Текст книги "Поцелуй обреченной королевы (СИ)"

Автор книги: Аля Маун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Изабелла, когда ей сообщили новость, сначала не поверила. Потом расплакалась, но на этот раз – от счастья и облегчения. Она послала Мегане короткую, восторженную записку: "Ты спасла меня. Я никогда не забуду".

Эрик же… реакция Эрика была неизвестна. Говорили, он молча выслушал отца, кивнул и удалился в свои покои. Он не радовался. Но и не протестовал.

Мегана, получив донесения от Марианны и от своих тайных информаторов в столице, сидела в комнате в доме старой фрейлины, и чувствовала странную пустоту. Она выиграла. Выиграла сразу на нескольких фронтах. Спасла Изабеллу. Обезоружила Эрика, превратив его из угрозы в потенциального союзника. Убрала с доски Анетту, отправив ее на периферию большой политики. Укрепила положение Эдмона, дав ему армию и популярное решение.

Это были блестящие, стратегические победы. Победы королевы, которой она когда-то была. Но почему же на душе было так тяжело? Потому что она манипулировала людьми, как пешками? Потому что спасение одного было куплено ценой сделки с амбициями другого?

Она вздохнула и подошла к окну. На улице начинался весенний дождь. Она думала о Клауде, который ждал в своем замке, держа на прицеле столицу. Она должна была послать ему весть. Весть о том, что один из самых опасных его врагов обезврежен. Что путь к мирному переходу власти стал чуть ближе.

Она села за стол и взяла перо. "Дорогой муж! – начала она – Первые ходы сделаны. Эрик получит Изабеллу. Анетта отбывает к хану. Эдмон укрепляет свои позиции, но его решение об отречении остается в силе. Гроза, кажется, минует нас. Осталось лишь дождаться коронации и следующего шага нового короля"

Она писала, и по мере того как слова ложились на бумагу, тяжесть в груди понемногу рассеивалась. Да, методы были грязными. Да, она играла с судьбами. Но результатом был мир. Отсутствие войны. Спасение тех, кого она любила, или за кого чувствовала ответственность. И шанс для Клауда стать королем не через кровь, а через мудрость и дипломатию.

Она закончила письмо, запечатала его личной печатью (подарок Клауда, простой, с изображением плюща, обвивающего башню) и позвала гонца.

Ходы были сделаны. Теперь очередь была за другими игроками. Но она, Мегана Лебран, бывшая королева, вернувшаяся из мертвых, только что доказала всем, включая самое себя, что она все еще может менять правила игры. И что иногда, чтобы предотвратить ад, нужно спуститься в самое пекло политических интриг и выйти оттуда победителем, пусть и с опаленными крыльями.

Глава 21. Королевские решения. Часть вторая

Возвращение в замок после встречи с Эриком показалось для Меганы слишком долгим. Тем более, под таким серым пасмурным небом – город словно печалился, провожая ее.

Хотелось скорее сесть у теплого камина с чашечкой горячего кофе. И еще, ей не терпелось увидеть мужа. В груди теплились облегчение и надежда. Она сделала все, что могла.

Сесилия тоже находилась в нетерпении – она желала, как можно скорее, поделится с другими слугами впечатлением от столицы и дворца.

Между тем, чем дальше они отдалялись от дворца, тем больше портилась погода. Небо окончательно заволокло тучами, и пошел мелкий противный дождь.

И вот наконец он, замок Отшельника. Мегана, не дожидаясь помощи кучера, легко спрыгнула на землю из экипажа, и ее лицо озарила улыбка. Потому что, он был там.

Клауд стоял посреди двора, спиной к фонтану, будто ждал. Его фигура, обычно такая уверенная, сейчас казалась неестественно напряженной, словно высеченной из темного гранита.

– Клауд! – радостно выдохнула она и, забыв о всякой сдержанности, кинулась к нему, намереваясь обнять, прижаться, поделиться своим маленьким триумфом.

Но он не раскрыл объятий. Напротив, он сделал резкий шаг назад, и ее руки повисли в пустоте. Она удивленно подняла глаза и встретилась с его взглядом. В нем не было ни тепла, ни радости. Только буря, бушующая на глубине.

