Текст книги "Дедов завет (СИ)"

Автор книги: Алла Касперович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 3

– Э… Верховный волшебник?

Старик ничего не ответил. Он вообще, похоже, меня не заметил. Э… А почему это у него глаза закрыты? И одет он был не так как обычно. Вместо мантии Верховного волшебника на нем была светлая ночная сорочка до пят и длинный колпак, свисающий ниже шеи.

– Спит он, не видишь что ли? Слышь, парниша, ты зачем его прям из постели вытащил?

– Я?

– Ну не я же! Слышь, парниша, ты кончай тут своими хотелками направо и налево разбрасываться! Не ровен час, и меня куда-нибудь отправишь!

Это он, конечно, погорячился. Можно подумать, я тут такой сильный!

– Руфус, а он точно спит?

– Спит, спит… Парниша, ты чего удумал?

Ничего я не удумал. Я так просто.

– Э… Верховный волшебник? Профессор Корнелиус? Корнелиус? Старикашка? Пень трухлявый?

По-хорошему, мне бы на этом остановиться, но меня уже понесло. Я осторожно потыкал его пальцем, потом и вовсе потряс за плечи, но Корнелиус только сладко всхрапнул.

– Парниша! Не дури! Это несмываемые чернила! Эй! Я кому говорю! А… ладно. Вот тут сердечко подрисуй.

Из кабинета Верховного волшебника я улепетывал еле сдерживая хохот. Завтра Корнелиус сам себя в зеркале не узнает. Эх, хорошо, что завтра еще и Свободный день, так что я с утра пораньше в Город сбегу, там отдам книгу Харариусу – так что старикашка ничего не докажет. А то, что он узнает, что это я с ним так пошутил, я не сомневался – больше некому.

До рассвета оставалось еще несколько часов, и я решил не ложиться. Все равно скоро вставать. Руфус заявил, что устал от меня и испарился по своим делам. От нечего делать я решил полистать «очень-очень важную книгу». Должен же я знать из-за чего я так рисковал!

Вот только открыть ее у меня получилось далеко не сразу. Сначала я пытался отодрать обложку, потом пошли в ход заклинания. Я даже «хотелку» свою использовал – ничего не помогло. Разозлившись, я швырнул ее на пол, и тогда она открылась.

– Ого! – присвистнул я. Кто б мог подумать, что ее открывать надо именно так. Харариус мог бы и сам сказать. Нет, я понимаю, что эта книга не моя, и не я ее брал почитать, но мне же любопытно!

Я поднял книгу с пола и перенес ее на стол, где уже стояла зажженная свеча. Пролистав ее, я сильно разочаровался. И это «очень-очень важная книга»? Рецепты тут были самые простые, которые даже я б смог приготовить, если б захотел. Но этого я делать точно не собирался, поэтому захлопнул книгу и передвинул ее на край стола. Чем бы это еще заняться в оставшийся до рассвета час?

Хм. Чем бы заняться, чем бы заняться? Я оглядел всю комнату, но так и не придумал. Так… А это там что? На ковре валялся сложенный пополам лист. Его там раньше точно не было. Скорее всего он выпал из книги, когда я ее на пол бросил. Наверное, еще один рецепт. И тоже «очень-очень важный».

Вздохнув, а точнее зевнув, я поднял лист и развернул его. Нет, это был не рецепт. Это было письмо, и я даже знал от кого, потому что оно было написано такими же каракулями, как у меня. Деда… Однако прочитать я его не смог. Единственное, что я смог разобрать, было мое имя. Остальное же было написано какими-то непонятными символами. Это точно был не Вендийский, потому что знал я его хорошо, а других языков у нас и не было, кроме нашего. Тогда что это такое?

– Руфус! – позвал я. Если кто и мог помочь мне, так это тысячелетний Дух Школы. – Руфус! Руфус!

Крыс и не вздумал отозваться. Он вообще редко приходил не по своему желанию.

– Руфус! Руфус!

Не, не явится. Пока я вертел письмо и так и эдак, взошло солнце, и мне нужно было очень торопиться, пока Корнелиус не проснулся.

Первым делом я забарабанил в дверь друзей. Но на стук вышел не кто-нибудь из них, а, как назло внук Корнелиуса Гавриус.

– Чего тебе? – буркнул он, сонно потирая глаза.

– Гэна или Пара позови.

– Сам зови. – Он посторонился.

