Текст книги "Если бы солнце никогда не садилось (ЛП)"

Автор книги: Ана Хуанг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 30

Зеленые глаза посмотрели на него, затуманенные шоком.

– Блейк?

Клео Боуден.

Его бывшая девушка. Бывшая невеста. Бывшая мать его ребенка.

Прошло четыре года с тех пор, как Блейк разговаривал с ней в последний раз. Их последняя беседа была натянутой и неловкой до физической боли. Это было незадолго до того, как Клео перевелась в другое учебное заведение и переехала в Атланту. Там жили ее бабушка с дедушкой, и ее родители решили, что ей будет полезно уехать подальше от плохих воспоминаний. Клео была лишь тенью самой себя, замкнутой и измученной. Блейка же затягивало в воронку, он был поглощен чувством вины и ненавистью к себе.

Двое сломленных людей, которым никогда не следовало быть вместе, объединенных трагедией.

– Я не знал, что ты в Остине, – сумел произнести Блейк.

Знала ли его семья, что она вернулась в город? Нет. Если бы знали, они бы ему сказали. К тому же они давно потеряли связь с Клео. Семьям Райанов и Боуденов было слишком больно находиться рядом друг с другом, зная, что в их семье стало на одного человека меньше.

Из-за меня.

– Я вернулась несколько месяцев назад. – Клео выглядела хорошо. Словно светилась. Ее лицо и фигура округлились со времен колледжа, но кошачьи глаза и темные кудри остались прежними. – После того, как, ну... – Она смущением указала на себя.

Блейку потребовалась минута, чтобы понять, на что она указывает. Когда он понял, его сердце остановилось.

На Клео было длинное, летящее платье, которое хорошо это скрывало, но теперь, когда он присмотрелся, сомнений быть не могло. Беременный живот.

– Мне очень жаль. – В глазах врача промелькнула тень сочувствия, когда Клео сжала руку Блейка так сильно, что он вздрогнул. – Боюсь, вы больше не сможете иметь детей.

– К-как? – Блейк не верил в чудеса, но он слышал врача собственными ушами. Автомобильная авария сделала Клео бесплодной. Слишком сильные повреждения маточных труб. И все же она стояла здесь, купаясь в сиянии, которое бывает только у будущих матерей.

Вся ситуация была сюрреалистичной.

– ЭКО. Экстракорпоральное оплодотворение. Первый раз не сработало. Второй раз получилось, вопреки всему. – Глаза Клео увлажнились. – Вроде как чудо, да?

– Да. – Он выдавил это слово через комок в горле.

– Поздравляю. Я рад за тебя. – Блейк говорил искренне. Одной из вещей, которые больше всего преследовали его с той ночи, было осознание того, что он разрушил будущее Клео и ее мечты о создании семьи.

Часть вины в его животе отступила. Ее оставалась еще целая гора, но он почувствовал себя хоть на самую малость легче.

– Кто отец?

Уши Клео порозовели.

– Мой бухгалтер. Я знаю, о чем ты думаешь, – поспешила добавить она. – Но он милый. Стабильный. Мне не помешала бы стабильность в жизни. – Она заправила прядь волос за ухо, и бриллиант на ее пальце блеснул под светом ламп. – Мы поженились прошлым летом, – объяснила Клео, увидев вопросительный взгляд Блейка. – Мы переехали в Остин после того, как я забеременела, потому что родители хотели, чтобы я была рядом, а они не могли переехать в Джорджию из-за работы отца, так что вот я здесь.

– Это здорово.

Наступила пауза, прежде чем оба неловко рассмеялись.

– Боже, это безумие. – Блейк провел рукой по лицу. – Я рад видеть, что у тебя все хорошо. Я... ну, я всегда задавался вопросом, как ты.

Кровь. Металл. Крики.

В его ушах звенели угасшие воспоминания.

– Какое-то время я была в очень мрачном состоянии, – призналась Клео. – Я даже бросала учебу на время. Всегда будет часть меня, которая... – Она сглотнула. – В любом случае, потеря ребенка – это не то, через что можно когда-либо окончательно пройти, но я обрела покой. – Она всмотрелась в его лицо. – А ты? Как ты?

– Я в порядке.

– Слышала, ты теперь король в мире спортивных клубов. – Ее рот изогнулся в легкой улыбке.

– Вряд ли, – сказал Блейк, хотя в глубине души понимал, что так оно и есть.

– Не скромничай. У тебя это никогда не получалось, – поддразнила она. Клео теребила свою корзину для покупок. – Послушай, Блейк. За последние несколько лет у меня было много времени подумать, и есть кое-что, что мне нужно тебе сказать. Кое-что, что я должна была сказать тебе давным-давно.

