Текст книги "Дедов завет (СИ)"

Автор книги: Алла Касперович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 14

Всю дорогу назад в Школу я пытался осмыслить то, что произошло со мной в Столице. Я настолько сильно задумался, что почти не замечал, как карета останавливалась возле небольших деревенек, где Кэндрис менял лошадей и добывал для меня свежую воду, хоть мы и брали довольно много с собой. За эти дни я почти ничего не ел и почти не спал. Наверное, поэтому, когда мы уже подъезжали к стенам Города, я заснул. К тому же, время уже было за полночь, так что это было неудивительно. Проснулся я только тогда, когда Кэндрис потряс меня за плечо.

– Приехали, господин Марвус.

– А? Что? Уже?

– Да, господин Марвус.

Я тряхнул головой, чтобы сбросить с себя остатки сна, такого странного, что даже я его не понял, а в следующее мгновение и вовсе забыл. Луна светила очень ярко, поэтому фонари были не нужны. И когда я вышел из кареты, я просто застыл от небывалого великолепия. И как я только раньше этого не замечал? Луна и звезды отражались в воде рва, что окружал Школу, и мелкая рябь делала их сказочно волшебными, далекими и незнакомыми. Кажется, что-то подобное было в моем сне. А может, мне просто показалось.

– Господин Марвус, тебя ждут, – тихонько напомнил мне Кэндрис.

– А… Да. Спасибо.

У края рва я заметил две лодки: одна для меня, а другая для моих вещей. В прошлый раз, чуть меньше года назад, меня здесь встречал Норвус, наш школьный смотритель. Но в этом году у нас новый, не без моей помощи. Имя его я так и не запомнил.

Пока я просыпался, Кэндрис уже успел перенести мои вещи в лодку. И в отличие от меня, сонным он не выглядел. Неужели он тоже пьет запретное зелье?

– Нет, ничего такого я не делаю.

– А? – Я что, все это вслух сказал?

– По твоему лицу все понятно.

– А… Ясно… – Я не первый раз уже это слышал. Надо с эти что-то делать.

– Я не сплю. Никогда.

– Вообще никогда? – Быть того не может!

– Вообще никогда. Я таким родился.

– А…

Я хотел еще много у него спросить, но было видно, что Кэндрису неприятно об этом говорить, поэтому я просто сказал:

– Спасибо, Кэдрис!

– Не за что, господин Марвус! Удачи тебе!

– И тебе!

Он низко поклонился и уже хотел было запрыгнуть на козлы, но я его остановил и от всей души пожал ему руку. Расстались мы друзьями.

Собравшись с духом, я забрался в лодку. Она сильно раскачивалась, и я был очень рад, что почти ничего не ел.

У главного входа меня встретил заспанный смотритель с фонарем в руке. Он был на две головы ниже меня и такой худющий, что я даже испугался, как бы он не переломился пополам от тяжести фонаря. Да и старше он был совсем ненамного. Одет он был в полосатую пижаму, а на ногах у него были разные башмаки.

– Добрый вечер! – поздоровался я. Насколько я знал, смотритель наш был волшебником, хоть и слабым. И в Школе он продержался всего один год. Но значок он свой получил. Так что я был обязан обращаться к нему на «Вы».

– Ночь уже, – буркнул смотритель. Норвус мне нравился больше, хоть тот и хотел меня убить. – Это все вещи?

Вещей возле меня не было – они остались в лодке, а на плече у меня висела моя любимая сумка – подарок Триссы.

– Нет, там еще…

– Вижу, – перебил меня смотритель. – Только в лодке?

– Ага.

Он щелкнул пальцами свободной руки, и мои вещи появились прямо передо мной. Они висели в воздухе, но когда я хотел к ним подойти, они тут же от меня отлетали.

– Чего это они? – спросил я у смотрителя, но тот только зевнул в ответ.

– Школяр… Э?..

– А?

– Тебя как звать?

– Марвус.

Неужели он меня не знает? А я-то думал, что выродка все должны знать, хоть я уже и не выродок больше. Эй, я ж еще и внук бывшего Верховного волшебника! Ладно, чего это я завелся, в самом-то деле.

