Текст книги "Дедов завет (СИ)"

Автор книги: Алла Касперович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

– Марвус, пора спасть, – сказал камердинер и двинул на меня, держа в руках длинную светлую ночную сорочку. – Я помогу тебе переодеться.

– А ну не подходи! – на этот раз я уже завопил по-настоящему. – Я это не надену!

Удивленным Намус не выглядел. Нет, ну точно деда наябедничал. Или бабуля, хоть она и нечасто тут объявляется.

– А еще я помогу тебе принять ванну, – продолжал как ни в чем не бывало Намус, не обращая внимания на то, что еще немного, и я начну защищаться. Пусть только попробует на меня эту пакость напялить!

Через полчаса я лежал в своей новой кровати, одетый в ту самую ночную сорочку, и смотрел не то в потолок, не то куда-то дальше и хлопал глазами. Я так и не понял, как это произошло. Тем более, что Намус был самым обычным человеком.

Камердинер погасил все свечи, пожелал мне спокойной ночи и сказал, что зайдет ко мне утром, когда я проснусь, и поможет мне одеться. Оладка перепеченная! Спасите меня кто-нибудь! Ну пожалуйста!

Я думал, что не смогу и глаз сомкнуть. Ага. Заснул как миленький! И проснулся только тогда, когда Намус потряс меня за плечо. И, похоже, тряс он уже давно.

– Доброе утро, – сказал камердинер и наконец отпустил меня, а я подумал, что от его пальцев у меня точно синяки останутся. Чего это он так в меня вцепился? – Завтрак уже ждет тебя.

– А который час? – спросил я, зевая и пытаясь открыть глаза, которые так и норовили слипнуться, чтоб я еще хоть с полчасика поспал. – А, вижу, девять. – Эй! А почему это я не могу спать, сколько хочу? Я ж на каникулах! Только вот Намус так на меня глянул, что я решил ему об этом не напоминать. Вместо этого я сказал: – Слушай, Намус, я так понял, что вы с Вессалией родственники. Ты ее сын, да?

– Племянник.

Понятно. Теперь все ясно. Вот только он мне напоминает кого-то еще. Не могу вспомнить кого.

Пока я выбирался из кровати, Намус успел достать мою одежду и явно приготовился меня одевать.

– Я сам.

– Не положено.

– Сам, говорю!

– Не положено.

– Слушай, Намус, ты же знаешь, что я теперь глава семьи. Так что я сам решаю, что мне делать! И одеваться я тоже буду сам!

– Не положено.

Еще через пять минут я был полностью одет. Я был полностью одет Намусом. Оладка перепеченная! Как так получилось?! А еще через пять минут я сидел в обеденной зале за полностью накрытым для меня одного столом, вокруг которого стояли молчаливые слуги и смотрели куда-то в пустоту. Оладка перепеченная! Да мне кусок в горло не лезет!

– Что-то не так? – спросила Вессалия, оказавшись вдруг у моего левого плеча. Зуб даю – не было ее там только что!

– Э… Нет. Все хорошо.

Я вяло ковырялся вилкой в тарелке и делал вид, что ем. Эх, вот только бы мне отсюда вырваться! Так не отпустит же никто, пока не поем! Маленького, оладка перепеченная, нашли… И ведь не выпустили же, пока кашу не доел!

Как только я встал из-за стола, вся еда вместе с тарелками и кружевной скатертью тут же исчезла. И только слуги так и остались стоять на своих местах. Я уже собрался было вообще из дома смыться как вдруг понял, что не знаю куда идти.

– Тебе все понравилось? – Теперь Вессалия появилась возле моего правого плеча. Да я так заикаться начну!

– А? Ага. Вкусно было.

Ну не буду ж я говорить, что тутошний повар и в подметки не годиться нашей Тетушке Таме. Да ее самая простая овсяная каша была намного вкуснее, чем пирог, которым меня тут накормили. Но, как я уже сказал, никому рассказывать я об этом не собираюсь. Надеюсь только, что по моему лицу не понятно, что я на самом деле об этом думаю. Зря я что ли целый год в Школе тренировался!

– Вессалия, а Вы… ты… Вы… не знаешь…те…

Оладка перепеченная! На ее одежде нет значка волшебницы! Но она ведет себя и выглядит как самая настоящая!

– Ты.