– Встречалась с Эриком Конрадом?

Его голос прозвучал низко, почти без интонации, но каждый слог был отточен, как лезвие.

– Я… – начала Мегана, сбитая с толку таким приемом.

– Я знаю! – перебил он, и его рука сжалась в кулак – Мне доложили. Ты встречалась с генералом. Наедине. Обещала мне не видеться с ним, и встречалась.

В его словах сплелись и ревность, и ярость, смешанная с глубоким недоверием.

– Клауд, это не то, что ты думаешь! – ее голос зазвучал выше, и в нем зазвенела обида – Я решила проблему! Думаю, что решила! Убрала опасность!

– Ты поехала к нему тайком! – прогремел он, и наконец буря вырвалась наружу.

Он сделал шаг вперд, не для того чтобы приблизиться, а как угроза. Его лицо исказила гримаса гнева.

– Ты поехала к человеку, который готов уничтожить все и всех, чтобы забрать тебя, и думаешь, я должен этому радоваться? Доверять? Ты скучала по нему?

– Нет! Нисколько! – воскликнула она, задыхаясь от несправедливости его обвинений – Не было другого выхода! Я хотела защитить нас!

– Нас, это кого? Его и себя? Ты, все же, одурачила меня! Удалось! Ты все делала для того, чтобы спасти Конрада, Эдмона, Изабеллу...Только не меня!

Обидные, и такие странные в абсурдной несправедливости слова вонзались в сердце Меганы, словно осколки.

– Я принесла тебе корону! – вскрикнула она.

– Я бы и так ее получил, без этих розовых соплей! Я согласился на твой план только ради тебя! Потому, что ты просила!

В его словах была такая горечь, что Мегана растерялась.

– Клауд...

Но он уже не слушал. Видимо, бешенство, подогретое часами мучительного ожидания и черными догадками, захлестнуло его. Он резко, отрывисто выбросил руку в ее сторону, не ударяя, но с такой силой отталкивая воздух между ними, что она отшатнулась.

– Хватит! – прошипел он сквозь зубы – Я не хочу это слушать.

Развернувшись на каблуках, он быстрыми, жесткими шагами направился к главным воротам. Его плащ взметнулся за ним, как темное знамя.

– Клауд! – крикнула она ему вслед.

Он даже не обернулся. Ворота захлопнулись с глухим, окончательным стуком.

Мегана осталась стоять посреди двора. Обида, горькая и колючая, сдавливала горло. Холодный ветер, которого она раньше не замечала, пронизывал легкое платье, вызывая дрожь.

– И что теперь, госпожа? – озабоченно спросила Сесилия, котороя присутствовала при этой сцене – Господин Клауд ушел!

– И пусть идет! – зло произнесла Мегана – Сам со своими демонами разбирается! Хотела как лучше, а он...Вместо спасибо! Еще и велел своим людям шпионить за мной!

Обида из-за недоверия мужа захлестнула ее еще сильнее, отчего губы задрожали, и слезы подступили к глазам.

Но королевы не плачут.

Она гордо вскинула подбородок и направилась в замок. Пусть остывает. Пусть думает, что хочет. Она сделала правильное дело, и ее совесть чиста.

Но едва она открыла холла, как послышался первый, тяжелый удар грома. Мегана вздрогнула и оглянулась. Небо, еще недавно серое, почернело в мгновение ока. Хлынул ливень, стучащий по крыше и брусчатке двора яростной дробью.

И тут, сквозь рев воды и грохот грома, в ее голове всплыло четкое, ужасное знание. Гроза!

Он был там, снаружи, в лесу, один.

Весь ее гнев, вся обида испарились, сменившись страхом за него. Без единой мысли, повинуясь инстинкту, она рванулась обратно, и выбежала в стену дождя.

– КЛАУД!

Ее крик утонул в шуме стихии.

Мегана выскочила за ворота, и, промокшая насквозь за секунды, побежала, спотыкаясь о камни, по дороге, ведущей от замка. Молния озарила окрестности сиреневым светом, и она увидела его силуэт впереди. Он шел, не оборачиваясь, будто пытаясь убежать от самого себя, от грома, от нее.

