Текст книги "Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь (СИ)"

Автор книги: Алиса Громова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

– Да, босс.

– Усилить охрану виллы. Елене Дмитриевне запрещено покидать дом. Даже на террасу – только в сопровождении. Окна в детской заблокировать.

– Принято.

– Ты сажаешь меня под домашний арест? – я не верила своим ушам. – На острове⁈

– Я сажаю тебя в сейф, – поправил он. – Раз ты не понимаешь слов, будешь понимать решетки.

Он развернулся и пошел к джипу.

– Я еду в бункер. Не жди меня к обеду.

– Я ненавижу тебя! – крикнула я ему в спину.

Он остановился. Обернулся.

На его губах играла горькая усмешка.

– Я знаю, любимая. Встань в очередь.

Он сел в машину. Джип рванул с места, поднимая облако песка.

Я осталась стоять на террасе. Солнце светило так же ярко, океан был таким же бирюзовым.

Но рай исчез.

Остался только режим строгого содержания.

Я посмотрела на дверь дома. За стеклом стояла Роза с Мишей. Сын махал мне рукой.

Я помахала в ответ.

Я должна улыбаться. Ради него.

Но внутри меня зрело решение.

Если это тюрьма – значит, нужен план побега.

Я найду способ. Я выберусь отсюда.

И я заберу сына у этого маньяка.

Глава 20
Тень на песке

Первым, что я почувствовала, была не тревога, а удушье.

Тяжелый, влажный воздух, пропитанный запахом перегретого пластика и тропических цветов, навалился на лицо, как мокрая тряпка. Я открыла глаза и резко села, жадно хватая ртом кислород.

Простыни подо мной были влажными, липкими от пота. Волосы прилипли к шее.

Тишина.

Абсолютная, звенящая, неестественная тишина.

Не было привычного, убаюкивающего гула кондиционеров, который создавал в вилле микроклимат пятизвездочного отеля. Не было тихого жужжания холодильника за стенкой. Даже индикатор на датчике дыма под потолком, который обычно мигал успокаивающим зеленым глазом, был темен и мертв.

Вилла умерла.

Она стояла посреди джунглей, как выброшенная на берег пустая раковина, раскаляющаяся под экваториальным солнцем.

Я спустила ноги на пол. Плитка уже не холодила – она нагрелась.

– Дамиан? – позвала я. Голос прозвучал хрипло в стоячем воздухе.

Ответа не было.

Его половина кровати была идеально заправлена. Он либо не ложился, либо встал на рассвете. После нашей ссоры у бункера мы не разговаривали. Он вернулся поздно, пахнущий виски и чужим страхом (допрашивал Петровича?), и лег на самый край, отгородившись от меня стеной отчуждения.

Я накинула халат, но тут же сбросила его – слишком жарко. Осталась в шелковой сорочке, которая теперь казалась второй кожей.

Нужно найти воды. И сына.

Часы на стене (механические, слава богу) показывали 09:15. Миша уже должен был позавтракать.

Я вышла в гостиную.

Панорамные двери на террасу были распахнуты настежь, но даже океанский бриз не спасал положения – штиль. Океан был похож на расплавленное зеркало.

Дамиан стоял у массивного стола из тика, на котором был смонтирован терминал спецсвязи.

Он был в одних шортах. На спине, между лопаток, блестела полоска пота. Мышцы плеч были напряжены до каменной твердости.

Он держал трубку спутникового телефона у уха, а пальцами свободной руки барабанил по столешнице. Ритм был рваным, нервным.

– … Прием. Центр, ответьте первому. Прием.

Тишина. Даже сквозь расстояние я слышала, что в трубке нет гудков. Только мертвая, ватная пустота.

– Дамиан? – я сделала шаг к нему. – Свет отключили? Кондиционеры не работают.

Он резко обернулся.

В его глазах я не увидела раздражения на бытовые неудобства. Я увидела тот самый взгляд, который был у него в машине после выстрела снайпера. Взгляд зверя, почуявшего запах гари в лесу.

– Не только свет, – он швырнул трубку на базу. Пластик жалобно хрустнул. – Спутник лежит. Интернет лежит. Внутренняя сеть виллы обесточена.

– Генератор сломался? – предположила я, наливая себе воды из графина. Вода была теплой и невкусной. – Ты же говорил, у нас есть резервный.

– У нас два резервных дизеля, Лена. Промышленных. Они запускаются автоматически через десять секунд после падения основной сети. Вероятность того, что сломались все три источника питания одновременно, равна нулю.