– Значит, школяр Марвус. – Смотритель кивнул, достал из-за пазухи свиток, поставил фонарь на землю, а сам присел возле него на корточки. Он развернул лист и вычеркнул из него что-то. Как я понял – мое имя. – Хорошо. Иди за мной.

Смотритель встал, снова взял в руки фонарь и поплелся обратно в Школу, даже и не думая проверить, иду ли я за ним. Конечно же я шел! А куда мне деваться? Вот только мне не очень нравилось, что мои вещи плыли по воздуху прямо за мной. А как смотритель не справится со своим колдовством, и все эти сундуки да сумки обрушатся прямо на меня?!

Вместе со смотрителем мы пришли в новый коридор, ведь я же перешел в другой класс! Если честно, то этот коридор мало чем отличался от предыдущего. Разве что стены здесь были другого цвета. Какого, я пока разобрать не мог – было достаточно темно. Ладно, утром посмотрю.

Как и раньше, у меня была своя комната. Как же хорошо, что у Школы такая традиция! Комната была точно такая же, как и моя старая: шкаф, кровать, ковер у нее, стол возле окна да стул. На столе горели свечи и стоял большой серебряный кувшин с водой. Я обернулся, чтобы поблагодарить смотрителя, но он уже повернул назад, то и дело позевывая.

Вещи же мои, как только смотритель скрылся из вида, тут же рухнули на пол. Хорошо хоть, что это у них получилось тихо. Сундуки и сумки мне пришлось втаскивать самому, но разбирать их сегодня я не стал – очень уж устал. И раз я так устал, то завалился в кровать в том, в чем и был. И даже башмаки не снял!

– Вставай, бестолочь, а то завтрак проспишь!

– Руфус, отстань. Еще пять минут, – пробормотал я в подушку.

Руфус? Оладка перепеченная! Я ж снова в Школе!

Я перевернулся на спину и увидел висящего прямо надо мной в воздухе толстого белого крыса. Его кроваво-красные глазки бусинки смотрели на меня то ли насмешливо, то ли сочувственно. Зная Руфуса, первый вариант.

– Привет.

– И тебе привет, парниша. Ты чего так долго? Я уж думал, что ты сбежал.

– Не, я хотел когда-то, но уже передумал.

– Чего это так? – хмыкнул крыс. Все он знал, но все равно любил лишний разок поддразнить.

– Кормят тут хорошо.

– С этим не поспоришь. Ладно, малец, рассказывай, что там у тебя стряслось в этой вашей Столице.

Руфусу я доверял так же, как самому себе, поэтому поведал ему все без утайки. Даже мои друзья не знали всего. И особенно я не говорил им о дедовом завете. А Руфуса все равно кроме меня никто не видел и не слышал, так что он уж точно никому не разболтает, даже если очень сильно захочет.

– Да уж… – протянул крыс. Он сидел у меня на плече и ковырял по своему обыкновению когтем в зубах. – Не нравится это мне. Совсем не нравится.

– Ты о чем?

– Не нравится мне, парниша, что Тама от нас съехать может. За всю тысячу с небольшим лет, что я тут живу, ничего вкуснее ее стряпни не пробовал.

– Я тоже.

– Слышь, парниша, а может, не будем ничего делать, а? Пусть оно все идет как идет.

Я вздохнул и покачал головой, отчего Руфус чуть не свалился с моего плеча.

– Нет, я так не могу. Я деду обещал!

– Так он же помер! Когда ты успел?

– Не скажу. И вообще, слезай с меня! Я есть хочу.

– Иди уже. Только мне что-нибудь прихватить не забудь.

Когда я закрывал за собой дверь своей комнаты, то мне показалось, что я услышал тихое:

– Бестолочь.

А стены в коридоре были светло-желтые.

Я очень обрадовался, что вчера лег спать в одежде – переодеваться не пришлось. Пар с Гэном уже ждали меня у окна, а вот Триссы пока не было видно. Наверное, еще не приехала.

– Д-доброе утро!

– Привет!

– Ты чего так долго дрыхнешь? Я голодный!

Пар по привычке все время засовывал руки в карманы, а потом разочарованно доставал их обратно.

– Пошли уже, голодный ты наш. – Я хлопнул друга по плечу, и мы двинулись в Столовую.

