Текст книги "Поцелуй обреченной королевы (СИ)"

Автор книги: Аля Маун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 23. Корона и сердце

Коронация была не такой, как у Эдмона, тихой и траурной, а мощной, неумолимой, как удар молота по наковальне. Собор был полон. Не из любви – из страха, любопытства и холодного расчета. Знать, еще вчера шептавшаяся о «сыне опальной королевы», сегодня стояла в шелках и бархате, с покорно склоненными головами. Они видели солдат в красно-черных мундирах, расставленных вдоль стен. Видели суровые лица генералов Клауда. И понимали – выбор прост: присягнуть, или разделить участь тех немногих, кто осмелился возражать и уже исчез в подвалах дворцовой стражи.

Мегана стояла рядом с ним на ступенях алтаря. На ней было платье из тяжелого темно-синего бархата, отороченное горностаем, – цвета ночи и верности. В волосах – небольшая диадема с сапфирами, подарок Клауда накануне. Не корона королевы-консорта. Еще нет.

Архиепископ, старый, дрожащий от волнения человек, возложил на голову Клауда ту самую тяжелую, усыпанную камнями корону, что всего несколько месяцев назад давила на виски Эдмона. Металл холодно блеснул в свете тысяч свечей. Клауд не дрогнул. Не изменился в лице. Он принял вес, как принимал все в своей жизни – молча, непоколебимо, как свою судьбу.

Потом архиепископ взял меньшую, изящную корону – корону королевы-супруги. Он замер, неуверенно глядя на Клауда. Тот кивнул, почти незаметно. И тогда старик, запинаясь, произнес:

– И да будет разделена власть и бремя короны с той, что стоит рядом. С королевой Меганой.

В соборе пронесся сдержанный гул. Королевой. Не консорт, не супруга. Равноправной королевой. Такого не было со времен основательницы династии.

Клауд не предупредил ее. Он просто смотрел на нее, и в его глазах горел немой вопрос: «Готова?»

Она была удивлена, но... готова. Она кивнула, и холодный металл лег на ее голову.

Легче, чем та, корона прошлой жизни.

«Королева Мегана, – подумала она, и звук этого титула в собственной голове казался и странным – Во второй раз. Судьба меня переиграла. Но теперь – по праву. Рядом с ним».

Церемония закончилась. Они вышли из собора на залитую солнцем площадь, где их встретил не восторженный рев толпы, а гробовая, напряженная тишина, прерываемая лишь щелчками каблуков солдатской почести. Люди смотрели на них с опаской. Опальный принц, ставший королем благодаря отречению брата. И его жена, о которой ходили самые противоречивые слухи: то ли жертва, то ли интриганка, то ли ведьма.

Они проехали по улицам в открытой карете под охраной. Мегана ловила взгляды – испуганные, ненавидящие, любопытные. Ни одного радостного. Это был не триумф. Это была оккупация. И их задача была превратить ее в правление.

Банкет, приемы, бесконечные представления – все это промелькнуло, как дурной сон. Мегана улыбалась, кивала, говорила правильные слова, но внутри нее была холодная пустота. Она снова в золотой клетке. Но теперь у клетки иной замок – не страх, а долг. И она была в ней не одна.

Поздно вечером, когда последние гости удалились, а слухи начали разползатся по спальням и будуарам, они оказались наедине на большом балконе королевских покоев, выходившем в сад. Отсюда был виден весь город, усыпанный огнями, и темная лента реки за его пределами.

Клауд стоял, опираясь на каменную балюстраду, сняв корону и бросив ее на стоящий рядом столик. Он был в одном камзоле, без парадных регалий, и выглядел усталым.

– Ну вот! – произнес он тихо – Мы здесь.

– Да! – сказала Мегана, подходя и становясь рядом – Мы здесь.

Они молчали, слушая далекий шум города и шелест листьев в саду.

– Это не то, чего я хотел! – неожиданно произнес Клауд – Когда я строил планы, представлял себе… ну, не это. Не эту тишину страха. Не эти взгляды, полные расчета. Я хотел уважения. Признания. Не этого.

– Это придет! – сказала Мегана, глядя на огни внизу – Если мы будем править мудро. Если мы покажем им, что мы – не тираны. Что мы – их защита, а не угроза.

– Ты веришь в это? – он повернулся к ней, и в его глазах в свете луны читалась та же усталость, что и в ее душе.

– Мы должна верить! – ответила она – Иначе зачем? Зачем мы изменили судьбу? Зачем спасали Эдмона и Марианну? Зачем я… – она запнулась.

– Зачем ты осталась со мной? – закончил он за нее – Вместо того чтобы бежать при первой возможности.

