Текст книги "Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь (СИ)"

Автор книги: Алиса Громова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Ко мне подошел Вагнер.

– Вам нужно отдохнуть. Мы дадим вам каюту рядом с ПИТ. Если будут изменения – вас позовут.

– Спасибо, – я кивнула.

Я пошла по коридору, чувствуя тяжесть флешки в кармане. Она тянула меня к земле, как якорь. Или как камень на шее утопленника.

Я вошла в каюту, где спал Миша.

Мой сын спал, раскинув руки, безмятежно и сладко. Он не знал, что его папа только что умер и воскрес. Он не знал, что его папа когда-то хотел, чтобы его мамы не стало.

Я легла рядом с сыном, прямо в одежде, не снимая обуви. Обняла его теплое тельце.

Закрыла глаза.

И провалилась в темноту без сновидений, где не было ни выстрелов, ни предательств, ни реанимации.

Я проснулась от тишины.

Гул винтов исчез. Вибрация корпуса прекратилась. Корабль стоял на якоре или дрейфовал в штиле.

Миша спал, раскинув руки звездочкой, его дыхание было ровным и глубоким. Я осторожно, стараясь не скрипеть пружинами койки, встала. Тело затекло, каждая мышца ныла, напоминая о безумном марафоне через джунгли.

Я подошла к умывальнику. Плеснула в лицо ледяной водой.

В зеркале на меня смотрела женщина с глазами древней старухи.

Я достала из кармана флешку. Покрутила её в пальцах. Маленький черный кусочек пластика, способный уничтожить империю Барского. Или спасти её, если я решу промолчать.

Я спрятала её обратно. Глубоко.

Не сейчас.

Выйдя в коридор, я наткнулась на часового.

– Елена Дмитриевна, – он вытянулся. – Доктор Вагнер просил передать, что пациент переведен в палату пробуждения.

Я кивнула и пошла по лабиринту белых коридоров. Ноги несли меня сами.

ПИТ – палата интенсивной терапии – встретила меня приглушенным писком приборов и запахом озона.

Вагнер стоял у койки, проверяя капельницу. Увидев меня, он жестом показал: «Тихо».

Я подошла.

Дамиан лежал на высоких подушках. Кислородную маску заменили на канюли в носу. Его лицо было цвета старой бумаги, под глазами залегли черные тени. Он казался… меньше. Словно смерть, пройдя сквозь него, забрала часть его внушительности, оставив только человеческую оболочку.

– Он приходит в себя, – шепнул Вагнер. – Мы снизили седацию. Но он будет слаб. Очень слаб. Не утомляйте его.

Доктор вышел, оставив нас одних.

Я села на стул рядом с кроватью. Взяла его руку. Она была уже не ледяной, а просто прохладной. Сухой. Безвольной.

Я смотрела на шрам над его бровью. На губы, которые столько раз шептали мне ложь и правду вперемешку.

– Ну здравствуй, – прошептала я. – С возвращением из ада.

Его веки дрогнули.

Раз. Другой.

Медленно, с невероятным усилием, он открыл глаза.

Взгляд был мутным, расфокусированным. Он скользнул по потолку, по капельнице и наконец нашел мое лицо.

В глубине серых глаз вспыхнула искра узнавания. И страха?

– Ле… на… – звук был похож на шелест сухой листвы.

– Молчи, – я поднесла его руку к своим губам. – Не трать силы. Ты был мертв, Барский. Две минуты. Врачи вытащили тебя за шкирку.

Он попытался сжать мою руку, но пальцы лишь слабо дернулись.

– Ми… ша?

– Миша спит. Он цел. Ни царапины. Он думает, ты чинишь свой костюм супергероя.

Тень улыбки коснулась его губ. Облегчение расслабило черты лица, делая его моложе.

Он смотрел на меня долго, не мигая. Изучал. Словно не верил, что я здесь. Что я не ушла.

– Почему… ты… здесь? – прохрипел он. Каждое слово давалось с боем.

– А где мне быть? – я погладила его по щеке, чувствуя колючую щетину. – Ты мой муж. И ты обещал сыну собрать корабль.