– Клауд, стой! Вернись! – она пыталась кричать, но ветер рвал слова.

Отшельник услышал – она видела, как его плечи напряглись – но он не остановился, лишь ускорил шаг, и свернул с дороги.

Мегана и бросилась за ним.

Дождь превратил землю в скользкую кашу. Трава под ногами стала предательским склизким ковром.

Но, она бежала, не видя ничего перед собой, кроме его удаляющейся спины.

И вдруг нога поскользнулась, и поехала вперед. Мегана вскрикнула, беспомощно взмахнула руками и полетела вниз, в сторону, с обрыва тропы, в неглубокий, но скрытый кустами овраг.

Боль резко ударила в бок и запястье, когда она ударилась о землю. На мгновение в глазах потемнело.

....– Мегана? Мегана! Где ты?!

– Здесь… – вскрикнула она сдавленным от боли голосом.

Она лежала, прижавшись к земле, вся в глине и листьях, с побелелевшим от боли и шока лицом.

Он быстро соскользнул по мокрому склону вниз, в грязь и хворост.

– Не двигайся!

Его голос сорвался, он рухнул перед ней на колени, и руки тряслись.

– Ты ранена? Где болит? Говори же!

Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами, в которых бушевал уже совсем другой ураган – ураган страха. Его ревность, его гнев растаяли, оставив лишь голую, дрожащую тревогу.

Мегана попыталась приподняться на локте, но снова застонала, схватившись за живот. Слезы, смешанные с дождем, потекли по её щекам.

Королева, все же, заплакала.

– Ребенок… – выдохнула она, и в ее глазах появился ужас.

Клауд замер, не понимая.

– Что? Какой ребенок? Ты о чем?

– Я беременна! – прошептала она, глядя прямо на него, и в этом шепоте была целая вселенная страха – И я могу его потерять из-за этого падения.

Он замер, и сидел так, под дождем, некоторое время.

– Нет! – наконец, хрипло сказал он – Этого не случиться! Все будет хорошо!

С невероятной, бережной осторожностью он просунул одну руку ей под колени, другую – под спину, и поднял ее на руки, прижимая к своей груди, стараясь не трясти, создать хоть какое-то подобие колыбели.

– Все будет хорошо! – повторил он, поднимаясь по склону – Держись!

Он взобрался наверх, крепче прижимая ее к себе, и почти бегом понесся обратно к замку. Его шаги были быстрыми, но невероятно плавными, будто он нес хрустальную вазу, наполненную до краёв самой большой ценностью в мире.

Мегана, сковозь страх и тевогу, вдруг поняла, что он не впадает в панику из-за грозы.

Дождь лил, разветленные корявые молнии пронзали черное небо, от грома, казалось, сотрясается земля.

И Клауд вздрагивал. Мегана чувствовала, как напрягается его большое сильное тело.

Он боялся, но мозг его был чист и наполнен тревогой. Тревогой за нее.

Отшельник победил самого себя, свой страх, свою панику...

– ГРЕТТА!

Его рев перекрыл гром, едва он ворвался в ворота.

– Немедленно послать за доктором! Сейчас же!

Он не останавливался, неся ее через двор, вверх по лестнице, в ее покои, где уложил ее накровать с такой нежностью, которая контрастировала с его грязной, мокрой одеждой и диким взглядом.

– Я дурак! – сказал он, стоя на коленях у кровати, не выпуская ее руки, и его голос дрожал – Слепой, ревнивый дурак. Я не знал. Я не думал. Я…

– Клауд! – тихо остановила его Мегана – С Эриком я встретилась, чтобы сказать ему, чтобы он оставил нас в покое. Навсегда. Я сказала ему, что люблю тебя. Что это – мой дом. И он согласился. Он дал слово.

Клауд слушал, не дыша. Он закрыл глаза, и по его грязным щекам, смешиваясь с дождевой водой, скатилась слеза.

– Прости меня! – снова выдохнул он, целуя ее пальцы. – Я не имел права… Должен был верить, и не сомневаться. Боялся, что ты меня бросишь. Боялся измены. Я... Я тоже люблю тебя. Больше всего на свете! И боюсь потерять...

