как наши рты врезаются, стукаясь иногда зубами, и вылизывая языками все внутри. Вот такие вот «поцелуи». И это просто так, как мы оба того хотим.
Я чувствую, как Настя большим пальцем осторожно растирает каплю смазки по головке члена, и еще быстрее двигаю бедрами. Приятно до изнеможения – ее мягкая ручка сейчас в моей голове какой-то дикий возбуждающий фактор, а ее вздохи и всхлипы вместе с перебирающими по кровати пятками – то, что сносит крышу до крайности.
Я не хочу «по стандарту». Не с ней, только не с этой женщиной мы будем трахаться «сперва ласки, потом проникновение». Я буду иметь ее, как захочу, и позволю ей то же. Поэтому я больше не оттягиваю моменты – а сдвигаю мокрую ткань трусиков в сторону, и погружаю в нее сразу два пальца.
Ее полный удовольствия стон – и я уже сам на грани. Похуй, хочу кончить ей в ладонь, и ощутить, как она также кайфанет на моих пальцах.
– Давай, сладкая. Нравится? – на секунду отрываюсь от ее губ, и алые скулы с полным похоти взглядом служат ответом лучше любых слов.
Я двигаю пальцами, а большим надавливаю на клитор – и Настена резко выгибается, выкрикивая мое имя. Ее ладонь сжимается туже – и я как ошалелый двигаюсь в ней, желая только одного – чтоб мы кончили вместе.
Обожаю ее оргазмы. Каждый – яркий и сильный, словно ее тело создано, чтоб кончать от моего языка, пальцев, и члена. Настя стонет в своем нарастающем удовольствии, почти не двигает ладошкой, но это и нахрен не надо – я сам задаю темп, трахая, по сути, ее кулачек, и не испытывая ни малейшего беспокойства от этого.
– Максим, я сейчас… Господи, я уже почти… – она просто хнычет и стонет, и я захватываю ее губы – хочу поймать «тот самый» стон, когда она кончит на моих пальцах.
Я ускоряю движения, ощущая, что и сам на пределе. Просто врываюсь в узкий кулак, и улавливаю лишь одно – как ее влагалище сжимается, а язык Настены прикусывает мой – и она просто взрывается приглушенным криком мне в рот.
А следом за ней выстреливаю и я – и клянусь, ее кулак лучше многих женщин «целиком» в моей постели.
Настя тяжело дышит, все еще сжимая мой член в ладони, а ее рот осторожно высвобождает мой, и она обессиленно откидывает голову на подушку. Я смотрю на лучшую в мире картину – кончившую женщину, и осторожно достаю утопающие в смазке пальцы.
– Ты – бог секса, – шепчет Настя, и я смеюсь от ее избитости и прямоты этой фразы.
– Тогда ты – долбаная богиня в этой области.
Она вымученно улыбается, явно не способная ни на что более. Я приподнимаюсь, хотя хочется вырубится нахрен, подтянув Настену под бок – но нам нужно в душ, и поэтому я беру эту заботу на себя.
Когда я на руках отношу ее в ванную, и мы наскоро обмываем друг друга ладонями, то слышу, как урчит у Настены в животе. Она всегда голодная после оргазма – и тогда я беру обратный курс на кухню, размышляя, что можно соорудить на ночной перекус.
Пока я при еще горящих свечах достаю хлеб с сыром, Настена увиливает в спальню – и возвращается с моими штанами и свитером.
– Это – тебе, – протягивает она нижнюю часть одежды, – а это – мне.
Настена в моем свитере на голое тело. Ну блять, ну куда еще круче-то?
– Помочь?
– Нет, я сам. Лучше налей кефир, раз уж чаю нам без света не выпить.
Девушка, совершенно довольная и сияющая, кивает, и затем садится за стол, наблюдая за моими действиями. Я всего лишь нарезаю хлеб с сыром – а в ее взгляде целое море любования и восторга.