– А?

– Обращайся ко мне на «ты». Я выродок.

Еще ни разу в жизни мне не было так трудно придумать, что сказать. Она выродок? Да быть того не может! Я ведь тоже совсем недавно выродком числился. Правда потом оказалось, что это все было из-за заклятия. А вот у Вессалии все, похоже, по-настоящему. И она мне тоже кого-то напоминает…

– Это… Ты, случайно, не знаешь, где живет волшебник Эрвус?

– Знаю. Кэндрис тебя отвезет.

Вессалия поклонилась мне и ушла, а ко мне подошел невысокий парень со светлыми короткими волосами, которые вились у него на голове как у самого настоящего барана. Я еле сдержался, чтобы не заржать. Но он скорее всего все и так понял, потому что очень густо покраснел, так густо, что на его лице глаза прям засветились. Не от радости знамо дело.

– Меня зовут Кэндрис. – Слуга низко поклонился, а его кудряшки чуть ли не запрыгали. – Я буду сопровождать тебя везде по Столице.

Я так понимаю, выбора у меня все равно нет.

– Ага. Я только за сумкой сбегаю.

Однако никуда бежать мне не пришлось, потому что за моей спиной уже стоял камердинер и протягивал мне именно ту сумку, что нужно. Оладка перепеченная! Что Намус, что его тетка! Нет, они точно сговорились меня заикой сделать!

– Идем! – сказал я Кэндрису и пошел вперед. У входной двери я все же остановился. – А куда идти-то?

Еще через несколько минут я сидел в карете и смотрел в окно на проезжающих мимо меня таких же волшебников. По крайней мере я думаю, что это были волшебники. Хотя сомневаюсь, что обычные люди могли бы себе позволить такую роскошь. Здесь волшебники носили значки еще большего размера, чем в Городе. Наверное, чтоб их было видно издалека. И как я успел заметить, волшебники ходили с волшебниками, а обычные люди с обычными людьми. И только очень редко среди волшебников можно было увидеть неволшебника. Оладка перепеченная! Чтоб этого Корнелиуса! До его треклятого закона ничего подобного не было!

Дорога до дома волшебника Эрвуса показалась мне очень долгой, хотя прошло не больше часа. В окна я больше не смотрел, потому что везде все было одинаковое, и на лицах столичан почти не было улыбок. Не, не нравится мне тут, совсем не нравится.

Дом Эрвуса отличался от остальных. Он был всего в один этаж и скорее напоминал деревенскую хижину, нежели особняк знатного волшебника. Хотя знаю я такое. Наверняка применил волшебство расширения, как в моей сумке, и там на самом деле настоящий дворец. Но что мне действительно понравилось, так это то, что вокруг дома Эрвуса был разбит сад. К входной двери вела выложенная разноцветными камнями дорожка, и вокруг всего этого был невысокий, всего до колена, забор из веток и прутьев. Калитки как таковой не было, словно Эрвус приглашал любого заглянуть к нему в гости. Оказалось, что я ошибся, и калитка была, потому что мой кучер Кэндрис ее видел. Интересно, она скрыта только для обычных людей или для волшебников тоже? Или это я такой особенный?

Кэндрис высадил меня и поехал назад, сказав на прощание:

– Когда я понадоблюсь, просто подумай обо мне.

– Ага.

Калитку я не только не увидел, но и не почувствовал. Камни под моими ногами так громко хрустели, что это, наверное, вся Столица слышала. Уж Эрвус так наверняка. Я постучал в дверь, но мне никто не ответил и не открыл.

– Дома что ли нет никого? – пробормотал я и уже собирался уйти, как дверь распахнулась.

– Где тебя предки носили?! – проворчал кто-то.

И только я посмотрел вниз, как меня втянуло в дом, и дверь за мной захлопнулась.

– Оладка перепеченная!

Я сидел на пыльном деревянном полу и потирал ушибленное мягкое место. Хотя еще парочку таких падений, и оно станет твердым.

– Долго там сидеть собираешься?

