Текст книги "Если бы солнце никогда не садилось (ЛП)"
Автор книги: Ана Хуанг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
Глава 19
Каблуки Фарры постукивали по мраморному полу, пока она шла к лифтовому холлу в доме Блейка. На прошлой неделе рабочие закончили с полами и плиткой, и она наняла компанию, чтобы перевезти вещи со склада в квартиру, чтобы приступить к своей любимой части дизайнерского процесса: расстановке мебели и декора и воплощению своего видения в жизнь.
( Перевод – тг-канал Little Book Whores @HouseofRomariis )
Лифт звякнул на двадцать седьмом этаже. Ранее в тот же день она руководила сборкой и расстановкой крупных предметов мебели – дивана, кровати, обеденного стола – перед тем как ускользнуть на быстрый ужин, но ей хотелось все перепроверить перед окончанием сегодняшнего дня, чтобы завтра сразу включиться в работу.
Фарра выудила из сумочки запасной ключ, который Блейк дал ей на время проекта, и вошла. В квартире пахло новой мебелью и лимонной полиролью для дерева.
Блейк перебрался в ближайший отель на время завершения проекта, так что Фарра совсем не видела его во время своих приходов и уходов. Она отогнала легкое покалывание разочарования в животе и сосредоточилась на текущей задаче.
Она была так поглощена осмотром мебели, что не услышала, как открылась дверь в спальню Блейка.
– Выглядит хорошо.
Фарра вскрикнула и резко обернулась, схватив первый попавшийся предмет, который мог сойти за оружие – белую керамическую вазу с темно-синим коралловым узором, если быть точной. Сердце забилось, а паника нахлынула волнами.
За три года жизни в Нью-Йорке ее еще ни разу не грабили и не оскорбляли – если не считать агрессивных тычков локтями разгневанных ньюйоркцев в метро в час пик – но Фарра не собиралась сдаваться без боя.
– Воу. Не стреляй. – Человек поднял руки вверх, и туман адреналина рассеялся настолько, что Фарра заметила знакомую светлую шевелюру и острые, как ножи, скулы.
Она опустила вазу, дождавшись, пока пульс придет в норму, и прошипела:
– Боже, ты меня напугал. Что ты здесь делаешь?
Фарра уловила тень ямочек на щеках Блейка прежде, чем они исчезли.
– Это моя квартира.
– Я думала, ты живешь в отеле.
– Так и есть. Я зашел за вещами. – Блейк указал на черную спортивную сумку, стоящую у его ног. – Оказывается, я не силен в сборах.
– Блейк Райан признает, что он в чем-то не силен? Это впервые.
– У меня более чем достаточно искупающих качеств, чтобы компенсировать такой незначительный недостаток.
Ее губы дрогнули в улыбке.
Затем она вспомнила, что произошло между ними в последний раз, когда они виделись, и улыбка исчезла.
Блейк наблюдал за ней настороженным взглядом.
– Квартира действительно выглядит хорошо. Жаль, что с Mode de Vie не вышло, и мир ее не увидит.
Фарра проглотила комок разочарования в горле. Блейк позвонил и сообщил новости несколько дней назад. Их первый разговор после Сиракьюса, да и тот короткий. Как бы она ни паниковала из-за того, что может произойти после упоминания на такой крупной и влиятельной платформе, как Mode de Vie, ей было горько видеть, как возможность ускользает сквозь пальцы, тем более что она до сих пор не получила ни одного приглашения на собеседование.
Сотни заявок на работу и ни одного отклика, даже от небольших дизайнерских фирм. Фарра даже проверила, правильно ли уходят ее письма. Это не имело смысла. В Нью-Йорке был жесткий рынок труда, но у нее было блестящее резюме. Она должна была получить хотя бы телефонное интервью.
Заработка от проекта Блейка хватит на какое-то время, но если она не найдет стабильную работу в ближайшее время, ей придется попрощаться с Big Apple и поприветствовать смог Лос-Анджелеса меньше чем через год.