– Ты не рассказывал, что любишь готовить.
– Решил сделать сюрприз, – играю бровями, и Настя хватает протянутый бутерброд, – на самом деле, просто как-то разговор не заходил. Мы болтали больше… О других вещах.
Поразительно, но она снова слегка краснеет от моего намека на наши прошлые переписки! Нет, эта женщина – загадка, из разряда тех эмоциональных реакций, которые не поддаются никакой логике.
– Что еще ты любишь? – спрашивает с интересом она, отпивая большой глоток кефира, и вытирая «усы» тыльной стороной ладони.
– Смотреть, как ты лопаешь, – совершенно искренне отвечаю я, а Настя тут же перестает улыбаться, с беспокойством откладывая бутерброд, – эй, я серьезно! Это мило и по-детски – мне очень нравится.
Она смотрит еще пару секунду, напряженно сканируя мое выражение лица – а затем удовлетворенно кивает, и хватает бутерброд.
– Хорошо, это ты можешь наблюдать каждый раз, когда мы наедине. Что еще?
– М-м-м… даже не знаю, тяжело так сразу. – Я задумчиво кладу в рот кусочек сыра, действительно пытаясь дать настоящий ответ, – ну, например, работа. Мне нравится то, чем я занимаюсь – наука, и тексты про нее, плюс исследования, интервью у крутых чуваков – все это дико интересно мне.
Настя кивает, видимо, уже зная это. Что-то еще?
– Я люблю чай, теплую погоду, первых стрижей в мае на крышах, «шазам» по насекомым, курево и домашние вечера. Не люблю тупых людей, когда прикапываются из-за херни, и ненавижу недоверие. Это первое, что пришло в голову – но ведь все сразу тебе и не надо, верно?
– Ага. – Кивает Настена, задумавшись о чем-то, – остальное я узнаю позже.
Она замирает, задумчиво жуя остатки бутерброда, и глядя куда-то перед собой. Мне это не нравится – еще минуту назад сияющая женщина превратилась вдруг в замороченную чем-то, и мне обязательно надо знать, что случилось.
– Насть? Что не так?
– А? Нет, все отлично.
– Хм… Слушай, у тебя вид, будто ты решаешь физику на экзамене. А я, как бы, лучший в универе по этому предмету. Так что поделись, возможно, я дам тебе списать.
Я подмигиваю, и Настена чуть-чуть улыбается. Ну вот, уже лучше этой задумчивости вселенского масштаба…
– Ты сказал про доверие, – говорит она так, словно сама боится своих слов, – и я подумала про Киру…
Понятно. А чего, блять, я ожидал после той вечеринки?!
– Кира в прошлом. – Говорю как можно спокойнее, хотя терпеть не могу такие разговоры, но понимаю, что должен объяснить, – я с ней спал, не буду отрицать, да ты и сама в курсе. Но если я говорю, что хочу попробовать отношения с тобой – то никакие другие женщины меня сейчас не интересуют. Хорошо?
– Да. Я это и хотела знать. – Отвечает Настя вполне спокойно, и это правильный знак – в отношениях без доверия делать нечего. – Спасибо, что ответил.
– Мне нужно что-то подобное спрашивать по поводу ЗОЖника? – хмыкаю я, убирая еду в холодильник.
– Нет. – Твердо говорит Настя, и я киваю, принимая такой ответ.
– Заметь, я абсолютно не против никакого общения между вами, – на всякий случай четко обозначаю свою позицию, снова подхватывая Настену на руки. – я за здоровые отношения без лишней хуйни, окей, маленькая?
– Окей, большой мужчина, – хмыкает она, широко зевая, и кладет голову мне на плечо, – останешься?
Я с тоской смотрю на это подобие кровати, затем на женщину в своих руках – и киваю, понимая и осознавая свой «адекватный» выбор.
– Однозначно, маленькая.
Глава 18
Максим.
Хм.