Вот теперь мне пришлось смотреть вверх. Надо мной возвышался старик годов так моего деда, когда тот жив еще был, а значит, где-то столетний. Одет он был не в мантию, как обычные волшебники, а в длинную коричневую жилетку, надетую поверх светлой сорочки до пят, из-под которой торчали темно-коричневые башмаки с длинными задранными носами. Когда я встал, дедок оказался мне чуть выше, чем по пояс, и передо мной засияла его лысина. Волосы у него на голове тоже были и даже длинные, но росли они исключительно по краям. На длинном крючковатом носу старика сидели темные круглые очки, которые были раза в два меньше, чем его выцветшие глаза. Руки Эрвус сложил на груди, а я был уверен, что это именно он, и нетерпеливо притопывал ногой.

– Думал, ты никогда не явишься, – проворчал он и отступил на шаг назад, а я немного огляделся.

Впрочем, тут и осматривать особо нечего было. Комната была всего одна, так что никаким волшебством расширения здесь и не пахло. Да и хлама было столько, словно это был склад, а не чье-то жилище. Столы, тумбочки, шкафы… И на всем этом еще куча всякого мусора. А вот кровати я не заметил.

– Волшебник Эрвус?

– Кто ж еще! Марвус, ты мне лучше скажи, где тебя так долго предки носили? Я уж думал, что ты вообще приходить не собираешься!

– Так это… Сессия у меня была.

– Сессия! Подумать только! Из-за какой-то дурацкой сессии я сижу в этой конуре и жду, пока какой-то сопляк соизволит ко мне явиться!

Эй! Какой-такой сопляк! Мне уже четырнадцать! Через два года вообще совершеннолетним буду!

– Чего набычился? – вдруг улыбнулся Эрвус. – Обиделся? Нашел с чего. Твой дед, поди, и не такое говаривал. А уж бабуля твоя, Трисса… эх, чаровница…

Он мечтательно закатил глазки, а я нахмурился. Это моя бабуля-то чаровница? Не… А вот моя Трисса… Это да!

– О! Я погляжу, у тебя зазноба есть!

А? А?! Откуда он узнал?

– Марвус, тебе же наверняка уже говорили, что у тебя все на лице написано?

Говорили. Поэтому я долго и тренировался, чтоб такого больше не было. Но иногда все-таки не получалось. Однако ничего из этого я Эрвусу рассказывать не собирался.

– Ладно, – махнул он рукой. – Пойдем чай пить.

Через полчаса, несколько кружек чая, целой миски печенья и сотни историй о временах молодости моего деда, я сидел красный как перезрелый помидор. Вот кто просил Эрвуса рассказывать мне о том, как великий и могучий Корвиус на коленях ползал за не менее великой и невероятно прекрасной Триссой. И про их первое свидание он мне поведал (сам-то откуда узнал?), и о свадьбе, и как мой папа родился, и как я на свет появился. И даже как меня маленького в ров возле нашего замка уронили. Так вот почему я воды боюсь! Это все, конечно, интересно, но я ж не за этим сюда приехал!

– Волшебник Эрвус, спасибо за чай. Все было очень вкусно.

– На здоровье, Марвус, на здоровье. – Старик довольно закивал.

– Ага-ага. Тут это… деда мне письмо оставил…

– Письмо! Точно! Дурья моя башка! – Эрвус вскочил со стула, чуть не опрокинув его, шустро (в его-то возрасте!) подбежал к одному из шкафов и принялся выбрасывать оттуда одежду, пока не нашел сложенный пополам лист бумаги. – Вот! Нашел! Корвиус оставил это тебе.

Эрвус положил письмо передо мной.

– Э… А Вы уверены, что это оно?

– А что не так?

Как что?! Он точно что-то перепутал, ведь передо мной лежал лист, на котором я когда-то, лет десять назад, оставил отпечаток своей ладони.

Глава 8

– Э… Вы точно уверены?

– Ты за кого меня принимаешь! – Старик так быстро вскипел, что я аж удивился, как он на деда моего похож. Тот тоже чуть что, так сразу орать начинал. – Ты думаешь, что раз я старый, так уже и не соображаю?!

Ой-ей! Если он и дальше так продолжит, то ему ж плохо станет! Деда так два раза лекарь с того света возвращал. И это только на моей памяти.

– Ладно-ладно. То это письмо, то. А делать-то с ним что?

– Делать что… – Эрвус так же быстро остыл, как и разошелся. Он уселся напротив меня и уставился на лист бумаги. За эти годы краска выцвела, а моя ладошка теперь казалась мне совсем крохотной. – Делать что…

Волшебник стал совсем грустным и задумчивым.