Он прижался лбом к ее руке, и его могучие плечи содрогались.

...Приезд доктора, суета, осмотр, перепуганная плачущая Сесилия – все это прошло для Меганы, как в тумане.

Клауд стоял у камина, сжимая и разжимая кулаки, не говоря ни слова, пока старый врач щупал пульс, задавал вопросы, осматривал ушибленное запястье Меганы.

Наконец доктор обернулся.

– Ваше Величество, можете выдохнуть. С принцессой и ребенком всё в порядке. Сильный испуг, хороший ушиб руки – будет неделю синяк ходить. Но угрозы прерывания беременности нет. Покой и тепло – лучшее лекарство сейчас.

Воздух, который Клауд, казалось, не вдыхал с момента падения в овраг, наконец вырвался из его легких со стоном облегчения. Он кивнул, и жестом отпустил доктора и служанок.

Когда дверь закрылась, он подошел к кровати. Мегана слабо улыбнулась, а он сел на край постели, и осторожно взял ее здоровую руку.

– Ты слышала? Всё хорошо!

Его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций.

– Я знала, что ты найдешь меня! – тихо сказала она – И спасешь! Верила...

В ее глазах не было упрека, только усталость, и надежда.

– Даже когда ты злился...

– Я больше никогда… – начал он, но она слабо сжала его пальцы.

– Не клянись. Просто будь рядом. Нам сейчас нужна твоя сила. Не та, что ломает, а та, что защищает.

Он наклонился и очень бережно, словно боясь коснуться, поцеловал ее в лоб.

– Все силы, что у меня есть! – прошептал он – Все!

За окном гроза отступала, грохот стихал, уступая место ровному шуму дождя. В комнате стало тихо, тепло и безопасно. Буря осталась позади. А впереди, сквозь страх и боль, пробивался новый, хрупкий и самый важный росток их общей жизни.

Глава 22. Бремя короны

Коронация Эдмона прошла сдержанно, без королевской пышности. Слишком свежа была память о покойном короле, слишком зыбко чувствовал себя на троне новый монарх. Но формальность была соблюдена: в древнем соборе, под сводами, видевшими десятки поколений правителей, на голову Эдмона возложили тяжелую, усыпанную драгоценностями корону. Он выдержал церемонию, бледный как полотно, но не упал в обморок, что многие сочли добрым знаком.

Мегана наблюдала за церемонией из специальной ложи для знатных дам, рядом с другими женами сторонников Клауда.

Она видела, как Марианна, в платье цвета слоновой кости и с маленькой, изящной короной на золотых волосах, сжимала руку мужа, когда тот поднимался по ступеням к алтарю. Видела, как ее сестра улыбалась, но улыбка была напряженной, а глаза – слишком большими и испуганными.

После коронации Мегана осталась в столице. Ждать. Клауд отбыл в свою армию, но отложил любые силовые действия. "Ждем его шага" – сказал он коротко.

На этот раз, за ней не шпионили, а только охраняли.

Клауд доверился ей. И это доверие было для нее дороже любой клятвы.

Она встречалась с Марианной тайно, в маленьком, уютном будуаре новой королевы, подальше от ушей придворных. И с каждой встречей видела, как сестра меняется. Не в лучшую сторону.

В тот день Марианна выглядела особенно уставшей. Темные круги под глазами не скрывал даже искусный макияж. Она сидела, сгорбившись, в кресле у камина, хотя на улице было уже тепло.

– Он кашляет по ночам! – сказала она, не глядя на Мегану. – Так тихо, будто старается, чтобы я не услышала. Но я слышу. И каждый раз сердце замирает.

– Лекари что говорят? – спросила Мегана, подсаживаясь ближе.

– Говорят, что морской воздух помог бы. Что здесь, в этой сырости, в этом вечном стрессе ему не выжить.

Марианна подняла на нее глаза, и в них стояли слезы.