– Спасибо. – Фарра запихнула нарастающую панику в свой ящик разберусь-с-этим-позже. – Работа еще не закончена. Дай мне еще неделю. Я просто зашла все перепроверить, прежде чем уйти домой.
– Тебе не нужно спешить теперь, когда журнал отменил съемку.
– Я и не спешу. График просто так сложился.
Воцарилась тишина. Фарра потерла большим пальцем кулон, ища утешения в его прохладной привычности. Слова Сэмми эхом отозвались в ее голове.
В следующий раз, когда увидишь его, спроси его о той ночи, когда ты потеряла свое ожерелье.
Она могла бы. Любопытство жгло ее изнутри, и не похоже было, что отношения между ней и Блейком могли стать еще более неловкими. В то же время она до ужаса боялась ответа. Каким бы он ни был, он неизбежно выбьет почву у нее из-под ног, а перемен в жизни за последние несколько месяцев ей и так хватило, спасибо большое.
Как говорится, не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответы.
– Нам нужно поговорить о том, что произошло в Сиракьюсе. – Блейк подошел ближе.
Беги, – предупредило ее благоразумное «я», но что-то пригвоздило ее ноги к месту. В любом случае, бегство ей бы не помогло. Блейк был черной дырой, первозданной силой, настолько мощной, что он мог засосать ее, будь она в четырех футах или в четырех мирах от него.
– Нам не о чем говорить. – Фарра сосредоточилась на челюсти Блейка, а не на его пронзительных глазах. Она была крепкой и квадратной, покрытой легкой щетиной, которая делала его еще больше похожим на модель Calvin Klein, чем обычно.
Парням должно быть законодательно запрещено сохранять свою привлекательность после того, как они разбивают девушке сердце.
Если бы вселенная была справедлива, она бы выдавала обидчику по одному серьезному физическому недостатку за каждое разбитое сердце – например, гигантскую сочащуюся бородавку на лбу или что-то в этом роде. Изъян служил бы и наказанием, и предупреждением. К сожалению, вселенная не была справедливой, что и объясняло нынешнее затруднительное положение Фарры.
– Я не согласен, – мягко сказал Блейк.
– Очень жаль.
Его губы изогнулись в улыбке, заставив бабочек в ее животе затрепетать в панике.
Бабочки, решила Фарра, это Бенедикты Арнольды в мире животных.
– У меня есть к тебе предложение. Ну… – Он замолчал. – Скорее, ответ на твое предложение.
– Я ничего тебе не предлагала.
– Ты чертовски страстно меня целовала и умоляла о большем. Я почти уверен, что это предложение.
Щеки Фарры вспыхнули жарче, чем пачка Hot Cheetos.
– Я заканчиваю этот разговор, – заявила она со всей серьезностью, которую смогла наскрести, учитывая, как намокли ее трусики от мысленного образа, вызванного словами Блейка.
Она повернулась, чтобы уйти, но не успела сделать и двух шагов, как Блейк оказался позади нее; его аромат наполнил ее ноздри, а дыхание коснулось уха.
– Предложение все еще в силе? – Его голос окутал ее, как длинная чувственная лента.
Мурашки посыпались по ее коже, и Фарра сжала бедра, чтобы унять горячую пульсацию возбуждения.
Блейк не касался ее, но она чувствовала его повсюду. Его прикосновение на своей коже, его вкус на губах, его мышцы, перекатывающиеся под ее руками, когда он входит в нее. Фантазии были настолько яркими, что грань между сном и реальностью стиралась.
Она подавила стон.
– Да.
Оба понимали, о каком предложении идет речь. Было бы неискренне притворяться иначе.
Слово едва сорвалось с ее губ, как Блейк развернул ее, и его губы обрушились на ее. Фарра среагировала инстинктивно. Она обхватила его шею руками и прижалась к нему всем телом. Ее мягкие изгибы вошли в жесткие, сухие линии тела Блейка так же легко, как детали пазла. Словно они были созданы друг для друга.