Я открываю глаза, чувствуя, что на меня кто-то смотрит. Пристально, с интересом – так обычно глядит жена на своего мужа, когда стоит и размышляет, не слишком ли тот долго спит в свой выходной, и не пора ли тому вставать и выдвигаться по придуманным ею делам.
Но я-то, блять, не женат. Да и вообще надеялся избежать подобного в своей жизни…
Я осторожно и с присущими взрослым мужикам звуками переворачиваюсь на дико неудобной постели. А когда обзор комнаты достигает максимума, пониманию, кто еще может вот так без зазрения совести смотреть.
Ребенок.
Ох бля, хорошо, что заснул вчера в домашних спортивках.
– А где мама? – спрашивает темноглазое создание в пижамке, стоя рядом с постелью, и сжимая в руках детское одеяло.
– Да вот самому интересно, – хмыкаю, отмечая, что ребенок уже заговорил со мной, – она у тебя всегда исчезает по утрам?
Маруся поднимает брови, явно воспринимая вопрос слишком буквально, но старается поспешить с ответом.
– Мама будит меня в садик, – выдает она, и снова на секунду задумывается, – но сегодня я туда не пойду!
– Да, правильно. Зачем он нужен, верно? Дома гораздо лучше.
Брови Маши взлетают вверх окончательно, и она покрепче сжимает одеяло.
– В садик ходить надо. – Наставительно, явно копируя Настину манеру, тянет она, – мама на работу, я в садик. Это как моя работа.
– Отличная профессия! – посмеиваюсь, принимая сидячее положение, и понимая, что снова сказал что-то не то, – слушай, может, мама на кухне? Который сейчас час?
– Ааа… Я не знаю! – Пожимает девочка худеньким плечиком, и разворачивается в сторону двери, – мама!
Она вылетает с спальни, а я устало тру лицо ладонями. Хуевый из меня вышел бы отец. Ни черта не разбираюсь, что умеет ребенок к трем годам, а сюсюкать по-малышковому не могу и подавно.
Надеюсь, Настя не обвинит меня в том, что я наболтал тут ее дочери. Тем более в такой ранний час голова с трудом соображала, а тело предательски побаливало от ее кровати… Может, вернуться домой и завалиться еще на пару часиков? Выходной же, а в этой семье, видимо, вставать позже восьми утра считается моветоном…
Я вылезаю с постели, и бреду на поиски девчонок. Из кухни слышатся приглушенные голоса, а еще доносится запах чего-то вкусного. Во сколько же, черт возьми, Настя встала?!
– А в зоопарк пойдем? – слышу я звонкий голос Маруси и слегка торможу у двери.
– Тише, Малышарик, тише. В зоопарке сегодня холодно, давай в другое место?
– А куда?
– М-м… Может, в торговый центр? Поедим вредностей, сходим в игровую комнату…
– А ты мне купишь морожено?!
– Куплю, куплю. Если ты не будешь так шуметь, солнышко.
Я вхожу в просторное благодаря планировке, помещение, и вижу, как Настя крутится у плиты в моем свитере и своих домашних брюках. Рядом с ней – телефон с «Теорией большого взрыва» на фоне, а на столе полная тарелка сырников с свежезаваренным чаем.
Черт.
Я даже слегка закрываю глаза ладонью от такой вот идиллической картинки. Не знаю, какого хера – но на таком этапе меня пугает перспектива семейного завтрака, а еще женщина, которая явно создана крутить попкой, готовя завтрак, и тем самым приносить кому-то истинное счастье…
А не желание побыстрее съебнуть отсюда!
– О, ты проснулся… Мы тебя разбудили?
– Не вы, – я смотрю на хитро прищурившуюся Марию, и решаю не выдавать ее вторжение, – слушай, а я хоть когда-нибудь утром обнаружу тебя там, куда положил с вечера?
Настя смеется, выкладывая последнюю порцию сырников, ставя на стол вазочку со сгущенкой. Блин, а выглядит аппетитно… Когда я последний раз завтракал?