На наше счастье, сегодня дежурила Тетушка Тама. Поедая наивкуснейший черничный пирог, я как можно незаметнее следил за поварихой. Если бы я не знал точно, то никогда бы не догадался, что она дочь Вессалии. Но я это точно знал, так что нашел очень много похожего. Главное только хорошенько присмотреться.

– Мар? Мар!

– А?

Оказалось, что уже минут десять мои друзья рассказывали мне что-то важное. Я исправно кивал, а когда они стали задавать мне вопросы, вообще не обратил на них внимания.

– Что?

– Т-ты о чем задумался?

– Да так, ни о чем. Ребят, так что вы там говорили?

И они по новой мне поведали о том, что ждало нас сегодня вечером. Тут такая традиция была: в последний день перед началом учебного года устраивать в Саду праздник для всех школяров и профессоров.

Сначала Верховный волшебник произносит речь, потом представляет всех профессоров, и те уже, если захотят, могут сказать несколько слов от себя. А когда вся эта тягомотина закончится, наступает настоящее веселье. Весь Сад украшают разноцветными гирляндами, которые светятся в темноте, отчего ночью становится светло как днем. Музыка гремит по всей Школе, и повсюду стоят столики со всевозможными яствами и напитками. Только вино запрещено. Но, как сказал Пар, главное знать нужных людей. Папку его, например.

– Мне нравится, – сказал я и подцепил вилкой последний кусок пирога. – Во сколько все это начинается?

– В-в семь. Речь обычно минут пятнадцать-двадцать длится, потом еще профессора минут десять говорят. Если только Верховный волшебник не станет как обычно наставления читать. Это надолго.

– А потом уже можно и поесть! – Потер ладони Пар. Его тарелка опустела намного раньше моей.

– Гэн, а когда Трисса приедет? – Я очень хотел провести сегодняшний вечер с ней.

– Д-должна после обеда быть.

Пока мы завтракали, я заметил, что ни Корнелии, ни ее носатого братца Гавриуса в Столовой не было. Хотелось бы мне знать, как они. Все-таки их мама, профессор Сомалия, оказалась самой настоящей злодейкой.

– Ребята, вы Корнелию с Гавриусом не видели?

– Н-нет.

– Не-а. А тебе зачем?

– Просто так, – покачал головой я. – Просто так.

Уже выходя из Столовой я вспомнил, что ничего не взял для Руфуса. Ничего, с обеда что-нибудь утащу.

У нас было полно свободного времени, и мы с Паром решили провести его в Саду. Гэн же скрылся в нашей новой Библиотеке, чтобы заранее просмотреть все, что там есть. Я напомнил себе, что его нужно будет забрать оттуда к обеду, а то этот книжный червь сам выйти оттуда не догадается.

В Саду было очень хорошо. Прохладный ветерок освежал, вода приятно журчала, и повсюду пахло спелыми ягодами и фруктами. Благодать! В Школу пока еще вернулись не все школяры, но ближе к обеду их становилось все больше. Нам пока еще не нужно было надевать школьную форму, так что было трудно разобрать кто из каких классов.

На обеде наша Столовая уже была почти полностью заполнена. Не хватало только Триссы, Корнелии, Гавриуса и еще нескольких школяров, которые не смогли сдать экзамены. Тетушки Тамы тоже не видно было. Наверное, она была сейчас в какой-нибудь другой Столовой. Этому Пар не обрадовался, ведь он как раз хотел выклянчить у нее добавки. Но раз это у него не вышло, он попытался выпросить половину моей пайки. Ну уж дудки! Я и так Руфусу должен был.

– Жадина! – буркнул Пар и с надеждой покосился на Гэна. И тут же вздохнул – наш умник не только очень быстро впитывал в себя знания, но и ел он тоже очень быстро, если не быстрее. Я иногда даже думал: он вообще жует или так сразу и глотает? – Да ну вас!

Руфусу я все же кое-что принес. Только вот этот неблагодарный крыс быстро все запихнул в рот и был таков. Даже спасибо не сказал!

Делать мне было нечего, поэтому я все-таки заставил себя разложить свои вещи. Разложить? Как же! Просто вытащил все из сундуков да сумок, а потом запихнул в шкаф. Сундуки мне деть было некуда, поэтому я спрятал их под кроватью.

