Текст книги "Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь (СИ)"

Автор книги: Алиса Громова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

А сам, потеряв равновесие, рухнул вниз вместе с пластом земли и камней.

– Дамиан!!!

Я подползла к краю.

Овраг был глубоким, метров пять. Дно заросло колючим кустарником.

Дамиан лежал внизу. Неподвижно.

Его левая нога была неестественно вывернута.

– Дамиан! – я закричала, забыв про конспирацию, про Константина, про все на свете.

Он не шевелился.

Я посмотрела на маяк. Он был так близко. И так недосягаемо далеко.

Я посмотрела вниз, в овраг.

Я была одна. С раненым, возможно умирающим мужем, без связи, с пистолетом, в котором было семь патронов.

А где-то рядом в джунглях ходили люди, которые хотели «резать меня по кусочкам».

Я зажала рот рукой, давя рыдание.

Не время плакать.

Я должна спуститься туда. Вытащить его. Или спрятать.

И добраться до маяка. Сама.

Я начала спуск, цепляясь за корни, ломая ногти, сдирая колени в кровь.

Я спущусь в этот ад.

И я вернусь обратно.

Потому что я – мать. И я – жена Барского.

А Барские не сдаются.

Я не помню, как спустилась.

Кажется, я просто падала, цепляясь пальцами за корни, сдирая кожу, глотая пыль и собственные слезы. Камни сыпались следом, больно ударяя по плечам, но я не чувствовала этого.

Мир сузился до одной точки – неподвижного тела на дне оврага.

Когда мои ноги коснулись дна, я рухнула на колени рядом с ним.

– Дамиан!

Он лежал на спине, раскинув руки. Лицо было белым, как мел, и на фоне этой смертельной бледности грязь на щеке казалась черной. Глаза закрыты. Грудь не двигалась.

Внутри меня что-то оборвалось. Словно лопнула струна, на которой держалась вся моя вселенная.

Я не думала о наемниках, о Константине, о «Системе». Я думала только о том, что если он не откроет глаза – я умру вместе с ним. Прямо здесь.

– Нет, нет, нет… – шептала я, лихорадочно ощупывая его шею. Пальцы скользили по влажной от пота коже.

Где пульс? Где⁈

Секунда вечности.

И вдруг – слабый, неровный толчок под подушечками пальцев.

Тук.

Жив.

Я выдохнула, и этот выдох был похож на рыдание. Наклонилась к нему, прижалась губами к его лбу, к виску, к губам.

– Дамиан… Очнись. Пожалуйста, любимый. Не смей оставлять меня.

Я целовала его лицо, смешивая свои слезы с пылью на его коже. Это была не истерика. Это была молитва. Я пыталась вдохнуть в него свою жизнь, свою силу.

Его ресницы дрогнули.

Он сделал судорожный вздох, и лицо исказила гримаса боли.

– Лена… – его голос был тихим шелестом.

– Я здесь. Я рядом.

Он с трудом открыл глаза. Мутный серый взгляд попытался сфокусироваться на моем лице.

– Ты… цела?

Первое, о чем он спросил. Не о ноге. Не о врагах. Обо мне.

От этой простой, безусловной любви, пробившейся сквозь пелену болевого шока, у меня защемило сердце.

– Я цела. Ты спас меня. Ты толкнул меня… Дурак, какой же ты дурак…

– Рефлекс, – он попытался улыбнуться, но губы лишь дернулись. Взгляд скользнул вниз, к ногам. – Нога… плохая?

Я посмотрела. Левая стопа была вывернута под неестественным углом. Даже через ткань брюк было видно, что там перелом.

– Плохая, – честно сказала я, гладя его по щеке. – Ты не сможешь идти.

– Значит… ты пойдешь одна.

Он потянулся здоровой рукой к карману, достал пистолет (свой, запасной). Вложил мне в ладонь. Его пальцы были ледяными.

– Маяк… прямо над нами. Там вход… в основании. Старая дверь. Код… год рождения Миши. Возьми телефон. Вызови помощь.

– Нет.

– Лена, не спорь. Собаки будут… скоро. Я задержу их.

– Заткнись, – я отбросила пистолет в траву. – Заткнись, Барский.