Он подошел к настенному сейфу, скрытому за панелью из красного дерева. Набрал код на механическом замке (электронный, очевидно, тоже сдох).

Щелк.

Тяжелая дверца открылась.

Он достал армейскую рацию. Нажал тангенту.

– Кэп. Доложи обстановку. Кэп, прием.

Рация отозвалась треском статики. Шипением, сквозь которое не прорывалось ни звука человеческого голоса.

– Кэп! Это Барский. Ответь!

Тишина.

У меня похолодело внутри, несмотря на жару.

Кэп – начальник охраны острова. Профессионал, наемник, который спал с пистолетом под подушкой. Его люди патрулировали периметр 24/7.

Если Кэп не отвечает…

– Может, они в «мертвой зоне»? – спросила я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. – У скал?

– У Кэпа репитер на поясе. Он на связи даже из преисподней, – Дамиан отложил рацию.

Он вернулся к сейфу.

Достал пистолет. Проверил обойму. Дослал патрон в патронник. Этот сухой металлический звук – клац-клац – прозвучал в тишине гостиной громче, чем гром.

Потом он достал второй пистолет. Поменьше. И коробку патронов.

– Где Миша? – спросил он, не глядя на меня. Он рассовывал запасные магазины по карманам шорт.

Я замерла со стаканом в руке.

– С Розой. Утром… я слышала сквозь сон, как они собирались. Миша хотел строить замок на пляже, пока не жарко.

Дамиан застыл. Он медленно поднял на меня глаза.

– На пляже?

– Да. Сказали, будут у лагуны. Это же в периметре, Дамиан. Кэп там…

– Кэп не отвечает, – перебил он меня. – А периметра больше нет.

Он подошел ко мне вплотную. Взял за плечи. Его пальцы были жесткими, причиняли боль.

– Слушай меня внимательно. Сейчас ты идешь в мою гардеробную. Там, на верхней полке, есть «тревожный рюкзак». Аптечка, вода, фонари. Берешь его. Надеваешь кроссовки. Никаких шлепанцев.

– Зачем? – прошептала я. – Дамиан, ты пугаешь меня.

– Это не поломка, Лена. Это блокада. Нас отрезали. Глушилка работает где-то рядом, раз спутник не ловит. Кто-то выключил генераторы вручную. А это значит…

– Что?

– Что на острове есть кто-то еще. Кроме нас и садовника в яме.

Он отпустил меня и взял со стола автомат (когда он успел его достать?).

– Я иду за Мишей. Ты сидишь здесь. Запри двери на засовы. Если кто-то подойдет к дому и это буду не я или Кэп…

Он вложил мне в руку маленький пистолет. Тяжелый, холодный кусок стали.

– Сними предохранитель. И стреляй.

– Я не умею…

– Нажми на курок! Просто нажми!

Он развернулся и побежал к выходу на террасу. Я видела, как он перепрыгнул через перила, приземлился в мягкий песок и, пригнувшись, рванул в сторону пляжа, исчезая в зарослях гибискуса.

Я осталась одна в душном, мертвом доме. С пистолетом в руке.

Миша.

Мой маленький мальчик в панамке с динозаврами. Он сейчас там, на песке. Беззащитный.

А вокруг – тишина, которая вдруг показалась мне не пустой, а затаившейся. Хищной.

Я бросила стакан на пол (он не разбился, упал на ковер) и побежала в гардеробную.

Рюкзак. Кроссовки.

Я не буду сидеть и ждать. Я мать. Если на острове есть кто-то чужой, я выгрызу ему глотку зубами.

Мы бежали через пальмовую рощу, разделявшую виллу и пляж. Ветки хлестали по лицу, но я не чувствовала боли.

В моей голове бился только один ритм: Миша. Миша. Миша.

Дамиан бежал впереди, пригнувшись, как на войне. Автомат в его руках больше не казался чужеродным предметом. Он был продолжением его тела.

Мы выскочили на песок.

Пляж был ослепительно белым под полуденным солнцем. И пустым.

Абсолютно, страшно пустым.

– Миша! – крик вырвался из моего горла, разорвав тишину.

– Тихо! – Дамиан резко остановился и присел на одно колено, сканируя горизонт через прицел. – Не ори. Мы не знаем, где они.

Я проигнорировала его. Я побежала к кромке воды, туда, где обычно играл сын.