До начала праздника было еще два часа, и я решил немного почитать. Я взял в руки первую попавшуюся книгу, уселся за стол и открыл ее на самой середине. Только я так ничего прочитать и не смог – буквы забегали у меня перед глазами, и очень скоро я уснул. Оказалось, что на раскрытых книгах очень даже сладко спится. Жалко, что недолго. Стоило мне начать смотреть чудесный сон про нашу с Триссой будущую жизнь, как в дверь нахально забарабанили. Так умел делать лишь один человек.

– Да заходи уже! – сказал я и поднял голову со своей временной подушки. Не так-то легко это было сделать – голова слишком тяжелая. Это потому что из нее еще сон вылететь не успел. Тот, который мне нагло не дали досмотреть.

– Спишь, что ли? – спросил Пар по дороге к моей кровати. Он плюхнулся на нее и достал из кармана плюшку.

«Из обычного!» – подумал я не без злорадства.

– Вроде того.

– Собирайся скорей!

– Зачем это? Я ж только-только уснул.

– Ага. Уснул он только! Ты на часы смотрел?

Я глянул на свои наручные часы. Оладка перепеченная! Без пятнадцати семь!

– Вот именно! – довольно кивнул Пар, а потом с сожалением посмотрел на последний кусочек плюшки и закинул его в рот. – Пойдем уже! – Он отряхнул руки от крошек и спрыгнул с кровати. – Гэн нам должен хорошие места занять.

Переодеваться уже было некогда, поэтому я помчался в той же самой мятой дорожной одежде. За мной бежал Пар, то и дело ворча на меня за… да за все сразу!

В Саду поставили высокую сцену для профессоров. Такую высокую, чтоб даже нашего Верховного волшебника было видно издалека. Для школяров расставили стулья, и почти все они были уже заняты. Было очень шумно, и это неудивительно – так долго не видеться с друзьями! Это ж сколько обсудить надо!

Гэн действительно занял очень хорошие места. Видно его было издали – он ведь был совсем ненамного ниже меня, а я сейчас был самым высоким из школяров, даже выше первоклассников. Но смотрел я сейчас отнюдь не на Гэна. Я видел только Ее. Трисса стояла возле Гэна, и ее огненно-рыжие волосы сверкали под вечерним солнцем. Я не мог отвести от нее взгляд. И если бы Пар не подпихивал меня в спину, то я так и остался бы стоять на месте как завороженный.

– Иди уже! – проворчал Пар.

– Угу.

Сквозь толпу школяров мы протиснулись к Триссе и Гэну, и я сел между ними, отчего пришлось слегка подвинуть Гэна. Мой друг хотел сначала возмутиться, но когда понял, что это я, то просто кивнул.

Трисса посмотрела на меня снизу-вверх своими чудесными зелеными глазами, и мое сердце чуть не остановилось от счастья. Она легонько мне улыбнулась и снова повернулась к сцене. Большего мы не могли себе позволить, ведь о нас пока никто лишний знать не должен был. Мне ж еще ее отцу понравиться надо! Но все же пальцы наших рук слегка соприкасались.

Ровно в семь часов на сцену вышел Верховный волшебник, а за ним уже и все остальные профессора. Выглядел глава Школы не просто не очень, а по-настоящему ужасно. Он и так отнюдь не молоденький был, но сейчас как будто лет на сто постарел. Мантия висела на нем мешком, а обычная его шапочка в мелкие звезды словно была покрыта пылью. Руки его сильно дрожали, и шел он очень медленно, сильно шаркая ногами. Я заметил, что Трисса немного подалась вперед, готовая в любую секунду прийти на помощь.

Школяры затихли и встали со своих мест, чтобы поприветствовать профессоров. Когда Верховный волшебник подал знак рукой, все уселись обратно.

– Дорогие школяры! – прогремел он, явно используя особое заклинание, чтобы его голос звучал громче. – Мы рады приветствовать вас снова в Школе. И особенно наших новых школяров-десятиклассников. Добро пожаловать! Это все, что я хотел сказать, остальное вам расскажет профессор Ремус.