– Может, повертеть его надо? Или сказать чего?

– Точно! Сказать!

– А?

Старик аж в пляс пустился. Я уж было подумал, что он свихнулся на радостях. А мне что делать? Не, вроде, успокоился. Вот, даже на стул сел. А глаза-то чего так светятся? Что это он удумал, а?

– Волшебник Эрвус?

– Расскажи стишок.

– А?

– Стишок расскажи, говорю.

Или все-таки свихнулся? Оладка перепеченная! А если он и правда того? Теперь еще и заулыбался во весь свой беззубый рот. А потом как надвинулся на меня, что я отшатнулся и чуть не шлепнулся назад. Удержался.

– Стишок расскажи!

– Какой стишок?!

– Стишок… – Эрвус снова поник. – Стишок… Стишок…

Да я отродясь стихов не учил! Точнее учил, то есть меня заставляли, но я так ни одного и не запомнил. Хотя… Это, конечно, не совсем стишок, но все-таки.

– Просто стишок рассказать?

Эрвус встрепенулся, склонил голову набок и задумался. Надолго так задумался. Я уж было подумал, что это он так спит с открытыми глазами. Хотел даже потрясти его за плечо, но он вдруг заговорил:

– Не только. Еще ладонь твою на лист положить нужно.

И всего-то? И это он так долго вспоминал? Ладно, старенький он уже. Чего от него хотеть? Просто я привык, что деда мой был здоровее любого молодого, хоть самому скоро сто лет должно было исполнится. И исполнилось бы, если бы кто-то его не убил.

– Стишок вспомнил?

– Вроде того.

Единственное, что хоть немного было похоже на стишок, так это считалочка, при помощи которой я пытался запомнить названия месяцев и дней недели.

– Чего ждешь? Начинай.

– Сейчас.

Я положил руку на лист, и отпечаток моей детской ладошки вдруг стал такого же размера, как и моя теперешняя ладонь. Прочистив горло, я сказал:

– Аврарий, Баварий, Ваварий, Гаварий, Даварий, Емль,

Жаварий, Заварий, Иварий, Каварий, Лаварий, Мемль.

Так, месяцы я перечислил. Теперь дни остались.

– Первый, второй, третий, четвертый и пятый.

Пей молоко от коровы горбатой.

Шестой, седьмой, восьмой и девятый.

Ну а в конце уж идет и десятый.

Сначала мне показалось, что ничего не происходит, и я уже хотел убрать руку, но у меня ничего не получилось – моя ладонь прилипла! А потом от этого листа отделился еще один, который и оказался письмом. Только оно оказалось пустым. Может быть, я сделал что-то не так? И только я об этом подумал, как по бумаге побежали слова, явно написанные дедовыми каракулями, и очень быстро исчезали – я еле успевал читать!

«Марвус, мальчик мой,

Мне очень жаль, что меня сейчас нет рядом, чтобы помочь тебе. И я очень за тебя беспокоюсь, ведь тебе придется самому справляться с тем, что я начал много лет назад. Я немало чего совершил в своей жизни, но ты должен знать, что я ни о чем не жалею, и сейчас поступил бы точно так же.

У меня много тайн. О некоторых не знает даже твоя бабушка. И об одной из них я и хочу тебе рассказать. Я понимаю, что сейчас перекладываю эту непосильную ношу на твои плечи. Но я никому не доверяю так, как тебе. Я давно понял, что ты полностью пошел в меня, и я уверен, что ты со всем справишься.

То, о чем я хочу тебе рассказать, произошло задолго до твоего рождения. Я тогда приехал в Столицу по делам и никак не ожидал, что мне придется совершить то, что я совершил.

В Королевстве тогда было очень неспокойно. Границы мира начали сужаться, и никто не знал, получится ли это остановить. К тому же король Улиус умирал так и не оставив наследника, а ведь ему тогда еще и тридцати не было. К сожалению, я ему ничем уже не мог помочь, потому что приехал слишком поздно.

Ходили слухи, а я это знал точно, что его отравил собственный дядя, нынешний король Валиус. Я не мог его ни в чем обвинить. Во-первых, у меня не было доказательств. Во-вторых, если бы я так сделал, то Столица купалась бы в крови. Тогда было достаточно небольшого огонька, чтобы огонь народного недовольства ярко вспыхнул. Мир и так был на волоске.

