Текст книги "Дедов завет (СИ)"
Автор книги: Алла Касперович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
Глава 10
– Э… Ваше Высочество?
Принц пробурчал что-то невнятное, закрыл глаза и снова перевернулся на живот. А храп стал еще громче, и мне очень захотелось снова накидать на него тряпки. Что, собственно, я и сделал.
А потом быстренько скрылся из Желтой залы, пока никто меня там не нашел. Надеюсь, никто не догадается, что это я так разукрасил наследника престола. Хотя, вряд ли его могло еще хоть что-то больше «украсить».
Из Дворца я выбрался довольно быстро, и меня даже никто не провожал. А когда я подумал о Кэндрисе, он тут же за мной явился. Пока мы ехали назад, я все думал о том, что очень уж ненадежная у нас королевская семья: Король явно был не в себе, да и выглядел он неважно, а Принц сам себя в могилу загонял. Все-таки деда правильно сделал, когда Тетушку Таму к нам в Школу забрал, и правильно решил ее на трон посадить. Жалко только, что это придется делать мне. А что еще хуже – мы больше не сможем есть ее стряпню.
Вернувшись домой, я коротко отчитался Вессалии о визите к Королю. Очень коротко. Потом я закрылся в домашней библиотеке, выбрал несколько книг и погрузился в чтение. Так я провел еще несколько дней, пока мои друзья наконец не приехали в Столицу.
Было еще раннее утро, когда я проснулся от нежного пения птиц. Они щебетали так, словно это был самый лучший день в их жизни. А вот у меня такого чувства не было. Мне почему-то казалось, что сегодня меня ждало что-то очень и очень неприятное. И я очень надеялся, что на этот раз моя чуйка неправа.
– Доброе утро, господин Марвус. – Намус столбом стоял надо мной, а я попытался вжаться лицом в подушку. Может, он подумает, что я еще сплю? – Завтрак уже на столе. – Я не пошевелился, и он добавил: – Пока еще на столе.
– О чем это ты? – Я перевернулся на спину.
– О, так ты не спишь…
– Не сплю я, не сплю. О чем ты там говорил?
Намус недовольно сморщил нос, глядя на меня. Еще бы! Я же спал не как положено в длинной ночной сорочке, а в старых дедовых штанах, которые нашел у него в комнате. Подозреваю, что он тоже тайком от Намуса их по ночам напяливал.
– Намус?
– В столовой тебя ждет твой школьный друг, – наконец ответил камердинер. – И он весьма прожорлив.
– Пар! – Я радостно вскочил с кровати.
Через пять минут я уже мчался вниз по лестнице полностью одетый, умытый и причесанный – до сих пор не могу понять, как Намусу это удается. И как я и ожидал, толстяк сидел во главе стола и вовсю уплетал угощение.
– Пар!
– Дружище! – Ради меня толстяк даже оторвался от еды и встал из-за стола, не забыв, конечно же, по дороге набить свои бездонные карманы. Вессалия это заметила и слегка нахмурилась, но ее лицо быстро стало таким, как обычно: вежливым и строгим.
Мы с Паром радостно обнялись и почти одновременно заговорили:
– Как ты тут?
– Как сам-то?
Немного поболтав, мы пошли в библиотеку, чтобы нас никто не мог подслушать. Не то что бы я не доверял слугам, но рисковать все же не хотелось.
– Хорошо тут у тебя, – сказал Пар, осматривая библиотеку. Особенно он обрадовался тому, что повсюду стояли вазочки с фруктами, печеньем и другими вкусностями. Раньше их здесь не было. Наверное, Вессалия так для Пара постаралась.
– Ну да, неплохо. – Я тоже оценил вазочки с едой – я ведь еще не завтракал.
Мы уселись на кресла возле стола, и Пар тут же закинул на него ноги.
– Мне Гэн рассказал про Триссу.
Я кивнул.
– Злишься на него?
– Не-а. Я б и сам так сделал. Кстати, где он сам?
– Дома сидит, – ухмыльнулся толстяк. – Побоялся к тебе идти.
Да уж. Я что, такой страшный?
– А дом далеко?
– Чей дом? – Толстяк меня явно не слушал, он так увлекся пышками с повидлом, что ничего больше не замечал.
– Гэна!
– А… Да тут рядам. Минут десять пешком. Я, кстати, сам так и пришел. Я тоже живу недалеко. Да и Трисса тоже. Тут вообще все самые главные волшебники живут неподалеку.