Я наклонилась над ним, нависая, закрывая собой небо.

– Мы венчались, помнишь? «В болезни и в здравии». «Пока смерть не разлучит». Смерть еще не пришла, Дамиан. Так что ты встанешь.

– Лена, я сто килограммов… с сломанной ногой…

– Мне плевать. Я потащу тебя зубами.

Я подсунула плечо под его подмышку. Обхватила его торс обеими руками.

– Давай. На счет три. Ради Миши. Ради меня.

Он посмотрел мне в глаза. И в этом взгляде я увидела не жалость, а безграничное, ошеломленное восхищение. Он понял, что я не уйду. Что я скорее лягу рядом с ним под пули, чем сделаю шаг без него.

– Хорошо, – выдохнул он. – Давай.

Мы вставали вечность. Он кричал сквозь стиснутые зубы, и этот звук резал меня по живому. Я держала его вес, чувствуя, как трещат мои собственные кости, как напрягаются жилы.

Мы встали.

Он навалился на меня всем телом, здоровой рукой вцепившись в мое плечо так, что останутся синяки.

– Вон там… – он кивнул головой в сторону скалы, на которой стоял маяк. – В расселине. Видишь? Ржавчина.

Метрах в двадцати, в основании утеса, виднелась железная дверь, почти скрытая лианами.

Двадцать метров.

Каждый шаг был пыткой. Он прыгал на одной ноге, я служила ему костылем. Его дыхание было горячим и прерывистым, он дышал мне в шею, и каждый выдох был пропитан болью.

– Я люблю тебя, – шептала я, как мантру, таща его вперед. – Я люблю тебя. Только не падай.

Мы добрались до двери.

Она была старой, покрытой слоями морской соли и ржавчины. Электронный замок выглядел чужеродно на этом куске металла.

Дамиан поднял дрожащую руку. Набрал код.

2020. Год рождения сына.

Замок пискнул и щелкнул.

Дамиан навалился на дверь плечом. Она подалась со скрежетом.

Мы ввалились внутрь, в прохладную темноту.

Дамиан сполз по стене на пол, не в силах сделать больше ни шагу.

Я захлопнула дверь и задвинула тяжелый засов изнутри.

Мы были внутри.

Помещение было маленьким. Бетонный бункер в основании маяка. Запах пыли, машинного масла и… безопасности.

В углу стоял ящик. На нем – тот самый аналоговый спутниковый телефон, похожий на кирпич. Аптечка. Цинк с патронами. Вода.

Я сползла на пол рядом с Дамианом.

Мы сидели в темноте, плечом к плечу, тяжело дыша.

Он нашел мою руку в темноте и сжал её.

– Ты сумасшедшая, – прошептал он. – Ты моя сумасшедшая жена.

– Я просто не хочу быть вдовой, – ответила я, прижимаясь к нему.

Он поцеловал меня. В этом поцелуе не было страсти первой ночи. В нем была благодарность. И обещание.

– Телефон, – сказал он, отстраняясь. – Звони. Кэп оставил там номер экстренной связи. «Чистильщики».

Я потянулась к ящику. Взяла тяжелую трубку.

Включила.

Зеленый индикатор сети загорелся. Сигнал был. Слабый, но был.

Я набрала номер, написанный маркером на корпусе.

Гудок.

Второй.

– Алло? – голос в трубке был механическим, искаженным.

– Код «Омега», – сказала я, читая инструкцию на крышке ящика. – Остров Санта-Морте. Нам нужна помощь. Срочно.

– Вас поняли. Группа выдвигается. Расчетное время – три часа. Держитесь.

Я положила трубку.

Три часа.

Нам нужно продержаться три часа против армии наемников, с одним автоматом и тремя магазинами.

Я посмотрела на Дамиана.

Он достал из аптечки шприц-тюбик. Морфин.

Вколол себе в бедро прямо через штаны.

Его глаза прояснились. Боль отступила, уступив место холодной, смертельной решимости.

– Помоги мне перевязать ногу, – сказал он. – А потом… потом мы устроим им теплый прием.

Он посмотрел на дверь.

– Константин придет сюда. Он знает про маяк. Это была последняя точка эвакуации в плане.

– Ты знал, что он знает?

