Текст книги "Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь (СИ)"
Автор книги: Алиса Громова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)
Глава 8
Право собственности
Подземная парковка встретила нас гулкой, мертвой тишиной и запахом холодного бетона. После шума бала, вспышек камер и истерики Карины эта тишина казалась вакуумом, в котором слышно только мое собственное, заполошное дыхание.
Дамиан не дал мне времени собраться с мыслями. Он вышел из машины, обошел капот и рывком открыл мою дверь. В тусклом свете люминесцентных ламп его глаза казались черными провалами. Галстук-бабочка давно исчез, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, открывая загорелую шею, на которой билась жилка.
Он протянул руку.
Это не было приглашение. Это был приказ.
Я вложила свои дрожащие пальцы в его ладонь. Он сжал их – горячо, властно, переплетая наши пальцы так, что кольцо с бриллиантом больно врезалось мне в соседний палец. Боль отрезвляла, но не останавливала.
Мы шли к лифту. Стук моих каблуков по гладкому полу звучал как обратный отсчет. Цок. Цок. Цок.
Константин, водитель, остался у машины, деликатно отвернувшись. Он знал правила игры. Когда Хозяин в таком состоянии, лучше стать невидимкой.
Лифт приехал мгновенно. Мы вошли в зеркальный куб.
Дамиан приложил карту к панели.
– 95-й этаж, – равнодушно сообщил механический голос.
Как только двери сомкнулись, отрезая нас от мира, Дамиан развернулся ко мне.
Пространство в кабине сжалось до размеров атома.
Он не касался меня телом, но его аура заполняла все вокруг, вытесняя кислород. Он загнал меня в угол, прижав спиной к холодному зеркалу.
– Ты дрожишь, – произнес он низким, вибрирующим голосом. Он уперся руками в стенки кабины по обе стороны от моей головы, запирая меня в клетку из своего тела.
– Мне холодно, – соврала я, глядя ему в переносицу. Поднять глаза выше было страшно. Я боялась увидеть там то, что сожжет меня дотла.
– Врешь, – он наклонился, и кончик его носа скользнул по моей скуле, вдыхая запах кожи. – Ты горишь, Лена. Я чувствую твой жар. Он идет волнами.
Его рука оторвалась от стены и коснулась моей шеи. Большой палец накрыл пульс на сонной артерии.
– Сто двадцать ударов, – констатировал он. – Ты боишься меня?
– Да, – выдохнула я правду.
– Хорошо, – он прижался губами к тому месту, где бился пульс. – Страх обостряет чувства.
Лифт летел вверх, уши закладывало, но я этого почти не замечала. Все мои ощущения сконцентрировались в точках соприкосновения с ним. Его запах – дорогой табак, мускус и что-то звериное – кружил голову.
Серебряное платье, которое казалось броней на балу, теперь казалось второй кожей, которая ничего не скрывала. Я чувствовала, как его взгляд скользит по декольте, по разрезу на бедре. Он раздевал меня глазами, медленно, со смаком.
Дзынь.
Двери открылись.
Пентхаус встретил нас темнотой. Только огни ночного города за панорамными окнами заливали огромное пространство призрачным сиянием.
Я сделала шаг вперед, собираясь по привычке пойти к лестнице, в свою «безопасную» комнату. Сбежать. Спрятаться под одеяло.
Но Дамиан не отпустил мою руку.
Он дернул меня на себя. Резко.
Я влетела в его объятия, ударившись грудью о его твердый торс.
– Куда? – прорычал он мне в губы.
– К себе… Миша… – я пыталась найти хоть какой-то аргумент. – Няня…
– Няня спит в гостевом крыле со звукоизоляцией. Миша спит. А ты, – он подхватил меня под бедра и легко, как пушинку, поднял вверх, заставляя обвить ногами его талию, – ты остаешься здесь. Со мной.
Он понес меня. Не к лестнице.
Он направился в другую сторону. К двойным дверям из темного дуба, которые я видела, но в которые никогда не входила.
Хозяйская спальня. Логово зверя.
Он толкнул дверь ногой.