Она посмотрела на него. На его резкое, красивое лицо, на черные глаза, в которых теперь жили не только холод и решимость, но и тени сомнений, и что-то теплое, что обращалось только к ней.

– Потому что я увидела тебя настоящего! – тихо сказала она – Не того принца с кинжалом, каким ты был в моих кошмарах. А того, кто боится грозы. Того, кто правит своими землями справедливо. Того, кто готов был начать войну, но согласился попробовать мир. Того, кто доверил мне свои самые сокровенные тайны.

Она сделала шаг ближе.

– Я осталась, потому что полюбила тебя, Клауд. По-другому, по-настоящему! Не вопреки всему. Из-за всего. Из-за твоей силы и твоей слабости. Из-за твоей ярости и твоей нежности.

Он замер, смотря на нее так, словно видел впервые. Потом он коснулся ее щеки.

– А я тебя! – прошептал, и его голос сорвался – С того самого дня в саду. Когда ты смотрела на меня, как на призрака из своих самых страшных снов. Я не понимал почему. Но это это сводило меня с ума. А потом, в пещере… ты не убежала. Ты осталась. И в ту ночь, во время грозы ты вошла. Ты не испугалась моего безумия. Ты взяла его в свои руки и успокоила.

Он обхватил ее лицо обеими руками.

– Ты изменила все, Мегана. Ты изменила меня. Ты превратила мою ненависть в это. Во что-то, чего я даже назвать не могу. Что-то большее.

Он наклонился и поцеловал ее. Не как в первую брачную ночь – холодно и властно. Не как после бури – благодарно и нежно. Это был поцелуй, в котором было все: и боль прошлого, и страх будущего, и яростная, неистовая надежда на то, что они смогут все преодолеть. Вместе.

Когда они оторвались, она прижалась лбом к его груди, слушая сильное, ровное биение его сердца.

– Мы изменили судьбу! – прошептала она – Но долг остался. Долг перед ними!

Она кивнула в сторону спящего города.

– Перед народом. Перед Эдмоном и Марианной, которые доверили нам свою страну. Перед Изабеллой и Эриком, чье счастье мы построили на политике. Перед всеми, кто сейчас боится нас. Мы должны сделать их жизнь лучше. Доказать, что их страх был напрасен.

– Мы сделаем! – сказал он, и в его голосе снова зазвучала та твердая, непоколебимая уверенность, но теперь она была направлена не на разрушение, а на созидание – Вместе. Ты и я. Король и Королева. Не по принуждению. По выбору.

Они стояли так, обнявшись, под холодным светом луны, глядя на свое королевство. Не как на трофей, а как на наследие. Как на тяжелую, но благородную ношу, которую они теперь несли вдвоем.

Судьба была изменена. Путь был выбран. И теперь им предстояло идти по нему – не как жертва и палач из старого кошмара, а как союзники. Как любовники. Как правители, которые знали цену власти и цену мира. И которые были готовы защищать то, что построили.

Эпилог. Поцелуй королевы. Два года спустя

Весна в столице была по-настоящему теплой, а в воздухе витало ощущение растущего спокойствия. Два года правления Клауда и Меганы не прошел даром. Суровые, но справедливые реформы, наведение порядка в судах, покровительство торговле и ремеслам – все это начало приносить плоды. Страх в глазах горожан сменился осторожным уважением. А когда королева Мегана открыла первый приют для сирот и школу для девочек из бедных семей, к уважению добавилась и искренняя, пусть и робкая, привязанность.

В королевском дворце жизнь тоже изменилась. Он больше не был зловещей крепостью. В его стенах снова звучали детский смех – маленький принц Людвиг, чьи пухлые ножки топали по некогда безмолвным коридорам.

Письма от Марианны были полны счастья и простых радостей: Эдмон почти не кашляет, они завели сад, а их дочка растет крепкой.

Изабелла тоже изредка писала. Она была слишком занята, чтобы писать чаще.

Когда они с Эриком поженились, он сразу же отбыл на границу, в свою армию, подчеркнув, что их брак лишь договор и формальность. Но Изабелла была с этим не согласна, и отправилась следом за мужем, не спрашивая его согласия.

Теперь она пишет, что счастлива, но очень занята заботами о гарнизоне. Кто еще позаботится о солдатах, как не она. Если генерал Конрад для воинов как отец, то она, его жена, им как мама.

Эта фраза рассмешила Мегану.

Еще, Изабелла ждет ребенка, и вот-вот должна родить...

Мегана сидела в королевской библиотеке – светлой, просторной, с окнами от пола до потолка. Она разбирала старые фолианты, перевезенные из разных замков после объединения королевских архивов.

