Текст книги "Дедов завет (СИ)"
Автор книги: Алла Касперович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
Глава 17
С открытыми ртами стояли не только мы с друзьями. За нами подоспело еще два школяра и они тоже выпучили глаза, пытаясь понять, что же здесь могло случиться. Если честно, то мне было немножко жутковато. Такое я разе что мог представить в какой-нибудь заброшенной деревушке, но никак не в Городе.
– Э… – протянул Пар, но больше не нашел что сказать. Впрочем, как и все остальные.
Обычно оживленный Город сейчас был тих как затаившийся зверь. На улицах не было ни души, и все заведения были закрыты. Ни один фонтан не работал, и я почувствовал, как по моему лицу начал струиться пот. Либо погодники сегодня еще не проснулись, либо случилось что-то страшное.
Мы пошли дальше, но те два школяра предпочли убраться восвояси. Чем дальше мы продвигались, тем больше мне становилось не по себе. Трисса взяла меня за руку, и я крепче сжал ее ладонь. Надеюсь, Трисса подумала, что это я ее успокаиваю, а не наоборот.
Наконец мы добрались до "Обжоры Пара", и от моего сердца немного отлегло. Двери харчевни как всегда были гостеприимно открыты, и оттуда шел умопомрачительный запах свежих булочек. Вот только не было слышно веселых голосов посетителей. Вообще ничего не было слышно.
– Зайдем? – предложил я друзьям, хотя сам не был уверен, так ли мне туда хочется.
– Конечно! – У Пара глаза загорелись в предвкушении вкусного завтрака, а живот очень громко заурчал.
– Д-давай.
А Трисса просто молча пошла вперед. Ну, и я за ней, потому что мы все еще держались за руки. Ух! Как же здесь свежо и прохладно! Я б тут жить остался!
– Доброе утро! – поздоровалась с пустым залом Трисса.
Где-то с минуты никто не отвечал, а потом из кухни выбежала Милла, как обычно невероятно красивая даже с растрепанными белокурыми волосами. И я снова едва не забыл, что на самом деле она уже давно глубокая старушка.
– Доброе! Как же я вам рада!
Милла на ходу пригладила волосы, заплела косу и повязала на талии фартук. Красавица! Надеюсь, Трисса ничего не заметила. Не заметила. Оладка перепеченная! Она меня хоть когда-нибудь приревнует?
Я только раскрыл рот, чтобы спросить, что же случилось с нашим любимым Городом, как тут же его захлопнул. Все и так стало понятно. На стене висела простыня, на которой большими буквами было написано: "Мы рады всем!"
И как я сразу не сообразил! Я ведь и раньше заметил, что простые люди и волшебники стали друг друга недолюбливать. А все Корнелиус виноват! Это с его легкой руки Город теперь был разделен на две части. Еще по дороге сюда я отметил, что на половине всех дверей есть значки волшебников. Оладка перепеченная! И что теперь делать?
Милла подтвердила мои догадки, когда ставила на стол наш наивкуснейший завтрак. Ее сын и невестка съехали, потому что они перешли в лагерь волшебников. Милла же была чуть ли не единственной, кто хотел оставить все как прежде. И все же не единственной.
– Волшебница Милла! – Пар вытер рот рукой, потом руки о колени, а потом на эти самые колени стал. – Вы так здорово готовите! Выходите за меня замуж!
Мы все дружно засмеялись, и громче всех смеялась Зарина. Она захлопала в ладоши, и кланяющийся во все стороны Пар вдруг застыл.
– Ой! – только и сказал он.
Зарина же села за наш столик, и Милла тут же поставила тарелку и перед ней.
– Привет, малыши!
Я был искренне рад ее видеть. И вдвойне, потому что на нее было приятно смотреть. Очень редко вне ее лавки я видел Зарину в образе прекрасной молодой девушки, а не скрюченной старухи. На ней сегодня был медальон, что оставил ей мой деда. Значит, я был прав. Жаль только, что Зарина так мне ничего об этом и не рассказала.
– Зарина… Я же пошутил…
На Пара было одновременно смешно и жалко смотреть. Но все-таки больше смешно, нежели жалко.
– Я все понимаю! – Зарина прижала ладонь тыльной стороной ко лбу и трагически закатила глаза. – Я так и знала, что ты со мной просто играл!
– Зарина… – Пар чуть не плакал.