Оказалось, что мои друзья и не думали пока просыпаться. Гэна я кое-как растолкал (Пара даже не пытался – без толку) и насунул ему на нос очки, чтоб он спросонья хоть смог разглядеть, кто перед ним.

– М-мар? Что-то случилось?

– Ага. Потом расскажу. Я в Город. Встретимся там.

– Ч-то? А, да. Хорошо.

Я кивнул и уже собрался рвануть оттуда, как Гэн схватил меня за руку:

– С-стой, Мар. А где? И во сколько.

Я посмотрел на мирно дрыхнущего Пара и сказал:

– Ну… Давай в «У обжоры Пара» в полдень. Пойдет?

– Д-да.

– Все, я тогда побежал!

И я на самом деле побежал. Да так, будто за мной гналась целая сотня сердитых Корнелиусов. Или моя бабуля. Одна. Пробегая мимо кабинета Верховного волшебника, где уже кто-то поставил новую дверь (подозреваю, что это Руфус постарался), я услышал такую ругань, слов из которой мне как бы знать не полагалось. Ага, и детей в капусте находят. Мне показалось, или я свое имя услышал?

В общем, до рва я добрался очень быстро. К тому же в такую рань все лодки были еще на месте, и я мог выбрать любую. Вот только чем ближе я к ним подходил, тем сильнее тряслись мои коленки.

– Соберись, тряпка! – сказал я себе. Ну, сказал, а дальше что? Коленки от этого трястись меньше не стали.

В лодку я все-таки забрался и даже кое-как доплыл. И только на земле я понял, что все это время я почти не дышал. Оладка перепеченная! Ну вот как можно так сильно бояться воды в мире, где ее без волшебства попросту не существует!

Ладно, потом об этом подумаю. Сперва нужно «очень-очень важную книгу» Харариусу отнести, а то она еле поместилась в моей сумке, да еще и тяжеленной оказалась.

– О! Малыш! Давно не виделись! Да я как погляжу, ты уже совсем и не малыш! Ого как вымахал!

Передо мной стояла во всей своей старушечьей красе любовь нашего Пара Зарина. Я до сих пор так и не понял, сколько ей лет. То мы видим ее вот такой вот сгорбленной и беззубой старушкой, то невероятной темноволосой синеглазой красавицей. Скорее второе, чем первое.

– Доброе утро! – поздоровался я. Эх, жаль, что Пар остался в Школе валяться в своей постели. Он сильно расстроится, когда я расскажу ему, что видел Зарину. Ему-то уже давно так не везло.

– Куда торопишься?

– В библиотеку.

– В библиотеку? – она выгнула кустистую седую бровь. – Школьной мало?

– Ага. Что-то вроде того.

– Надо же! – хмыкнула Зарина. – А не хочешь ли ко мне в лавку заглянуть, малыш?

Оладка перепеченная! Конечно хочу! Там у нее так много интересных штуковин! Но надо сначала отдать книгу…

– Я бы с радостью…

Старушка прервала меня жестом:

– Можешь не продолжать. Я поняла. Только чувствую я, что скоро тебе понадоблюсь. Только один приходи. Иначе меня не найдешь

А вот теперь Пар точно расстроится.

– Ага. Спасибо!

Зарина помахала мне рукой и, на миг превратившись в ослепительную красавицу в алом платье, исчезла. Ладно! Книга! Книга! Но мой живот сказал другое: «Завтрак! Завтрак!» Кхм. Книга или завтрак? Завтрак или книга? Завтрак, конечно!

Не долго думая, я зашел в первую же попавшуюся харчевню. Заказал яичницу, хлеб с маслом и компот и принялся ждать, поглядывая то в окно, то по сторонам. Народа еще было мало везде, а в харчевне и того меньше: я да еще парочка мужиков. Значков я у них не увидел, а значит, волшебниками они не были. Насколько я успел заметить после выхода указа, в Городе было не меньше половины обычных людей, хотя я раньше думал, что их и десятой части не наберется – все-таки тут Школа волшебства рядом. Выглядели эти мужики очень… обеспокоенными что ли. Вот я не хотел подслушивать. Честно! Оно как-то само собой получилось. Тем более, что они меня почему-то не замечали.

– Быть того не может!

– Я тебе говорю!

– Он что, совсем сбрендил? Никогда такого раньше не было!

– Так то Корвиус Верховным волшебником был, а теперь этот… плюгавенький.

Я еле сдержал смешок, когда услышал, как они Корнелиуса обозвали.