– Я надеялся, что он забыл. Но предатели помнят всё.

Он проверил затвор автомата.

– Лена. Возьми винтовку. В ящике. Снайперская. Ты умеешь стрелять?

– Нет.

– Я научу. Прямо сейчас. Потому что через полчаса они будут ломать эту дверь.

Я взяла винтовку. Тяжелая. Холодная.

Я посмотрела на своего мужа. На его перебинтованное плечо, на сломанную ногу. На его глаза, в которых горел огонь, способный сжечь мир.

Я поцеловала его. Быстро, жадно.

– Я готова, – сказала я. – Давай учи.

Снаружи, сквозь толстые стены, донесся лай собак.

Они нашли наш след.

Время пошло.

Глава 22
Вторжение

Лай собак приближался.

Сначала это был далекий, едва различимый гул, похожий на шум ветра в кронах. Но с каждой минутой он становился отчетливее, распадаясь на отдельные злобные взвизги. Они шли по нашему следу. Гончие, спущенные с цепи, чтобы загнать лису в нору.

Мы были в норе.

Бетонный куб в основании маяка был тесным, пропахшим сыростью, машинным маслом и старым табаком (видимо, Кэп тоже курил здесь когда-то). Единственный источник света – узкая полоска солнца, пробивающаяся сквозь заросшую амбразуру под потолком, в которой плясали пылинки.

Я сидела на ящике с патронами, прижав приклад винтовки к плечу. Металл был холодным и тяжелым, пах смазкой и смертью. Мои пальцы дрожали, соскальзывая с затвора.

– Не так, – шепот Дамиана обжег мое ухо.

Он стоял позади меня, навалившись здоровым плечом на стену, чтобы не нагружать сломанную ногу. Его грудь прижималась к моей спине. Я чувствовала жар, исходящий от него – морфин притупил боль, но лихорадка начинала брать свое.

Его рука – большая, смуглая, с длинными пальцами пианиста или душителя – легла поверх моих ладоней, обхвативших цевье.

– Расслабь плечи, – скомандовал он. Его голос был тихим, тягучим, гипнотизирующим. – Ты держишь её, как дубину. Это продолжение твоей руки, Лена. Часть твоего тела.

Он накрыл мою ладонь своей, направляя палец на спусковой крючок.

– Не дергай. Не рви. Нажимай плавно. На выдохе. Между ударами сердца.

– Я не слышу сердца, – призналась я, чувствуя, как пот течет по виску. – У меня в ушах только грохот.

– Слушай моё, – он прижался плотнее.

Я закрыла глаза на секунду. Его сердце билось ровно, мощно, медленно. Тук… тук… тук. Ритм уверенности посреди хаоса. Этот ритм успокаивал лучше любых таблеток.

Я выдохнула. Дрожь в руках утихла.

– Вот так, – одобрил он, касаясь губами моей шеи, там, где выбилась прядь волос. – Ты умница. Ты справишься.

Это был самый странный, самый извращенный урок любви в моей жизни. Мы стояли в сыром склепе, ожидая убийц, а он учил меня убивать так нежно, словно учил играть на скрипке.

Винтовка больше не казалась чужеродной. Она стала мостом между нами. Его знания перетекали в меня через прикосновения.

– Сколько их? – спросила я, глядя на тяжелую железную дверь, задвинутую на засов.

– Группа зачистки – обычно четыре-пять человек, – буднично ответил он, проверяя магазин своего автомата одной рукой. – Плюс Константин. Плюс кинолог с собакой. Шестеро.

– А у нас две двери. И три часа.

– У нас преимущество, – Дамиан сполз по стене вниз, чтобы сесть и вытянуть больную ногу. Он поморщился, но тут же взял себя в руки. – Вход узкий. Они не смогут войти все разом. Им придется лезть по одному. Это «горлышко бутылки». Мы будем отстреливать их, как в тире.

Я посмотрела на него. Он сидел на бетонном полу, в грязных, порванных брюках, с кровавой повязкой на груди. Но в его позе была королевская небрежность. Даже загнанный в угол, он оставался хозяином положения. Или хотел, чтобы я так думала.

– А если они взорвут дверь? – спросила я.