В ее глазах промелькнула вина, что не имело смысла. В чем ей было винить себя?

Это Блейк был за рулем. Это он настоял на том, чтобы они поехали к Клео после того, как у него с отцом произошла какая-то нелепая ссора, хотя бушевала такая гроза, что собственного голоса не было слышно из-за шума дождя. Он вильнул, чтобы избежать столкновения с оленем, врезался в дерево и одним махом погубил и их сына, и их отношения.

Он сделал это не нарочно, но вина тяготила его совесть каждую ночь с тех пор, особенно когда Блейк вспоминал свою молитву. Однажды ночью перед аварией он проснулся в три часа утра, обливаясь потом при мысли о том, что станет нежданным отцом в возрасте двадцати двух лет, и отправил безмолвное послание небесам.

Пожалуйста, пусть все это исчезнет.

Неделю спустя произошла авария.

Блейк не думал о выкидыше. Он вообще ни о чем не думал. Он был просто в панике и истощен, и хотя он не был особо религиозным человеком, он не мог не задаваться вопросом: не была ли авария божьим способом наказать его за ту паршивую, эгоистичную, брошенную вскользь молитву.

– Сможешь встретиться со мной сегодня на нашем старом месте? – Клео огляделась. – Я не хочу говорить об этом здесь.

Их старое место – игровая площадка, где они часто бывали подростками, еще в те старые добрые времена, когда они были не более чем друзьями. Раньше они просиживали там ночи напролет, качаясь на качелях и глядя в небо, рассуждая о том, каким будет их будущее.

Никто из них не ожидал, что все обернется именно так.

– Конечно. – Любопытство жгло дыру в желудке Блейка. Прежде чем он успел расспросить ее подробнее, запах «Old Spice» ударил ему в нос.

Блейк поморщился. Он знал только одного человека, который пользовался «Old Spice».

– Блейк Райан. – Хмурый взгляд Дэниела Боудена мог бы расплавить камень. – Не знал, что ты приполз обратно в город.

– Папа, – прошипела Клео.

– Клео, иди к матери на кассу.

– Папа, оставь Блейка в покое. Мы просто случайно встретились.

– Немедленно, Клео!

Она стиснула зубы, но сделала, как он велел. Площадка, восемь часов, – проговорила она одними губами за спиной Дэниела.

Блейк моргнул в знак согласия.

Как только Клео оказалась вне пределов слышимости, Дэниел ткнул пальцем в грудь Блейка. Для большинства людей он был устрашающим человеком. Шесть футов и четыре дюйма литых мускулов и яростной энергии, и всё это он направил на бывшего своей дочери.

Блейк ему вполне нравился, когда тот встречался с Клео. Он возненавидел его, когда тот разбил Клео сердце. И чертовски возненавидел после аварии.

Отношения между Блейком и его бывшим несостоявшимся тестем рухнули стремительно и некрасиво, а если и было что-то, в чем Дэниел Боуден был хорош, так это в умении затаить обиду.

– Мистер Боуден...

– Заткнись, – прорычал Дэниел. – И держись подальше от моей дочери. Я не хочу, чтобы ты с ней разговаривал. Я не хочу, чтобы ты даже смотрел на нее. Ты причинил ей достаточно боли. Она наконец-то нашла того, кто относится к ней правильно, и я не позволю тебе это испортить.

– Я не планиро...

Дэниел продолжал, словно Блейк и не говорил, и его следующие слова превратили кровь Блейка в лед.

– Ты играл ее чувствами с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы голосовать, и я не позволю тебе снова все испортить. Потому что это то, что ты делаешь. Ты портишь жизни людей. Мир видит золотого мальчика-красавчика, но я вижу тебя таким, какой ты есть на самом деле: черная звезда, сердцеед и эгоистичный ублюдок. Ты ранишь всех вокруг и, что хуже всего, ничего не можешь с собой поделать. Это просто твоя натура.

Полнолуние висело в небе круглым и тяжелым диском; где-то вдалеке выла собака, а качели скрипели в ночной тишине, дополняя атмосферу фильма ужасов, окутавшую пустую игровую площадку.

Пустую, если не считать Блейка и Клео, которые сидели бок о бок на качелях. Их старое подростковое пристанище. Как проста была жизнь тогда, когда всё, о чем им приходилось беспокоиться, – это куда подавать документы в колледж и с кем идти на выпускной.

– Прости моего отца, – сказала Клео. – Я не знаю, что он тебе наговорил, но могу себе представить. Он немного помешан на защите.