Его взгляд стал серьезным. Он попытался приподнять голову, но сил не было.

– Константин…

– Мертв, – отрезала я. – «Чистильщики» не оставили ему шансов. Ты победил, Дамиан. Остров зачищен. Враги уничтожены.

Он закрыл глаза на секунду, впитывая информацию. Победа.

Но когда он снова посмотрел на меня, в его взгляде была тревога.

– Твой… взгляд… – прошептал он. – Что-то… не так.

Я замерла.

Он чувствовал меня. Даже сейчас, полуживой, накачанный лекарствами, он считывал меня, как открытую книгу. Он видел тень той флешки в моем кармане. Тень знания.

Я наклонилась к нему. Близко.

– Все так, Дамиан. Просто я повзрослела. За одну ночь.

Я провела рукой по его волосам, убирая прядь со лба.

– Спи. Набирайся сил. Нам предстоит долгий разговор, когда ты встанешь. О будущем. О прошлом. И о том, как мы будем жить дальше.

– Ты… уйдешь? – в его голосе прозвучал неподдельный страх. Страх человека, который привык контролировать всё и вдруг потерял рычаги управления.

Я посмотрела на него. На его беспомощность.

Теперь власть была у меня. Я знала его секрет. Я могла уничтожить его одной фразой, одним файлом. Я могла забрать сына и исчезнуть, и никакой суд мира не отдал бы ему ребенка после такого видео.

Но я сидела здесь. И держала его за руку.

– Нет, – сказала я тихо. – Я не уйду. Я останусь. Но правила изменятся, Барский. Больше никаких закрытых дверей. И никаких тайн.

Он смотрел на меня, пытаясь понять смысл моих слов сквозь туман наркоза.

Потом его веки отяжелели.

– Хорошо… – выдохнул он, проваливаясь в сон. – Я… согласен.

Я сидела в тишине палаты, слушая писк монитора.

Пик… пик… пик…

Он был жив. Он был мой.

И он был виновен.

Я поправила одеяло на его груди.

Мы выжили в войне с внешним миром. Теперь нам предстояло пережить мир друг с другом.

Я встала и подошла к окну. Рассвет окрашивал горизонт в кроваво-красный цвет.

Корабль шел полным ходом к материку.

К новой жизни.

Где я больше не буду жертвой.

Глава 25
Выжженная земля

Москва встретила нас свинцовым небом и мокрым снегом, который налипал на иллюминаторы медицинского борта, словно пытаясь замуровать нас внутри. После тропического ада острова эта серая, промозглая безнадежность казалась почти уютной.

Почти.

Самолет рулил к ангару бизнес-авиации во Внуково-3.

Я сидела в кресле рядом с каталкой, на которой лежал Дамиан. Капельницы убрали перед посадкой, но мониторы продолжали тихо пищать, отсчитывая ритм его сердца. Того самого сердца, которое останавливалось вчера, и которое теперь билось с глухой, тяжелой яростью.

– Помоги мне сесть, – скомандовал он.

Голос был слабым, похожим на скрежет камней, но интонация не допускала возражений.

– Тебе нельзя, – я даже не пошевелилась. – Доктор Вагнер сказал…

– Вагнер остался на корабле, – перебил он, цепляясь здоровой рукой за поручень койки. На его лбу выступила испарина. – А здесь Москва. Если я выеду отсюда ногами вперед, как труп, завтра акции холдинга будут стоить дешевле туалетной бумаги. А стервятники растащат мою империю на куски.

Он посмотрел на меня. В его глазах, запавших и темных, горел фанатичный огонь.

– Тимур здесь. Он должен быть здесь. Он начальник охраны, он обязан встречать борт. Он не знает, что мы знаем.

Меня пробрал озноб.

Тимур. «Иуда», который продал коды доступа к острову. Человек, который годами стоял за моей спиной. Он ждет нас на взлетной полосе. Вероятно, с улыбкой и дежурным «С возвращением».

А может, со снайпером на крыше ангара, чтобы закончить то, что не смогли сделать наемники в джунглях?