– Это ты хорошо сказал. Эх, жаль, что сынок Корвиуса пропал. Так бы этому гаду власть не досталась!

– Так вроде ж внук его тут у нас учится.

– Внук? А толку? Он же еще мальчишка!

Эй! Мне, между прочим, скоро шестнадцать, и я стану совершеннолетним! Ну ладно, через два года. Но это ж совсем скоро!

– Хоть бы он в деда пошел, а то это гад уже успел дел натворить.

– И не говори. Совсем старик сбрендил.

Так что стряслось-то?

– Это ж надо что удумал!

– Совсем свихнулся. И как его только Верховным волшебником назначили!

– Не иначе, и наш Король…

– Тише ты!

– А… Да. Молчу.

А-у-у! Что стряслось-то?

– Как этот гад только додумался налоги с нас новые драть! И за что? За то, что мы тут просто живем?

– Ага! И что, что мы не волшебники? Так теперь и не люди что ли? С волшебников-то он денег не берет за то, что они в Городе живут!

– Ну. Ладно бы еще мелочь какую взял, так нет же! Двадцатую часть доходов ему подавай! У него там не слипнется?

– У этого? Не слипнется!

Мне принесли заказ, а мужики, расплатившись, ушли, продолжая костерить Корнелиуса направо и налево. Мда… Ишь чего удумал дедок. Даже я понимаю, что так делать нельзя. Обычные люди столько всего делают, а он с ними так! Да еще двадцатую часть доходов! И это при том, что они и так налоги платят. Мда… Маловато я его вчера разрисовал.

Настроение у меня было подпорчено, и я даже не почувствовал вкуса того, что ел.

– Спасибо! – сказал я разносчику, отсчитал монетки и пошел в библиотеку. Теперь книга казалась мне еще тяжелее.

– О! Доброе утро, дорогой Марвус! – обрадовался мне Харариус. Он стоял на высокой стремянке и поправлял книги на полке.

– Осторожно! – крикнул я, когда библиотекарь начал падать, но он как ни в чем не бывало мягко и медленно приземлился на пол.

– Ты ведь нашел ее, правда? – старик схватил меня за руки и с огромной надеждой заглянул мне в глаза. – Нашел? Ответь мне! Не томи! Нашел? Ха… ха… х…х…

Я б ответил, если б он дал мне хоть слово вставить. А потом он и вовсе задыхаться начал, но я уже знал, что делать.

– Нашел, – ответил я, когда Харариус успокоился.

– Ты мой спаситель! Век тебе буду благодарен! Ах! Твой дедушка правду говорил, что тебе можно довериться! Ха… х… Ой! Да в порядке я!

Деда такое говорил, да? Он правда такое говорил?

– Ой! – спохватился старик. – Это же надо подготовиться! Сегодня же предложение сделаю! Мими! Мими!

На крик Харариуса прибежала рыжеволосая девчушка со смешными хвостиками.

– Да, волшебник?

– Отправляйся в цветочную лавку и принеси букет… Нет! Целую корзину васильков! Самых красивых! И поторопись!

– Да, волшебник.

Девочка низко поклонилась сначала Харариусу, потом мне, отчего я почувствовал себя не в своей тарелке, и убежала, весело подпрыгивая и что-то напевая. Наверное, она тоже обрадовалась тому, что ее хозяин наконец-то женится. Скорее всего он и ей все уши прожужжал своей «очень-очень важной книгой». Я б на месте этой девочки вообще б кувыркаться от счастья начал.

До встречи с друзьями оставалось еще довольно много времени, поэтому я решил просто прогуляться. Народ уже проснулся, и теперь все сновали по своим делам. Один я бездельничал. Мне очень нравился этот Город, где было вдоволь воды, интересных мест и людей, и где на лицах горожан почти всегда можно увидеть улыбку. Однако сейчас все было немного не так. И как я раньше этого не замечал? Город как будто разделился на волшебников и неволшебников. Оно и прежде так было, но не так явно. Теперь же те, кто хоть сколько-нибудь могли колдовать ходили гордо задрав головы, а обычные люди с неодобрением на них поглядывали. Да уж, молодец, Корнелиус, нечего сказать.

И чем больше я гулял, тем тяжелее становилось у меня на душе. Эх, деда, деда, что мне делать? А что я, собственно мог сделать? Я ведь самый обычный школяр, скоро окончу пятый класс и перейду в четвертый. Да я еще и не совершеннолетний. А еще я… А еще я должен что-то сделать! Вот только что?