Комната была огромной. Почти пустой. В центре стояла кровать таких размеров, что на ней можно было посадить вертолет. Черное белье. Минимум мебели. И снова – окна, окна, окна. Весь город лежал у наших ног, сверкая, как рассыпанные драгоценности.
Дамиан опустил меня на ноги, но не отпустил.
Мы стояли в центре комнаты, в полосе лунного света.
– Повернись, – скомандовал он тихо.
Я повиновалась, словно под гипнозом. Повернулась к нему спиной.
Он убрал мои волосы, перекинув их на одно плечо, обнажая шею и застежку молнии.
Его горячие губы коснулись седьмого позвонка. Я вздрогнула, судорожно втянув воздух.
– Ты помнишь? – прошептал он, целуя плечо. – Три года назад. Ты так же дрожала.
– Я была пьяна, – прохрипела я. – И ты тоже.
– Сейчас я трезв, – его пальцы нашли собачку молнии. – Абсолютно трезв. И я хочу запомнить каждую секунду.
Звук расстегиваемой молнии прозвучал в тишине как разрыв ткани мироздания.
Вжик.
Платье ослабло. Тяжелый шелк пополз вниз, открывая спину холодному воздуху и горячему взгляду Дамиана.
Он вел рукой вслед за молнией, очерчивая позвоночник. Его ладонь была грубой, мужской, властной.
Платье упало к моим ногам серебряной лужей.
Я осталась стоять в одних трусиках и туфлях на шпильках. И в колье.
Я чувствовала себя невероятно обнаженной. Невероятно уязвимой.
И невероятно желанной.
Дамиан обошел меня и встал напротив.
Его глаза привыкли к темноте. Он смотрел на меня с нескрываемым, жадным восхищением.
– Ты красива, – сказал он. Не как комплимент. Как констатация факта владения. – Ты совершенна, Лена.
Он начал расстегивать свою рубашку. Медленно. Не отрывая от меня взгляда.
Пуговица за пуговицей.
Я смотрела на его руки. На широкие запястья. На смуглую кожу груди, которая открывалась моему взгляду.
Мне хотелось коснуться его. Прямо сейчас. Провести ладонями по этим мышцам, почувствовать, как под кожей перекатывается сила.
– Сними это, – он кивнул на колье.
Я подняла руки, пытаясь нащупать застежку. Пальцы не слушались.
– Не получается…
Он подошел вплотную. От него шел жар, как от печи.
– Давай я.
Он зашел мне за спину. Его пальцы коснулись моей шеи, возясь с замком.
– Ты носишь мою метку, – прошептал он. – Но сейчас она лишняя. Сейчас между нами не должно быть ничего. Ни бриллиантов, ни шелка, ни лжи.
Щелк.
Тяжесть исчезла с моей шеи. Он положил колье на тумбочку, не глядя.
И тут же его руки вернулись. Они легли на мою талию, большие пальцы надавили на поясницу, притягивая меня к себе спиной.
Я почувствовала его возбуждение. Твердое, бескомпромиссное. Он хотел меня. Здесь и сейчас.
– Скажи мне, – он укусил меня за мочку уха, заставляя колени подогнуться. – Скажи мне, что ты этого хочешь. Я не возьму тебя силой, Лена. Я хочу, чтобы ты умоляла.
Это была пытка.
Он знал, что я хочу. Он чувствовал, как мое тело плавится в его руках. Но ему нужна была моя капитуляция. Вербальная. Полная.
Я повернулась к нему в его кольце рук. Подняла лицо.
В лунном свете его черты казались заостренными, демоническими.
– Я хочу тебя, – выдохнула я. – Дамиан… пожалуйста.
Триумф вспыхнул в его глазах.
Он подхватил меня на руки и бросил на кровать. Черный шелк простыней холодил кожу, но через секунду меня накрыло его горячее, тяжелое тело.
– Ты моя, – рычал он, целуя мою шею, грудь, живот. – Моя. Моя.
Этой ночью не было места нежности. Это была битва. Это было утверждение прав.