– Это самоубийство, – прошептала я. – Если он там…

– Если он там, я должен смотреть ему в глаза, когда отдам приказ, – Дамиан рывком сел. Лицо его перекосило, он побелел, хватая ртом воздух, но удержался. – Дай мне пиджак. И очки.

Я поняла, что спорить бесполезно. Он скорее умрет стоя, чем позволит врагам увидеть свою слабость.

Я достала из шкафа его вещи (запасной комплект, который всегда был на борту). Помогла надеть рубашку. Он не мог продеть правую руку в рукав из-за повязки и шины, поэтому я просто накинула пиджак ему на плечи, как плащ.

Темные очки скрыли лихорадочный блеск глаз и тени под ними.

Теперь он выглядел не как пациент реанимации, а как эксцентричный миллиардер после бурной вечеринки. Бледный, но опасный.

– Миша? – спросил он.

– С няней и группой «Омега» в хвостовом отсеке. Они выйдут через грузовой люк, сразу в броневик. Я договорилась с командиром спецназа.

– Хорошо. Ты учишься, – он криво усмехнулся. – А теперь… подставь плечо, жена. Нам нужно пройти пятьдесят метров до машины.

Трап подали. Дверь открылась, впуская холод и шум турбин.

Я встала с левой стороны, позволяя ему опереться на меня всем весом. Он был тяжелым. Горячим. Его тело дрожало от напряжения, но он держал спину прямой.

Мы шагнули наружу.

Внизу, у трапа, стоял кортеж. Три черных джипа и «Майбах».

И люди.

Десяток охранников в черных пальто.

И во главе их – Тимур.

Он стоял, широко расставив ноги, руки сцеплены в замок внизу живота. Лицо непроницаемое.

Увидев нас, он сделал шаг вперед.

– Дамиан Александрович! – его голос перекрыл шум ветра. – Машина подана. Вам нужна помощь?

Он смотрел на бледность Дамиана. На то, как он висит на мне. Он оценивал ущерб.

«Добил я тебя или нет?» – читалось в его взгляде.

– Я справлюсь, – процедил Дамиан.

Мы спускались по трапу. Ступенька за ступенькой. Это была пытка. Я чувствовала, как футболка прилипает к спине от пота, хотя на улице был мороз.

Тимур ждал внизу. Он открыл заднюю дверь «Майбаха».

Когда мы поравнялись с ним, Дамиан остановился.

Он отпустил мое плечо и, собрав последние крохи сил, выпрямился во весь рост. Теперь он смотрел на своего начальника охраны сверху вниз.

– Как обстановка в городе, Тимур?

– Спокойно, босс. Ждем ваших указаний.

– Указания будут, – Дамиан снял очки.

Он посмотрел Тимуру прямо в глаза.

– Код «Бета-Прайм».

Лицо Тимура дрогнуло. Едва заметно. Зрачки сузились.

Это был тот самый код, которым он отключил систему безопасности на острове. Он понял, что мы знаем.

В эту секунду время остановилось.

Тимур стоял в полуметре от нас. У него под пальто был пистолет. Вокруг – его люди. Верные ему люди? Или верные деньгам?

Если он дернется…

Но Дамиан не дал ему шанса.

– Взять его, – сказал он тихо.

Никто не шелохнулся. Охрана переглядывалась. Они привыкли подчиняться Тимуру.

Дамиан усмехнулся. Страшной, кровавой улыбкой.

Он поднял здоровую левую руку и щелкнул пальцами.

Из тени ангара, из-за машин, из открывшегося грузового люка самолета вышли люди в сером камуфляже без опознавательных знаков.

«Чистильщики». Группа «Омега», которая прилетела с нами.

Они не подчинялись Тимуру. Они подчинялись контракту.

Красные точки лазерных прицелов заплясали на груди Тимура. Три, пять, десять точек.

– Руки! – рявкнул командир «Омеги».

Тимур замер. Он понял, что проиграл.

Он медленно поднял руки.

– Ошибка, босс, – сказал он, глядя на Дамиана с ненавистью. – Вы делаете ошибку. Без меня «Система» сожрет вас.

– Я уже подавился «Системой», – ответил Дамиан. – А теперь я выплюну кости. В машину его. В багажник.