На песке валялось красное пластмассовое ведерко. Рядом – лопатка. И недостроенный замок из песка, уже начавший оплывать под жаром.

А чуть дальше, у линии прибоя, лежала его панамка. Синяя, с динозаврами.

Мокрая от набегающей волны.

Я упала на колени, схватила эту панамку, прижала к груди. Она пахла солью и солнцем.

– Его здесь нет… Дамиан, его здесь нет!

Дамиан подошел ко мне. Он не смотрел на панамку. Он смотрел на песок.

– Смотри, – он указал на следы.

Множество следов.

Маленькие, босые отпечатки ног Миши.

Следы шлепанцев Розы.

И поверх них – глубокие, четкие отпечатки тяжелых армейских ботинок. Рифленая подошва.

Их было много. Четыре, может, пять человек.

Они пришли со стороны джунглей. Окружили. И увели.

– Это не Кэп, – сказал Дамиан глухо. – Мои люди носят «тактики» с другим протектором. Это чужие.

– Где охрана⁈ – я вскочила, хватая его за руку. – Где твой хваленый Кэп⁈

– Я не знаю, – он стряхнул мою руку. – Идем. Следы ведут к северной бухте.

Мы двинулись по следу. Он был четким, глубоким – они несли кого-то тяжелого. Или тащили.

Через пятьдесят метров, уже в зарослях кустарника у скал, мы нашли Розу.

Няня лежала ничком в высокой траве. Её белая униформа была грязной и порванной на спине. Руки стянуты пластиковой стяжкой.

Я бросилась к ней, перевернула.

Она была жива. Глаза открыты, но взгляд плавал. На виске наливалась огромная гематома.

– Роза! Роза, где Миша⁈

Она застонала, пытаясь сфокусировать взгляд на мне.

– Ma’am… – прошептала она, и изо рта потекла струйка крови. Прикусила язык. – The boat… Black boat… (Лодка… Черная лодка…)

– Кто это был?

– Men… masks… (Мужчины… маски…)

– Кэп? Охрана? Где они?

Она мотнула головой, морщась от боли.

– No security… They… sleep… (Нет охраны… Они… спят…)

Спят?

Что это значит?

Дамиан присел рядом, разрезал стяжки на её руках ножом.

– Роза, – он встряхнул её за плечи. – Куда они пошли?

Она подняла дрожащую руку и указала на скалы.

– There.

Мы оставили её и рванули вверх по склону.

Мы выбежали на вершину утеса, с которого открывался вид на северную бухту – «слепую зону», о которой говорил Кэп.

И мы опоздали.

Внизу, метрах в трехстах от берега, уходила в открытый океан черная скоростная лодка. «Зодиак» с мощными подвесными моторами, который резал волны как нож.

В лодке сидели фигуры в черном.

И в центре…

Я прищурилась, пытаясь разглядеть сквозь слезы и слепящее солнце.

Маленькое пятно. Яркое.

Желтая футболка. Миша был в желтой футболке.

– МИША!!! – я закричала так, что сорвала голос.

Дамиан вскинул автомат. Прицелился.

Секунда. Две.

Он опустил ствол.

– Далеко, – выдохнул он. – И качка. Я могу попасть в него.

Мы стояли и смотрели, как лодка превращается в точку на горизонте.

Они уходили. Они забрали самое дорогое, что у нас было.

И мы ничего не могли сделать.

Дамиан развернулся и со всей силы ударил кулаком по стволу пальмы.

– Сука! – зарычал он. – Как⁈ Как они прошли⁈ Радары! Тепловизоры!

Я смотрела на океан. Пустой, равнодушный океан.

«Спят».

Роза сказала, что охрана спит.

Значит, их не убили в перестрелке. Их усыпили? Отключили?

Или… они сами «уснули», позволив врагу пройти?

– Нам нужна лодка, – сказала я, поворачиваясь к Дамиану. Мой голос был ледяным. Истерика ушла, оставив место холодной, убийственной пустоте. – Наша яхта. Катер Кэпа. Хоть что-то.

– На пирс, – скомандовал Дамиан.

Мы побежали обратно. Мимо стонущей Розы, мимо брошенных игрушек.

Мы выбежали на пирс.

И остановились.

Причал был пуст.

Там, где швартовалась наша прогулочная яхта и патрульный катер охраны, была только вода. И обрывки канатов.

Их не угнали.

Я подошла к краю пирса и посмотрела вниз, в прозрачную воду лагуны.

На дне, на глубине трех метров, лежали темные силуэты.