После смерти Улиуса королем стал Валиус. Надо отдать ему должное, он смог, не без моей помощи, остановить границы, хоть наш мир и стал немного меньше. Король успокоился, потому что теперь ему никто не мешал править, ведь он был последним из своей семьи. Только он просчитался. У короля Улиуса остался наследник, а точнее наследница. Марвус, ты сам хорошо понимаешь, что у нас не в почете смешанные семьи, где один из супругов волшебник, а другой нет. И, разумеется, король никогда бы не смог жениться на обычной девушке. Но он ведь тоже человек, и ему не чужда любовь. И плодом той любви стала девочка-волшебница, которой при рождении дали имя Тамарианна, которую ты хорошо знаешь как Тетушку Таму. Да, не удивляйся, мой мальчик, наша любимая повариха – на самом деле принцесса, пусть и незаконнорожденная.

Я забрал ее у матери, едва малышка только родилась. У меня не было другого выхода. Я не мог поступить иначе. Если бы я этого не сделал, девочку могли бы убить. Ее мать я тоже спрятал. Я думаю, ты и сам уже догадался, кто она. Но если нет, то я тебе скажу. Ты ведь уже познакомился с Вессалией? Да, это именно она. И я взял под крыло всю ее семью.

Король Валиус ничего об этом не знал до поры до времени. Однако ничто не может быть тайным вечно. Я не знаю, откуда он узнал. У меня даже нет догадок. Обо всем этом знали только я, Эрвус и Вессалия. Недавно у меня состоялся серьезный разговор с королем, во время которого я понял, что он что-то знает. Он все время говорил, что ему везде мерещатся предатели, что у Улиуса, возможно, есть внебрачные дети, потому что тот всегда отличался любвеобильностью.

Мне кажется, наш король начинает сходить с ума. И, вполне вероятно, он скоро покинет этот мир. Сам, если ему кто-нибудь раньше не поможет, конечно. И тогда снова Королевству придется забыть о спокойствии. Принц Анарис слишком избалован, да еще и глуп.

Марвус, ты должен помочь Тамарианне взойти на трон. Мальчик мой, я знаю, что прошу слишком много. И все же я знаю, что ты не откажешь старику в его последней просьбе. И я нисколько не сомневаюсь, что ты справишься.

Твой дедушка Корвиус»

Оладка перепеченная! Ничего себе!

Я хотел еще раз прочитать письмо, но оно вдруг превратилось в пыль. Э… И как это понимать? Наша Тетушка Тама – принцесса? Да быть того не может! Не может и все тут! Да ладно. Кому я вру? Конечно же, я поверил деду. Только сейчас я вспомнил, где я раньше видел такие же чудесные волосы, как у Тетушки Тамы. Да на портрете Короля Улиаса, который висел у нас в замке. У нас дома вообще много картин, только большинство из них просто на чердаке пылятся, а этот почему-то висел в одном из коридоров. Нынешнего же Короля я вообще никогда не видел: ни на портрете, ни в живую. Насколько я помню, деда никогда о нем лестно не отзывался. Что уж говорить про принца! О нем даже я наслышан. Если честно, то я б его не то чтоб на трон не пустил, я б его вообще из Королевства выгнал, если б было только куда. Говорили, что он интересовался только выпивкой да девками. Причем ему было совсем все равно с кем напиваться да с кем… кхм… гулять. А еще моя Трисса рассказывала, что он и за ней пытался… кхм… ухаживать. Вот только за это бы я его… В общем, сделал бы с ним что-нибудь очень нехорошее.

– Марвус? Прочитал?

Оладка перепеченная! Я совсем забыл о волшебнике Эрвусе! А он стоял возле моего правого плеча и внимательно смотрел на пепел, что остался на столе. Через секунду порыв ветра из открытого окна сдул то, что было последними словами моего деда. Если честно, то я чуть не заплакал. Но я не заплакал! Вместо этого я отряхнул руки и повернулся к другу своего деда. Почему-то сейчас он выглядел старше, чем когда я сюда вошел. Или мне показалось? Нет, не показалось.

– Волшебник Эрвус, Вам нехорошо?

И это я еще мягко спросил. Было похоже, что старик держится из последних сил и вот-вот хлопнется в обморок.