Часть Фарры задавалась вопросом, правильный ли выбор она делает. Другая, гораздо большая часть, не заботилась об этом, потому что она больше не могла это терпеть. Узел разочарования внутри нее, готовый лопнуть; напряжение, которое связывало ее с ним, гарантируя, что он будет в ее мыслях, даже если его нет рядом; обещание того, что он может с ней сделать. Ее тело отзывалось на Блейка так, как ни на кого другого, и Фарре надоело отказывать себе в удовольствии снова оказаться в его руках.
Это просто секс.
Блейк обхватил ее за бедра и заставил ее обвить ногами его талию, ни на секунду не отрывая своего рта от ее, пока он вел их в сторону спальни. Фарра была бы впечатлена его ловкостью в режиме многозадачности, если бы ее разум не затуманился, и она не могла сосредоточиться ни на чем, кроме пульсации в своем естестве и трения твердых сосков о бюстгальтер.
Боже, прошло действительно слишком много времени с тех пор, как у нее был секс. Фарра с трудом могла вспомнить времена, когда она не могла получить оргазм с парнем, даже с Блейком, потому что она была в шаге от воспламенения, хотя они даже не сняли одежду.
– Подожди, – выдохнула она прямо перед тем, как Блейк опустил ее на кровать. – Простыней нет.
Рабочие собрали кровать этим утром, но Фарра еще не успела ее застелить.
– К черту простыни. – Блейк прикусил ее шею, проводя языком по жаждущей плоти. На этот раз стон все-таки сорвался с ее губ. – Разберемся с этим позже.
Фарра была искушена, но…
– Это матрас Hastens за 10 000 долларов.
– 10 000 долларов? – Его шок пробежал по позвоночнику. – Это возмутительно.
– Ты сам это утвердил. – Она предоставила ему подробный список рекомендованной мебели для квартиры с ценами перед тем, как что-либо заказывать.
– Не пойми меня неправильно. – Пальцы Блейка коснулись края ее трусиков, которые уже пропитались возбуждением. – Но я не хочу сейчас говорить о мебели.
Фарра заглушила смех, прижавшись к его коже.
– В ванную, – приказала она. Она могла быть возбуждена до такой степени, что не могла нормально дышать, но она не была настолько сумасшедшей, чтобы испортить совершенно новый Hastens.
Ей не пришлось просить дважды.
Блейк снова подхватил ее на руки и понес в ванную, на ходу нетерпеливо дергая за молнию ее платья. Он подождал, пока черный шелк не упадет на пол, прежде чем усадить ее на столешницу и скинуть с себя рубашку и джинсы.
Фарра резко вдохнула. Боже, он был прекрасен. Сколько бы раз она его ни видела, она не могла к этому привыкнуть. Широкие плечи, сужающиеся к плоскому животу и узкой талии, поджарые бедра, длинные мощные ноги и гладкие мышцы, обтянутые золотистой кожей, не говоря уже о внушительном бугорке за черными брифами Calvin Klein. Сам Микеланджело не смог бы изваять более совершенное произведение искусства.
Ленивая улыбка скользнула по лицу Блейка, когда он впитывал ее неприкрытое восхищение.
– Нравится то, что видишь? – протянул он. Уверенность сочилась из каждой поры, смешиваясь с первозданной чувственностью и мощной мужественностью, создавая непреодолимый коктейль, который Фарра лакала, как котенок сливки.
– Очень. – Она провела рукой по его груди, наслаждаясь его теплой силой. Она чувствовала неровный ритм его сердца под своими пальцами. – Но мне бы понравилось больше, если бы ты снял боксеры.
Было время, когда произнесение подобного вслух привело бы ее в ужас, но она больше не была девочкой. Она была женщиной, которая знала, чего хочет, и она хотела Блейка.
Блейк хмыкнул.
– Скоро. Но сначала я хочу насладиться пиршеством.