Они затопили их. Пробили днища и затопили прямо у причала.

Мы были отрезаны.

Без связи. Без транспорта.

На острове посреди океана.

Дамиан подошел к столбу, на котором висел спасательный круг.

Там, приклеенный скотчем, белел лист бумаги.

Он сорвал его.

Я заглянула через его плечо.

Черным маркером, печатными буквами:

«Ждите звонка. Цена изменилась.»

И смайлик.

Улыбающаяся рожица.

Это был плевок.

Это было сообщение от кого-то, кто знал нас. Кто знал, что мы придем сюда.

Кто знал, что мы будем чувствовать.

Дамиан скомкал записку.

– Кэп, – произнес он. – Мне нужен Кэп.

– Ты думаешь, он предал нас? – спросила я.

– Я думаю, что если он жив – он ответит на вопросы. А если мертв… – он передернул затвор автомата. – То я найду того, кто это сделал.

– Идем, – сказала я. Я взяла свой пистолет, который до этого сунула за пояс шорт. Сняла предохранитель, как он учил. – Мы идем на базу охраны.

Дамиан посмотрел на меня. В его глазах было удивление. И уважение.

Я больше не была жертвой.

Я была матерью, у которой украли детеныша.

И я была готова убивать.

Мы подошли к дверям базы. Они были распахнуты, зияя черным провалом, как рот мертвеца.

Дамиан остановился, привалившись плечом к косяку. Я увидела, как он прижал руку к повязке на груди. На белой ткани проступило свежее пятно крови – маленькое, но яркое, как сигнал тревоги.

Он слабел. Мой железный Дамиан, мой несокрушимый муж держался только на силе воли и адреналине.

– Ты как? – я коснулась его локтя, заглядывая в глаза.

Он попытался улыбнуться своей привычной, самоуверенной улыбкой, но вышла гримаса боли.

– Живой. Держись за мою спину, Лена. Не отходи ни на шаг.

Он шагнул в темноту, заслоняя меня собой. Я вцепилась в его рубашку на спине, чувствуя под пальцами жар его тела. Этот жар был единственным, что удерживало меня от паники в ледяном, пропитанном смертью воздухе базы.

Внутри было тихо. Слишком тихо.

В главном зале мы увидели их. Охранники. Они спали – кто за столом, кто на полу.

Дамиан опустил автомат. Он подошел к ближайшему бойцу, проверил пульс.

– Спят, – выдохнул он с облегчением. – Нейролептик. Их не убили.

Он повернулся ко мне, и я увидела в его глазах не расчет командира, а человеческую боль.

– Они живы, Лена. Слава богу. Я думал, я привел тебя на бойню.

– Где Кэп? – спросила я шепотом, сжимая его руку. Мне нужно было чувствовать его пульс, знать, что мы вместе.

– В кабинете.

Мы прошли по коридору. Дамиан шел тяжело, припадая на правую ногу. Я поддерживала его, стараясь брать часть веса на себя. Мы были как сиамские близнецы, сросшиеся от страха и боли.

Дверь кабинета была выбита.

Кэп сидел в кресле. Он был мертв.

Я охнула и уткнулась лицом в спину Дамиана, зажмурившись. Я не хотела видеть.

Дамиан тут же развернулся, обнял меня здоровой рукой, прижимая мою голову к своему плечу. Его ладонь легла мне на затылок, защищая, закрывая от ужаса.

– Не смотри, – шепнул он мне в волосы. – Не смотри, маленькая. Я здесь.

Мы стояли так несколько секунд. Посреди кошмара, в комнате с трупом, мы обнимались так, словно это был наш последний шанс почувствовать друг друга.

Я вдыхала его запах – пот, порох и тот родной, мускусный аромат, который сводил меня с ума по ночам.

– Нам нужно узнать, кто это сделал, – сказала я, отстраняясь, но не разрывая контакта. Я держала его за руку.

Дамиан кивнул. Он подошел к столу, стараясь не смотреть в остекленевшие глаза своего начальника охраны. На столе лежал планшет.

Дамиан активировал экран. Его пальцы оставляли влажные следы на стекле.

– Логи системы, – прохрипел он. – Кто отключил периметр?

Он пролистал список. И замер.

Его плечи окаменели.

– Нет… – выдохнул он. В этом слове было столько боли, сколько я не слышала от него никогда.

– Дамиан?

Он повернул ко мне экран.

– Смотри. Код доступа. «Альфа-Тень».