– Стены метровой толщины. Это маяк, Лена. Он строился, чтобы выдерживать шторма и цунами. Гранаты только оглушат нас, но не выбьют дверь. Им придется резать её. Или выкуривать нас.

Снаружи лай стал громче. Совсем рядом.

Я услышала топот ног. Тяжелый, уверенный. Хруст гравия.

Потом – голос.

Знакомый, вкрадчивый голос, от которого у меня внутри все сжалось в ледяной комок.

– Дамиан Александрович! – крикнул Константин. Слышимость была отличной, словно он стоял прямо за дверью. – Елена Дмитриевна! Не будьте детьми. Выходите. Мы же не хотим, чтобы кто-то пострадал… лишний раз.

Я вскинула винтовку, направив ствол на дверь.

Дамиан положил руку мне на колено. Сжал. «Жди».

– Костя, – крикнул Дамиан в ответ. Его голос был насмешливым. – Ты уволен. Без выходного пособия.

За дверью послышался смех.

– Оценил шутку, босс. Но ситуация изменилась. Вы больше не диктуете условия. У вас нет связи. Нет охраны. И у вас сломана нога, верно? Я видел следы в овраге. Далеко вы не уйдете.

Пауза.

– Откройте дверь, Дамиан Александрович. Заказчик хочет поговорить. Ему нужны только коды. Мы заберем их и уйдем. Никто вас не тронет.

– А Миша? – крикнула я, не сдержавшись. – Где мой сын⁈

– С мальчиком все в порядке, – голос Константина стал елейным. – Он на лодке. Играет. Если вы откроете дверь через минуту, вы увидите его к ужину. Если нет… ну, море глубокое. Несчастные случаи бывают.

Я задохнулась от ярости.

– Я убью тебя! – закричала я. – Слышишь, сука? Я лично вырежу тебе сердце!

Дамиан посмотрел на меня с удивлением.

– Тише, волчица, – шепнул он. – Не трать эмоции. Они ему не нужны. Ему нужна твоя ошибка.

Снаружи затихли.

Потом раздался другой звук.

Вз-з-з-з.

Высокий, противный визг металла.

Болгарка. Или газовая горелка.

Они начали резать петли.

Искры посыпались в щель под дверью. Запахло озоном и паленым металлом.

Началось.

Дамиан поднял автомат.

– Лена, – он посмотрел на меня. В полумраке его серые глаза сияли. – Иди в дальний угол. За бетонный выступ. Это твой сектор. Если они прорвутся, а я… если я не смогу… стреляй. Не думай. Просто жми на спуск.

– Я не уйду от тебя.

– Уйдешь. Потому что ты должна выжить ради Миши. Встань в позицию!

Я послушалась. Перебежала в угол, укрылась за выступом стены. Отсюда мне была видна дверь, но я была прикрыта от прямого огня.

Я взвела затвор. Клац.

Этот звук отрезал меня от прошлой жизни. От офисов, отчетов, платьев и балов.

Здесь, в вонючем бункере, сжимая оружие, я чувствовала себя более живой, чем когда-либо.

Я посмотрела на Дамиана.

Он послал мне воздушный поцелуй.

И перевел переводчик огня в режим очереди.

Визг пилы стал невыносимым. Дверь начала нагреваться. Краска на металле пузырилась.

Еще минута.

И ад войдет внутрь.

Визг пилы оборвался так же внезапно, как и начался.

Наступившая тишина оглушила. В воздухе висел сизый дым, пахнущий окалиной и жженой краской. Раскаленная полоса металла на двери, там, где прошлось лезвие, светилась тусклым вишневым светом в полумраке бункера.

– Меняют диск, – прохрипел Дамиан. – Или ждут, пока остынет.

Он сполз по стене, вытянув сломанную ногу. Автомат лежал у него на коленях, но он на него даже не смотрел. Он смотрел на меня.

В узком луче света, падавшем из амбразуры, я видела, как блестит пот на его висках. Морфин приглушил боль, но он же снял с Дамиана привычную маску железного человека. Сейчас передо мной был не миллиардер, не хозяин жизни, а мужчина, который понимал, что через пять минут может потерять все.