– Волшебник Эрвус?

Он вцепился в мое плечо, будто боялся упасть. Я не на шутку испугался.

– Волшебник Эрвус?

– Иди домой, Марвус.

– Но…

– Я сказал: иди домой!

Он так посмотрел на меня, что я понял, лучше бы мне убраться отсюда подобру-поздорову. Я выскочил из дома волшебника так, словно меня преследовала стая голодных собак. Куда бежать я не знал, но очень вовремя вспомнил, что мой кучер обещал явиться ко мне сразу же, как только я о нем подумаю. И действительно, как только я о нем вспомнил, как он тут же появился перед калиткой Эрвуса.

– Добрый вечер, Марвус, – поздоровался со мной Кэндрис, и только сейчас я заметил, как много времени я здесь провел.

– Добрый, – ответил я, усаживаясь в карету. Я только теперь понял, как сильно я проголодался. – Поехали домой.

– Слушаюсь.

Домой мы добрались быстро, но все уже легли спать, так что меня никто не встречал. Если не считать Вессалии, но я пока не понял, как мне теперь себя с ней вести. Ужин мне принесли в комнату, и я даже позволил камердинеру переодеть меня на ночь. Собственно, моего позволения Намус не спрашивал.

А утром я узнал, что волшебник Эрвус умер.

Его нашли в собственном доме (том самом, в котором я был накануне) лежащим на полу возле двери. Я хотел было приехать на похороны, но Вессалия мне сказала, что его тело забрали родственники и увезли в родовой замок. Мне это показалось немного странным, но, с другой стороны, деда ведь тоже похоронили в нашей дереве, там, где покоились все мои предки. Или почти все. Я ведь так и не узнал, куда мой папа делся. Хорошо хоть, что мама жива.

И все же я бы хотел проститься с Эрвусом. Мы были знакомы очень недолго, да и не скажу, что он мне понравился. Однако он был другом моего деда, еще и письмо от него для меня сберег. И, если честно, то я немного боялся, что это я его до смерти довел. Это, конечно, вряд ли, но все-таки.

До приезда моих друзей оставалось еще несколько дней, и мне нужно было чем-то заняться. Если бы тут была моя бабуля, она бы быстро нашла для меня дело. И я очень радовался, что ее здесь не было. И только я об этом подумал, как в открытое окно моей спальни залетел белый голубь с серебристыми крыльями.

– Бабушка!.. – простонал я.

Голубь устроился на подоконнике и ждал, когда я к нему сам подойду. Ну да, куда уж мне убогому удостоится чести, чтоб письмо от всемогущей волшебницы Триссы прилетело мне прямо в руки. Ладно, мы не гордые. По крайней мере не с бабулей.

– Чего уставился? – спросил я птицу. Дожил. Я уже с письмами разговариваю. Разумеется, никто мне не ответил. – И тебе привет.

Склонив голову на бок и внимательно меня осматривая, голубь словно думал, превращаться или нет.

– Давай уже! – возмутился я. Теперь еще и письма надо мной издеваться будут? Можно подумать, мне камердинера мало!

Птица еще немного поглазела на меня, а потом-таки соизволила стать письмом. И года не прошло. Ладно, что мне там бабуля написала?

«Марвус,

Не скажу, что ты меня удивил, когда решил сбежать в Столицу вместо того, чтобы вернуться домой. Нечто подобное я от тебя и ожидала. По крайней мере, ты успешно сдал сессию.

Напиши мне, будь добр, сколько ты там собираешься пробыть и собираешься ли приехать в замок. Я хочу кое-что переделать, и мне нужно знать какие комнаты трогать, а какие нет.

Пока ты в нашем столичном доме, во всем слушайся Вессалию. Этой женщине я доверяю почти как себе. Деньги на карманные расходы тебе тоже будет выдавать она.

И, Марвус, постарайся не запятнать светлую память Корвиуса.