– Я всегда встаю рано, привычка. Ну и я жаворонок, ты знаешь. А Малышарик в силу возраста вскакивает чуть позже меня.
Я киваю, размышляя, что в этом нет, в принципе, ничего такого. Я знал, что у нас разные биоритмы, когда решил «пробовать» тут отношения. И вообще в курсе про все те штуки, с которыми нам предстоит столкнуться. Но какая, на хрен, разница, если ее смущенный вид в моем свитере – моя фантазия номер один?!
– Мам, мне скучно. Можно я посмотрю мультики?
Настя хмурится, затем, приняв решение, ловко кладет на тарелочку пару сырников, и протягивает Маше с собой.
– В порядке исключения. И чтоб все съела!
– Хорошо, спасибо!
Мария уносится, а мне становится чуть комфортнее с Настей наедине. Я знаю, что напрягаться при ее ребенке как-то неправильно – но ничего не могу с собой поделать.
– Будешь? – Настя кивает на сырники, и я киваю в ответ.
Ну а что? К этому моменту я как будто окончательно проснулся, а чай в заварнике окрасился в приятный темно-медный цвет. Настена спокойно ставит передо мной кружку, а сама готовит себе кофе – и усаживается рядом.
Мне нравится, что она не хлопочет вокруг меня, предоставляя самому налить чай, и есть столько, сколько захочется. Терпеть ненавижу все эти «бабулькины» поскакульки вокруг мужика – так, словно он безрукий, и сам себе даже бутерброд не намажет. Я предпочитал другое – либо готовить вместе, либо по очереди. И тут, вроде, мои взгляды разделялись.
– Значит, торговый центр? – спрашиваю, отпивая крепкий вкусный чай, и наслаждаясь ароматом кофе из Настиной кружки.
– Ага. У нас сегодня что-то типа дня мамы с дочкой. Она всю неделю у меня в садике, а вчера вообще на вечер осталась с няней…
Настя смущается, опуская взгляд, вспомнив, почему вообще оставила ребенка вчера с другой женщиной. Но я осторожно тяну руку, и чуть дергаю волнистую прядь, привлекая к себе ее внимание.
– Я все понимаю, – улыбаюсь, и Настена улыбается в ответ, – когда вы поедите? Вас отвезти?
– Нет, мы на такси. Думаю, часика через два выедем.
Мне не нравится, что она с дочерью поедет в город на такси. Вот не нравится, и все тут, и даже блять не хочу разбираться, почему так.
– А у тебя какие планы? – задает она осторожный вопрос, так, будто боится залезть дальше, чем ей позволено.
– Сегодня у сестры день рождения, – я все еще думаю о ее поездке на такси, и в голове уже формируется четкий план, – ничего особенного, планируем барбекю на ужин. Вы с дочкой, кстати, тоже приглашены.
– Ой. – Настена краснеет, и прикладывает ладонь ко рту, – я не думаю, что это буде удобно…
– Тебе и не надо, я уже подумал за тебя, – надеюсь, она поймет, что я шучу, – в общем, для этого мне надо сгонять в город за мясом и прочим. Как раз часа через два. Так что собирайтесь спокойно, а я вас отвезу.
Я поднимаюсь, и Настя вскакивает следом, явно вознамерившись спорить. Только вот зачем? Сейчас мы стоим рядом, и я возвышаюсь над хрупкой девушкой, которая вмиг теряет боевой настрой, и упирается взглядом в мою обнаженную грудь и плечи.
– Ты уверен, что…
– Абсолютно.
Да, Ирина их не приглашала. Но уверен, сестра будет только за компании. После развода ей и самой хочется немного разнообразить общение, а Настя, судя по вчерашнему, ей понравилась.