Я не понимала.

– Чей это код?

Он поднял на меня глаза. В них стояли слезы. Слезы ярости и предательства.

– Тимура.

Я прикрыла рот рукой.

Тимур. Тень, которая охраняла меня. Человек, которому Дамиан доверил наши жизни.

– Он предал тебя… – прошептала я.

– Он был мне как брат, – голос Дамиана сорвался. Он ударил кулаком по столу, и я увидела, как скривилось его лицо от боли в раненом плече. – Я вытащил его из дерьма десять лет назад. Я дал ему всё. А он продал моего сына.

Он пошатнулся. Я бросилась к нему, обхватила руками, удерживая.

– Дамиан, посмотри на меня! – я заставила его встретиться со мной взглядом. – Плевать на него. Он предатель. Но мы живы. Ты и я. Мы вернем Мишу. Слышишь? Мы накажем его потом. Сейчас нам нужно выжить.

Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах возвращается осмысленность. Моя вера держала его на плаву.

– Ты права, – он коснулся моей щеки тыльной стороной ладони. – Прости меня. Я снова подвел тебя.

– Ты никогда меня не подводил, – твердо сказала я. – И сейчас не подведешь.

Вдруг рация на столе ожила.

Сквозь треск пробился искаженный голос:

«База, это Дельта. Объект зачищен? Мы входим в сектор.»

Дамиан напрягся. Он схватил рацию, но не ответил.

Мы услышали звук.

Тяжелые шаги в коридоре. Скрип армейских ботинок. Лязг затвора.

Они были здесь. В десяти метрах.

Дамиан посмотрел на дверь. Потом на меня.

В его взгляде была такая отчаянная любовь, что у меня перехватило дыхание.

– В окно, – одними губами произнес он.

– Я не оставлю тебя, – так же беззвучно ответила я.

– Вместе, – он кивнул.

Он подвел меня к узкому окну под потолком. Подставил здоровую руку, сцепив пальцы в замок.

– Давай.

Я встала ему на руки. Он крякнул от натуги, поднимая меня. Я распахнула раму.

Выбралась наружу, в густые заросли.

Обернулась и протянула руки вниз.

– Давай руку!

Дамиан подпрыгнул, хватаясь за подоконник. Его лицо побелело от боли – он подтягивался на раненой мышце.

Я вцепилась в его рубашку, в его ремень, тащила его изо всех сил, царапая руки о бетон.

– Ну же! Дамиан, пожалуйста!

Он перевалился через подоконник и упал рядом со мной в жесткую траву, тяжело дыша.

В этот момент дверь кабинета разлетелась в щепки от автоматной очереди.

Пули прошили воздух там, где мы стояли секунду назад.

Дамиан перекатился, накрывая меня своим телом. Он прижал меня к земле, закрывая от мира своей широкой спиной.

– Тихо, – шепнул он мне в самое ухо. Его губы коснулись моей шеи. – Я держу тебя.

Мы лежали в зарослях бамбука, сплетенные в единое целое. Я чувствовала, как его сердце колотится о мои ребра.

Враги были в метре от нас, за тонкой стеной модуля.

Но мне не было страшно.

Потому что я знала: этот мужчина умрет, но не даст меня в обиду.

И я сделаю то же самое для него.

Он чуть приподнял голову, глядя мне в глаза.

– Нам нужно в джунгли, – шепнул он. – Там мы – охотники. А здесь – мишени.

Я кивнула.

Мы поползли прочь от базы, держась за руки.

Мы потеряли дом. Мы потеряли охрану.

Но мы нашли друг друга по-настоящему.

Глава 21
Иуда

Джунгли приняли нас не как убежище, а как душный, зеленый мешок.

Мы бежали, ломая жесткие стебли бамбука, которые хлестали по лицу и рукам, оставляя жгучие порезы. Ноги скользили по влажному мху, корни деревьев, выпирающие из земли, норовили сбить с шага.

Я не слышала выстрелов за спиной. Только наше хриплое, рваное дыхание и стук крови в висках, заглушающий даже крики тропических птиц.

Дамиан шел первым. Он прорубал путь своим телом, не обращая внимания на ветки. Его рубашка на спине потемнела от пота и… пятна крови, которое медленно расползалось, пропитывая лен. Рана открылась. Я знала это, но молчала. Сейчас нельзя было останавливаться. Остановиться значило умереть.

Мы спустились в овраг, на дне которого тек мутный ручей. Здесь пахло гнилью и сырой глиной.