Он брал меня так, словно хотел стереть память о последних трех годах. Словно хотел выжечь себя на моей подкорке.
И я отвечала ему тем же. Я царапала его спину, кусала губы, выгибалась навстречу, забыв о гордости, о контракте, о прошлом.
Существовал только этот момент. Только этот мужчина. И этот безумный, сжигающий все дотла огонь.
Я вынырнула из сна резко, словно кто-то дернул меня за невидимую нить.
Первое, что я почувствовала – это свет. Он бил в огромные окна, бесцеремонно заливая комнату серым питерским утром. Шторы были раздвинуты.
Второе – это запах. Мускус, дорогой гель для душа и тот специфический, терпкий аромат секса, который невозможно ни с чем перепутать. Он пропитал подушки, простыни и, казалось, въелся в мои поры.
Я была одна.
Половина кровати справа была пуста и уже остыла. Черный шелк простыней был смят, напоминая поле битвы, которое покинули победители, оставив побежденных зализывать раны.
Я попыталась сесть, и тело отозвалось тягучей, сладкой болью в каждой мышце. Бедра ныли. На запястьях горела кожа – там, где он держал меня, прижимая к матрасу. Губы припухли и саднили.
Воспоминания о ночи нахлынули лавиной. Его руки. Его шепот. Мои стоны, которых я не могла сдержать. То, как я выгибалась навстречу, умоляя о большем.
– Господи… – я закрыла лицо руками.
Кольцо. Холодный металл коснулся щеки. Оно было на месте. Я не сняла его даже тогда, когда с меня сорвали все остальное.
Мне стало стыдно. Не за то, что это произошло – мы взрослые люди. А за то, как это произошло. Я сдалась. Я предала свою гордость за несколько часов животного удовольствия. Я позволила ему думать, что меня можно взять так же легко, как он берет активы конкурентов.
Дверь ванной открылась.
Я инстинктивно натянула простыню до самого подбородка, прячась.
Дамиан вышел из клубов пара.
На нем были только брюки. Торс – обнаженный, еще влажный после душа. Капли воды стекали по рельефным мышцам груди, теряясь за поясом.
Он выглядел… пугающе энергичным. Если я чувствовала себя разбитой вазой, то он был полон сил, словно подпитался моей энергией. Вампир. Красивый, опасный вампир.
Он вытирал волосы полотенцем. Увидев, что я не сплю, он остановился.
Его взгляд скользнул по мне. В нем не было ни капли смущения или неловкости. Только хозяйское удовлетворение.
– Доброе утро, – произнес он. Голос звучал бодро, по-деловому. – Как спалось?
– Как в коме, – прохрипела я. Голос сел.
Он подошел к кровати. Бросил полотенце на кресло и наклонился надо мной, уперевшись руками в матрас.
– Ты была великолепна, Лена.
Я отвернулась, глядя в окно.
– Не надо. Давай не будем это обсуждать.
– Почему? – он взял меня за подбородок и повернул лицо к себе. Жест, ставший уже привычным. Властным. – Ты жалеешь?
– Я… я не должна была этого делать. Это усложняет всё.
– Это упрощает всё, – поправил он. – Теперь между нами нет напряжения. Нет вопросов «как это будет». Теперь мы знаем. Мы совместимы. Идеально совместимы.
Он наклонился и поцеловал меня. Не глубоко, но собственнически. В уголок губ.
– Вставай. Завтрак через двадцать минут. Миша уже проснулся, няня кормит его кашей.
Упоминание сына подействовало как ушат холодной воды.
Миша. Он там, за стеной. А я здесь, в постели его отца, голая и пахнущая грехом.
Я почувствовала себя грязной.
– Выйди, – попросила я. – Мне нужно одеться.
– Я видел тебя всю, Лена. Каждый сантиметр. Смысл прятаться?
– Дамиан, пожалуйста. Мне нужно… собраться.
Он посмотрел на меня внимательно, потом кивнул.
– Хорошо. Твои вещи в гардеробной. Артур прислал полный комплект. Старое я приказал выбросить.