Я выбралась из своего укрытия. Бросила винтовку на пол – звук металла о бетон показался кощунственно громким – и подползла к нему.

– Не надо, – он попытался остановить меня жестом. – Оставайся в безопасной зоне.

– К черту безопасную зону, – я упала на колени рядом с ним, игнорируя боль в сбитых ногах. – К черту этот бункер, наемников и твои приказы.

Я обхватила его лицо ладонями. Его кожа горела. Щетина колола мои пальцы, и это ощущение было самым реальным, самым дорогим, что у меня сейчас было.

– Посмотри на меня, Дамиан.

Он поднял глаза. В них плескалась такая черная, беспросветная тоска, что мне стало трудно дышать.

– Я привел тебя сюда, – произнес он тихо. – Я обещал тебе рай, а притащил в могилу. Тот файл… план устранения… Может, судьба просто смеется надо мной? Я хотел уничтожить тебя, а теперь я готов сжечь себя заживо, лишь бы ты вышла отсюда.

– Замолчи, – я прижалась лбом к его лбу. – Того файла больше нет. Есть мы. Здесь и сейчас.

– Лена, – он перехватил мои запястья. Его хватка была слабой, но настойчивой. – Слушай меня. Когда они войдут… Брось оружие. Подними руки. Скажи, что я заставил тебя. Что я похитил тебя.

– Что? – я отстранилась, глядя на него с ужасом.

– Константину нужны коды. Но ему нужна и страховка. Ты – свидетель. Если ты скажешь, что ты жертва, у тебя есть шанс. Они могут оставить тебя в живых, чтобы шантажировать меня или использовать как заложницу для отхода. Не геройствуй.

– Ты предлагаешь мне предать тебя? Снова? – слезы, горячие и злые, покатились по моим щекам. – Чтобы выжить?

– Я предлагаю тебе спасти мать моего сына, – жестко сказал он. – Мне плевать на предательство. Мне плевать на честь. Я хочу, чтобы ты жила. Если для этого нужно, чтобы ты плюнула мне в лицо и сдала меня этим ублюдкам – сделай это.

Я смотрела на него и видела, чего ему стоят эти слова. Его гордость, его эго, его собственничество – все это сейчас горело в огне его страха за меня.

Он любил меня.

Не как вещь. Не как трофей.

Он любил меня больше, чем себя.

– Нет, – выдохнула я.

– Лена…

– Нет! – я впилась в его губы поцелуем. Соленым от слез, горьким от дыма, отчаянным.

Я целовала его так, словно хотела передать ему свое дыхание, свою ярость, свою жизнь. Я кусала его губы, заставляя его отвечать, заставляя его чувствовать меня, а не свою боль.

Его сопротивление сломалось. Он застонал, глухо, утробно, и его рука зарылась в мои волосы, притягивая меня ближе, еще ближе, до боли в шее.

Это было не про секс. Это было про слияние. Мы пытались раствориться друг в друге перед лицом вечности.

– Я не брошу тебя, – шептала я ему в губы, задыхаясь. – Никогда. Мы выйдем отсюда вместе. Или останемся здесь вместе. Но я не буду играть роль жертвы. Я твоя жена, Барский. А твои жены не сдаются.

Он оторвался от меня, тяжело дыша. Его глаза потемнели, зрачки расширились, поглотив радужку.

– Ты сумасшедшая, – выдохнул он. – Моя безумная девочка.

– Твоя, – подтвердила я. – И если этот урод за дверью думает, что может забрать нас – пусть попробует.

Снаружи снова взвизгнула пила.

На этот раз звук был громче, выше. Они резали засов.

Искры фонтаном брызнули внутрь, освещая наши лица багровым светом преисподней.

Дамиан прижал меня к себе в последний раз. Крепко, до хруста ребер.

– Я люблю тебя, – сказал он. Впервые. Просто и ясно. Без условий и контрактов.

– Я люблю тебя, – ответила я.

Он отпустил меня.

В его движениях появилась прежняя, хищная четкость. Морфин, адреналин и моя клятва сделали свое дело. Он снова был в строю.

– К винтовке, – скомандовал он. – Они почти прошли.

Я отползла к своему укрытию. Взяла оружие.

Руки больше не дрожали. Страх исчез. Осталась только ледяная пустота и четкая цель.