– Да ладно тебе, малыш! Успокойся! – Еще больше расхохоталась она. – На, лучше съешь это печенье.
Пара долго упрашивать не пришлось, и вот он уже снова сидел за столом, уплетал одно за другим печенье и смотрел влюбленными глазами на нашу девушку-старушку. Погодите-ка! Здесь же две девушки-старушки! Какая же все-таки на самом деле Зарина?..
Однако этот вопрос был сейчас не самым главным.
– Зарина, можешь рассказать, как все это началось? – Трисса обратилась к нашей знакомой. Насколько я понимаю, она еще метит к Триссе в тетки.
– А что тут рассказывать? – пожала плечами Зарина. – Вы же знаете, что все началось из-за Верховного волшебника? Я имею в виду Корнелиуса, а не всеми любимого Корвиуса. Ну или почти всеми.
Это я как раз хорошо знал.
– Видели бы вы что тут было, пока вы на каникулах отдыхали! – вставила свое слово Милла, подсаживаясь к нам.
Оладка перепеченная! Это я-то отдыхал?!
Трисса положила свою ладонь на мою, и я тут же успокоился.
– И? – поторопил я Зарину, потому что она замолчала и о чем-то задумалась. Судя по ее лицу, о чем-то очень неприятном.
– А? – встрепенулась она. – Да… Да все тут как с ума сошли! Даже до драк доходило! А потом совсем перестали разговаривать. Теперь Город делится на половину волшебников и половину обычных людей. Только харчевня Миллы для всех работает.
– Только сюда почти никто не заходит, – буркнула хозяйка. – Видела я уже такое. Много лет назад. Надеюсь, что до такого больше не дойдет.
– А что тогда было? – спросил Пар.
– Ничего хорошего. – Милла еще больше помрачнела. – Это сейчас они себя как дети ведут. А тогда и до смертоубийства доходило. Даже… – она сглотнула. – Даже моего Дериуса тогда…
Милла остановилась и налила себе кружку воды. Больше она ничего не сказала. Мы тоже молча жевали свое угощение. За столом стало очень неуютно, и я подумывал, как бы это поскорее уйти отсюда. Но первой убежала Зарина. Именно что убежала. Она вдруг ойкнула, схватилась за шею, вскочила со стула и стремглав понеслась прочь.
– Ч-что с ней? – спросил Гэн.
Мы все дружно пожали плечами, хотя у меня кое-какие догадки были.
– Волшебница Милла, мы хотим купить у Вас побольше еды. На обед и ужин, – сказала Трисса. Вообще-то мы с друзьями об этом не договаривались, но сразу же с ней согласились.
– На обед и ужин? – удивилась Милла. – Разве в Школе вас не кормят?
– К-кормят… – Покраснел Гэн.
– Не кормят! – Замотал головой Пар.
– Травят! – Я даже за волосы схватился для пущей достоверности.
– Кормят, – вздохнула Трисса. – Просто сегодня снова дежурит Вредная Эльза. А ее еду есть невозможно.
– Да? – еще больше удивилась Милла. – А я всегда думала, что в Школе только самые лучшие повара. Зачем ее тогда там держат?
И мы вдруг поняли, что никогда раньше об этом не задумывались. А ведь действительно! Тетушка Тама – самая лучшая повариха в Мире. Зато Вредная Эльза… Да из нее бы куда лучшая отравительница вышла! Ей для этого даже делать особо ничего не надо. Сварила овсянку – и готово. И почему-то она стала все чаще дежурить, хотя раньше в основном это делала Тетушка Тама…
– Положите побольше! – сказали мы хором.
Мы еще не успели добраться до рва, как увидели идущую нам навстречу профессора Аварру. Сразу было понятно, что явилась она по наши души.
– Вы что удумали, охламоны?!
А? Разве я уже что-то успел натворить? Вроде бы не успел… Или это кто-то другой? Пар? Гэн? Трисса? Мы с друзьями одновременно об этом подумали и переглянулись. Никто ни о чем не вспомнил.
Профессор Аварра уже была рядом с нами, и мне захотелось попятиться. С этим порывом я справился, но далось мне ой как это нелегко. Ее волосы были растрепаны пуще обычного, а очки едва не слетали с носа. Было видно, что она собиралась впопыхах, потому что ее мантия была надета шиворот-навыворот.