Часы на главной площади пробили полдень, и я поспешил к «У обжоры Пара». Мои друзья уже стояли у входа: Гэн листал книгу, которую всегда таскал с собой, а Пар переминался с ноги на ногу – ему явно не терпелось поскорее зайти внутрь.

– Где тебя носит?

– И-извини его. Он завтрак проспал.

Я только хмыкнул, но решил пока не говорить Пару, что видел Зарину. Пусть сначала поест.

– Пошли что ли, – сказал я, пропуская друзей вперед.

Несмотря на обеденный час посетителей было немного, и мы без труда нашли себе столик. Причем у окна, что не так-то легко было и сделать, потому что эти места всегда занимали первыми.

– Что желаете? – спросила у нас голосом пропитого конюха миловидная девушка Милла (так ей больше нравилось, хоть на самом деле ее Вандерией звали) в белом платье, подол которого был расшит васильками, свои длинные серебристые волосы она сегодня уложила на голове короной. Все никак не могу привыкнуть, что это не молодая девушка, а старушка, каким-то образом умудрившаяся помолодеть, но забывшая, как это сделала.

– Все! – простонал Пар. Он уже дошел до того состояния, когда готов был съесть все что угодно.

– Я поняла, – улыбнулась Милла и, как всегда круто виляя бедрами (у меня аж голова закружилась!), ушла на кухню.

– Ребят, вы слышали, что Корнелиус новый налог придумал?

– Н-неа, а что?

– С-слышал. У нас здесь родственники в Городе – обычные люди. Они очень… недовольны.

Ого! А я и не знал, что у Гэна такая родня – он ведь из знатной семьи волшебников. По взгляду Пара тоже было видно, что он об этом и слыхом не слыхивал.

– М-мы об этом обычно не говорим, – пояснил Гэн, от смущения поправляя очки чаще обычного. – Это дальние родственники, но все-таки родственники. – Он совсем раскраснелся. – И-и они очень хорошие! Добрые очень…

Он вконец засмущался и замолчал. Вот я его как раз очень хорошо понял. У меня тоже было очень много друзей и знакомых из простых людей. Да я вырос среди них! Ведь у нас в деревне, той, что возле нашего родового замка, других волшебников, кроме нашей семьи, и не было. И как я удивился, когда понял, что в Городе волшебники смотрят свысока на неволшебников. А теперь станет еще хуже. И во всем виноват Корнелиус! Кстати о птичках…

– Вы Корнелиуса сегодня видели?

Мои друзья переглянулись.

– Э-это ты, да? А мы все думали, кто его так разрисовал.

Пар хмыкнул:

– Ага. Думали. Да знали мы, что это ты! Кто ж еще-то!

Значит, и Корнелиус так подумал. Ну и ладно. Я б ему еще и не такое сделал.

– И что он там?

– А! Да бегал по всей Школе и орал.

– О-обещал наказать виноватого.

– Ага. Только другими словами.

Догадываюсь я какими. Деда бы себе такого никогда не позволил. Он и дома никогда так себя не вел, как бы я ни пакостил. И такого дурацкого налога уж точно бы не придумал.

– Ваш заказ.

Милла нас хорошо знала, поэтому принесла нам, если не то, что мы хотели, то как раз то, что нам обязательно понравится. В общем, все остались довольны. Мы вкусно и сытно пообедали и уже собрались уходить, как в харчевне вдруг стало темно. Так, словно кто-то убрал солнце. Совсем. Но не успели мы толком испугаться, как вдруг двери харчевни засветились нежно-голубым светом, потом начали переливаться блестками, а потом с музыкой отворились и… Там появился Харариус, стоя на коленях и держа на вытянутых руках огромную корзину свежайших васильков! Так вот он на кого позарился!

– О, милая Милла! О, свет очей моих! О, нежнейшее создание! О… Ха… ха… х… х… Не… Не надо! Я сам! О, моя милая Милла! Я уже много-много лет тебя люблю. И вот наконец, когда все преграды рухнули, я ха… х… х… Я хочу сделать тебе предложение! Выходи за меня, Милла!

А губа у старика не дура.

– Милла?

Теперь девушка-бабушка была освещена мягким светом, откуда-то сверху на нее падали лепестки роз, а вокруг порхали бабочки. И все это под приторно сладкую мелодию – у меня аж зубы свело. Интересно: женщинам такое правда нравится? О! Милле, похоже, не очень.