– Я его не виню. – Блейк ответил ей кривой улыбкой, будто слова Дэниела Боудена не вырезали себя на его сердце острым пером, смоченным в яде.

Смертельной всегда была не ложь. Какой бы скандальной или распространенной она ни была, ложь не могла пробить броню праведности, потому что ты знал – даже если никто другой не знал, – что слова твоего врага ложны. Нет, самыми опасными были мрачные истины, те, в которых ты не мог признаться самому себе, пока кто-то не произносил их вслух за тебя. Они заставляли тебя встретиться лицом к лицу со своими демонами, теми самыми, которые, как ты надеялся, останутся взаперти навсегда. Но стоило им выбраться наружу, вернуть их обратно было уже невозможно. Они оставались там, чтобы преследовать тебя до конца жизни.

– Он перегибает палку с тех пор, как... ну, ты понимаешь. – Ресницы Клео опустились. – Слава богу, у Питера – моего мужа – и у меня есть свой дом, иначе я бы сошла с ума. В любом случае. – Она нервно рассмеялась. – Хватит об отце. Мы здесь не ради этого. – Вина снова прокралась в ее глаза вместе с изрядной долей нервозности. – Как я и сказала, я хочу кое-что тебе рассказать.

– Мне тоже.

Она моргнула.

– Что?

– Прежде чем ты что-то скажешь, мне нужно кое-что тебе сообщить. – Блейк втянул в себя воздух. Кислород наполнил его легкие, и он заставил слова вырваться наружу, пока воздух не покинул его тело. – То, что случилось в ту ночь в шторм...

Боль исказила лицо Клео.

– Блейк, не надо.

Он продолжал напирать. Он должен был сказать это и облегчить душу. Иначе вина раздавит его, дюйм за дюймом, пока от него ничего не останется.

– Это была моя вина. Всё это. Я знаю, ты говорила, что не винишь меня, но я молил, чтобы случилось нечто подобное. Я имею в виду, не автокатастрофа и уж точно не то, чтобы ты пострадала. Но я просил Бога, чтобы всё это исчезло, и... – Его горло перехватило. – Мне жаль. Все эти годы я бежал, избегал тебя, потому что не мог смотреть тебе в глаза. Я не мог признать то, что совершил. Я – причина того, что у тебя случился выкидыш. Я убил нашего сына.

Всхлип вырвался из горла Клео. Она прижала кулак ко рту и покачала головой.

– Вот что я должна была тебе сказать, – произнесла она, и ее голос был полон невыносимой муки. – Он не был твоим сыном.

Глава 31

Что-то было не так.

Тревога впилась Фарре в кости, придавливая ее до тех пор, пока она не погрузилась в пучину сомнений и нервозности.

Блейк вернулся из Техаса неделю назад. Он прислал ей сообщение, чтобы отменить их свидание в вечер после своего возвращения, и с тех пор она не слышала от него ни звука.

Фарра пыталась отмахнуться от этого, но она чувствовала глубину его отсутствия до самой глубины души. Она скучала по нему – по блеску в его глазах, по сочности его смеха, по жару его прикосновений.

Будь это кто-то другой, тишина не была бы такой уж проблемой, но Блейк никогда не пропадал с радаров так надолго. Как минимум, он бы позвонил или написал ей, чтобы пожелать спокойной ночи.

В последний раз он был так же недоступен для связи в Шанхае… прямо перед тем, как они расстались.

Ты ведешь себя как параноик.

Фарра откусила кусочек пиццы со вкусом картона. Ее вкусовые рецепторы, должно быть, взяли выходной, пока ее разум плел замысловатые истории о том, почему она ничего не слышит от Блейка. Каждая история разветвлялась на новый, более ужасающий путь, пока они не образовали паутину паранойи, которая задушила возможность думать о чем-либо еще.

Она ненавидела снова чувствовать себя так. Ненавидела, что это было из-за Блейка – снова. В прошлый раз она совершила ошибку, ожидая момента, чтобы противостоять ему, и варясь в собственной тревоге. На этот раз она не собиралась этого делать.

– Хочешь еще вина? – Оливия подняла их наполовину пустую бутылку Совиньон Блан.

Фарра покачала головой.

– Всё тебе. Тебе оно нужно больше, чем мне.

У Оливии на работе появился новый менеджер, и она не ладила с ним – мягко говоря. Всю прошлую неделю она приходила домой, разглагольствуя о том, насколько он некомпетентен, женоненавистник и сексист – редкая потеря самообладания для женщины, которая последние четыре года справлялась с закрытым мужским клубом Уолл-стрит с восхитительным хладнокровием. Если Оливия так выходила из себя, значит, новый менеджер должен был быть какой-то особой формой ужаса.