Твоя бабушка Трисса»

Мда… Оладка перепеченная! Вот почему она не могла хотя бы спросить, как у меня дела? Она за меня вообще не волнуется? Конечно, главное, чтобы я не опозорил семью, а остальное все неважно. Комнаты она собралась переделать? А у меня она спросила? Зачем! Я же всего лишь мальчишка. И плевать, что я теперь глава семьи. Еще и деньги мне будет Вессалия выдавать! Если она такая же, как моя бабуля, то я на них едва пирожок смогу купить! Одно радовало: с моей комнатой она ничего сделать не сможет. С ней вообще никто ничего сделать не сможет, раз за тысячелетнюю историю нашей семьи ни у кого до сих не получилось. Как бы в комнате не колдовали, а стены все равно оставались черными. Так что я сейчас мог хоть немного позлорадствовать.

Эй! А почему это я вообще так разошелся из-за бабулиного письма? Можно подумать, она что-то другое могла написать. Тогда почему я так разозлился?

И только когда мой желудок громко заурчал, я понял, что сильно проголодался. Оладка перепеченная! Я ж еще не завтракал! И куда Намус подевался? Я был уверен, что он явится ко мне, когда узнает, что я проснулся. Однако его до сих пор не было. Вессалия рассказала мне об Эрвусе и ушла. Давно уже ушла. Ладно, подожду еще немного, ведь меня должны позвать к завтраку.

Письмо что ли ответное написать? А почему бы и нет. В моем послании было еще меньше слов, чем в бабулином. Я написал ей, что пока не знаю, сколько здесь пробуду, и что скажу ей об этом позже. И все. Я ж уже говорил, что я голодный?

Но почему же ко мне никто не идет? Оладка перепеченная! Я и раньше хорошо ел, а теперь, когда так вымахал да еще так быстро, и подавно. Есть хочу! Есть хочу! И где этого Намуса носит!

Я подождал еще несколько минут и сам пошел на поиски еды. Странно, но по дороге я никого не встретил. Вообще никого! А ведь раньше я заметил, что тут на каждом углу по слуге, а сейчас ни одной души.

Внизу тоже было пусто. Побродив немного по первому этажу, я решил заглянуть на кухню. Только я ее почему-то не нашел. Но она же должна где-то быть! И я ее нашел. Далеко не сразу я обнаружил за шторкой потайную дверь, которая вела вниз. Как только я ее открыл, на меня сразу же пахнуло таким умопомрачительным запахом, что у меня аж слюна на пол закапала. Пахло чем-то еще, но я пока не мог различить чем именно. Как мышь на сыр, я стал спускаться в подвал, думая только о том, что вот сейчас я наконец-то поем, еще чуть-чуть, и я наконец-то поем. Я так размечтался, что даже не обратил внимание на то, что дверь за мной закрылась.

И только когда я оказался на кухне, до меня дошло, что я угодил в ловушку. Еды здесь было очень много, и пахла она так, словно ее готовила сама Тетушка Тама – лучше повара, чем она, я не встречал. Однако сейчас мне было не до вкусностей, лежащих на столах и словно зовущих к себе, ведь на полу кухни лежали наши слуги. Не знаю, все ли здесь были, но Вессалию, Намуса и Кэндриса я точно узнал. Слуги лежали как попало и сладко посапывали. В Школе мы такое еще не проходили, но от Триссы я знал, что есть заклинание, которые лекари используют, чтобы усыпить больных, если нужно сделать что– то такое, что в обычном состоянии они бы не выдержали. Откуда я узнал, что это оно? Все очень просто: Трисса сказала, что от больных тогда идет очень сильный запах цветущей сирени. Именно его я сейчас и чувствовал.

– Оладка перепеченная… – прошептал я.

Что мне делать, я не знал. Трисса говорила, что есть какое-то заклинание, чтобы их разбудить, но мне она его не рассказала, а я тогда и настаивать не стал. Как сейчас помню, что в тот день я все пытался увести Триссу погулять, а она засела у Лекаря, потому что, видите ли, без нее он не справлялся. Правда она сказала, что они и сами проснутся, но только через сутки. Оладка перепеченная!

Слуг явно усыпили совсем недавно, потому что еда была еще теплая. Я даже не пытался их будить. Вместо этого я вернулся к двери и попытался ее открыть. Бесполезно. Ее не просто заперли, а еще и заклинание наложили и подперли чем-то с той стороны. Оладка перепеченная!