– Тогда пошли! – сказал я, подскочив с кресла и едва не перевернув стол.
– Куда пошли?! Я ж только что пришел! Я даже поесть толком не успел!
– Потом поешь! – Я схватил друга за руку и потащил за собой. Пар упирался, но я был сильнее.
– Когда потом?! Я сейчас хочу!
Больше я Пара не слушал и просто волок его по полу. Другу это быстро надоело, и он сначала перестал сопротивляться, а потом и вовсе пошел сам. Когда мы вышли из дома и прошли уже минут пятнадцать, Пар вдруг спросил:
– А мы куда вообще идем?
– Как куда? К Гэну, конечно!
– Нам же в другую сторону!
Оладка перепеченая!
– А раньше ты сказать не мог?!
– А ты и не спрашивал!
Теперь впереди шел Пар, то и дело доставая из своих бездонных карманов вкусности и не переставая бурчал себе что-то под нос.
Дом Гэна действительно оказался недалеко от нашего, и я уже раньше несколько раз мимо него проезжал. Был он не такой большой как наш, но и маленьким его назвать было никак нельзя. Ворота тоже были не такие высокие, и за ними я разглядел белобрысую макушку Гэна. Наверняка ж нас ждал!
Ворота открыл нам он сам.
– Д-доброе утро, Мар. Как дела? – Его веснушчатое лицо было совсем красное, а круглые очки сползали на нос ниже обычного.
– И тебе привет. Нормально все. Вот, понимаешь, Столицу осматриваю, друзей новых завожу…
Теперь наш долговязый умник (я тоже теперь был высоким, но все равно не таким умным) побледнел, а я еле сдерживался, чтобы не расхохотаться.
– Сам-то как?
– Т-тоже нормально…
Мы немного поболтали о ерунде, пока Гэн вел нас к себе в комнату. По дороге он показал нам, а точнее мне, свой дом. Как по мне, так тут было слишком скучно. Все здесь было такое ровное, такое правильное, такое одинаковое, что наш дом мне стал нравиться еще больше. Слуги здесь если и встречались, то больше напоминали тени, чем настоящих людей.
Комната Гэна была намного лучше, чем весь остальной дом. А все потому, что здесь было очень много книг. Хотя, что еще можно ожидать от самого умного парня в Школе?
– П-присаживайтесь.
Пар тут же плюхнулся в широкое темно-коричневое кресло, а я уселся на его подлокотник. Гэн же так и остался стоять.
– П-ослушай, Мар… – он наконец решился на разговор.
Но я его очень быстро прервал:
– Виноватым себя чувствуешь, да?
Он кивнул.
– Ну и отлично! – обрадовался я.
Мои друзья так удивились, что Гэн открыл рот, а Пар перестал жевать – ненадолго.
– Мне нужна ваша помощь.
Теперь друзья смотрели на меня вопросительно.
– Нас не подслушивают? – тихонько спросил я у Гэна, тот быстро покачал головой. – Вот и отлично! Вы поможете мне пробраться в дом к Триссе! Эй! Вы чего так уставились? Вы мне поможете?
Оба смотрели на меня как на сумасшедшего. А что я такого сказал?
– Неа.
– Н-нет.
– Эй!
Но мои друзья явно не собирались мне уступать. Не на того напали! Я и так очень давно не видел Триссу! Спорили мы очень долго и жарко. Даже Пар на время позабыл про свои запасы и ни крошки не положил в рот. И все же победил я. А разве кто-то в этом сомневался?
– Т-ты хоть помнишь, кто ее отец? – в который раз, но уже совсем слабо напомнил Гэн.
– Помню. – А что тут не помнить? Всего-то второй советник Короля. Делов-то! Тем более, что первым был мой деда.
Пар больше ничего говорить не стал, а снова развалился в кресле и вспомнил-таки, что кое-что наверняка осталось в его карманах.
– И-и когда? – смирившись спросил Гэн, Пар же сердито запыхтел.
Я довольно скрестил руки на груди и, улыбаясь во всю пасть (сейчас это слово подходило куда больше, чем обычное «рот»), сказал:
– Завтра. И как можно раньше!
Гэн только вздохнул, а Пар откусил кусок булки с таким видом, словно это была моя шея, и принялся его яростно жевать. Ничего, деваться ему некуда – поможет. Друг он на самом деле хороший, хоть и ленивый.