– Доброе утро, профессор Аварра! – Трисса вышла вперед как самая смелая из нас. Да уж.
– Какое доброе, охламоны! Вы вообще понимаете, что с вами могли сделать?! – Профессор протянула к нам руки со скрюченными пальцами, а ее лицо настолько перекосило, что я испугался, как бы она сама нас прямо здесь не придушила.
– П-простите, профессор Аварра…
– А что мы сделали? – возмутился Пар, и Трисса тут же наступила ему на ногу. – Ай!
Я же решил хоть разок промолчать. А почему это Трисса так на меня удивленно смотрит? Может, я повзрослел.
– Ладно, охламоны. – Профессор несколько раз вдохнула и выдохнула, а потом и руки опустила. Слава предкам! – А ну живо в лодку! Не место здесь разговаривать!
Мы стрелами понеслись ко рву. Разве что я не слишком торопился, но и не отставал. Отстанешь тут, когда за твоей спиной одна из сильнейших волшебниц Мира! Мы забрались в свою лодку, а профессор в свою – без весел. Эх, я немного скучал по самоуправляемой лодке Норвуса. Нам же приходилось грести.
И только когда мы выбрались из лодок, профессор Аварра рассказала, что же мы сделали не так. А ничего! Как раз мы ничего плохого и не сделали. Виноватым оказался наш новый смотритель. Оладка перепеченная, я опять забыл, как его зовут. Так вот он должен был все лодки убрать, чтобы никто из школяров ров переплыть не смог. Только вот он задержался и не успел. Хотя на самом деле он мог это сделать еще несколько дней назад. А мы с друзьями оказались такими шустрыми, что добрались до Города раньше, чем смотритель проснулся. Это еще полбеды, ведь мы не одни такими ранними пташками оказались. Вот только другие школяры сразу же вернулись назад, а мы отправились гулять по Городу. И если бы Трисса срочно не понадобилась Лекарю, то нас бы никто не хватился.
Профессор Аварра так разошлась, пока нам все это рассказывала, что отвесила каждому по подзатыльнику. Для этого нам с Гэном пришлось согнуться, потому что она не дотягивалась. Это было бы смешно, если бы не было так больно.
– А теперь, охламоны, быстро по своим комнатам! И не забудьте, что в полдень общее собрание!
– Да, профессор Аварра!
В комнате я достал из сумки все свои припасы и переложил их в шкаф на холодную полку. Трисса научила меня как ее заговорить, и теперь моя еда долго не портилась. Хотя и раньше она никогда не залеживалась, потому что у Пара настоящее чутье на тайники с едой.
– Ого, парниша! Ты что, Столовую ограбил? Молодец!
– И ничего я не грабил! – Я закрыл дверь шкафа прямо перед самым носом Руфуса. – Это я в Городе купил.
– Так туда ж вроде нельзя?
– А раньше ты не мог мне об этом сказать?
– А зачем? Так же веселее.
Я только вздохнул. Пока я устраивался на кровати с книгой, Руфус успел незаметно вытащить мою часть пирога с рыбой – мы с друзьями честно разделили его на четверых. Только четвертым стал не я, а Руфус. Я снова вздохнул, но ни говорить, ни тем более отбирать ничего не стал.
Крыс быстро расправился с едой, немного посидел возле меня и даже попытался со мной почитать. Ему это быстро наскучило, и он исчез. Заметил я это нескоро – настолько мне попалась интересная книга. Я так зачитался, что едва не пропустил собрание.
– Оладка перепеченная!
Добрался я до Главных ворот Школы чуть ли не самым последним. Ладно, самым последним. Все уже столпились перед небольшой сценой, и пробраться вперед я смог бы разве что расталкивая всех локтями. Ну и ладно. Зато я тут самый высокий и мне и так все видно. Только смотреть пока что не на что.
Школяры перешептывались, но я ничего толком расслышать не смог. А потом на сцену вышла профессор Аварра, и все замолчали. Я посмотрел по сторонам, но Верховного волшебника нигде не было. А ведь это была его обязанность на общих собраниях нам все рассказывать. Вообще-то, когда мой дед был Верховным волшебником, он это очень редко делал. Всегда у него находились какие-то срочные дела, а за него отдувался Старший волшебник. Куда же подевался Корнелиус?