Бойцы «Омеги» скрутили бывшего начальника охраны, ударом приклада сбили с ног и поволокли к одному из джипов.

Остальные охранники – те, кто работал на Тимура – замерли, положив руки на затылок. Их разоружали быстро и жестко.

Дамиан покачнулся. Силы кончились.

Я подхватила его, практически втаскивая в салон «Майбаха».

Он рухнул на сиденье, тяжело дыша. На лбу выступили крупные капли пота.

– В офис, – прохрипел он водителю (новому, из «Омеги»).

– В больницу! – крикнула я. – Дамиан, ты истекаешь кровью! Швы разошлись!

– В офис! – рявкнул он, хватая меня за руку. Его хватка была слабой, но болезненной. – Сейчас не время лежать под капельницей, Лена. Тимур – это ключ. Мне нужно выпотрошить его, пока он теплый. Мне нужно знать имена всех, кто был в цепочке. Прямо сейчас.

– Ты умрешь по дороге!

– Значит, я умру в своем кресле, а не в палате!

Машина рванула с места.

Я смотрела на него и видела безумие. Он был одержим местью. Одержим контролем.

Он только что вернулся с того света, но вместо того, чтобы обнять сына и радоваться жизни, он ехал пытать человека.

Я нащупала в кармане флешку.

Компромат.

«Устранить мать».

Он чудовище. Он всегда им был. И ранение ничего не изменило.

– Дай мне телефон, – потребовал он, протягивая руку. – Мой разбит.

Я достала свой мобильный. Протянула ему.

Он набрал номер.

– Алло? Финансовый отдел. Блокировать все счета службы безопасности. Да. Всех. Инициировать аудит. Код «Ноль». Кто дернется – сдавать в полицию.

Он сбросил вызов. Откинул голову, закрыв глаза.

– Теперь мы одни, – прошептал он. – Старая гвардия предала. Новая – наемники. Никому нельзя верить.

Он открыл глаза и посмотрел на меня.

– Только тебе. Ты одна меня не предала.

У меня перехватило горло.

«Не предала».

Пока нет.

Но у меня в кармане лежит бомба, которая может уничтожить его веру в меня за секунду.

И я молчала.

Я сидела рядом с ним, держала его за руку, вытирала пот с его лба.

И чувствовала себя Иудой, который еще не получил свои сребреники, но уже поцеловал Христа.

– Мы едем в Башню, – сказал он. – Там есть медблок. Вызовешь врачей туда. И… Лена.

– Да?

– Когда мы приедем… ты будешь присутствовать на допросе.

– Что⁈ – я отшатнулась. – Нет! Я не хочу!

– Ты должна, – он сжал мою руку. – Тимур знает про тебя. Про то, что я хотел сделать три года назад. Он может попытаться использовать это. Ты должна быть там, чтобы видеть: мне плевать на прошлое. Я выжгу его каленым железом. Вместе с ним.

Лифт «Башни Федерация» поднимался со скоростью шесть метров в секунду, но мне казалось, что мы ползем в преисподнюю.

Уши заложило. Я сглотнула вязкую слюну, глядя на свое отражение в зеркальной панели.

Растрепанная женщина в грязной одежде, с глазами, в которых застыл ужас. Рядом – Дамиан. Он привалился плечом к стене кабины, закрыв глаза. Его лицо под слоем испарины казалось маской смерти. Пиджак, наброшенный на плечи, скрывал промокшую красным рубашку, но запах… сладковатый, тошный запах свежей крови заполнял кабину, перебивая аромат дорогого парфюма.

– Ты не дойдешь, – прошептала я.

– Дойду, – он не открыл глаз. – Адреналин – чертовски хорошая вещь. Главное – не останавливаться.

Двери разъехались.

Офис холдинга «Барский Групп» ночью выглядел как декорация к фильму о конце света. Пустые опен-спейсы, мигающие сервера за стеклом, панорамные окна, за которыми расстилалась черная, сверкающая Москва.

Мы прошли в кабинет генерального директора.

Здесь уже все было готово.

Тимур сидел на стуле в центре комнаты. Его руки были стянуты пластиковыми хомутами за спиной. Лицо разбито – «Чистильщики» не церемонились при транспортировке.