За спиной Дамиана, за его широкими плечами, был мой сын.

И любой, кто войдет в эту дверь, хотел отнять их у меня.

Металл двери начал менять цвет. С серого на красный, потом на ослепительно белый.

Капли расплавленной стали капали на бетон, шипя как змеи.

– Приготовиться, – голос Дамиана был спокойным, как если бы он заказывал кофе. – Работаем по ногам. У них бронежилеты.

Дверь со стоном подалась внутрь.

Раскаленный прямоугольник металла рухнул на пол, подняв облако пыли.

В проеме возник силуэт. Огромный, черный на фоне яркого тропического солнца.

Дамиан не стал ждать.

Автомат в его руках рявкнул короткой очередью.

Звук выстрелов в тесном бетонном колодце был не звуком – он был физическим ударом. Воздух мгновенно сгустился, превратившись в горячую, звенящую вату. Вспышки из ствола Дамиана разрезали полумрак стробоскопическими молниями, выхватывая из темноты фрагменты реальности: летящие гильзы, крошку бетона, падающую фигуру в дверном проеме.

Я вжалась щекой в приклад винтовки, зажмурив левый глаз. Правый слезился от едкого дыма.

Запахло серой и жженым мясом.

Дамиан стрелял короткими, злыми очередями. Он не тратил патроны. Он работал как машина, несмотря на сломанную ногу и разорванное плечо.

Тот, кто вошел первым, рухнул поперек порога, заблокировав проход своим телом. Тяжелый бронежилет глухо стукнул о бетон.

Снаружи кто-то закричал.

– Контакт! У него автомат! Назад!

Тени за дверным проемом метнулись в стороны.

Дамиан прекратил огонь. Щелчок смены магазина в наступившей тишине прозвучал громче взрыва.

– Один готов, – хрипло бросил он, не оборачиваясь. – Лена, сектор!

Я перевела ствол чуть левее, туда, где край проема светился ярким солнечным прямоугольником. Мои руки, к моему удивлению, больше не дрожали. Они одеревенели.

Я видела только перекрестие прицела и пыль, танцующую в луче света.

– Они попробуют гранату, – сказал Дамиан. Он дышал тяжело, со свистом. На его виске пульсировала вена. – Или светошумовую. Если увидишь, что что-то летит – падай и открывай рот, иначе лопнут перепонки.

– Поняла.

Секунды текли вязко, как смола.

Я слышала, как снаружи они переговариваются. Голоса были приглушенными, искаженными.

Потом – шорох.

Тень упала на порог.

Кто-то пытался заглянуть внутрь, используя зеркало на палке, или просто высунул руку для слепой стрельбы.

Я увидела движение. Рука в тактической перчатке. В ней – черный ребристый шар.

Он замахнулся.

Я не думала.

Мозг отключился, уступив место инстинкту, который проснулся во мне в тот момент, когда я увидела пустую кроватку сына.

Я нажала на спусковой крючок.

Удар приклада в плечо был такой силы, что я охнула. Винтовка прыгнула в руках, больно ударив прицелом по брови.

Грохот выстрела перекрыл все звуки мира.

Но я увидела результат.

Пуля, предназначенная для дальних дистанций, ударила в бетонный косяк в сантиметре от руки с гранатой. Каменная крошка брызнула шрапнелью.

Наемник взвыл и разжал пальцы.

Граната выпала.

Но не внутрь. Она упала снаружи, прямо у его ног.

– Ложись! – заорал Дамиан.

Взрыв снаружи тряхнул стены маяка.

Вопль боли оборвался мгновенно.

В проем полетели комья земли и дым.

Мы лежали на полу, прикрывая головы руками. С потолка сыпалась штукатурка.

В ушах стоял тонкий, противный писк.

Я подняла голову.

– Я… я попала?

Дамиан посмотрел на меня. Его лицо было серым от пыли, но глаза сияли диким, безумным восторгом.

– Ты заставила его уронить гранату, – прохрипел он. – Ты подорвала их к чертям, Лена.

Он пополз ко мне. Подтаскивая сломанную ногу, морщась от боли, он добрался до моего укрытия.

Схватил меня за плечи, притянул к себе.