Профессор Аварра прокашлялась и начала свою речь:
– Охла… Дорогие школяры! Все вы уже наверняка слышали, что случилось в Городе. Если до кого-то еще не дошло, – она посмотрела мне прямо в глаза, – то я повторю. К сожалению, в Городе теперь небезопасно. Волшебники и неволшебники враждуют. И если вы там объявитесь, то можете серьезно пострадать. Так что имейте в виду, что вам категорически запрещено покидать пределы Школы. Все меня поняли?
– Да, профессор Аварра!
Наверное, мы все ответили или слишком тихо, или слишком неуверенно, или еще как-нибудь не так. Потому что профессор вдруг побагровела и так заорала, что у меня уши заложило:
– А если хоть один из вас, охламонов, додумается нарушить запрет, я тому лично голову оторву! Все поняли?
– Да, профессор Аварра!!!
– А теперь живо по своим комнатам!
Все-таки хорошо, что я пришел последним, потому что первым и убежал. Не везет мне с маленькими женщинами. Почему-то все они страшные. Чего стоят только моя бабуля и профессор Сомалия! А теперь я еще и профессора Аварру боюсь. Хорошо хоть, что моя Трисса не такая. Не маленькая, в смысле.
– Парниша, я есть хочу! – Руфус снова был в моей комнате. Он сидел на своем любимом месте – у меня на столе.
– Ты ж мой пирог съел!
– Да когда это было! Я голодный! Покорми меня!
Мы по-братски разделили кусок запеченного мяса и закусили его хлебом. Моих запасов должно было хватить еще на ужин. Ох, надеюсь, завтра в Столовой будет дежурить Тетушка Тама.
– Спасибо, парниша! Ну, я пошел.
– Куда ты?
– Дела, парниша, дела.
Он исчез, и я остался один. По-хорошему, мне бы сейчас домашнее задание делать, но на него у меня не было настроения. Поэтому я решил сходить к друзьям. Гэн сразу заявил, что он занят. Пара в комнате не оказалось. Наверняка к своему папке пошел еду клянчить. Ну а Триссу опять вызвали к Лекарю.
Мда… Пойду, что ли, почитаю. Так я и провел оставшуюся половину дня валяясь в своей комнате на кровати. Книгу я дочитал где-то к полуночи. И тогда я вспомнил, что забыл поужинать. Руфус мне компанию не составил, поэтому пришлось все съесть самому. Вкуснотища-то какая!
Домашнее задание я все-таки сделал, хоть и абы как.
– Уа… – зевнул я и завалился спать прямо в одежде. Ничего, бабуля все равно не узнает.
Заснул я очень быстро, и проснулся еще быстрее. А как тут не проснуться, если у тебя по одному вырывают волоски!
– Ай!
– Вставай, дурья твоя башка! Опять же все проспишь!
Красные глаза Руфуса сверкали в темноте еще ярче, чем обычно, и мой сон как рукой сняло. Я бросился к окну и успел заметить ускользающую белокурую тень.
– Ну, держитесь, профессор Сомалия!
Будить я никого не хотел, поэтому из комнаты я выбрался почти бесшумно. Разве что в темноте наткнулся на сундук, который вечером поленился засунуть обратно в шкаф. Выругался я смачно, но про себя. Я выглянул из-за двери и убедился, что никого нет. И дальше я двинулся почти бегом. Вот только куда бежать?
– А! – вскрикнул я, когда кто-то схватил меня за руку. Спасибо хоть, что не завизжал.
– Погоди. – По светящимся серебром глазам я понял, что это была Энна. Говорила она шепотом, но слышал я ее так, словно ее слова раздавались у меня прямо в голове.
– Отпусти! Мне надо идти!
– Я знаю. Выслушай меня.
Что-то в ее голосе заставило меня подчиниться.
– Ну?
Энна отпустила мою руку и пошла вперед. И я конечно же за ней.
– Тебе нужно идти в комнату Верховного волшебника. Она не заперта. Там ты найдешь ту, что ищешь.
Все, профессор Сомалия! Теперь я Вас поймаю! Только, наверное, надо кого-нибудь с собой позвать, а то мало ли она меня опять…
– Нет!
– А? Что нет?
– Никому не говори! Так будет лучше. Просто дай ей сделать то, что она хочет.
Вот еще! Буду я слушаться какую-то девчонку! Профессор Сомалия ведь не одного меня обидела!