Двое бойцов в масках стояли по бокам, как статуи.

Дамиан вошел. Он не сел в свое кресло. Он обошел стол и присел на край столешницы, чтобы не упасть. Здоровая рука легла на полированное дерево, пальцы побелели от напряжения.

Я осталась у двери. Мне хотелось сбежать, закрыть уши, исчезнуть. Но приказ мужа пригвоздил меня к месту: «Смотри».

– Ну здравствуй, Иуда, – голос Дамиана был тихим, шелестящим. – Тридцать сребреников не жмут?

Тимур сплюнул кровь на ковролин. Он поднял голову. В его взгляде не было раскаяния. Только злоба загнанного волка.

– Красиво говоришь, босс. Как всегда. Только ты забыл, кто прикрывал твою спину десять лет. Кто вытирал за тобой дерьмо.

– Я помню, – кивнул Дамиан. – Я помню, как вытащил тебя из долговой ямы в Ростове. Я помню, как оплатил лечение твоей сестры. Я помню, как сделал тебя начальником службы безопасности с зарплатой, которой хватило бы на покупку острова. Видимо, этого было мало.

– Дело не в деньгах, – оскалился Тимур. – Дело в уважении. Ты возомнил себя богом, Барский. Ты решил, что можешь играть судьбами. Ты пошел против «Системы». А я не хотел тонуть вместе с тобой. Авдеев предложил гарантии.

– Авдеев в «Лефортово», – спокойно заметил Дамиан. – Его гарантии теперь стоят меньше, чем твоя жизнь.

– У Авдеева есть преемники. Ты не вырежешь всех.

– Я постараюсь.

Дамиан кивнул одному из бойцов. Тот сделал шаг к Тимуру и ударил его в солнечное сплетение. Коротко, профессионально. Тимур согнулся, хватая ртом воздух.

Я вздрогнула.

– Хватит! – вырвалось у меня. – Дамиан, прекрати это! Сдай его полиции!

Тимур поднял на меня мутный взгляд. Он улыбнулся разбитыми губами.

– О, Елена Дмитриевна… Защитница. Святая невинность. А вы знаете, кого вы защищаете?

Он перевел взгляд на Дамиана.

– Расскажи ей, босс. Расскажи ей про «План Б». Про файл, который я удалял с твоего сервера три года назад, но сохранил копию. На всякий случай.

У меня в кармане потяжелела флешка. Та самая, которую мне передал мертвый Константин.

Я знала. Я видела.

Но Тимур не знал, что я знаю.

– Заткнись, – процедил Дамиан. Он отлип от стола и шагнул к пленнику.

– Нет, пусть послушает! – Тимур повысил голос, переходя на крик. – Ты ведь знаешь, Лена? Он заказал твое убийство! «Несчастный случай». Он расписал всё: как ты упадешь с лестницы, как у тебя откажут тормоза. Он хладнокровный ублюдок! Он не любит тебя! Ты для него – инкубатор для наследника!

Слова били наотмашь. Даже зная правду, слышать её от постороннего, в такой обстановке, было невыносимо больно.

Я посмотрела на Дамиана.

Он стоял над Тимуром. Его лицо окаменело.

Он мог бы приказать бойцам заткнуть ему рот. Убить его прямо сейчас.

Но он молчал.

Он смотрел на меня. Ждал.

– Я знаю, – сказала я.

В кабинете повисла тишина. Тимур поперхнулся воздухом. Его глаза округлились.

– Что?..

– Я знаю про файл, – повторила я твердо, глядя ему в глаза. – Я видела его. И я видела, как Дамиан сжег его.

– Сжег? – Тимур рассмеялся, истерично, с надрывом. – Бумажку? А намерения? Ты думаешь, люди меняются? Он зверь, Лена! Он убьет тебя, как только ты станешь ему не нужна! Беги от него!

Дамиан сделал движение. Быстрое, размытое, несмотря на рану.

Он схватил Тимура за горло здоровой левой рукой. Сжал.

Хрип оборвался.

Дамиан наклонился к самому лицу предателя.