Он расстегнул ее бюстгальтер и отбросил его в сторону, даже не взглянув. Он сжал ее грудь в ладони и потер большим пальцем сосок, посылая волну жара в ее живот. Он склонил голову к другому соску, посасывая, вылизывая и обдувая прохладным воздухом теплую чувствительную кожу.
Фарра выгнулась навстречу ему, снова обвив ногами его талию и притягивая его ближе, пока его эрекция не уперлась в ее самую чувствительную плоть. Она уперлась руками в столешницу и с самозабвением терлась о Блейка, отчаянно нуждаясь в том единственном, что мог дать ей только он, пока он ласкал ее грудь. Ее тело было словно оголенный провод, вибрирующий тысячей нервных окончаний на грани взрыва.
Блейк покрыл поцелуями ее живот и зацепил пальцами пояс ее трусиков. Ее ноги дрожали в предвкушении, но была одна вещь, которую Фарре нужно было прояснить, прежде чем она окончательно потеряет рассудок.
– Блейк. – Его имя прозвучало как прерывистый шепот.
Он посмотрел на нее, его глаза блестели от похоти.
– Это просто секс. – Фарре нужно было, чтобы он это понял. Это была их единственная ночь. Ни больше ни меньше.
Другая эмоция мелькнула в этих сапфировых глазах, но когда она моргнула, она исчезла.
– Я знаю.
Затем Блейк стянул трусики с ее ног, опустил голову и заставил ее окончательно потерять рассудок.
Глава 20
Блейк не мог скрыть самодовольной ухмылки, пока Фарра выгибалась напротив его лица, а ее стоны становились такими громкими, что сотрясали новые окна в ванной.
Он скользнул языком между ее складок и насладился ее сладким, мускусным вкусом. Это был афродизиак, созданный специально для него, и он не мог им насытиться. Сладкое круговое движение, прикосновение зубов, быстрый взмах языка. Каждое действие вызывало звук, который заставлял пламя похоти мчаться по его венам прямо к члену.
Фарра вцепилась в столешницу одной рукой и сжала его волосы другой, потянув так сильно, что стало больно, но эта боль только усилила его желание. Ее прерывистые стоны становились все длиннее и интенсивнее. Мышцы ее бедер напряглись, и он понял, что она вот-вот взорвется. Блейк подумывал о том, чтобы продлить ее оргазм, отстраняясь и доводя ее до края, а затем снова отстраняясь, пока она не начнет умолять его позволить ей кончить, но он был так возбужден, что мог просто разлететься на куски, если не погрузится в нее в ближайшие две минуты.
Он снова втянул ее клитор в рот и сильно засосал, проводя языком по нежному бугорку и одновременно глубоко вонзая пальцы внутрь, пока они не достигли ее точки удовольствия. Фарра издала дикий, задыхающийся крик, который эхом разнесся по ванной и пропел в Блейке, как самая эротичная симфония в мире. Ее бедра снова и снова дергались у его лица, пока оргазм сотрясал ее тело. Она металась так сильно, что ему пришлось вынуть пальцы из ее истекающего влагой лона и прижать ее бедра обеими руками, чтобы она не соскользнула со столешницы. Между тем его голодный рот пожирал ее, слизывая соки и не желая упускать ни единой капли. К его удивлению, Фарра кончила снова, на этот раз еще сильнее.
Блейк подождал, пока утихнет ее последняя дрожь и она без сил привалится к стене, прежде чем подняться с пола так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Черт, она была великолепна. Ее волосы рассыпались по плечам растрепанным облаком полночного шелка. Ее раскрасневшиеся щеки и красные губы заставляли его пульсировать от желания, а ее глаза, с тяжелыми веками и затуманенные послекоитальным блаженством, смотрели на него из-под густых темных ресниц.
– Думаю, пришло время вернуть должок. – Хриплое обещание Фарры послало очередной разряд похоти прямо в его пах.
Блейк не сопротивлялся, когда она соскользнула со столешницы и быстро расправилась с его боксерами, но когда она опустилась на колени, он обхватил ее за руки и потянул обратно вверх.