– Так будет лучше, – повторила Энна. Она говорила так уверенно, что я против воли ей поверил. – Дай ей уйти.
Оладка перепеченная!
– Хорошо.
Глаза Энны перестали светиться, и она исчезла так же неожиданно, как и появилась. А не привиделось ли мне все это? Может, я сейчас вообще сплю? Нет уж, на сон это совсем не похоже. Да и место на голове, откуда крыс волоски выдирал, до сих пор болело.
– Руфус? – тихонько позвал я. Ответом мне была тишина, значит, и справляться я должен сам. – Ладно! – сказал я самому себе и крадучись отправился к спальне Корнелиуса.
Дверь на самом деле была не заперта. Я тихонько ее приоткрыл, просочился внутрь и закрыл за собой. Перовое, что бросилось мне в глаза, была залитая лунным светом огромная кровать с балдахином. На ней я еле разглядел крохотную фигурку Верхового волшебника, за эти дни высохшую еще больше. А возле кровати на стуле с высокой спинкой сидела та, что снилась мне в самых страшных снах. Она держала неподвижную руку Корнелиуса в своих ладонях и неотрывно смотрела на его лицо. Когда я вошел, она даже не повернула голову в мою сторону.
– Если закричишь – тебе не жить, – еле слышно сказала Сомалия. Да еще таким тоном, словно не угрожала мне, а предлагала сесть рядом.
– Не буду, – буркнул я и подошел ближе.
– Садись.
Я взял еще один стул и поставил его возле кровати. Но не слишком близко возле Сомалии. Хотя если она захочет что-нибудь мне сделать, то меня это вряд ли спасет.
– Он умирает.
– Верховный волшебник? – Я знал, что спросил глупость, но что я еще должен был сказать?
Сомалия кивнула и нежно поцеловала руку, которую держала. Она на меня почти не обращала внимания, и я стал разглядывать ее и старика, лишь смутно напоминавшего Корнелиуса, которого я знал. Сомалия была вся в черном: узкие брюки и приталенная рубаха делали ее фигурку совсем хрупкой. Свои длинные светлые волосы она заплела в косу и перевязала ее простым черным ремешком. Никаких украшений Сомалия не надела. И я подумал: какая она настоящая? Та воздушная красавица, что вела наши уроки, называя нас "мои хорошие"? Или та, что хотела меня убить? Или все же она была настоящей сейчас, с неподдельным горем наблюдающая, как умирает этот старик?
А Корнелиус лежал неподвижно. Его стеклянные глаза были распахнуты и глядели в потолок. Его тонкое одеяло еле-еле приподнималось, когда он дышал.
– Это моя вина, – сказала Сомалия. Скорее себе, чем мне. – Это моя вина.
Еще какое-то время мы сидели в тишине. У меня все тело затекло, но я боялся пошевелиться.
– Он мог бы еще жить. – Снова послышался голос Сомалии, только еще более тихий, и мне пришлось подвинуться ближе. – Но он не хочет.
Она снова замолчала. А еще где-то через полчаса Корнелиус вдруг захрипел, все его тело напряглось, а потом расслабилось и стало совсем тихо.
– Все.
Сомалия встала, все еще держа руку Корнелиуса, наклонилась, чтобы поцеловать его в лоб, а потом отпустила его ладонь. Она еще немного постояла рядом, закрыла его глаза и погладила по щеке. Потом она подошла к окну, распахнула его и обернулась ко мне:
– Больше я сюда не вернусь. Спасибо.
Она забралась на подоконник и спрыгнула вниз. Я подбежал к окну, чтобы посмотреть, куда она делась, но там никого не было. На Корнелиуса я старался не глядеть. Хоть мне он никогда не нравился, мне все равно было его жаль. К моему горлу подступил комок, а на глаза навернулись слезы, но я их сдержал. Профессор Сомалия… Надеюсь, я правильно поступил.
На душе у меня было тоскливо. Еще и года не прошло как умер мой дед, а теперь не стало и Корнелиуса. И все же невероятно прекрасная звездная ночь и прохладный ветерок напомнили, что я-то все еще жив.
Глава 18
Новость о том, что этой ночью умер Верховный волшебник застала всех врасплох, ведь никто из школяров даже не подозревал, что с ним что-то не так. Ну, устал дедок. С кем не бывает? Оказалось, что все было намного серьезнее.