И все, а я слышал, что обычно все с ужасом ждали приветственную речь Корнелиуса. Вообще-то раньше Верховным волшебником был мой деда Корвиус. Но он говорил где-то минут десять, а потом слово брал Корнелиус. И обычно это затягивалось часа на полтора. Только сегодня это никого не удивило. Наверное, мало еще осталось таких, кто не знал бы о профессоре Сомалии. Я повертел головой и заметил-таки Корнелию с Носатым. Они сидели почти в самом конце и выглядели очень бледными и усталыми, если даже не больными. Как только Верховный волшебник закончил говорить, они встали и ушли.

А вперед уже вышел профессор Ремус. Сегодня он выглядел еще более прихорошившимся, чем обычно. Локоны у его лба красиво завивались, усы были напомажены, а длинный белокурый хвост был перевязан фиолетовой ленточкой и перекинут через плечо. Ну ни дать, ни взять баба на выданье.

– Дорогие мои школяры! – Он так широко улыбнулся, что у меня глаза заслепило от блеска его зубов. А вот девушкам это понравилось, и повсюду послышались вздохи. Почти повсюду. Стоявшая за Ремусом на сцене профессор Аварра поджала губы и прищурила глаза. – Я тоже хотел от лица всех профессоров поздравить вас с началом учебного года. Мы желаем вам успехов в учебе и хорошего настроения. И не списывать! Договорились? – Он улыбнулся еще шире, если такое вообще возможно.

В ответ ему послышалось громкое дружное женское «Да!». А цвет лица профессора Аварры из нормального превратился в пока еще светло-красный.

– Я рад. Школяры, свое расписание вы найдете в своих комнатах. Произошло только одно небольшое изменение. – Здесь он немного понизил голос: – Вы наверняка уже знаете, что профессор Сомалия больше не будет преподавать в Школе. – Он снова стал говорить громче: – Вместо нее в десятых-шестых классах будет преподавать профессор Лэндрис, а в пятых-первых – профессор Кукуриус.

Вперед вышли лысый старик и профессор, который больше на школяра-младшеклассника был похож. Их обоих я видел, когда они всем составом лечили Сердце Школы. Профессора кивнули и вернулись на свои места.

– Школяры! Это все, что я хотел сказать вам по учебе! – сказал Ремус и улыбнулся еще шире.

И как он это делает?! У него лицо не треснет? По крайней мере, он уже закончил. Или не совсем… Тогда почему он все еще на сцене? И зачем он хлопнул в ладоши? А что это за свиток у него появился? Неужели?.. Да ну! Он не решится! Хотя поэма вышла хорошая…

– Дорогие школяры! – продолжил Ремус и развернул свиток. Он оказался еще длиннее, чем тот, что я в Столице читал. Ремус еще что-то дописал? – Я хотел бы вам кое-что зачитать. И надеюсь, что вы меня поддержите.

Снова послышался гул женского одобрения. Ремус прочистил горло и стал так, чтобы его было хорошо видно и нам, и профессору Аварре. Думаю, она уже догадалась, что что-то здесь не так. А Ремус уже начал читать:

Запуталось солнце в пшенице волос,

Непослушных как ветер, что бурю принес.

Глаза как алмазы от гнева горят,

«Какой идиот!» – как будто кричат.

Хрупкой ладошки удар по щеке —

Обида любому, но только не мне.

И пусть пять минут звенит в голове,

Щеку другую подставлю тебе.

Краснеешь так мило, сердита порой,

Когда приревнуешь к юбке иной.

Взгляд такой строгий из-под очков

Прижмет меня к стенке сильнее оков.

Метнуть в меня пламенем – сущий пустяк,

Когда попадаю я снова впросак.

Перо неземной красоты принесу,

Самца или самку я сам обману.

Красное с золотом будет перо

Иль с голубым изумруд-серебром.

А хочешь, так оба будут твои!

Только ты снова меня не пили…

Пока Ремус все это читал, я внимательно следил за профессором Аваррой. Чем дальше он продвигался, тем краснее становилось ее лицо, а костяшки на сжатых кулаках совсем побелели. Ремус вовремя оторвал взгляд от свитка. Еще немного, и он бы не смог сказать то, ради чего он все это затеял. Так что он быстренько перемотал свиток к самому концу и прочитал последние строчки:

Я знаю родная моя, что ты злишься порой.

Но все же подумай и стань наконец ты моей ЖЕНОЙ!