Дамиан споткнулся. Он упал на одно колено, упираясь прикладом автомата в землю, чтобы не рухнуть лицом в грязь.

– Дамиан! – я подхватила его под локоть.

– Тихо, – выдохнул он сквозь зубы.

Он замер, прислушиваясь. Я тоже затаила дыхание.

Где-то далеко, со стороны базы, донесся гул. Не человеческие голоса. Механический звук.

Дрон.

Они запустили «птичку».

– У нас есть пять минут, пока они не включат тепловизоры, – Дамиан поднял голову. Его лицо было серым, покрытым испариной, но глаза горели ясным, холодным огнем. – Нужно укрыться под кронами. Там, где листва плотнее.

– Ты ранен, – прошептала я, касаясь его плеча. Моя ладонь стала липкой.

– Царапина, – отмахнулся он. – Идем. Вверх по ручью. Вода скроет следы.

Мы шли по воде. Она была теплой и противной, ил засасывал кроссовки. Но Дамиан был прав – собаки (если они у них есть) потеряют след.

Через двести метров ручей ушел под землю, в нагромождение скал. Здесь, в тени огромного баньяна, корни которого образовали подобие пещеры, мы наконец остановились.

Дамиан прислонился спиной к стволу дерева и медленно сполз вниз. Он положил автомат на колени. Его голова откинулась назад, кадык дернулся, глотая воздух.

Я упала рядом.

– Дай посмотрю, – я потянулась к его плечу.

Он перехватил мою руку. Его пальцы были горячими, жесткими.

– Лена… послушай меня.

– Я посмотрю рану! – я попыталась вырваться, но он держал крепко.

– Плевать на рану. Слушай. Тимур знал коды. Но Тимур в Москве. Он не мог организовать высадку группы захвата здесь, на частном острове в Индийском океане, в одиночку. Ему нужен был кто-то на месте.

Я смотрела в его глаза, пытаясь понять, к чему он клонит. Адреналин от погони начал отступать, и на его место пришел липкий, парализующий страх.

– Ты думаешь… Кэп?

– Кэп мертв. Ему пустили пулю в лоб. Предатели не умирают первыми, Лена. Они получают плату.

Дамиан отпустил мою руку и полез в карман брюк (тех самых, которые я обыскивала утром, как иронично). Достал карту памяти, которую выдернул из планшета убитого начальника охраны.

– На этой карте – логи. Все входящие и исходящие сигналы за последние сутки. Даже если спутник заглушили, локальная сеть писала всё.

Он сжал пластик в кулаке.

– Кто-то отключил радары на побережье за час до прибытия лодки. Кто-то открыл ворота в «Цитадель» изнутри. И это был не Кэп.

– Кто тогда? – мой голос дрожал. – Здесь только охрана и персонал.

– В том-то и дело. Охрана спала. Кэп убит. Остается…

Он не договорил.

Сверху, сквозь густую листву, пробился звук винтов. Дрон прошел прямо над нами, жужжа как гигантский шмель. Мы вжались в корни дерева, стараясь слиться с землей. Я уткнулась лицом в плечо Дамиана, вдыхая запах его пота и железа.

Он накрыл меня рукой, прижимая к себе. Его сердце билось ровно, мощно, ударяя мне в ребра.

Тук-тук. Тук-тук.

Пока этот ритм звучит – мы живы.

Дрон ушел в сторону океана.

Дамиан выдохнул.

– Остается тот, кто прилетел с нами, – закончил он мысль. – Тот, кто знал график. Кто имел доступ к системам виллы.

У меня перед глазами всплыла картина нашего прилета.

Пилоты. Стюардесса.

И…

– Тамара Павловна? – предположила я. – Она работала у твоей матери двадцать лет.

– Тамара – цепной пес, но она предана семье до фанатизма. Она скорее перегрызет себе вены, чем предаст Мишу. Нет.

Он посмотрел на меня. В его взгляде была боль. Боль от того, что ему приходится говорить это.

– Костя.

– Водитель? – я опешила. – Тот, который возил нас в Москве?

– Константин – не просто водитель. Он бывший офицер связи. Он отвечал за техническое обеспечение перелета. И он был единственным, кроме меня и Кэпа, кто знал частоты резервного канала связи на острове.

Я вспомнила молчаливого, огромного Константина, который открывал мне двери, носил мои пакеты, отворачивался, когда мы целовались в машине.

– Но он… он казался тенью.