Занятия на сегодня отменили, а нам запретили выходить из своих башен и коридоров. Единственное, что было сегодня хорошим, так это то, что в Столовой дежурила Тетушка Тама.
Завтрак проходил в молчании, и даже Пар не просил добавки. В Столовой как обычно не было Энны. И Корнелия с Гавриусом тоже не пришли, но это и понятно.
Гэн заметил, куда я смотрю и тихонько сказал:
– О-они уезжают. Их родственники забирают.
– Надолго?
– Г-гавриус сказал, что надолго. Может даже на год.
Оладка перепеченная! А я как раз собирался его во всем обойти! Скучать я буду, вот что. Хотя если я так из-за Носатого расстроился, то как тогда себя Гэн чувствует? Он же до сих пор Корнелию любил. Да уж, вон даже ложку мимо рта несет, а ведь сегодня Тетушка Тама превзошла саму себя. Или это так кажется по сравнению со стряпней Вредной Эльзы?
– Ясно, – сказал я и откусил кусок пирога. Вкуснотища!
После еды мы разошлись по своим комнатам. Сначала я попытался почитать, но буквы словно убегали от меня, стоило мне на них глянуть. Потом я решил доделать домашнее задание, но и с этим не срослось. В конце концов я просто улегся на кровать и уставился в потолок. Против своей воли я начал думать о профессоре Сомалии.
Она так сильно переживала из-за умирающего старика, что не побоялась пробраться в Школу, где ее могли легко схватить. И если бы я тогда не промолчал, то она давно была бы под стражей. И я все еще не был уверен, что поступил правильно. А все эта Энна! Да кто она вообще такая? Ладно, не Энна виновата. Я ведь мог ее и не слушать, но когда я увидел профессора Сомалию возле Корнелиуса, я вспомнил своего деда. Как бы я хотел тоже быть рядом, когда он умирал. Я ведь даже не успел с ним попрощаться. И почему-то стоя тогда в дверях в комнату Корнелиуса, я ни разу не вспомнил, что моего деда убила Сомалия.
А ведь есть еще Корнелия и Носатый. Как она могла с ними так? Хотя мои родители тоже меня бросили… Но у них же обстоятельства были, правда? Они же не могли по-другому, так ведь?
– Ты чего нюни распустил, парниша? Так Корнелиуса жалко стало?
– Отстань, Руфус.
– Так он же старый совсем был!
– И что? Мой деда был его ровесник.
– Это да! – хмыкнул крыс. – Хочешь кое-что расскажу?
– Ну, давай… – Надо ж чем-то было заняться.
– Дед твой на самом деле здоровей всех был, парниша. На двоих бы хватило.
– Это я и сам знаю.
– Не перебивай старших! Так вот. Корнелиус же наоборот всегда хиленьким был. Болезнь его неизлечимая с самого детства точила. Я думал, что он и до сорока не доживет. Ан нет, дожил. Хочешь знать, почему?
Оладка перепеченная! И он еще спрашивает!
– Да говори уже!
– Виноватым твой дед себя чувствовал. Помнишь ту деваху-призрака? Вот из-за нее Корвиус и мучился. Поэтому и делился с ним своей силой и здоровьем.
– Это его Корнелиус заставил?
– Да ну! Он вообще не знал!
– Тогда ты откуда знаешь?
– А я рядом был, когда твой дед обряд проводил.
Кто бы сомневался.
– Знаешь, что самое интересное, парниша? Девка эта, Сомалия, деда твоего убила, чтоб Корнелиусу дорогу освободить, а он без подпитки от Корвиуса и года не продержался. Я не думал, что и столько протянет. Видишь, какой дед у тебя могучий был!
– Угу.
Я уткнулся лицом в подушку, чтобы Руфус не видел, как из моих глаз потекли слезы.
– Парниша? А… Ну, я потом загляну. Отдыхай.
На обед я не пошел – не хотелось. Заходили друзья, но я сказал, что устал и хочу спать. Гэн и Пар сразу ушли, а Трисса немного задержалась. Она села на кровати возле меня и погладила по голове. Я не повернулся, но она и не настаивала. Трисса гладила меня по волосам, и потихоньку мне становилось легче. Не знаю, мне так помогло то, что она была рядом или она немного колдовала, но я был очень рад, что она у меня есть. И кажется, сейчас я почувствовал сильнее, чем когда-либо прежде.