Мы договорились, что в дом к Триссе будем пробираться не ночью, а средь бела дня. Как оказалось, так мне будет проще проникнуть туда незамеченным. План был таков: Гэн узнает у своих родителей, когда отец Триссы, волшебник Ковариус, уходит из дома. Если это не получится, то Пар должен будет выяснить это через слуг. Потом Гэн пойдет к Триссе в гости – они ведь друзья детства как-никак. А Пар в это время впустит меня в дом с черного входа. Как он это сделает? А способность усыплять людей ему на что?
К счастью, мамы Триссы не было в Столице. Хотя с другой стороны, жалко. Она очень сильно болела, и даже Трисса ничем ей не могла помочь. Правда Гэн шепнул мне, что дело тут совсем в другом. Просто мама Триссы так сильно не выносит собственного мужа, что сама себя убедила в том, что неизлечимо больна. Так она хоть видит его редко.
– А потом что? – не унимался Пар.
– В смысле? А дальше – как пойдет!
Мы разбрелись каждый по своим делам. Гэн и Пар ушли выполнять первую часть плана, а я просто домой. Хотя меня так и подмывало погулять недалеко от особняка Триссы. Но я себя пересилил. Ведь если меня сейчас увидит ее отец, то он глаз с нее не спустит. Поэтому я пошел очень длинной дорогой. И когда уже почти дошел до дома, зазевавшись так шандарахнулся лбом о косяк, что у меня искры из глаз посыпались! Все-таки не подвела меня моя чуйка. Надеюсь, больше ничего плохого не случится.
Дома я пообедал и пошел в кабинет, где и засел за книгу. Я так и не запомнил, о чем она была, потому что мои мысли были далеко.
Пар явился ровно к ужину (кто бы сомневался!), а Гэн спустя еще полчаса. И оба они подтвердили, что волшебник Ковариус уходит завтра из дома в десять часов утра и вернуться должен не раньше пяти вечера, потому что во Дворце будет какое-то очень важное совещание.
Я всю ночь проворочался в постели, даже достал миниатюрный портрет родителей, чтоб заснуть – не помогло. И только с рассветом я наконец забылся. Чтобы почти сразу же быть разбуженным злобным Намусом! Нет, он, конечно, не злобный, но я ж не выспался!
– Доброе утро, господин Марвус! – поклонился он, совсем не обращая внимания на то, что я, мягко говоря, совсем не рад был его видеть. – Ты просил меня разбудить тебя в семь.
А ведь и правда! Оладка перепеченая!
– Угу, спасибо.
Я был таким сонным, что даже не стал сопротивляться, когда камердинер меня одевал и причесывал. И вкуса еды за завтраком тоже не чувствовал. И даже не помнил, о чем говорил с Вессалией. Хорошо хоть запомнил, что вообще с ней о чем-то говорил. Кэндрис тоже что-то сказал, наверное, хотел меня подвезти, но я от него отмахнулся. Кучер не стал настаивать, но смотрел на меня с большим сомнением. Ну и ладно.
Как добрался до дома Пара – понятия не имею. Помню только, что поздоровался с профессором Панриусом, отцом Пара (таким же круглым, как и сын), когда тот куда-то уходил. Ах да! Он же тоже должен был быть на том важном совещании, что и отец Триссы. Потом мы позавтракали во второй раз. И не только я! И уже после этого пошли к дому Триссы незнакомыми мне переулками. Оказалось, что Пар очень хорошо знает Столицу. Выбрались мы прямиком к заднему двору особняка Триссы.
– Готов? – спросил Пар.
– Ага. – Однако сам я в этом не был уверен. У меня было такое чувство, словно я находился во сне. А может, так оно и было? – Пар, ущипни меня. Ай! Больно!
– Сам просил, – пожал плечами толстяк. – Пошли, что ли.
– Ага.
Он постучал в дверь высокой кованой ограды, и к нам медленно и с достоинством подошел… большой черный лохматый пес.
– Гав!
– Привет, Черри! – обрадовался ему Пар. Псина завиляла хвостом и попыталась просунуть морду между прутьев, но ничего не вышло. Тогда мой друг протянул руку, и пес с радостью ее облизал. – Хороший мальчик! Ай, молодец! Ай, умница! Открой дяде Пару дверь, будь лапанькой!
Я покосился на друга как на умалишенного, а потом вспомнил говорящих кошек возле лавки Зарины и успокоился. Вовремя, потому что Черри вдруг встал на задние лапы, передние поставил на дверь, и она с тихим скрипом отворилась.