– Ты цела? Глаз?

Я коснулась брови. Пальцы окрасились красным. Рассечение от прицела.

– Ерунда, – выдохнула я. – Я убила его?

– Надеюсь, – жестко сказал он. – Или оторвал ему ноги. Это война, девочка. Здесь не считают грехи.

Он поцеловал меня в окровавленный лоб.

– Ты мой напарник. Ты моя валькирия.

Снаружи наступила тишина.

Ни стонов. Ни шорохов.

Они отступили. Перегруппировывались. Или ждали подкрепления.

Или готовили что-то похуже.

Дамиан посмотрел на часы. Стекло на циферблате треснуло, но стрелки двигались.

– Прошло сорок минут. «Чистильщики» будут через два часа двадцать.

– У нас мало патронов, – сказала я, глядя на свой магазин.

– У нас есть кое-что получше, – он кивнул на тяжелую железную дверь. – Мы выиграли первый раунд. Они поняли, что легкой прогулки не будет. Теперь они будут осторожнее. Это даст нам время.

Вдруг спутниковый телефон в углу, про который мы почти забыли в пылу боя, зазвонил.

Резкая, пронзительная трель в тишине склепа.

Мы вздрогнули.

Дамиан подполз к ящику. Снял трубку.

– Слушаю.

Он молчал, слушая собеседника. Его лицо менялось. Из боевого азарта оно превращалось в маску ужаса.

Я видела, как краска отливает от его щек. Как расширяются зрачки.

– Дай мне поговорить с ним, – сказал он глухо. – Дай мне его услышать!

Пауза.

– Папа? – тоненький, далекий голос пробился сквозь динамик. – Папа, мне страшно. Дядя Костя говорит…

Связь прервалась.

Дамиан медленно опустил трубку.

Он посмотрел на меня. И я поняла, что пули и гранаты были детской игрой по сравнению с тем, что произошло сейчас.

– Это был Константин, – сказал он мертвым голосом. – Он на связи. Он не здесь. Он ушел на лодке.

– Миша… – я поползла к нему. – Что с Мишей?

– Он жив. Пока. Но Константин сказал… – Дамиан сглотнул. – Он сказал, что если мы не выйдем из маяка через десять минут и не сдадимся его людям… он выбросит Мишу за борт. В открытом море.

У меня остановилось сердце.

Десять минут.

Выйти – значит умереть. Нас расстреляют на пороге.

Остаться – значит убить сына.

Дамиан посмотрел на автомат в своих руках. Потом на меня.

– Мы выходим, Лена.

Я схватила его за руку.

– Это ловушка. Они убьют нас, а потом Мишу. Свидетели им не нужны.

– У меня нет выбора! – закричал он, и это был крик раненого зверя. – Это мой сын! Я не буду играть в рулетку его жизнью!

– Есть выбор! – я встала, шатаясь. Кровь заливала мне глаз. – Ты сказал, что мы команда. Ты сказал, что мы будем бороться. Если мы выйдем – мы трупы. Если мы останемся – у нас есть шанс.

– Какой шанс⁈ Он выбросит его!

– «Чистильщики», – сказала я. – Они летят. У них есть вертолет?

– Да.

– Свяжись с ними. Дай им координаты лодки. Пусть они перехватят Константина в море. А мы… мы удержим маяк.

– Это риск. Огромный риск.

– А смерть – это гарантия, – я взяла его лицо в ладони, пачкая его своей кровью. – Дамиан. Ты бизнесмен. Ты умеешь считать риски. Посчитай сейчас.

Он смотрел на меня. Секунду. Две.

Потом кивнул.

– Ты права.

Он схватил телефон.

– «Омега»! Это Барский. Смена приоритета. Цель номер один – черная лодка, уходит на север от острова. На борту заложник, ребенок. Перехват любой ценой. Повторяю: любой ценой.

Он бросил трубку.

Посмотрел на дверь, за которой лежали трупы и ждали враги.

– Десять минут, – сказал он. – Константин ждет, что мы выйдем. Когда время выйдет, он даст команду штурмовать. На этот раз всерьез.

Он проверил магазин. Осталось полрожка.

– Приготовься, Лена. Сейчас будет жарко.