Она стояла, скрестив руки на груди и недовольно притопывая ногой. Улыбки на ее лице я тоже не заметил. Да и лепестки роз, касаясь ее волос или чего-нибудь еще, вдруг чернели и исчезали, а бабочки, опалив об нее крылышки, в спешке улетали. А мелодия из противно сладкой превратилась в что-то очень мрачное.

– Милла?

Харариус все еще стоял на коленях, но корзину уже уронил, хотя руки его все еще висели в воздухе. Странно, однако задыхаться на этот раз он не стал, хотя удача сегодня была явно не на его стороне.

– Милла? Ты что, не выйдешь за меня замуж? – пролепетал он и все-таки поднялся с колен.

– Нет, – отрезала она, щелкнула пальцами, и в харчевне снова стало светло.

– Но… Милла…

– Выметайся! – рявкнула она, выдохнула заклинание и Харариуса сдуло ветром вместе с ни в чем не виноватыми цветами.

Милла же уперла руки в боки, топнула ногой, развернулась и ушла прочь, бормоча себе под нос так, что слышно было всем:

– Чтобы я да за сына этой клуши! Да никогда!

Мы с друзьями с любопытством посмотрели на хозяина харчевни – сына Миллы, и ее невестку. Они оба выглядели немного растерянными и наверняка очень радовались, что людей здесь сейчас было очень мало. А точнее, только мы с друзьями и остались. Остальные, видимо, ушли то ли по своим делам, то ли чтоб хозяев не смущать, то ли чтоб разнести эту новость по Городу. Скорее уж последнее. А вот мы никуда не ушли. Я ж сказал, что любопытно!

Хозяин, похоже понял, что мы так просто не уйдем, поэтому, вздохнув, сказал:

– Мама с его матерью вместе в Школе училась. Уж не знаю, что они там не поделили, но с тех пор они на дух друг друга не выносили. Хоть волшебница Маргария уже год как померла, а мама все равно ее терпеть не может.

– И чего он ожидал? – теперь уже вздохнула хозяйка. – Он же ее на тридцать лет младше.

– Ну и что, что младше! – насупился Пар. – Для настоящей любви возраст не важен!

Хозяева грустно посмотрели на него и одновременно вздохнули.

Мы с Гэном за шиворот вытащили оттуда упирающегося Пара. Дай ему волю, так он еще долго будет доказывать, что возраст любви не помеха. Нет, теперь я точно не расскажу ему о встрече с Зариной. Зарина… Оладка перепеченная! Как я сразу не догадался! Она ж наверняка сможет мне помочь прочитать дедово письмо. Насколько я успел узнать, она была далеко не обычной волшебницей. Вот только сегодня с ней свидеться не получится. Она ж сказала, что я найду ее только, если буду один. Эх, значит, в другой раз.

Если он будет. Ой, чувствует моя чуйка, что Корнелиус мне так просто не спустит свое разрисованное лицо.

Глава 4

Как ни странно, а в тот день мы с Корнелиусом так и не встретились. Я очень удивился, когда меня не вызвали к нему ни на следующий день и не на следующий. Я спокойно сдал экзамен по Истории волшебства, на котором профессор Ремус то и дело мне подмигивал, а я делал вид, что не понимаю, о чем он. Так же спокойно прошел и Свободный день, после которого пришел черед экзамена по Волшебству превращений.

И вот тут мне пришлось попотеть. Нет, не потому что я плохо знал предмет. Знал я его как раз-таки хорошо. Просто вела его профессор Сомалия, женщина, которой я когда-то восхищался, потому что она была невероятно доброй и красивой, и все от нее были без ума. Однако оказалось, что это все действие волшебства. И действует оно на всех, кроме кровных родственников и почему-то меня. Да я и то не сразу увидел, какая Сомалия на самом деле. Теперь мне было очень сложно находиться рядом с ней, потому что от нее очень сильно воняло, а изо рта вылетал противный зеленый дым каждый раз, когда она говорила. Ах да, я не забыл сказать, что она еще и невестка Корнелиуса и мать двоих его внуков? Но экзамен я все-таки сдал, хоть профессор и недобро на меня косилась.

А Корнелиус все не объявлялся. Прошел еще один Свободный день, потом был зачет по Алхимии, который тоже нужно было сдавать Сомалии. Это зачет дался мне куда труднее, чем экзамен, потому что пришлось быть очень близко от профессора.