– Спасибо, – сказал я в подушку. – Я тебя люблю.
– И я. – Трисса поцеловала меня в макушку и вышла, тихонько закрыв за собой дверь.
На ужин я все-таки явился. И не пожалел! Тетушка Тама совсем расстаралась: пирог с мясом, салат, запеченная картошка и сметана с фруктами и медом. Вкуснота-то какая!
– В обед не хуже было! – заявил Пар, довольно причмокивая и облизывая ложку.
– С-согласен.
– Хочешь мой кусок? – предложила Трисса, указывая на свою тарелку с пирогом. – Я еще от обеда не отошла. Там еще больше еды было.
– Да? – Мне не хотелось забирать такую вкусную еду у Триссы… Да ладно! Кого я обманываю! – Давай!
Я с таким аппетитом набросился на еду, что Гэн тоже решил отдать мне свою пайку. Пар же ничего подобного делать не стал и только бросал на нас обиженные взгляды.
И снова мы никуда гулять не пошли, разве что Гэн отправился в Библиотеку. Из которой его и завернули назад, потому что библиотекарши Тамалия и Наталия были на похоронах. Поэтому он грустно поплелся в ученическую, где и засел за домашнее задание, а Трисса составила ему компанию. Пар пошел в кабинет к отцу: он надеялся поживиться там чем-нибудь вкусненьким. Ну, а я… Ну, а я заперся в своей комнате и до самой ночи читал. К счастью, буквы от меня больше не убегали.
Ближе к полуночи мне захотелось есть, но лень пересилила. Я захлопнул книгу, задул свечи и залез под одеяло. В одежде. Благодать!
– Эй, парниша! Хватит бока отлеживать!
– Отстань. Я спать хочу.
– И что? Вон твоя подруга под дверью топчется – и ничего.
– Под какой дверью? – Я тут же отбросил одеяло и вскочил.
– Под твоей, дурья твоя башка.
Неужели что-то еще случилось? И почему Трисса просто не вошла? Ах да, Я же запер дверь. Тогда она могла хотя бы постучать.
– Трисса?
– Добрый вечерь, Марвус.
Оладка перепеченная! Опять эти серебряные глаза! Что-то точно случилось.
– Уже ночь, – буркнул я. – Что тебе нужно Энна?
– Мне? Ничего.
Это мы уже проходили.
– И что мне нужно?
– Тебе? – Какой же у нее прекрасный голос! – Тебе нужно в Столовую.
Она с Руфусом сговорилась? Или с Паром?
– Только смотри не попадись. Через пять минут здесь будет смотритель.
– И что я должен в Столовой найти или сделать?
– Через четыре минуты.
– Да понял я, иду.
Как только я это сказал, серебро в ее глазах погасло. И сама их обладательница тоже исчезла. Ну и ладно. Я уже привык.
В Столовой было темно, но я там так часто бывал по ночам, что мог спокойно ходить даже с закрытыми глазами. И как на зло, есть мне больше не хотелось. Для Руфуса что ли что-нибудь посмотреть? Так и сделаю.
Вот только ни в зале Столовой, ни на кухне я ничего съедобного не нашел. А муку или сырую гречку Руфус вряд ли согласится жевать. Остается только одно место, где припрятано много вкусностей – комната Тетушки Тамы.
Я там был всего однажды, но как туда попасть помнил хорошо. Храпа я не слышал, а значит в комнате поварихи не было. И вот я уже вытаскивал горшочек варенья из сундука, когда услышал шаги. Деваться мне особо было некуда: либо в шкаф, либо под кровать. Выбрал я последнее, потому что было ближе. А вот варенье пришлось оставить на месте.
После хлопка в комнате зажегся яркий свет, и мне пришлось зажмуриться. А когда я снова открыл глаза, увидел перед собой две пары ног. Первая точно принадлежала Тетушке Таме, потому что только она могла носить туфельки такого громадного размера. А вот чьи были вторые, я пока не понял. Но точно женские.
– Тама, я не хочу-у-у!..
– Успокойся, милая. Сядь лучше на стул, а я пока чаю приготовлю.
Профессор Аварра. И почему я не удивлен?
– Держи, милая. – По комнате разнесся такой сильный аромат свежесобранных трав, что у меня закружилась голова. – Печенье будешь?