Теперь заохали и заахали не только девушки. Ремус довольно смотрел на Аварру, а та же вдруг успокоилась и даже немного улыбнулась. Я же говорил, что поэма хорошая! Но внезапно профессор набрала побольше воздуха в грудь и выдохнула такое мощное заклинание, что растущие за сценой деревья вырвало с корнем. А что профессор Ремус? А профессор Ремус лежал на сцене и все так же глупо улыбался. Уносили его все в той же позе. Я знал это заклинание: в ближайшие сутки Ремус двигаться не сможет. Не думаю, что кто-то решится его расколдовать. Профессора Аварру я и сам побаивался. Она же, даже не взглянув на то, что натворила, гордо ушла.

– Поэт из профессора Ремуса никудышный, – сказала Трисса скорее Гэну, чем мне, когда все начали расходиться, потому что до начала праздника еще был целый час.

– Т-точно.

Да? А мне она понравилась… Я уже говорил, что ничего не понимаю в поэзии? Оладка перепеченная! Надо взять на заметку никогда не писать Триссе стихов.

Глава 15

– Вставай быстрее, дурень! Все ж проспишь!

– А? А?

Я резко сел в кровати и заморгал. Была глубокая ночь, и кроме луны за окном я ничего не видел. А когда посмотрел направо, то чуть не завизжал как девчонка. К счастью, я вовремя вспомнил, что эти две горящие в темноте точки – глаза моего друга.

– Ну, чего тебе, Руфус? – спросил я и широко зевнул. Очень широко зевнул. Так широко, что у меня даже что-то щелкнуло, когда я рот закрыл. От этого я совсем проснулся.

– Вставай быстрей, говорю!

– Да встаю я, встаю.

Голова у меня трещала так, словно я вчера выпил в одиночку целый бочонок вина. Хотя я точно помнил, что кроме сока и воды у меня во рту ничего больше не было. Или я помню не все?

– Быстрей к окну, дурья твоя башка!

– Ага, – зевнул я, медленно сполз с кровати и попытался найти тапочки. Не нашел, поэтому к окну прошлепал босиком. – Ну и что там?

– Не ори, а то спугнешь!

– Ну? Тут же нет ничего.

– Тише! Туда смотри!

Крыс лапкой указал куда-то вдаль, и я прищурился, чтоб хоть что-то рассмотреть в темноте – фонари сегодня слишком тускло горели. И все же я смог разглядеть под одним из деревьев знакомую целующуюся парочку.

– Тоже мне, – хмыкнул я и зевая поплелся обратно в кровать. – Можно подумать, я никогда профессора Аварру с профессором Ремусом не видел.

– Эх ты! Дурья твоя башка! Не туда ты глядел! – Голос Руфуса звучал до того расстроенно, что я даже спать перехотел.

– Руфус? Там еще что-то было?

– А сам как думаешь, балбес?

Крыс тяжко вздохнул и исчез, так ничего мне и не объяснив. А я же до самого утра так и не смог сомкнуть глаз и все сидел и глядел в окно. И что такое я там должен был увидеть?

Когда за мной зашел Гэн, я уже был полностью готов. Часа так четыре назад.

– Д-доброе утро. Хорошо спал?

– Угу, хорошо, только мало. А ты почему спрашиваешь?

– Д-да у нас в комнате почему-то всем кошмары снились. А тебе нет?

– Не-а, не успели. Я раньше проснулся.

– П-повезло тебе. Мне вот всю ночь снилось, что я экзамены сдаю и ничего, совсем ничего не знаю!

Ответить на это я ничего не успел, потому что в мою комнату ввалился Пар. Именно ввалился и тут же растянулся на ковре. Толстяк скрутился в комочек, насколько это было возможно с его-то размерами, положил ладонь под голову и закрыл глаза.

– Я тут посплю, – сказал он, и мне показалось, что он сразу же и заснул. Пришлось немного попинать, и даже Гэн с радостью присоединился. – Эй, ребят, вы чего!

– Хватит дрыхнуть – на учебу пора!

Пар сердито запыхтел и уселся на ковре. А потом громко застонал и плюхнулся на спину.

– Я б на вас посмотрел, если б вам всю ночь снилось, что волшебные карманы возвращаются, а потом снова исчезают. И так всю ночь!

Надо же, а я еще на Руфуса ворчал за то, что тот меня разбудил среди ночи. А получается, что я его благодарить должен. Кто его знает, что мне бы приснилось.