Тот день вообще не задался с самого утра. Сначала я проспал завтрак, потом надел шиворот-навыворот мантию, затем на нее же вывернул кисель, который добрая Тетушка Тама дала мне, чтоб «бедный мальчик не помер с голоду». Так что пришлось возвращаться назад к себе в комнату, чтобы переодеться. И конечно же я опоздал на зачет.

– Доброе утро, мой хороший! – приторно сладко улыбнулась мне профессор, когда мы столкнулись с ней в дверях. Я теперь был на несколько голов ее выше, но дым до меня все равно долетал.

– Здравствуйте, профессор Сомалия! – ответил я, стараясь не дышать и пропустил ее вперед, открыв ей дверь.

– Спасибо, мой хороший. И удачи на экзамене.

И она мне понадобилась.

Я пробрался к своему месту на скамье, где уже сидели мои друзья. Гэн смотрел на меня обеспокоенно, а Пар понимающе – он и сам часто опаздывал.

Профессор Сомалия устроилась на своем месте за столом внизу аудитории и обвела наш класс сияющим взглядом.

– Доброе утро, мои птенчики! Все готовы к зачету?

– Да!!! – прозвучало дружно.

Орали все, кроме меня и ее детей, но это было обычно. Ой! Оладка перепеченная! Похоже, профессор заметила, что я даже рта не раскрыл, и я поторопился крикнуть:

– Да!

Фух, вроде бы пронесло.

Уже половина нашего класса получила зачет, в том числе и Гавриус с Корнелией – дети профессора Сомалии, они вообще первыми пошли. Наверняка все подумали, что им легче всех, но они ошибаются. Если мне так противно рядом с ней быть, то представляю, как «хорошо» ее родным детям.

– Ну, мои птенчики, кто следующий?

И все тут же подняли руки, и даже наш вечно неуверенный Гэн.

– Ой! Так много желающих! Я так рада, мои птенчики. Кого же выбрать, кого же выбрать…

Только не меня, только не меня!

– Тогда… пусть идет школяр… Тамиус.

Ура!

– Ой! Он же болеет! Тогда пусть идет… школяр Марвус!

Оладка перепеченная! Ну, почему так всегда?

– Школяр Марвус?

Я мысленно застонал, но заставил себя встать и пойти к профессорскому столу.

– Тяни билет, мой хороший!

Стараясь не показать вид, что мне тут очень неприятно, я взял ближайший билет к себе, прочитал и передал его профессору.

– А! Тебе очень повезло, мой хороший! Самый легкий билет.

Ну да, самый легкий. Конечно. Оладка перепеченная! Ну, почему я такой «везучий»? Билет мне достался под номером три. И по нему мне нужно было сначала рассказать, как готовится зелье правды. Это я как раз-таки хорошо протараторил, а вот когда пришла пора практического задания… Вот тут мне пришлось ой как не сладко. А все потому, что мне нужно было приготовить зелье влюбленности. Приготовить – это одно, а вот то, что мне еще и выпить его надо, чтоб показать, что оно работает – это совсем другое. Тем более, что влюбиться я должен именно в профессора Сомалию. Хорошо хоть, что зелье всего пять минут действовало. Эх, щас как опозорюсь!

Наверное, это был первый раз, когда я обрадовался, что Триссы здесь нет.

– Ну, мой хороший? Готов?

А! Была не была!

– Готов, профессор Сомалия.

– Тогда начинай. У тебя десять минут, – промурлыкала она, а у меня глаз задергался. И я в нее влюбиться должен?! – А пока тянуть билет пойдет… Ну, мои птенчики? Желающие есть?

– Да!!!

Оладка перепеченная. Ладно, пора к делу. Справа от профессорского стола стоял еще один, на котором лежало видимо-невидимо всяких интересных штук для зельев. С чего я там начать должен? А. Точно. Вспомнил. Так, сначала нужно взять горсть лепестков алых роз, высыпать их в глубокую миску. Потом добавить щепотку сахара, полстакана яблочного сока, немного ягод черники и волос возлюбленной. Все это хорошенько перемешать и выдохнуть заклинание.

Месиво зашипело, прозвучал хлопок, пошел нежно розовый пар, а в миске осталась ярко-малиновая вода. Ее я перелил в хрустальный кубок (это обязательно!) и, чтоб не мучиться, сразу же и выпил.

И что тут началось!