– Ого! Ну ты даешь! Я думал, что ты только людей усыплять умеешь, а ты еще и животных дрессируешь!
Пар гордо задрал голову и ухмыльнулся, мол, я еще и не такое умею. А Черри в это время крутился у его ног и так и норовил облизать. От этого забавного вида мне немного полегчало, и я стал лучше соображать. Жалко только, что ненадолго.
Вскоре к нам вышел слуга, чтобы посмотреть, почему пес так радостно поскуливает. Увидев Пара слуга не удивился и даже улыбнулся, но потом он заметил меня. И только он открыл рот, чтобы что-то сказать, как Пар тут же его усыпил. Черри он оставил за сторожа.
– Пошли.
– Угу.
В доме было удивительно тихо. Даже у нас было и то шумнее. Здесь же было как будто тяжело дышать – такая тут была тяжелая обстановка. И ведь это мы только зашли с черного входа. Дальше было только хуже. Все было такое мрачное и неприятное, что я поежился. А еще здесь было сыро, чего я никак не ожидал от такого богатого особняка. Теперь понятно, почему Трисса, мягко говоря, не любила свой столичный дом.
– Кто в…
– Спи… – Пар усыпил еще одного слугу, а потом еще и еще одного.
Так мы дошли до лестницы, ведущей на второй этаж.
– Все, больше тут слуг нет, – объявил Пар, довольно разминая руки – именно ими он и усыплял. Как же хорошо, что здесь прислуги намного меньше, чем в нашем доме. Хотя оно и понятно почему. Здесь их было ровно столько, сколько нужно. У нас же жила вся семья Вессалии. – Можешь идти. Комната Триссы наверху. Третья дверь слева.
У меня бешено заколотилось сердце. Я ее увижу! Сейчас я ее увижу!
– А ты куда?
– А я тут поброжу. Не хочу вам мешать.
Ага, так я и поверил. Небось пойдет прямиком на кухню.
– Угу. Давай. Ну, я пошел?
– Иди уже! – расхохотался Пар.
Он очень быстро скрылся, а я повернулся к лестнице лицом. Трисса, я иду! И только я поставил ногу на первую ступеньку, как входная дверь открылась, и я услышал голос, который ожидал меньше всего:
– Где, предки вас забери, все? – прогремел волшебник Ковариус.
Оладка перепеченая! Почему вернулся отец Триссы?!
Я едва успел спрятаться под лестницей, когда он вошел. Теперь мое сердце колотилось еще сильнее. Оладка перепеченная! Что мне делать?!
И тут я услышал самый прекрасный голос во всем Мире:
– Отец? Вы так рано? Совещание уже закончилось?
– Нет. Еще не начиналось. Где вся прислуга?
– На заднем дворе. Черри опять нарыл ям – закапывают.
– Мерзкая псина, – пробурчал волшебник, но совсем не злобно. Я даже удивился! – Принеси мне бумаги из кабинета. На столе лежат.
– Да, отец.
Трисса зашуршала юбками (надо же!), и стало тихо. Так тихо, что я испугался, как бы волшебник Ковариус не услышал мое колотящееся сердце. Возможно так бы оно и случилось, если бы Трисса вернулась хоть чуточку позже.
– Вот, отец. – Теперь я слышал ее голос совсем рядом – она спустилась вниз. – Это они?
– Да. – Он переложил бумаги в сумку. – Иди наверх. И проследи, чтобы все ямы были зарыты.
– Да, отец. До свидания.
Вместо ответа волшебник хлопнул входной дверью. И снова наступила тишина. Минут через пять я услышал:
– Выходи.
Упрашивать меня не пришлось. Я снова чувствовал себя как во сне, но теперь скорее от счастья.
– Трисса…
Она стояла передо мной такая красивая в синем платье и с цветами в рыжих волосах, такая нежная, такая милая, такая… И она смотрела на меня так, что у меня защемило сердце.
– Мар…
Мы не бросились друг к другу в объятья, как я себе представлял. Мы просто стояли друг напротив друга и смотрели. И все никак не могли насмотреться. А потом я шагнул вперед, осторожно взял ее руку в свою, погладил тонкие пальцы, поднес к губам, поцеловал. Потом прижался к ее ладони щекой и блаженно закрыл глаза. И почти сразу же почувствовал, как Трисса взяла мое лицо в свои руки и немного погодя прижалась своими губами к моим.