– Он пытается, Мегги. Он действительно пытается быть королем. Сидит над бумагами до рассвета, принимает послов, выслушивает советы. Но он тонет. Я вижу, как он тонет. И я не могу ничего сделать. Я королева, а я не могу даже мужа своего защитить.

Мегана взяла ее за руку. Рука Марианны была холодной.

– А он? Что он?

– Он говорит… что ты была права, – прошептала Марианна – Что корона – это не благословение, а проклятие для него. Что он несет ее, как каторжник – колодки. И что он хочет от них избавиться. Ради себя. Ради меня. Ради… ребенка.

Мегана замерла.

– Ребенка?

Марианна кивнула, и по ее щекам покатились слезы, но на губах дрогнула слабая, счастливая улыбка.

– Да. Я еще никому не говорила. Даже ему толком. Но я почти уверена.

Она положила руку на еще плоский живот.

– И я боюсь, Мегги. Боюсь, что если он останется здесь, под этим давлением, он не доживет до того дня, когда увидит своего сына или дочь. Он сломается.

Мегана чувствовала, как комок подкатывает к горлу. Ребенок. И у Марианны будет ребенок! Продолжение династии. То, чего не было в прошлой жизни у нее с Эдмоном. И то, что могло все изменить. Или все усложнить. Возможно, Эдмон захочет оставить корону своему, еще не рожденному, наследнику.

– Поздравляю, сестренка! Это такое счастье! Но…что вы, в теерешнем положение, с учетом твоей беременности, будете делать? – спросила она.

– Мы хотим уехать! – выдохнула Марианна – Уехать далеко. К морю, как он мечтает. Где тепло и он может дышать полной грудью. Где он сможет просто жить. Быть мужем и отцом. А не королем.

Мегана тоже выдохнула.

– Твой муж уже думал об этом! – тихо сказала она – Он говорил мне об отречении. В пользу Клауда.

Марианна кивнула, вытирая слезы.

– Он говорит об этом все чаще. Говорит, что Клауд силен. Что он справится. Что он, может быть, и не добрый, но справедливый. И что он доверяет тебе. Что если ты рядом с ним, то он не станет тираном.

Эти слова, повторенные из уст сестры, поразили Мегану. Доверие, которого она, с ее ложью и манипуляциями, не заслуживала.

Но, вслух ничего не сказала. Не нужно ни сестре, не Эдмону, знать о ее прошлых, и нынешних, интригах.

– А советники? Двор? – спросила она – Они позволят?

– Они позволят, если у них не будет выбора! – сказала Марианна, и в ее голосе вдруг прозвучали стальные нотки – Если король будет слишком болен, чтобы править. Если единственный наследник – Клауд. Законный, по крови. И с армией за спиной. У них не будет выбора, Мегги. Или они примут Клауда, или страна погрузится в хаос борьбы за власть. А о моей беременности им знать пока не нужно.

Мегана смотрела на сестру, пораженная. Марианна, эта тихая, наивная девочка, продумала все. Или ей помогли продумать. Возможно, сам Эдмон. Они строили не просто побег, а политический маневр. Маневр, который давал Клауду корону без борьбы, а им, Эдмону и Марианне – свободу.

– Ты готова к этому? – спросила Мегана – Отдать корону? Стать просто леди Марианной, живущей у моря?

– Готова ли я?

Марианна рассмеялась, и смех ее был горьким.

– Мегги, я каждую ночь молюсь, чтобы это случилось как можно скорее. Я ненавижу эту корону. Она тяжелая, она колет, и она отравляет все, чего она касается. Я ненавижу эти приемы, где на меня смотрят, как на экспонат. Ненавижу интриги, шепотки за спиной. Я хочу простой жизни. Сада у моря. Здорового мужа. Здорового ребенка. Вот и все мое королевство.

В ее словах была такая искренняя, такая простая философия, что Мегане захотелось плакать. Она прошла через это в прошлой жизни. Она в полной мере ощутила тяжесть короны.

Мегана обняла сестру, прижала к себе.

– Все будет! – прошептала она – Ты получишь свою жизнь у моря.

Они сидели так, пока за окном не стемнело. Потом Марианна отстранилась, ее лицо стало деловым.