– Хорошо. Ладно, – она все еще водит взглядом мне по плечам, и неосознанно облизывает губы, – тогда позвони, как соберешься…
– Я приду, как соберусь, – мягко поправляю я, и веду по ее рукам вверх, останавливаясь у шеи, – ты охуенно смотришься в моем свитере, но соседи не поймут, если я выйду из твоего дома полуголый.
– Ой.
Она уносится переодеваться, а я оглядываю сырники, и успеваю слопать еще один. Недурно. Весьма и весьма. И даже раннее утро уже не кажется таким уж хреновым…
– Вот, – слышу Настин голос, и оборачиваюсь, застывая на месте.
Она в моей рубашке. Той самой, что забрала после нашей встречи на съемной квартире. Точнее, не забрала – просто уехала в ней, словно срослась, и не смогла стянуть даже после всех моих слов о ее слабости…
И сейчас она с распущенными локонами, в темно-красной клетке и с горящими щеками выглядит настолько знакомо, и по-новому, что я молча захватываю ее в кольцо своих рук.
– Если честно, думал, ты сожгла ее в ближайшем мусорном баке, – хриплю ей в затылок, и Настя посмеивается, пытаясь прижаться крепче, – а ты сохранила… И даже привезла с собой.
– Видимо, случайно затерялась в общей куче вещей, – пожимает плечами девушка, и теперь смеюсь уже я ее «как будто безразличному тону», – может, захватила на тряпки…
– Угу. Я именно так и подумал, – отодвигаю малышку, и смотрю в смущенное лицо, понимая вдруг, что не хочу уходить, – возможно, у меня есть еще парочка вещей, которые я мог бы отдать тебе на хозяйство…
– Давай! – так быстро Настя еще, кажется, не кивала на мои слова, – в уборке, ты знаешь, все пригодится…
Мы улыбаемся, глядя друг на друга, и я ласкаю ее шею у края ворота, наслаждаясь мягкостью кожи. Это не просто удовольствие от прикосновения – я как будто оттягиваю момент нашего прощания. Потому что больше всего мне хочется сейчас перекинуть ее через плечо, и вернуться в эту бесовскую постель, чтоб хорошенько…
– Мам, я все съела! – появляется на кухне Маруся с пустой тарелкой, и замирает у входа.
– Умничка. – Делает шаг назад Настя, и чуть виновато смотрит на меня, – сейчас проводим дядю Максима, и будем умываться.
Мы все втроем идем к входной двери, и Маша с любопытством поглядывает на меня. Уже у выхода она вдруг указывает ладошкой на мою фигуру, и говорит с детской непосредственностью:
– Ты такой большой!
– Лучше на «вы», Марусь.
– О, нет. Лучше на «ты», – сажусь на корточки перед ребенком, и посмеиваюсь над ее словами, – а ты, значит, маленькая?
– Да. Я маленькая. А ты большой. – Повторяет она, и даже для наглядности обрисовывает ладошками круг над головой.
– А ты знаешь, что маленьким нужно дружить с большими? В целях, так сказать, взаимовыгодных отношений.
Блять, завернул, конечно. Для маленькой трехлетки такое звучит как набор непонятных слов, но она все равно осторожно кивает, будто улавливая суть. Я подаю ей ладонь – действительно несоизмеримо огромную в сравнении с ее – и она вкладывает туда ручку.
– Договорились, – выдыхаю я, и ловлю Настин настороженный взгляд, – ну, до встречи, девчонки. Встречаемся у моей машины.
Я выхожу, понимая, что потратил дохрена внутренних сил, чтобы сказать пару простых фраз ребенку. Да и то сделал все криво-косо – но как умел. Я обещал себе, что попробую влиться в нормальные отношения, а Маша – часть жизни Насти, и офигеть какая немаленькая. Так что будем продвигаться вот так, тем более, что Мария не похожа на обычных трехлеток. По крайней мере, не виснет на мне без спроса, и не разговаривает писклявым голосом.
А еще, кажется, ее мама из тех женщин, кто не станет попрекать меня этим. И даже оценит даже такие старания.