– Кхм, не хочу мешать, но что мне с этим делать?
Не знаю как Триссе, а мне захотелось сейчас Пара придушить!
– О чем ты? – спросила она и убрала свои ладони с моего лица. Точно придушу!
– Да вот об этом!
Он протянул вперед свою руку, и я тут же покатился со смеху. Оказалось, что Пар, как я и предполагал, сразу же направился на кухню. А там повсюду было полно защитных заклинаний, чтобы никто не смог взять ничего лишнего. Те заклинания что видел, Пар обезвредил. Вот только видел он далеко не все. И теперь его ладонь распухла и покрылась фиолетовыми и зелеными волдырями. И это он еще не видел свое лицо! А оно было еще смешнее, чем его рука. Само оно выкрасилось в ярко-красный цвет, как мак луговой, брови почернели и стали очень лохматыми, клыки выросли так, что теперь свисали над нижней губой, а нос превратился в свиной пятачок. Ко всему этому на голове проклюнулись козлиные рога.
– Оладка перепеченая! – я со смеху уселся на пол и не переставая хохотал держась за живот.
Трисса лишь вздохнула, подошла к возмущающемуся Пару и очень быстро привела того в порядок. Я же теперь катался по полу.
– Р-ребята?
Пытаясь сдержать хохот, я снова сел и посмотрел наверх. Оттуда на нас не мигая смотрел Гэн.
– Вы почему шумите? Я не могу сосредоточиться! – Он показал нам книгу, которую держал в руках.
Все ясно. Он пришел сюда, чтобы разведать обстановку, зашел в домашнюю библиотеку или кабинет и пропал.
– Больше не будем, – хмыкнул я.
– Хорошо. – Гэн кивнул, поправил сползшие на нос очки и снова скрылся.
– Трисса? – Я смотрел на нее и не мог налюбоваться. Она улыбалась! Она по-настоящему улыбалась!
– Я рада.
– А? – спросили мы с Паром одновременно.
– Я рада, что вы совсем не изменились.
Мы втроем пошли на кухню (Гэна сейчас было бесполезно отрывать от книг), где Трисса сняла все защитные заклинания. Мы выпили чаю, съели немного печенья и поговорили о пустяках. Потом Трисса отправила Пара внушать слугам, что они все это время закапывали ямы на заднем дворе, и мы с ней остались вдвоем. Мы сидели друг напротив друга и держались за руки. Мы сидели и молчали. Слова сейчас казались такими ненужными, и все-таки нам было нужно кое-что обсудить, пока не вернулся ее отец. Но сначала я должен был поблагодарить Триссу.
– Спасибо! Спасибо, что спасла меня от своего отца.
– Пожалуйста.
– И еще спасибо…
– Пожалуйста.
– А? И ты не спросишь за что?
– А зачем? Ты сегодня почти не спал. Все признаки были налицо, так что я просто восстановила твои силы.
– Угу. – Неужели я так плохо выглядел?
– Мар, отец должен скоро вернуться.
– А… Ага.
Оладка перепеченая! Потом поговорим!
Я целовал ее так долго, пока мы оба не стали задыхаться, и немного еще. И я с трудом заставил себя оторваться.
– Надо все-таки поговорить.
– Да. – Трисса кивнула и отодвинулась. Это она правильно сделала.
Глава 11
Домой я вернулся почти за полночь, хотя от Триссы ушел ровно за пять минут до того, как вернулся ее отец. А это было в полшестого. Где я все остальное время был? Да если б я сам знал! Помню, что мы с Паром выбрались через черную дверь, по дороге приводя в чувство прислугу. Пар обещал, что о нас они помнить не будут.
Что было потом? Потом… потом мы… вроде пошли куда-то. А куда?.. Оладка перепеченая! Понятия не имею! Хотя… или это мне показалось… или все-таки там был какой-то знакомый запах… И даже не совсем запах, а намек на него. Или мне все это почудилось?
– Господин Марвус! – Вессалия смотрела на меня так, словно меня не было не день, а неделю. – Почему ты не вызвал Кэндриса? Если уважаемая волшебница Трисса узнает, что…
Я стоял возле входной двери (это если понадобится бежать) и старательно делал вид, что слушаю. А сам все думал: как я вообще сюда добрался? И откуда я вообще шел? И почему мне кажется, что я упустил что-то очень важное?
– Господин Марвус, ты голоден? – вздохнув спросила Вессалия, после того как хорошенько меня отчитала.