– Ты прав, Тимур, – прорычал он. – Я зверь. И именно поэтому ты проиграл. Ты поставил на «Систему», на правила, на логику. А я поставил на семью.

Он сжал пальцы сильнее. Лицо Тимура побагровело.

– Да, я планировал это. Три года назад. Я был готов убить её, чтобы защитить свой мир. Но теперь… теперь я убью любого, кто косо посмотрит в её сторону. Включая тебя. Особенно тебя. Потому что ты посмел открыть рот на мою жену.

Дамиан отшвырнул его. Тимур, жадно глотая воздух, повалился на бок вместе со стулом.

Дамиан повернулся ко мне. Он тяжело дышал. На его рубашке, сквозь пиджак, начало проступать темное пятно. Рана открылась окончательно.

Он пошатнулся.

– Вызовите врачей, – скомандовала я бойцам «Омеги». – Живо! В медблок!

Один из бойцов подхватил Дамиана под руку.

– Босс, вы теряете сознание.

– Плевать… – прошептал Дамиан, но ноги его уже не держали.

Его уложили на диван в зоне отдыха.

Я подбежала, расстегнула пуговицы пиджака. Бинты были пропитаны кровью насквозь.

– Ты идиот, – прошептала я, прижимая ладонь к ране, пытаясь остановить кровотечение. – Какой же ты идиот…

Он открыл глаза.

– Ты… не ушла, – выдохнул он.

– Куда я уйду? – я горько усмехнулась. – Я соучастница. Я только что смотрела, как ты душишь человека, и ничего не сделала. Мы повязаны, Барский. Кровью и грязью.

Он попытался коснуться моей руки, но сил не хватило.

– Тимур… он должен… сдать всех. Имена. Счета.

– Он сдаст, – сказал командир «Омеги», входя в кабинет с медицинским чемоданом. – Мы займемся им. А вы, мадам, отойдите. Ему нужно переливание. Прямо сейчас.

Меня снова оттеснили.

Я отошла к панорамному окну.

Москва сияла внизу миллионами огней. Холодная, равнодушная, жестокая.

Я сунула руку в карман. Флешка Константина.

На ней было то же самое видео, о котором кричал Тимур.

Доказательство того, что мой муж – чудовище.

Я посмотрела на Дамиана. Врачи разрезали промокшие бинты.

Он был чудовищем.

Но он был моим чудовищем.

Он признал свою вину. Он не стал оправдываться. Он сказал: «Я зверь».

И он защитил меня.

Я сжала флешку.

Тимур жив. Пока жив. Он расскажет все про «Систему».

Дамиан выиграет эту войну.

Но что будет потом? Когда враги закончатся?

Останемся только мы. И этот файл в моей памяти.

Я подошла к шредеру, стоящему у стола секретаря. Включила его.

Поднесла флешку к отверстию.

Пластик хрустнул под ножами, превращаясь в крошку.

Я уничтожила улику.

Не ради него. Ради себя.

Я больше не хотела быть жертвой, которая хранит доказательства своей боли. Я хотела быть женой, которая строит будущее. Пусть и на фундаменте из костей.

– Лена… – позвал Дамиан сквозь кислородную маску.

Я вернулась к нему. Взяла за холодную руку.

– Я здесь. Я уничтожила флешку Константина.

Его глаза расширились.

– Зачем?

– Потому что я верю тебе, – солгала я.

Это была самая большая ложь в моей жизни. Я не верила ему. Я боялась его.

Но я выбрала его.

И теперь пути назад не было.

– Мы зачистим город, – прошептал он, проваливаясь в наркотическое забытье. – Завтра… будет новый мир.

– Спи, – сказала я.

Я посмотрела на Тимура, которого бойцы поднимали с пола.

Наш бывший защитник. Наш предатель.

Наши глаза встретились.

– Ты пожалеешь, – прохрипел он. – Ты сгоришь рядом с ним.

– Лучше сгореть, чем гнить, – ответила я.

Его уволокли.

Я осталась в кабинете, залитом кровью моего мужа и ложью моего прошлого.

Война закончилась.

Началась эпоха террора. И я была его королевой.