Если с заклинанием и замком я справился довольно быстро, то с тем, что подпирало дверь, я все никак не мог сладить. Я даже хотел вышибить ее плечом, но вовремя остановился. И хорошо, потому что за ней был огромный шкаф, наполненный всякой всячиной, отчего был еще тяжелее. Откуда я это узнал? Я так разозлился и так проголодался, что от ярости стал сжимать и разжимать кулаки. Они покрылись зеленым пламенем, и через секунду дверь разнесло на щепки, а шкаф отлетел к стене и после удара с треском развалился.

Ого! Это я сделал? Впрочем, больше некому.

Пока я смотрел то на пустой дверной проем, то на свои руки, с которых уже начал сходить огонь, кто-то еле различимый пронесся по коридору. А потом я услышал, как хлопнула входная дверь.

Я тут же бросился за беглецом, но когда я выскочил на улицу, его и след простыл. Оладка перепеченная! И спросить я ни у кого не мог, видели ли они человека, что выбежал из нашего дома. Люди в Столице ходили очень быстро, и по их лицам было видно, что им ни до кого нет дела, и уж тем более они не стали бы обращать внимание на то, кто выходит из домов. Про то, кто заходит в них, я уж и не спрашиваю.

Стоять на ступеньках не было никакого смысла, поэтому я вернулся в дом. И первым делом я пошел в свою комнату, по пути осматривая и остальные. Но я почему-то был уверен, что нашему «гостю», была нужна именно она.

Оладка перепеченная! Я, конечно, люблю, когда я прав, но не тогда, когда моя комната перевернута вверх дном! Вся моя одежда валялась на полу, остальные вещи – вообще где попало. Да я даже сам бы такой погром никогда не учинил, как бы бабуля ни ругала меня за неряшливость. Видела бы она сейчас тот бардак, что творился у меня в комнате, перестала бы так сильно ворчать. Наверное.

На первый взгляд ничего не пропало. Но я не был в этом уверен, потому что не знал, что именно лежало в моих сумках. Драгоценности с моей одежды никто не срезал, значит, «гостю» деньги были не нужны. Тем более, что так разворотили только мою комнату. Других ценных вещей у меня с собой не было. Впрочем, я уже и так догадался, что именно искали. Письмо, этому человеку было нужно дедово письмо. Но откуда кто-то узнал, что я его получил? Кроме меня и Эрвуса об этом никто не знал. Эрвус… А ведь он умер сегодня. И сам ли он умер или ему «помогли», как и моему деду?

Вот только тело Эрвуса уже забрали родственники, так что я все равно ничего не узнаю. Да и что я мог узнать, если все равно ничего в этом не понимаю? Вот если бы тут Трисса была… Но ее здесь не было. Хотя я мог бы поспрашивать кого-нибудь. Вот только кого? Слуг у Эрвуса, как я понял, не было, а родня уже далеко. Оставались только соседи. Но с чего вдруг они станут отвечать на мои вопросы? К тому же, вокруг дома Эрвуса был высокий забор, и росло много деревьев.

Оладка перепеченная! Но я же должен что-то сделать!

В Столице я больше никого не знал, а слугам еще было спать да спать. Что я действительно мог сделать полезного, так это наконец позавтракать. Поэтому я снова спустился в кухню. Там я сначала уложил слуг поудобнее, потому что некоторые из них лежали довольно странно, и только потом принялся за еду. Уже все остыло, но было все равно вкусно. И я даже посуду за собой помыл! Вообще-то дома я тоже это делал, но в Школе я привык, что все делают за меня. Там еда сама появлялась передо мной, а потом пустые тарелки просто исчезали.

После того как я хорошенько набил свое пузо, я пошел еще раз осмотреть дом. Комнаты были чисто убраны, и даже мне было видно, что у нашей семьи много денег, очень много денег. Повсюду стояли ценные вазы, висели картины, стояли статуи. Так что я еще раз убедился, что «гость» приходил не за деньгами.

К обеду я уже осмотрел весь дом. Вовремя, потому что я снова проголодался. Слуги лежали в тех же положениях, в которых я их и оставил. Сидеть на кухне не было никакого смысла, поэтому я вернулся наверх. Делать мне было совсем нечего, поэтому я решил убрать свою комнату. Делал я это до самого вечера. Я и не думал, что у меня столько вещей! И как только Намус так быстро со всем этим справлялся? Устав и снова проголодавшись, я сбегал вниз за бутербродом и вернулся в комнату. Там я почитал немного и улегся спать, хоть было еще светло.