– Э… нет… наверное… – И правда: почему я есть не хочу? В последний раз я пил чай с Триссой. Когда и где я успел поужинать? Может, Пар знает? Или Гэн? Завтра у них спрошу.
Немного повозмущавшись (для порядка!), я сдался на милость Намусу, он переодел меня в пижаму, накрыл одеялом, погасил свечи и тихонько вышел. А я остался один глядеть в потолок. Он был самый обычный, но тени, что плясали на нем, были такие причудливые, что мне показалось, будто они показывают мне какую-то историю. Мне виделись то люди, то драконы. И я вдруг подумал, что давно ничего не слышал от Сэя. Как он там? И как… мама?
А история на потолке и не думала заканчиваться. Там, где танцевали (если это только можно было назвать танцем) люди и драконы, было мирно и спокойно, но потом появились другие. Выглядели они так же, и в то же время не так. Их танец становился все быстрее, и вот они уже сплелись в клубок, в котором было трудно различить кто есть кто. И вдруг все замерло, а я затаил дыхание, боясь пошевелиться. Клубок стал медленно рассыпаться, словно это был песок, и порыв ветра из окна сдул его, как если бы он был настоящим. А я провалился в сон.
Как ни странно, но разбудил меня не Намус.
– Мар, вставай! Ну, вставай!… Ну, Ма-а-ар!
– Пар? – Я медленно сел на кровати и потер глаза. Откуда здесь взялся мой друг?
– Что вчера было? Мар! Ну, Мар! Что вчера было?!
Я и сам не сразу вспомнил. А точнее, я не вспомнил почти ничего.
– Это я у тебя сам спросить хотел!
– А? Ты тоже не помнишь?
– Угу. Мы с тобой вышли от Триссы… А потом… А потом ничего. Вообще ничего!
– У меня то же самое.
Проснулся я окончательно, и поэтому очень удивился, когда понял, что за все это время Пар не положил в рот ничего съедобного. Быть того не может!
– Пар, а ты часом не заболел?
– Не-а. Ты почему спросил?
– Потому что ты ничего не таскаешь из своих карманов.
И тут мой друг так взвыл, что у меня уши заложило.
– Пар, ты чего?
Толстяк обиженно засопел и скрестил руки на груди. Смотрел он исподлобья и сердито шевелил губами, но ничего не говорил.
– Пар?
– Нет их у меня больше!
– Чего нет?
– Карманов моих волшебных нет!
Я даже спросить больше ничего не успел, потому что мой друг принялся ходить взад-вперед по комнате и не переставая жаловался. Оказалось, что эти карманы его папа, наш профессор Панриус, подарил своему любимому и единственному сыну на десятилетие. Таких карманов во всем нашем Мире больше не было! Профессор достал их за очень большие деньги. Нет, волшебство расширения можно было применить и к обычным карманам. Но чтобы оттуда еще и еда сама появлялась – такого ни один нынешний волшебник сделать не сумеет. К тому же они были съемные, и их было можно носить с любой одеждой. И еще вчера они были у Пара. А когда он проснулся сегодня утром, их уже не просто не было. Их просто-напросто отрезали! Так что теперь понятно, почему он так разволновался. Он еще немного походил по комнате, а потом грузно опустился в кресло и спрятал лицо в ладонях. Да он чуть ли не рыдал! Он даже из-за своей несостоявшейся любви с Зариной так не страдал!
– Слушай, а может, Гэн что-нибудь знает?
Пар оживился, но ненадолго.
– Вряд ли. Он же у Триссы оставался, когда мы ушли. Скорее всего допоздна засиделся. У нее ж там книг немеряно.
В этом я не сомневался. Но он же там не ночевал.
– Пошли. Сами у него спросим, – сказал я и сполз с кровати. Ноги почему-то не хотели меня держать. И словно из ниоткуда возле меня оказался Намус. Он подхватил меня и снова усадил на кровать.
– Что это с ним? – спросил напуганный Пар. Таких круглых глаз я у него еще никогда не видел. Если б мне не было так плохо – расхохотался бы.
А потом мне тем более уже было совсем не до смеха, потому что Пару тоже стало плохо. Он грузно завалился на бок, и стал так быстро дышать, что я не на шутку испугался. Намус тут же подскочил к нему и быстро, как пушинку, перенес его ко мне на кровать. К счастью, она у меня большая.