Я знал, что должно было произойти, но не думал, что это так здорово! Зелье было очень вкусным, и, пока я его пил, настроение мое становилось все лучше и лучше. Ах! Как же я всех люблю! Как я счастлив! Как же хорошо жить на свете! А это кто? Профессор Сомалия? Почему я раньше не замечал, как она прекрасна? О! Да я ж ее люблю!

А кто это там ржет как лошадь? Да какая разница! Сомалия! Моя красавица Сомалия!

– Школяр Марвус? – моя любимая повернулась ко мне. – Ну как? Получилось? А. Вижу, что получилось.

А я уже бухнулся на колени.

– О, профессор Сомалия! И почему я раньше не понимал? Как же Вы прекрасны! Пожалуйста, выходите за меня замуж!

– Тебе же еще шестнадцати нет! – рассмеялась она, а я подумал, что ее смех прекраснее и желаннее глотка студеной воды в пустыне.

– Ничего! Сомалия! Я готов подождать! А Вы, моя любовь, дождетесь меня?

Моя красавица захлопала в ладоши от радости, а я готов был расплакаться от счастья! Что я и сделал, подползая к моей любимой на коленях. Как же она хороша… Как же она чудесна… Как же… Как же от нее воняет! Оладка перепеченная! Что я тут делаю?

– О! Школяр Марвус, ты молодец, – уважительно закивала профессор. – Целых семь минут продержался. Я такого не припомню. В прошлом выпуске был очень талантливый школяр, так он и то только пять с половиной минут смог. Молодец, мой хороший! Зачет!

Оладка перепеченная! Как же противно во рту! Словно я смолы нализался, а потом еще и помоями закусил. Эй! А почему я на коленях? И тут я все вспомнил. Оладка перепеченна-я-я-я-а! Да как мне теперь всем в глаза-то смотреть?!

Но я зря беспокоился, потому что мой одноклассник Ганвиус, что вышел за билетом сразу за мной, очень быстро обрастал серой шерстью. Ого! А ему что за зелье такое досталось? По ползущим вверх бровям профессора Сомалии я понял, что здесь что-то не так. А тем временем сквозь мантию Ганвиуса уже вылез пушистый серый хвост, а сам он вдруг как завыл, что все бросились наутек. Все, кроме профессора и меня. Она тут же принялась выдыхать заклинания один за одним, а я просто стоял, открыв рот.

Через несколько минут Ганвиус стал таким, как раньше, а я подумал, что с шерстью ему было лучше.

– Спасибо! – прохрипел он и бухнулся в обморок.

– Лекаря! – крикнула профессор.

Что за зелье попалось Ганвиусу, я так и не узнал. Сам он еще долго будет отдыхать у Лекаря, а мои одноклассники ничего не слышали, потому что смотрели зрелище, которое я им устроил. Я и сам бы посмотрел, если бы это был кто-нибудь другой. Ох, хорошо, что Триссы здесь не было!

Остаток дня я провел в своей комнате, как мои друзья ни уговаривали пойти с ними погулять. Мне было так плохо, что я мог только валяться в кровати и кувшинами пить воду.

– Ого, парниша! Как тебя! Зелье влюбленности, да? – Руфус уселся на подушке возле моей головы.

– Угу, – простонал я. – Почему мне так плохо? Мы же на уроках тоже его пили!

– Ага. Пили, – хмыкнул он. – А сколько вы его там пили?

– Каплю, вроде.

– Вот! – протянул Руфус и замолчал.

Он что, решил, что я все понял?

– Э… Руфус, а оно всегда так работает?

– Ага.

– Так в учебниках же о таком не пишут!

– А то! Парниша, его ж тогда никто глотать не будет!

Вот именно. И я больше не буду. Не припомню, когда в последний раз я себя так отвратительно чувствовал. Да, наверное, никогда. Я тут вот что подумал: если от такого простого зелья становится так плохо, то как же профессор Сомалия, которую все обожают из-за волшебства? Даже представить боюсь.

Как же здорово, что завтра Свободный день, и как замечательно, что мне ни к чему готовиться не надо – я и так все знал. Как обычно в последнее время я повертел в руках дедово письмо, засунул его под подушку и уснул с мыслью, что очень жаль, что Руфус тоже не смог его прочитать.

Я проспал целый день и целую ночь и проснулся как раз к следующему экзамену. Звездочетство! Вот к этому предмету я готовился с удовольствием, мне было по-настоящему интересно. Да и профессора Назаруса я уважал. Вот это настоящий мужик, не то, что Ремус!