Фарра нахмурилась.
– Не сегодня, – сказал он. – Мне нужно трахнуть тебя. Прямо сейчас.
Она ничего не ответила, но в этом и не было нужды. Все было написано у нее на лице. Сегодня – единственная ночь, которая у нас есть.
Вспышка гнева возникла из ниоткуда. Она завязалась узлом в животе Блейка, подпитываемая отчаянием. Ему хотелось схватить Фарру за плечи и встряхнуть ее. Заставить ее увидеть то, что было прямо перед ними. Но он не мог, поэтому просто сократил расстояние между ними, пока ее спина не уперлась в столешницу, а его твердое возбуждение не прижалось к ее мягкому центру.
– Скажи мне, как ты хочешь, – прорычал он. – Нежно и медленно или жестко и грубо?
В глазах Фарры мелькнуло возбуждение. Ее грудь вздымалась и опускалась короткими вдохами.
– Жестко и грубо, – прошептала она.
Дикая улыбка разрезала его лицо.
– Я надеялся, что ты это скажешь.
Она вскрикнула, когда он развернул ее и нагнул над раковиной. Он выудил кошелек из кармана джинсов и достал презерватив – он всегда был при нем, на всякий случай – и надел его, прежде чем вернуться к соблазнительному виду сияющего возбуждения Фарры.
– Раздвинь ноги шире, – скомандовал Блейк.
Она повиновалась без колебаний.
Блейк обхватил ее за бедра, вдавливая большие пальцы в ее мягкую плоть, и наклонился, пока его дыхание не коснулось ее уха.
– Это то, чего ты действительно хочешь?
– Да, – всхлипнула Фарра. Всхлип превратился в полноценный крик, когда Блейк ворвался в нее, погрузившись до самого основания.
– Боже, – прошипел он. – Ты такая тесная. – Теснее кулака, жарче преисподней и такая чертовски мокрая, что он чуть не сорвался с первого же движения, как неопытный мальчишка.
Блейк стиснул челюсти, пытаясь восстановить контроль, прежде чем начать двигаться.
Фарра заскулила и заерзала под ним.
– Нетерпеливая, – поддразнил он. Он протянул руку, чтобы погладить ее набухший клитор, испытывая огромное удовлетворение от дрожи, пробежавшей по ее телу.
– Трахни меня. – На этот раз приказала она, и Блейк подчинился так же, как она подчинялась ему. Он не смог бы ждать дольше, даже если бы захотел.
Он выходил, пока внутри нее не оставался лишь кончик его члена, а затем снова толкался вперед мощным, яростным движением, от которого она подавалась вперед.
Блейк безжалостно вколачивался в нее, позволяя ее стонам и гортанным крикам гнать его еще сильнее, глубже, быстрее.
Это не было занятием любовью. Фарра этого не хотела, и, честно говоря, он тоже. Он хотел зарыться в нее так глубоко, чтобы она никогда его не забыла; трахнуть ее так сильно, чтобы оставить на ней свой отпечаток; вознести ее так высоко, чтобы она поняла: они созданы для большего, чем одна ночь.
Блейк выбрал такой угол, чтобы его член терся о ее клитор при каждом движении вниз. Он наблюдал за ними в зеркале – ее глаза закрыты, рот приоткрыт в экстазе, его собственный рот сжат в суровую линию, пока он заставлял ее принимать его всего, снова и снова, пока ни у кого из них не осталось сомнений в том, что она принадлежит ему, по крайней мере, сегодня.
Он намотал ее волосы на кулак и дернул назад как раз в тот момент, когда послал ее вперед сокрушительным толчком. Глаза Фарры распахнулись. Его имя сорвалось с ее губ сдавленным криком, когда она задрожала вокруг него, и ее третий оргазм за ночь накрыл их обоих, как неуправляемый поезд. Она извивалась и корчилась, ее тело отчаянно содрогалось, но Блейк заставил ее замереть и безжалостно пережить этот пик.