А еще через минуту возле нас уже был вызванный Вессалией лекарь. Была б моя воля, я б его к себе ни за что не подпустил. Глаза на выкате, краснющие, руки трясутся, темные волосы всклокочены, а изо рта воняет. И если вспомнить моего деда, то я прекрасно помнил чем. Но зато он быстро поднял нас с Паром на ноги.
– Очень, очень мощное заклятие, – бормотал себе под нос лекарь, постоянно потирая виски. А нечего пить на работе!
– Можно узнать кто это сделал? – спросила Вессалия.
Я тоже хотел бы это знать.
– Нет, не думаю. И я даже представить не могу, кто бы мог наложить это заклинание. Только очень и очень сильный волшебник на такое способен.
– Ясно. Спасибо, господин лекарь. – Вессалия поклонилась и зыркнула на меня.
– Спасибо, господин лекарь.
– Спасибо, господин лекарь. – Пара тоже напугал взгляд Вессалии.
– Выздоравливайте, господин Марвус, – он поклонился нам по очереди, – господин Париус.
Он вышел, а за ним и все слуги. Так что мы с Паром остались одни. Мы переглянулись и одновременно сказали:
– Надо идти к Гэну!
– Надо идти к Гэну!
Ага. Так мы и пошли. Сначала Пар решил хорошенько подкрепиться. Так что мы вышли лишь через два часа. Да и то только потому, что я его чуть ли не за шиворот выволок. Пар сдался, но все равно сперва набил под завязку свою сумку едой. Я прямо спиной чувствовал, как нам вслед неодобрительно смотрит Вессалия.
Дома Гэна не оказалось, но слуга сказал нам, что он вот-вот должен вернуться. Пар времени терять не стал, и когда нас усадили в гостиной и предложили чаю, попросил еще и еды принести. Побольше. Потому что он не завтракал. Ну-ну.
Когда Пар разделывался с четвертым куском торта, а я допивал третью чашку чая, со стопкой книг под мышкой вернулся Гэн.
– П-привет, ребята.
– Привет.
– Умгу, – кивнул Пар, запихивая в рот остатки торта. И еще не прожевав потянулся за булочкой.
Гэн бережно положил книги на столик у окна и сел возле меня на диване. Слуга тут же принес чашку и ему.
– Й-я у Триссы был.
– Как она?
– Х-хорошо.
Я осторожно кивнул в сторону слуги, что стоял возле двери. Гэн все понял и отослал того с поручением.
– Что вчера было?
– Умгу.
– Т-ты о чем?
– Что вчера было после того, как мы с Паром ушли от Триссы?
– Умгу.
Гэн задумался, а потом спросил:
– Ч-что-то случилось?
– Ага.
– Умгу.
И я рассказал ему все, что помнил и что успел узнать от Пара. Толстяк же только поддакивал с набитым ртом.
– П-понятно. Я вчера задержался у Триссы допоздна. У нее нашлись книги, которые я еще не читал. Потом я пошел домой. Вот и все. А сегодня я к ней зашел, чтобы одолжить те книги.
Мы с Паром одновременно вздохнули. А мы ведь так надеялись, что Гэн нам что-нибудь полезное скажет. Не сказал. И тут мне в голову пришла одна мысль:
– Гэн, а отец Триссы пришел тогда, когда и обещал?
– Д-да…
Оладка перепеченная. Ладно. Значит, не он. Или…
– А он никуда после этого не выходил?
– Н-не помню… А нет! Выходил куда-то! Почти сразу после того как вернулся.
А вот это уже лучше.
– И когда вернулся?
Гэн пожал плечами, а потом нахмурился.
– П-погоди. Ты думаешь, что это волшебник Ковариус вас заколдовал?!
Теперь плечами пожимал я, а Пар перестал жевать. Однако он быстро опомнился и с новой силой вгрызся в яблоко.
– Не знаю. Не уверен. Но других идей у меня пока нет.
– А-а ведь он и правда мог. Волшебник Ковариус ведь второй советник Короля, и он очень силен. Если честно, то мне кажется, что наш Верховный волшебник Корнелиус не смог бы его одолеть в честном поединке.
– А в нечестном? – хмыкнул Пар. Гэн предпочел не отвечать.
Мы выпили еще по одной чашке, и я понял, что если сейчас не пойду в маленькую комнатку, то точно лопну. И как только в Пара столько влезает, и он при этом не бегает каждые десять минут по большой и малой нужде? Скорее всего и здесь его папка что-то наколдовал.