Снять стресс за просмотром фильма на открытом воздухе было идеей Оливии, так что вот они, приземлились на одеяле посреди Бруклин-Бридж-парка, пока Патрик Суэйзи и Дженнифер Грей танцевали мамбо на экране. Виноград, сыр, вино и большая коробка из-под пиццы в жирных пятнах разделяли соседок по квартире, а очертания Манхэттена – кинематографический шедевр сам по себе – золотились за проектором.

– Спасибо. – Оливия наполнила свой пластиковый стаканчик до краев. – Скажи мне, если передумаешь. Блейк всё еще строит из себя Каспера?

– Он меня не бросал. – Фарра откусила еще один кусок пиццы, прежде чем сдалась и бросила его в пустую коробку. Она раздумывала, не написать ли Блейку, но последние пять ее сообщений остались без ответа, как и ее телефонные звонки. Еще одно – и она с тем же успехом может зарегистрироваться в национальной базе данных сталкеров, если такая существует. – LNY открывается через две недели. Он занят.

По крайней мере, так она говорила себе.

Она бы беспокоилась, что Блейк заболел или его похитили, или еще что-нибудь, если бы закулисные видео с ним не мелькали по всему официальному аккаунту Legends в Instagram в преддверии открытия в Нью-Йорке. Он был жив, здоров и, очевидно, избегал ее. Но Фарра не хотела делать поспешных выводов, не зная всей истории, поэтому держала эту теорию при себе.

– Наверное, ты права. – Оливия закинула в рот виноградину.

Фарра удивленно выгнула бровь. Несмотря на перемирие между Блейком и Оливией, ее подруга все еще не была его ярой поклонницей. – Я думала, ты ненавидишь Блейка, – сказала она.

– Я не ненавижу его. Ну, я немного ненавидела его после того, что он с тобой сделал, – поправилась Оливия. – Но когда-то мы были друзьями. Кроме того, люди меняются, и он от тебя без ума. Я вижу это по тому, как он на тебя смотрит.

Сердце Фарры екнуло.

– Ты этого не знаешь.

– Знаю, и знаю, что чувство взаимно. Не отрицай, – сказала Оливия, когда Фарра открыла рот, чтобы возразить. – Я была рядом, когда ты влюбилась в него в первый раз. Я также была рядом при каждом парне, с которым ты встречалась после него. И был только один человек, на которого ты смотрела так, будто он развесил звезды на небе.

Боль в груди Фарры не имела ничего общего с холодной жирной пиццей, которую она съела ранее.

– Я только-только его забыла, – пробормотала она. – Прежде чем он снова ворвался в мою жизнь.

– Чушь собачья. – Оливия с силой поставила пустой стакан на одеяло. – Ты никогда не переставала его любить. Первая любовь похожа на приливную волну. Твоя голова может показаться над водой, и ты даже можешь добраться до берега, но малейший толчок – и ты снова на глубине. Это верно не для всех людей, но для тебя и Блейка – да. Вы – океаны друг для друга.

Если это было правдой, то воды были чертовски неспокойными. Они бились о края уверенности Фарры, откалывая от нее кусочки, размывая ее, пока она не оказалась в дрейфе в море неопределенности. Неужели она делает из мухи слона из-за молчания Блейка, или же у нее есть все права для беспокойства?

– Лив-поэтесса. – Фарра бросила виноградину в подругу, пытаясь разогнать тяжелые эмоции, вызванные наблюдениями Оливии. – Тебе стоило получить магистерскую степень по литературе вместо бизнес-администрирования.

Это сработало. Разговор о Блейке затих, когда Оливия хмыкнула и бросила виноградину в ответ.

– Ха! Ни за что. Я не занимаюсь сопливой литературой. Вот почему я читаю эротику. Там опускают всю эту чушь и фокусируются на приятном: на сексе.

– Хм. – Дразнящая улыбка тронула губы Фарры. – Я помню времена, когда ты была очень даже влюблена.

– Лучше не заикайся о Сэмми. – Оливия налила себе еще стакан вина и выпила его залпом. – Это обернулось катастрофой.

Улыбка Фарры стала шире.

– Я не упоминала Сэмми. Это сделала ты. Тебе стоит заглянуть к нему, знаешь ли. Его поп-ап проект безумно популярен, но для тебя он найдет время.

Глаза Оливии сузились в щелочки.

К счастью, кто-то прервал их прежде, чем она успела придушить Фарру.