Он выпрямился, прошел к гардеробной, надел рубашку. Я наблюдала за тем, как он застегивает пуговицы, скрывая тело, которое еще несколько часов назад прижимало меня к кровати. Он снова надевал броню «Мистера Барского».
– Не задерживайся, – бросил он, выходя из спальни.
Как только дверь закрылась, я выскочила из постели и побежала в душ.
Я стояла под кипятком долго, сдирая с себя мочалкой невидимые следы его прикосновений. Но следы были видимыми.
На шее, сбоку, расцветал темный засос.
Я застонала, глядя в зеркало.
– Черт бы тебя побрал, Барский!
Мне пришлось замазывать пятно тональным кремом в три слоя.
В гардеробной я нашла джинсы и кашемировый свитер – простой, но безумно дорогой. Одевшись, я почувствовала себя немного увереннее. Броня на месте.
Спускаясь по лестнице, я слышала смех Миши.
– Еще! Дядя… папа, смотри, как я могу!
В гостиной царила идиллия, от которой сводило зубы.
Миша сидел на ковре и катал машинку. Няня, чопорная женщина в униформе, сидела рядом с книжкой. Дамиан стоял у окна с чашкой кофе, разговаривая по телефону.
Увидев меня, он прервал разговор.
– Я перезвоню.
Миша вскочил и подбежал ко мне.
– Мама! Ты проснулась! А папа сказал, что ты устала после бала, потому что много танцевала!
Я покраснела. «Много танцевала».
– Да, милый. Я очень устала.
Я подхватила сына на руки, прижимая к себе. Он был моим якорем. Единственным чистым существом в этом порочном круге.
– Ты кушал?
– Да! Кашу! С ягодами!
Дамиан подошел к нам. Он был уже полностью собран: пиджак, галстук, часы. Идеальный. Недосягаемый.
Он положил руку на голову Мише, взлохматив ему волосы.
– Мне пора, боец. Работа не ждет. Вечером соберем корабль.
– Обещаешь? – Миша посмотрел на него с надеждой.
– Слово Барского, – серьезно кивнул он.
Потом он посмотрел на меня.
– Проводи меня.
Я поставила Мишу на пол.
– Иди поиграй с няней, зайчик.
Мы вышли в прихожую. Здесь, вдали от глаз ребенка и прислуги, маска Дамиана снова чуть треснула.
Он притянул меня к себе за талию. Резко.
– Я вернусь в семь. Будь дома.
– У меня нет ключей, Дамиан. И я не знаю код от лифта. Куда я пойду?
– Умная девочка, – он провел большим пальцем по моей нижней губе, которая все еще была припухшей. – Сегодня тебе привезут карту с лимитом. Купи Мише все, что нужно. И себе. Белье.
Он наклонился к моему уху.
– Купи что-нибудь красивое. Черное кружево. Я хочу порвать его сегодня ночью.
Я вспыхнула до корней волос.
– Ты… ненасытный.
– Я просто беру свое, – он поцеловал меня. Коротко, жестко, со вкусом кофе и власти. – Жди меня.
Он вышел. Дверь закрылась с мягким щелчком.
Я осталась стоять в огромной, пустой прихожей пентхауса.
Тишина обрушилась на меня.
Я прикоснулась к губам. Они горели.
В кармане завибрировал телефон. Мой старый, разбитый телефон, который чудом не отобрали.
Я достала его.
Сообщение с незнакомого номера.
«Думаешь, ты победила, сука? Ты просто грелка для постели. Скоро он наиграется и вышвырнет тебя, как и всех остальных. А я буду смотреть. К.»
Карина.
Она не успокоилась.
Я посмотрела на дверь, за которой скрылся Дамиан.
Я была в золотой клетке. Снаружи были волки. Внутри был Дракон.
И самое страшное было то, что мне начинало нравиться жить с Драконом.
Я удалила сообщение. Выпрямила спину.
– Посмотрим, кто кого вышвырнет, – прошептала я в пустоту.
Я развернулась и пошла к сыну.
Игра перешла на новый уровень. И теперь я знала правила.