– Ладно, пошли завтракать, – вздохнул я.

– Пошли! – Тут же вскочил Пар.

Сегодня нам не повезло – в Столовой дежурила Вредная Эльза. На столах остывала слизкая вонючая овсянка, и кроме Пара, к еде так никто и не притронулся. Да и толстяк наш не очень-то был и рад. Он мрачно ковырялся в тарелке и время от времени подносил ложку ко рту, морщился, но мужественно глотал.

Единственной радостью было то, что рядом со мной сидела Трисса, и мы теперь могли чаще бывать вместе. А в Свободный день и вовсе на свидание пойдем! Тем более, что мы давно не были в Городе. Как оказалось, по нему я тоже соскучился.

– П-пойдем? – предложил Гэн и отодвинул свою тарелку как можно дальше от себя. Мы с Триссой сделали то же самое.

– Ага. Пошли. Или ты еще и наши порции будешь есть? – спросил я у Пара.

– Сами ешьте! – буркнул толстяк. А вот от стряпни тетушки Тамы он никогда не отказывался. Впрочем, и мы тоже.

В общем, было понятно, почему настроение у всех нас прямо с утра было не самое благодушное. Да еще и мантии в четвертом классе были бабские. Нет, ладно бы просто бордовые, так они еще и с вышивкой! Хорошо хоть штаны черные. А золотые пуговки снизу я сразу отодрал. Триссу вон тоже довольной не назовешь. Для девушек мантии сделали нежно-розовыми с вышитыми золотистыми листочками. К этому еще длинные бордовые юбки шли, опять же с золотыми пуговками. Но Трисса не была бы Триссой, если бы не надела штаны. Пуговиц на них я тоже не заметил. Если честно, то я думаю, что Триссе вообще все идет, но она почему-то в розовом цвете чувствовала себя неловко. А ведь ей так целый год ходить! Ничего – привыкнет.

– Что у нас там первое? – спросил я, хотя успел все расписание наизусть выучить – надо же было чем-то ночью заниматься! А спросил я об этом только потому, что надо было хоть что-то спросить, а то все слишком грустные шли.

– В-водное волшебство.

– А потом?

– Ф-физкультура.

С прошлого года наше расписание не сильно изменилось. Некоторые предметы убрали, некоторые добавили, но занятия все равно начинались ровно в девять, а заканчивались в без двадцати три. Уроков было по четыре в день, и между третьим и четвертым – обед. И как и раньше четыре дня мы учились, а пятый был свободным.

– А что потом?

– В-вендийский.

– А потом?

– П-придворный этикет.

Вот и весь наш разговор по дороге к аудитории. Водное волшебство по-прежнему вел профессор Ремус, чему я не слишком обрадовался. Зато он был явно весел и доволен, хотя к уроку это точно не относилось. Он почти все занятие рассказывал нам как чудесно жить на свете и как он счастлив. Я тоже был рад, потому что он забыл задать нам домашнее задание. Гэн хотел было ему об этом напомнить, но я его вовремя остановил.

На Физкультуре тоже ничего примечательного не произошло. Мы как обычно размялись, немного побегали, попрыгали и пошли переодеваться.

А вот на Вендийском уже было веселее. Профессор Аварра половину урока сидела, молча уставившись в потолок, а потом вдруг вспомнила, что не отметила нас. Можно подумать, что хоть кто-нибудь решился бы прогулять ее занятие. Вот тут-то мы и узнали, что в нашем классе появилась новенькая, которая почему-то на первые два урока не пришла.

– Школяр Энна? – Профессор Аварра задумчиво почесала затылок длинным пером, крашенным под феникса. – Опять?

– Да, профессор Аварра!

Мы все разом обернулись назад, чтобы вместе посмотреть на ту, чей голос показался нам самым прекрасным, который мы когда-либо слышали. Уж я так наверняка. Вот только лицо ее разглядеть не получилось, потому что оно почти полностью было скрыто за длинной черной челкой. А потом девушка и вовсе положила голову на сложенные руки. И мне показалось даже, что она задремала.

– Опять двадцать пять, – пробормотала профессор. – Ну, неудивительно.