– Фарра?

Хрипловатый, знакомый голос просочился сквозь влажный летний воздух, сопровождаемый облаком Chanel No. 5.

Глаза Фарры стали размером с блюдца, когда она увидела Джейн, своего старого руководителя в KBI, которая пробиралась к ней сквозь толпу.

Она вскочила на ноги.

– Джейн! Что ты здесь делаешь?

– То же самое, что и ты. Не могу устоять перед Суэйзи, хотя, похоже, пропустила половину фильма. Только что пришла и увидела тебя, решила поздороваться. Давненько не виделись. – Джейн окинула Фарру взглядом. – Как у тебя дела? Где ты сейчас работаешь?

Джейн не могла знать о том, что Келли внесла Фарру в черный список. Келли была тонка в своем саботаже. Она закидывала слухи в несколько ключевых ушей и позволяла им распространять сплетни за нее. К тому же Джейн смотрела на Келли так же, как раньше Фарра: как на порой безжалостную икону индустрии, чей талант перевешивал ее недостатки.

Также не было никаких шансов, что Джейн знала об отношениях Келли и Мэтта, иначе она не была бы так спокойна. Если и было что-то, что Джейн презирала, так это служебные романы, особенно между начальством и подчиненными.

– Я решила попробовать путь консультанта, – сказала Фарра. Не было смысла вываливать грязные секреты Келли. Даже если Джейн ей поверит, это не принесет ничего, кроме драмы.

– О. – Джейн нахмурилась. – Есть шанс, что ты вернешься в KBI? Нам тебя не хватает, и ты была – и есть – превосходный дизайнер.

Ага, если я хочу, чтобы Келли или Мэтт подсыпали яд в мой кофе в первый же день после возвращения.

– Не думаю. Хотя я ценю предложение. – Фарра улыбнулась. Джейн была для нее наставницей еще со времен стажировки, и ей не хватало советов и юмора этой женщины. – Нам стоит как-нибудь выпить кофе. Без разговоров о работе.

Джейн просияла.

– С удовольствием.

Фарра представила ее Оливии, и они поболтали еще минуту, прежде чем Джейн вернулась к своим друзьям, а Фарра снова опустилась на землю. Хорошо, что они с Оливией сидели в самом конце толпы, иначе ее забросали бы попкорном за то, что она закрывала другим зрителям вид на финальный танец Джонни и Бэби.

– Она кажется милой, – сказала Оливия. – Жаль, что она не главная в KBI.

– Да. – Фарра теребила юбку.

Когда она только уволилась из KBI, она намеревалась перейти в другую фирму. Ей нравилось иметь стабильную зарплату, и ей еще многому предстояло научиться в этой индустрии. Но после проектов Блейка и Юлии она поняла, как приятно самой устанавливать график и иметь полный творческий контроль над своим видением (если не считать пожеланий клиента). Конечно, деловая сторона вопроса вызывала у нее сильную головную боль – налоги и бухгалтерия были делом рук дьявола, – но, учитывая все обстоятельства, дела у нее шли неплохо. Юлия даже порекомендовала ее одной из своих подруг – редактору журнала, и Фарра была в процессе заключения сделки.

Так почему же она не решилась полностью уйти на вольные хлеба? Чего она боялась?

Каким бы ни был твой страх или как бы низко ты ни упала – ты выживешь. И я буду рядом, чтобы поймать тебя.

Вот что было безумием: Фарра верила Блейку.

Даже несмотря на то, что он не связывался с ней неделю. Даже несмотря на то, что ее мозг кишел теориями заговора о его отсутствии.

Она не знала, как и когда это произошло, но она доверяла ему. Не только в том, на что она способна, но и… во всём. Блейк был опасен, как и любой человек, обладающий властью сломить тебя, но он также был ее страховочной сеткой. Человеком, к которому она обращалась, когда нуждалась в утешении и поддержке.

Возможно, дело было в искренности в его глазах, когда он обещал сделать всё, чтобы помочь ей после того, как они столкнулись с Келли и Мэттом. Возможно, в том, как он подталкивал ее быть лучшей, более сильной версией самой себя. А может быть, это был просто он сам – то, как он наполнял ее душу и заставлял верить в любовь, в рок и в судьбу не только как в абстрактные понятия, но и как в нечто реальное. Осязаемое.

Что бы это ни было, Блейк снова прорвал ее оборону. Ей следовало знать, что это лишь вопрос времени – как только Блейк Райан нацеливался на что-то, он не останавливался, пока не получал своего.

И он получил ее.

Целиком и полностью.