Экзамен я сдал первым. И с удовольствием сдал бы еще за кого-нибудь, но профессор не разрешил. А что? Я могу! Я хорошо выспался и теперь сил у меня было ого-го! На четыре экзамена! Правда их два осталось. И все, конец сессии. А потом… А потом я поеду за Триссой! Где бы она ни была!

Вот только чем бы пока заняться? Я так давно не стрелял из лука, но без Триссы мне теперь было не интересно. В Город мне сегодня тоже идти не хотелось. И до обеда было еще далеко. В Библиотеку что ли пойти? Не, наши библиотекарши Тамалия и Наталия до сих пор меня не простили, так что я хожу к ним только когда очень сильно припрет, а сейчас явно был не тот случай. В Сад пойти? Ну, не знаю… Оладка перепеченная!

Ну, подскажите хоть кто-нибудь!

И тут я увидел призрак красивой темноволосой девушки, одетой в голубую мантию пятого класса. Надо же, а я и забыл про нее. Девушка поманила меня к себе, она улыбалась и смотрела прямо на меня. На всякий случай я огляделся: а вдруг она кого-то другого зовет? Но нет, в коридоре возле аудиторий было пусто, да и насколько я понял, видеть ее мог только я.

Ладно, все равно заняться мне было нечем, поэтому я пошел за ней. Она спустилась вниз по лестнице, а потом зашла за нее и исчезла. А я остался только хлопать глазами. И что это было? Я, конечно, покрутился тут немного, но ничего необычного или интересного, или вообще хоть какого-нибудь не обнаружил.

Мда… Ладно, а теперь-то куда? А никуда. Раз я все равно не первом этаже, то пойду в свою комнату – обеда подожду.

В Столовую пришли все, значит, профессор Назарус не зверствовал.

– Не-а, – хмыкнул Пар, уплетая куриный суп за обе щеки и закусывая еще горячим хлебом. – Он почти всех на пересдачу отправил.

– Иди ты!

– Сам иди! Я тебе говорю! У нас только ты и Гэн, – толстяк кивнул на нашего краснющего до самых ушей друга, – сдали. А мы завтра пойдем.

– Так завтра же Свободный день!

– Это у вас свободный, – фыркнул Пар. – А я бедненький, несчастненький… эх… сегодня ночью не посплю.

– А папка? – напомнил я.

– Что папка? – вздохнул мой друг и с наслаждением откусил здоровенный кусок от пирога с малиной.

– О-он ведь тебе помочь может, – наконец заговорил и Гэн. Ему почему-то было стыдно за то, что он смог сдать экзамен. Вот мне стыдно не было. Я собой гордился!

– Папка-то? Не-е. С профессором Назарусом он точно не договорится. И у него еще и не спишешь. Эх… Придется учить.

– А сейчас почему не выучил?

Теперь вздохнул Гэн, а я понял, что сказал глупость. Пар пожал плечами и ответил:

– Так лень было.

Что-то мне подсказывало, что лениво ему будет и сегодня, тем более, что он нам с Гэном как раз предлагал в Город рвануть.

– Не-а.

– Н-нет.

– Ну, ребята-а! – заныл Пар. – Ну, ребята-а!..

Мы с Гэном посмотрели друг на друга и покачали головами. Нет уж, пусть сидит и учит. А то потом опять нас винить будет, что это мы ему помешали, сбили с пути истинного. Знаем, проходили уже. Поэтому, покончив с едой, мы с Гэном отвели упирающегося Пара, а сами пошли в Библиотеку. Это не я захотел!

Мы стояли перед высокими дверьми Библиотеки, и мне все больше и больше хотелось повернуть назад. Когда-то здесь была всего одна надпись: «ТИШИНА!». Сейчас же их тут столько было, что казалось, будто это такой особенный узор. И все они появились из-за меня. Вон, взять хотя бы эти: «Не колдовать!», «Не колдовать ни под каким предлогом!», «НЕ КОЛДОВАТЬ!», «НЕ КОЛДОВАТЬ!!!», «ШКОЛЯРУ МАРВУСУ ЗАПРЕЩЕНО КОЛДОВАТЬ!»… И это далеко не все. О! А вот и что-то новенькое: «ШКОЛЯРУ МАРВУСУ ЗАПРЕЩЕНО ЗАХОДИТЬ В БИБЛИОТЕКУ!!!». Оладка перепеченная…