И среди потрепанных переплетов по истории, праву и светлых книг поэзии, ее взгляд нашел одну, ничем неприметную книгу.

Кожаный переплет, потрескавшийся, поеденный жучком. Ни названия, ни автора. Сердце у Меганы замерло. Она узнала ее.

Та самая. Книга колдуньи.

Она взяла ее дрожащими руками. Книга была легкой, как птица. Она открыла ее на знакомой странице. Те же угасшие коричневые чернила, те же странные, извилистые символы заклинания, что подарило ей второй шанс. И что погубило стольких.

Она долго сидела, глядя на книгу. Вспоминала лес, дождь, Эрика с окровавленным кинжалом, старуху на полу хижины. Свою первую загубленную жизнь. Потом – свою смерть. Лицо Клауда. Кинжал. Поцелуй.

Знание, содержащееся в этой книге, было опасно. Оно делало бесстрашным. Оно развращало. Оно заставляло верить, что за любую ошибку можно заплатить откатом назад. Но жизнь не была игрой с сохранениями. Каждый шаг, каждое слово, каждое чувство было окончательным. И именно это делало их ценными.

Мегана закрыла книгу, встала и подошла к большому камину, где уже потрескивали поленья, отгоняя вечернюю прохладу. Она смотрела на пламя, чувствуя его жар на лице.

Потом, не раздумывая, швырнула книгу в огонь.

Кожа вспыхнула мгновенно, с сухим, яростным треском. Страницы почернели, свернулись, превратились в пепел. Символы, хранившие секрет жизни после смерти, исчезли навсегда. Заклинание, которое привело ее сюда, было уничтожено. Больше никто не сможет повторить ее путь. Никто не сможет украсть у смерти ее законную добычу, чтобы потом мучиться грузом второго шанса.

Она стояла, глядя, как огонь пожирает последние следы ее старой, проклятой жизни. И чувствовала, как что-то тяжелое и темное навсегда покидает ее душу. Она была свободна. Не от долга, не от короны. От призрака той, прежней Меганы. Теперь ее жизнь была одна-единственная. И она принадлежала ей. И ему.

– Жжешь компромат на недругов? – раздался за ее спиной низкий насмешливый голос.

Она обернулась. Клауд стоял в дверях библиотеки, прислонившись к косяку. На нем, как обычно, не было королевских регалий, только простой темный камзол. Он выглядел спокойным, почти расслабленным. Два года мира и тяжелой работы пошли ему на пользу – резкие черты лица смягчились, в глазах стало меньше бури, больше уверенности.

– Нечто гораздо более опасное! – ответила она, улыбаясь – Прошлое.

Он подошел, обнял ее сзади, положив подбородок ей на голову. Они смотрели, как последний клочок пергамента скручивается в черную ленту и рассыпается.

– Наше прошлое? – спросил он тихо.

– Мое старое прошлое. Оно больше не нужно.

Он повернул ее к себе. Его черные глаза изучали ее лицо, ища следов печали. Не нашли.

– Никаких сожалений?

– Никаких! – сказала она честно.

Он наклонился и поцеловал ее. Медленно, глубоко, со всей нежностью, на которую был способен этот суровый человек. Поцелуй был без яда, без лжи, без тени той старой, отравленной страсти. В нем была только любовь. И доверие. И надежда на все те долгие годы, что им предстояло прожить вместе.

Когда они оторвались, он прижал ее к себе, и она слышала, как бьется его сердце – ровно, сильно, живо.

– Марианна пишет! – сказала она, прижимаясь щекой к его груди – Говорит, Эдмон написал пьесу. О принцессе и драконе, который живет в пещере.

Клауд рассмеялся – тихим, теплым смехом, который был теперь такой же частью его, как и его грозный взгляд.

– Надеюсь, дракон в конце побеждает! – проворчал он.

– Надеюсь, что нет! – рассмеялась и она – Но мы можем написать свою историю. С другим концом.

– У нас уже есть своя история! – сказал он, глядя на пепел в камине, а потом на нее – И конец у нее счастливый. Вернее, продолжение.

Они стояли, обнявшись, в тишине библиотеки, а за окном зажигались первые звезды над мирным, спящим городом. Прошлое было сожжено. Настоящее было в их руках. Будущее – было чистым листом, который они напишут вместе. Король и Королева. Муж и жена. Два одиноких сердца, нашедших друг друга в водовороте судьбы и сумевших не только изменить ее, но и построить на ее обломках настоящее. Вечное.

И в этом была их самая большая победа.

КОНЕЦ