Новая одноклассница была последней в списке, и профессор наконец начала урок. Слушал я вполуха и то и дело косился на эту странную Энну. Она же, похоже, чихать на всех хотела и ни разу за весь урок больше не подняла голову. И профессор Аварра почему-то спустила ей это с рук. Наверное, все еще не может отойти от поэмы Ремуса.

Звонок прозвенел, и домашнее задание мы снова не получили. На этот раз я предусмотрительно держал руки Гэна. Крепко держал, чтоб этот умник не вздумал сам напроситься. А когда мы выходили из аудитории, новенькой уже и след простыл.

– Кто это? – спросил я у друзей, когда мы остановились в коридоре у диванчика. По времени у нас должен был быть обед, но никто из нас не спешил в Столовую. Овсянка, что была сегодня утром, была коронным блюдом Вредной Эльзы.

– Ты про новенькую? – Пар плюхнулся на диванчик, почти полностью его заняв, и тоскливо покосился туда, где раньше были его волшебные карманы. – Это Энна.

– Это я слышал. А дальше что?

– Ты не знаешь? – Трисса посмотрела на меня так удивленно, что я почти почувствовал себя дураком. Почти.

– Не-а, – буркнул я. – Поэтому и спрашиваю.

– Извини. – Трисса погладила меня по руке, и я тут же обо всем забыл. Кстати, а что я спрашивал? – Ты ведь всего год с нами проучился. Энна старше нас. Она два года просидела в четвертом классе. Это будет третий. Все никак сессию сдать не может.

– А разве так можно? Я думал, что если экзамен хоть один не сдашь, то учеба на этом и заканчивается.

Оладка перепеченная! Так я что, зря что ли так на сессии старался?

– О-обычно так. Но для нее сделали исключение.

– Почему это?

Мои друзья пожали плечами. А потом у нас дружно заурчали животы. И у Пара громче всех, хоть он и единственный из нас, кто хоть что-нибудь съел. Но в Столовую все равно не хотелось. И тогда Трисса нас по-настоящему удивила. Она достала из своей сумки завернутый в бумагу пирог. Нет, она и раньше нас угощала, и в последнее время ее стряпня стала вполне съедобной, но этот пирог… Он пах по-настоящему волшебно. Моей слюной, наверное, можно было бы затопить целую аудиторию. А если сложить ее со слюной остальных, то и весь этаж.

– Трисса! – Глаза Пара засияли ярче звезд в самую тихую ночь. Я даже подумал, что он сейчас прослезится.

Мы тут же схватили по куску, потом по еще одному и все никак не могли остановиться, пока от пирога не осталось ни крошки, а он был большим. И только когда я облизал пальцы, понял, что тут явно какой-то подвох.

– Трисса, а где ты пирог взяла? – Не то, что б я жаловался, но с готовкой у моей любимой были проблемы. Если не сказать проблемищи.

Девушка улыбнулась уголками губ, что в ее случае можно было засчитать за широкую улыбку, и сказал:

– Тетушка Тама передала.

Да благословят предки эту добрейшую женщину! Если бы ни обещание деду и Вессалии, ни за что бы не отпустил ее из Школы! Да она не просто кормилица, но и спасительница от голодной смерти. И так думали мы все.

До следующего урока у нас было еще полно времени, и мы решили прогуляться по Саду. Как оказалось, не мы одни. Да уж, ничто так не располагает к прогулкам, как готовка Вредной Эльзы. Мы встретили здесь всех наших одноклассников. Даже Гавриус и Корнелия присели на лавочку и о чем-то тихо разговаривали. И только новенькой нигде не было видно.

Зато на следующий урок она явилась. Когда – мы не заметили. Но на свое имя она отозвалась и так же, как и на Вендийском, спала. Или делала вид, что спала. И ей опять все сошло с рук!

Придворный этикет вел отец Пара – профессор Панриус. А значит, зачет по этому предмету мне был обеспечен. Жалко только, что все равно учить придется, раз я намерился стать не только Верховным волшебником, но еще и мужем Триссы. А для этого мне сначала нужно стать ее женихом. И что-то мне подсказывало, что ее отец будет придираться ко всему. И тем более к моим манерам. Вообще-то бабуля мне уже многое вдолбила (как вспомню, так вздрогну), но уж точно не помешает повторить. А может, и еще что-нибудь новое узнаю.