– Тени самые опасные, Лена. Они всегда за спиной.

Дамиан попытался сменить позу, и лицо его исказилось. На бинтах проступило свежее пятно.

– Черт… – прошипел он.

– Сиди смирно, – я расстегнула пуговицы его рубашки. Ткань прилипла к ране.

Мне нужно было перевязать его. Но чем?

Я посмотрела на свой подол. Тонкий хлопок. Сойдет.

Я рванула ткань зубами, отрывая длинную полосу. Звук разрывающейся материи показался мне оглушительным.

– Ты портишь дизайнерскую вещь, – слабо улыбнулся он.

– Я спасаю твою шкуру, Барский. Чтобы было кому спасать нашего сына.

Я прижала ткань к ране, туго перетягивая плечо. Он зашипел, запрокинув голову, но не отстранился. Его рука, здоровая, легла мне на талию, поглаживая, успокаивая.

В этом аду, посреди грязи и опасности, между нами возникла странная, болезненная интимность. Мы были двумя загнанными зверями, которые зализывают раны друг другу.

– Нам нужно оружие, – сказал он, когда я закончила. – У меня два магазина к автомату. У тебя пистолет. Этого мало против группы зачистки.

– И где мы его возьмем? В магазине?

– Нет. В «схроне».

– У тебя есть тайник? – я не удивилась. Это было в его стиле.

– Есть. Но он на другой стороне острова. У старого маяка. Там есть аптечка, патроны и… спутниковый телефон старого образца. Аналоговый. Его сложнее заглушить.

– Маяк… Это километра три через джунгли. Ты дойдешь?

Он посмотрел на меня. В его глазах сталь мешалась с нежностью.

– Я дойду, даже если мне придется ползти. Потому что там, на этом чертовом маяке, наш единственный шанс вызвать помощь и вернуть Мишу.

Он взял автомат, используя его как костыль, чтобы подняться.

– Идем, Лена. Охота началась. И пока что дичь – это мы.

Три километра по прямой – это двадцать минут быстрой ходьбы в парке.

Три километра через нетронутые тропические джунгли с раненым мужчиной на плече – это вечность в аду.

Мы двигались медленно. Слишком медленно.

Солнце, пробивавшееся сквозь плотный шатер листвы, уже не грело, а жалило. Воздух был густым, как сироп, насыщенным влагой и запахом гниющей орхидеи. Каждый вдох давался с трудом, словно легкие забило ватой.

Дамиан слабел. Я чувствовала это по тому, как тяжелела его рука на моих плечах, как сбивался шаг. Он больше не был тем стальным магнатом, который повелевал судьбами людей. Сейчас он был просто человеком, из которого по капле уходила жизнь. Повязка, сделанная из подола моего платья, уже пропиталась бурым насквозь.

– Привал, – скомандовал он хрипло, споткнувшись о корень баньяна.

Мы рухнули в высокую траву за стволом поваленного дерева. Дамиан прислонился затылком к шершавой коре, закрыв глаза. Его лицо стало серым, губы потрескались.

Я достала из кармана шорт (чудом сохранившуюся там) маленькую бутылку воды, которую прихватила утром.

– Пей.

Он сделал два маленьких глотка. Оставил мне.

– Я в порядке, – соврала я, хотя горло драло от жажды. – Пей всё. Тебе нужно восполнять кровопотерю.

Он посмотрел на меня. В его глазах, затуманенных болью, вдруг проступила такая пронзительная ясность, что я замерла.

– Ты удивительная, – прошептал он. – Я думал, ты сломаешься на первой сотне метров. Сядешь и будешь плакать.

– Я плакала, – призналась я, стирая грязь со щеки. – Внутри. Но слезы не вернут Мишу.

Упоминание сына подействовало на него как удар током. Он дернулся, пытаясь сесть ровнее.

– Мы дойдем. Маяк уже близко. Я помню ориентиры. Скала в форме зуба… она должна быть за тем оврагом.

– Тише, – я прижала палец к его губам.

Звук.

Слева. Со стороны, откуда мы пришли.

Треск сухой ветки. Хруст гравия под тяжелой подошвой. И голоса.

Не механическое жужжание дрона, а человеческая речь. Отрывистая, командная.

Дамиан мгновенно подобрался. Боль исчезла из его глаз, сменившись ледяной концентрацией убийцы. Он снял автомат с предохранителя.

Мы вжались в гнилую древесину поваленного ствола. Я зарылась лицом в мох, чувствуя, как по шее ползет какой-то жук, но не смела шевельнуться.