– Эдмон подпишет акт об отречении через неделю. Он передаст его канцлеру в запечатанном виде, с условием вскрыть, когда мы уедем. Чтобы у вельмож не было возможности нас остановить. Мы не будем ждать. Как только документ будет подписан, мы сбежим. Тихо, ночью. В наш новый дом, который уже готовят на южном побережье.

– А Клауд? – спросила Мегана – Вы сообщили ему?

– Да! – кивнула Марианна – Эдмон написал ему, объяснит все. Попросил позаботиться о королевстве. И о нас, если что.

Она улыбнулась.

" Как чудно...– думала Мегана – Всего полгода назад они были соперниками за трон, почти врагами. А теперь Эдмон доверяет ему свою страну и свою семью...

...Через неделю, как и было обещано, Эдмон подписал документ. Церемония была частной, в присутствии только канцлера, архиепископа и Марианны. Мегана не присутствовала, но честра потом описала ей все.

– Он был спокоен! – говорила она – Когда он ставил подпись, его рука не дрожала. Он даже улыбнулся. Сказал: «Наконец-то я свободен». Потом передал пергамент канцлеру и сказал: «Храните это. И когда придет время – а оно придет скоро – передайте моему брату. Скажите ему, что я верю в него».

Акт об отречении был помещен в железный ларец в королевской сокровищнице. Ключ был у канцлера. Второй экземпляр, вместе с личным письмом, был отправлен с доверенным гонцом в замок Отшельника.

А еще через три дня, глубокой ночью, из королевских покоев вынесли два скромных сундука. Эдмон и Марианна, в простых дорожных плащах, сели в закрытую карету без гербов. Их сопровождала лишь горстка самых преданных слуг и небольшая верная охрана.

Мегана провожала их у потайных ворот дворцового сада. Она обняла Марианну, чувствуя, как сестра дрожит – не от страха, а от волнения.

– Пиши! – прошептала Мегана – Как только устроитесь.

– Буду! – пообещала Марианна, целуя ее в щеку – Береги себя.

Потом и Эдмон подошел к ней. Он выглядел усталым, но в его глазах светилось странное, умиротворенное спокойствие.

– Спасибо, Мегана! – сказал он просто – За все. За то, что открыла мне глаза. За то, что дала мне шанс на жизнь.

Он взял ее руку и поцеловал.

– Будь счастлива. Ты заслуживаешь этого. И сделай счастливым его.

Он помог Марианне сесть в карету, сам забрался следом. Дверца захлопнулась. Кучер щелкнул кнутом, и карета тронулась, растворившись в предрассветном тумане.

Мегана стояла одна у ворот, пока звук колес не затих вдали. На востоке занималась заря. Новый день.

Она вернулась в свой временный дом, и сердце ее было полно противоречивых чувств: грусть от расставания, облегчение за них, тревога за будущее. И странная, щемящая пустота. Ее сестра уехала.

Теперь на сцене оставались только они с Клаудом. И корона, которая, по закону и по праву, должна была перейти к нему. Мирно. Без крови.

Она села за стол и написала мужу короткое письмо: «Они уехали. Документ подписан. Теперь твоя очередь. Приезжай. Королевство ждет своего короля».

Отправив гонца, она подошла к окну. Город просыпался. А где-то там, еще дальше, в замке на скале, он прочитает ее строки. И, возможно, впервые в жизни будет готовиться не к войне, а к правлению.

Бремя короны, которое сломало Эдмона, теперь переходило к нему. И она, Мегана, должна была быть рядом. Чтобы это бремя не раздавило и Клауда. Чтобы он стал не узурпатором, а королем, которого страна ждала. Королем, которого она, в своем безумии и отчаянии, когда-то любила и ненавидела одновременно. И которого теперь любила по-другому. Без одержимости и ненависти. Не как призрака из прошлого, а как человека, с которым ей предстояло построить будущее.

Рассвет разгорался, заливая багрянцем крыши столицы. Эра Эдмона закончилась, даже не успев толком начаться. Начиналась эра Клауда. И ее.

Эра королевы, которая вернулась из мертвых, чтобы исправить ошибки, и на этот раз сделать все правильно.