Как только ее дрожь утихла, он снова ворвался в нее. И снова. И снова. Он не знал, сколько времени они провели в той ванной, но только когда Фарра взмолилась об усталости после шестого или седьмого оргазма, он выпустил из рук железную узду самоконтроля.
Блейк развернул Фарру лицом к себе. Его рот накрыл ее губы, голодно и отчаянно. Она ответила на поцелуй с пылом – ее ногти впивались в кожу на его спине, ее язык преследовал его, пока она беспомощно стонала ему в рот. Блейк принял ее капитуляцию – единственную капитуляцию, которую она готова была ему отдать.
Он увеличил темп толчков, пока сладкий вкус Фарры и ее тесный жар не вытолкнули его за предел. Оргазм, который он сдерживал всю ночь, вырвался с такой яростью, что у него искры посыпались из глаз. Фарра сказала, что она истощена, но в очередной раз удивила его новым взрывом; ее крики смешались с его собственными, пока они падали в небытие и рушились в объятия друг друга.
Блейк закрыл глаза, смакуя ее тепло и запечатлевая его в памяти, прежде чем отстраниться. Он снял презерватив и выбросил его в мусорное ведро.
Он бросил осторожный взгляд на лицо Фарры, пытаясь оценить ее чувства теперь, когда кайф от секса прошел. Она выглядела довольной и пресыщенной, но больше он ничего не мог прочесть в ее выражении лица.
– Как ты себя чувствуешь? – Он убрал влажную прядь волос с ее лица. В груди заныло. Раньше они могли лежать без сна всю ночь, говоря о своих мечтах, страхах и желаниях на будущее. Что бы он отдал сейчас за одну из таких ночей.
– Потрясающе. – Фарра улыбнулась, ее глаза сияли. – Это было потрясающе. Именно то, что мне было нужно.
Рука Блейка замерла. Один за другим приятные отголоски его финала превратились в холодный камень и упали в яму, открывшуюся у него в животе.
Это то, что нам нужно.
Одна ночь, чтобы вытравить друг друга из наших систем.
Это просто секс.
Он знал это. Черт возьми, он согласился на это меньше часа назад. И все же он думал…
Челюсть Блейка сжалась.
– Я рад. – Он убрал руку от лица Фарры и, избегая ее взгляда, натянул брифы и джинсы. – Значит, сработало.
Секунда тишины.
– Что именно?
Блейк заставил себя посмотреть на нее, хотя вид ее лица вгонял нож в его сердце еще глубже.
– Ты вытравила меня из своей системы сексом.
Фарра резко вдохнула. В ее глазах блеснула настороженность и что-то еще, чего он не мог определить.
– Блейк…
– Рад был услужить. – Он улыбнулся так сильно, что щекам стало больно. – Одна ночь, верно?
Какая-то его часть – глупая, безрассудная часть – надеялась, что она возразит ему. Скажет, что хочет большего, чем то, что была готова дать.
Но эта надежда была воздушным шаром, ждущим прокола.
– Верно, – прошептала Фарра.
Воздух выходил, медленно, но верно, пока шар не превратился в сморщенную кучу того, чем был раньше.
Фарра собрала одежду с пола и оделась. Она остановилась в дверном проеме, чтобы оглянуться на Блейка – на ее лице читалась нерешительность, – прежде чем уйти и забрать с собой осколки его сердца.
Блейк стоял неподвижно, не шевелясь, пока не услышал, как закрылась входная дверь. Только тогда он позволил своим плечам опуститься. Он опустил голову и оперся предплечьями о столешницу, слишком уставший, чтобы держать самого себя.
Он все еще чувствовал ее запах. Ее вкус. Слышал ее. И когда он посмотрел на себя в зеркало, то показался себе старше – разбитое сердце просочилось сквозь кожу и ожесточило его изнутри.
Превратить одну ночь в несколько ночей.
Он пошел на риск.
И проиграл.