Они вышли на тропу метрах в двадцати от нас.

Четверо.

Трое были в камуфляже, без знаков различия, с современными штурмовыми винтовками. Наемники. Профессионалы. Они двигались грамотно, веером, контролируя сектора.

А четвертый…

Четвертый шел в центре. На нем были легкие брюки и белая футболка, теперь грязная и мокрая от пота. В руках он держал планшет, сверяясь с картой.

Я узнала его спину. Широкую, сутулую спину человека, который привык часами сидеть за рулем или мониторами.

Константин.

Наш водитель. Наш «связист». Тот, кто открывал мне двери «Майбаха» и улыбался Мише.

– След обрывается у ручья, – произнес он громко. Его голос, всегда такой почтительный и тихий, теперь звучал властно и раздраженно. – Они пошли по воде. Умные твари.

– Собаку бы сюда, – буркнул один из наемников.

– Собаки будут через час, борт уже вылетел, – отрезал Константин. – Нам нужно найти их до заката. Заказчик нервничает. Ему нужна голова Барского, а не игра в прятки.

– А баба?

– Бабу – живой. Она – страховка. Если Барский заартачится с кодами доступа к счетам, начнем резать её по кусочкам. Он сговорчивый, когда дело касается семьи. Мы это уже поняли по пацану.

У меня внутри все заледенело.

«Резать по кусочкам».

Дамиан рядом со мной перестал дышать. Я видела, как побелели его пальцы на цевье автомата. Он целился. Прямо в затылок Константину.

Расстояние – двадцать метров. Он не промахнется.

Но их четверо. У нас полтора магазина. И Дамиан едва держится на ногах. Если начнется перестрелка, нас просто задавят огнем.

Я накрыла его руку своей. Сжала.

«Нет».

Он посмотрел на меня. В его глазах бушевал пожар ненависти. Он хотел убить предателя здесь и сейчас. Разорвать его голыми руками.

Я покачала головой. Одними губами: Маяк. Телефон. Миша.

Дамиан стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки.

Он медленно опустил ствол.

– Идем к северному склону, – скомандовал Константин, тыча пальцем в планшет. – Там есть пещеры. Барский мог попытаться спрятаться там.

Группа двинулась дальше, уходя вправо от нашего укрытия.

Мы лежали, не шевелясь, пока хруст шагов не затих вдали.

Только тогда Дамиан выдохнул.

– Костя, – прошипел он имя, как проклятие. – Я вытащил его из долговой ямы. Я оплатил операцию его матери. Я доверил ему свою жизнь.

– Он сказал про заказчика, – прошептала я, смахивая жука с шеи. – Значит, это не его инициатива. Кто-то платит ему.

– Авдеев?

– Авдеев под арестом. Кто-то другой. Кто-то, кто хочет твои счета.

Дамиан попытался встать, но его повело. Он со стоном оперся о ствол дерева.

– Мне нужно дойти до маяка, – сказал он, глядя на меня мутным взглядом. – Там… в аптечке… есть адреналин. И морфин.

– Ты дойдешь, – я подставила ему плечо. – Опирайся на меня. Сильнее. Я выдержу.

Мы снова двинулись в путь.

Теперь джунгли казались не просто враждебными. Они кишили глазами. Каждый куст мог скрывать засаду. Каждая тень могла оказаться Константином.

Но страшнее всего было то, что Дамиан угасал.

Его шаги становились все тяжелее. Он начал спотыкаться на ровном месте. Его кожа горела – начиналась лихорадка. Инфекция или просто истощение?

– Еще немного, – шептала я, таща его на себе. Я чувствовала, как мои собственные силы тают, как мышцы ног дрожат от перенапряжения. – Вон там просвет. Видишь?

Мы вышли к краю оврага.

За ним, на высоком каменистом утесе, возвышалась белая башня старого маяка. Он был заброшен много лет назад, краска облупилась, стекла на фонаре были разбиты.

Но сейчас он казался мне самым прекрасным зданием в мире.

– Дошли, – выдохнул Дамиан. И улыбнулся.

И в этот момент земля ушла у нас из-под ног.

Нет, это не было землетрясение.

Грунт на краю оврага, размытый недавними дождями, просто не выдержал нашего веса.

Я услышала треск корней.

– Лена! – крикнул Дамиан.

Он толкнул меня. Сильно, в грудь, отбрасывая назад, на твердую землю.