Конечно буду! Ой! Я чуть это вслух не сказал.
– Спрашиваешь! Когда это я отказывалась от твоего печенья!
– Вот и молодец. А теперь попей чайку и успокойся.
Оладка перепеченная! Я тоже хочу! Вот не голодный же совсем, а слюна все равно так и капает на пыльный пол Тетушки Тамы. Она явно нечасто пользовалась волшебством уборки.
– И правда полегчало. Тама, я у тебя раньше это печенье не пробовала. Новый рецепт?
– Почти. Улучшенный старый. Спасибо Эльзе, – Тетушка Тама грустно вздохнула. – Это она его переписала.
– Держись Тама, я что-нибудь придумаю, – профессор Аварра говорила так сочувственно, что мне тоже стало жалко Тетушку Таму. Вот только почему?
– Ничего, милая, я уже привыкла. Расскажи лучше, что ты думаешь делать дальше?
– Да ну это все! Я не хочу!
Тетушка Тама негромко рассмеялась и сказала:
– Но ведь все равно же сделаешь. Уж я-то тебя знаю.
– Сделаю, – вздохнула профессор.
– Вот и умница. Я, если честно, тоже не ожидала, что Верховный волшебник назначит тебя.
– Ага. Я ж с ним больше всех собачилась. Ремус куда лучше подошел бы на роль заместителя. Тогда почему я?
– Милая, кому как не тебе руководить Школой, пока не назначат нового Верховного волшебника? Ты же здесь самая ответственная.
Во дела творятся. Это она-то самая ответственная?! А кто на половину собственных уроков попросту не является?
– Тама, ты сама-то в это веришь? – усмехнулась профессор. Я тоже еле подавил смешок.
– Главное, чтобы в это верили остальные. Какая разница почему он выбрал тебя! Выбрал же. Значит, у него были на это причины.
Они ненадолго замолчали, и я слышал только хруст печенья. А потом профессор со стоном сказала:
– Скорее бы они назначили нового Верховного волшебника!
Я же мысленно попросил ее подождать еще несколько лет – пока я Школу не окончу.
– Ладно, Тама, спасибо за чай. И за печенье – отдельное. Пойду я, а то… Ну, ты сама понимаешь.
– Конечно понимаю. Ремусу привет!
Туфельки профессора Аварры исчезли, а Тетушки Тамы остались на месте. Повариха немного походила по комнате, а потом уселась на стул. Через минуту я почувствовал запах еще более дурманящий, чем предыдущий. И почему нам такой чай не заваривают?
Тетушка Тама наслаждалась ароматным напитком вприкуску с хрустящим печеньем, а мне только и оставалось, что смотреть на ее ноги. Смешные у нее чулки – полосатые. Потом я услышал ее тихий вскрик и стон боли и немного испугался. Испугался, не стало ли ей плохо. Что делать-то? Я ж тут под кроватью лежу, и если вылезу посмотреть, что с ней, то меня могут поймать. Тем более, если с поварихой все в порядке.
А! Да гори оно все!
– Тетушка Тама, что с Вами?
Я стоял перед столом, на котором все еще дымился чайник. А вот за столом вместо Тетушки Тамы сидела крошечная женщина со сморщенным как печеное яблоко лицом. На голове ее было жалкое подобие волос, больше похожих на мышиный хвост. Зато длинный! Все бы ничего, но на ней мешком висела одежда Тетушки Тамы, а под стулом были ее туфли, в которых лежали полосатые чулки. Ноги женщины я не видел, потому что они были спрятаны под платьем, а до пола она не доставала.
– Э…
– Что уставился! – проворчала она и спрыгнула со стула. Ростом она оказалась чуть ниже моего пояса.
– З-здравствуйте, Вре… Волшебница Эльза…
– Посторонись!
На негнущихся ногах я отошел с дороги Вредной Эльзы и глупо смотрел, как она из шкафа достает одежду по размеру. До меня уже потихоньку начало доходить, что здесь происходит, но поверить я в это не мог.
– Отвернись!
Я медленно подчинился, и через минуту снова услышал ее скрипучий голос:
– Можешь повернуться.
Вредная Эльза снова забралась на стул и указала мне на соседний.
– Садись. Чаю хочешь?
Я с подозрением посмотрел на чайник, но это был тот, который ставила еще Тетушка Тама.