Шредер подавился последним кусочком пластика, взвыл на высокой ноте и затих.

В прозрачном контейнере лежала горстка серебристой пыли. Это было все, что осталось от моей страховки. От доказательств того, что мой муж – чудовище.

Я смотрела на эту пыль и не чувствовала ничего, кроме странного, ледяного спокойствия. Словно вместе с флешкой я уничтожила ту часть себя, которая все еще надеялась на побег, на «нормальную» жизнь, на домик с белым забором.

Этой Лены больше не было.

Была женщина в красном платье, стоящая посреди кабинета, где пахло кровью и спиртом, и принимающая решение стать соучастницей.

– Мадам? – голос медика из группы «Омега» вывел меня из транса.

Я обернулась.

Дамиана уже переложили на носилки. Кровотечение остановили, подключили портативную капельницу. Его лицо под кислородной маской казалось вылепленным из воска, но грудь поднималась и опускалась ровно.

– Мы стабилизировали давление, – доложил врач. Он смотрел на меня не как на испуганную жену, а как на единственного представителя власти в этой комнате. – Но ему нужен стационар. Или, как минимум, стерильная палата и покой на ближайшие сутки. В офисе оставаться нельзя.

Я окинула взглядом кабинет.

Опрокинутый стул. Пятна бурой крови на бежевом ковролине. Разбитый стакан.

Это место было местом преступления. Местом казни.

Возвращаться в дом на Рублевке было нельзя – Тимур знал там каждый уголок, каждый код. Даже если мы сменим пароли, стены того дома были пропитаны предательством.

– В пентхаус, – сказала я. Голос прозвучал твердо, даже немного чужой для меня самой. – Там есть медицинский блок. И там… чисто.

– Принято. Готовим транспортировку.

– Стойте.

Я подошла к столу Дамиана.

Там лежал его телефон. Черный монолит, в котором была вся его империя. Счета, контакты, рычаги давления.

Он доверил мне его в машине.

Я взяла смартфон. Он был тяжелым, теплым.

Затем я увидела пиджак Дамиана, брошенный на спинку кресла. Тот самый, пропитанный кровью.

Я пошарила в карманах.

Ключи. Те самые ключи от «Оружейной комнаты» и сейфов, которые он всегда носил с собой.

Я сжала их в кулаке. Металл впился в ладонь.

Теперь это все было у меня.

Пока Король спит, Королева должна держать скипетр. Иначе шакалы растащат трон по щепкам.

– Выносите его, – скомандовала я. – Через грузовой лифт. Никто из сотрудников не должен видеть его в таком состоянии. Для всех – Дамиан Александрович работает с документами и не принимает.

– Понял, – кивнул командир «Омеги».

Они подняли носилки.

Я пошла следом.

У двери я остановилась и оглянулась.

На полу, там, где лежал Тимур, осталось темное пятно.

Я знала, что Тимур не умрет быстро. «Омега» умеет задавать вопросы. И к утру у нас будут все имена. Все явки. Вся структура «Системы», которая пыталась нас сломать.

Но мне было все равно.

Жалость умерла во мне в тот момент, когда снайпер нажал на курок, целясь в моего мужа.

Я вышла в коридор, цокая каблуками по граниту.

Красное платье шуршало при ходьбе, как знамя.

Мы спустились на парковку.

Меня ждал «Майбах». Водитель открыл дверь.

Я села на заднее сиденье, туда, где еще недавно сидел Дамиан, истекая кровью.

Теперь я была одна.

Я посмотрела на свои руки. На них остались разводы – я плохо отмыла их влажными салфетками. Тонкие бурые линии в складках кожи.

Я не стала их вытирать.

Это была моя инициация.

Машина тронулась, плавно выезжая в ночь. Москва сияла огнями, равнодушная и жестокая.

Я прижала телефон мужа к груди.

Война закончилась. Враги повержены или бегут.

Но самое сложное было впереди.

Жить с человеком, который знает, что ты знаешь.

И жить с собой, зная, что ты выбрала тьму.

Я закрыла глаза.

«Мы зачистим город», – сказал он.

Что ж, Дамиан.

Мы начнем с уборки в собственном доме.