– Я скоро вернусь.
– Умгу.
– Х-хорошо.
Нужную комнатку я нашел далеко не сразу, хотя Гэн мне ее еще в прошлый раз показывал. Фух! Еле дотерпел! Когда я подошел к рукомойнику и посмотрел в висевшее над ним круглое зеркало, то вдруг впервые заметил, что на лице у меня растут волосы. Ого! Да мне уже бриться пора! Я еще долго рассматривал себя в зеркале, так долго, что у меня перед глазами зарябило. Оладка перепеченая! Мое лицо исчезло! И вместо него появилась знакомая фиолетово-золотая драконья морда.
– Сэй! – Я так обрадовался, что чуть зеркало со стены не снес.
– Мар! Это ты? Ты какой-то не такой… Взрослый что ли… Тыблоки часто ешь, да? Вот и вырос. Я всегда говорю, что хорошие тыблоки…
– Сэй, – перебил я его. Если уж он завел разговор о яблоках, то сам не остановится. – Как там мама?
– О! Точно! Мамка твоя! Она просила сказать, что ей сон нехороший приснился. Будто тебя отравить хотят. Или заколдовать… Я не запомнил.
– Уже заколдовали, – тихонько пробурчал я.
– А? Ты что сказал? Я не расслышал.
– Ничего. Что еще сказала мама?
– Что еще?.. Точно! Она сказала, чтоб ты остерегался человека с длинными светлыми волосами. Он тебе зла желает. Это ей тоже приснилось.
Длинные светлые волосы, значит… У отца Триссы черные – не подходит.
– Сэй, а почему у тебя за спиной дерево с желтыми листьями? У вас все деревья такие?
– А? – он обернулся. – Не. Осень тут у нас.
– Осень? У вас осенью деревья желтые?
– Ну да. – Дракон выглядел очень удивленным. – А еще красные, коричневые и оранжевые. А потом листья вообще опадают. А у вас не так?
– Не так…
Я вдруг вспомнил четыре картины, что висели в ученической, в которой меня запирал Норвус, бывший и всеми забытый смотритель Школы. На них было нарисовано одно и то же: лес, но на каждой он был сам не похож на себя: то желто-красный, то зеленый, то покрытый чем-то белым, то с малюсенькими зелеными листочками.
– Сэй, а бывает у вас, что все кругом белое-белое?
– Ты про снег что ли? Ну да, бывает. Зимой.
– Снег… – я попробовал на язык новое слово. – Снег… А какой он?
– Снег? Ну… Белый. И очень холодный. А когда растает, то превращается в воду.
– В воду? Это у вас колдовство такое?
Дракон расхохотался:
– Колдовство? Не, Мар, это не колдовство. Это природа!
Я еще много чего хотел спросить у Сэя (например, есть ли у них весна и лето, и если да, то какие), но его морда вдруг зарябила, и я поторопился с ним попрощаться.
– Сэй! Спасибо! И передай спасибо маме! Пока!
– Хорошо! Передам! Пока!
Из зеркала на меня снова смотрело мое собственное лицо.
– Ничего себе… – пробормотал я.
Мне всегда было интересно, почему у нас год делится на зиму, весну, лето и осень. Они ведь ничем не отличаются друг от друга. Так что и месяцев хватило бы. А оно оказывается вот как…
Когда я вернулся в гостиную, на столе уже ничего не было, и Пар был этим явно недоволен.
– Где тебя носило? – буркнул он.
– Догадайся.
О разговоре с Сэем я не стал ничего рассказывать. Иногда мне кажется, что они забыли о том, что дракон вообще был у нас в Школе, пусть и недолго. По крайней мере никто о нем больше не вспоминал. А может, так оно и лучше?
– В-вот. – Гэн протянул мне запечатанный конверт. Я такие видел только у бабули. Обычные письма сами голубями прилетают, а эти доставляют гонцы. Важное приглашение, значит. – Только что принесли.
Я приподнял вопросительно бровь, и Гэн кивнул. Тогда я распечатал письмо. Ага, так и есть. Это было приглашение на Королевский бал, который должен был состояться через четыре дня. Тут даже форма одежды была указана! Можно подумать, кто-нибудь решился бы прийти во Дворец в драных штанах, грязной рубахе да с голыми пятками. Ладно, я бы решился. Но это было раньше! До того, как я стал главой семьи и до того, как я решил жениться на Триссе.