Глава 9
Контракт на вечность
Две недели.
Четырнадцать дней.
Триста тридцать шесть часов.
Именно столько времени прошло с того момента, как я переступила порог пентхауса в Башне Федерации. И за это время я разучилась принимать решения.
Я не решала, во что мне одеться – с утра на вешалке уже висел готовый комплект, подобранный стилистом в соответствии с расписанием Дамиана.
Я не решала, что мне есть – меню было утверждено диетологом.
Я даже не решала, когда мне спать. Потому что спать мне разрешалось только тогда, когда Дамиан Барский насытится моим телом.
А голод его был неутолим.
Каждую ночь он приходил в спальню. Без стука. Без вопросов. Он просто брал то, что считал своим по праву подписанного договора и надетого кольца. И самое ужасное – самое унизительное и сладкое одновременно – заключалось в том, что я ждала его.
Мое тело предало мой разум. Я стала зависимой от его прикосновений, от его запаха, от той темной, животной энергии, которой он меня накачивал. Днем я была холодной леди Барской, матерью наследника, которая с вежливой улыбкой игнорировала шепот за спиной. Ночью я превращалась в податливую глину в его руках.
– Ты снова задумалась, – голос Дамиана разрезал тишину столовой, как нож масло.
Я вздрогнула, чуть не уронив ложку с мюсли (безуглеводными, разумеется).
Утро было солнечным. Редкое явление для ноября. Солнце заливало огромный стол, сервированный серебром и хрусталем, делая эту сцену похожей на кадр из рекламного буклета «Идеальная жизнь».
Миша сидел во главе стола, на специальном высоком стуле, и с аппетитом уплетал омлет. За эти две недели он изменился. Округлился, порозовел. Исчезли синяки под глазами. На нем была футболка поло от «Ralph Lauren», и он выглядел как маленький принц.
– Папа, а мы поедем сегодня на полигон? – спросил он с набитым ртом.
Дамиан отложил планшет, на котором просматривал сводки с азиатских рынков.
– Не сегодня, боец. У меня совет директоров. А у тебя – занятия по английскому. Мисс Смит придет в десять.
– Ну па-а-ап… – протянул Миша.
– Дисциплина, Михаил, – строго, но с теплотой в голосе ответил Дамиан. – Сначала обязанности, потом развлечения. В выходные поедем. Я заказал новый квадроцикл. Твоего размера.
Глаза сына загорелись так, что затмили солнце за окном.
– Квадрик! Настоящий? С мотором?
– С бензиновым двигателем, – подтвердил Дамиан.
Я молчала. Я пыталась протестовать против дорогих подарков на третий день, когда курьер принес коллекцию роботов. Дамиан тогда просто посмотрел на меня и сказал: «Я компенсирую три года нищеты. Не мешай мне быть отцом».
И я замолчала. Кто я такая, чтобы отнимать у ребенка детство, которого у него не было?
Дамиан допил свой эспрессо и посмотрел на часы.
– Лена, – его тон изменился. Стал деловым. – У тебя сегодня примерка. В двенадцать.
– Примерка чего? – я напряглась. – У меня полный гардероб. Мне некуда вешать вещи.
– Примерка свадебного платья, – буднично сообщил он, вставая из-за стола.
Вилка со звоном упала на мою тарелку.
Миша перестал жевать. Няня, стоявшая в углу, сделала вид, что стала частью обоев.
– Свадебного… чего? – переспросила я, чувствуя, как внутри все холодеет.
– Платья. Белого. С фатой. Или без фаты, это решишь с дизайнером.
Он подошел ко мне, наклонился и поцеловал в висок. Дежурный поцелуй мужа, уходящего на работу. Но его рука, сжавшая мое плечо, была тяжелой.
– Свадьба в субботу. Через три дня.
– Три дня⁈ – я вскочила, опрокинув стул. – Дамиан, ты с ума сошел? Мы не обсуждали дату! Мы вообще не обсуждали…
– Мы обсуждали стратегию, – перебил он, глядя на меня сверху вниз своими непроницаемыми серыми глазами. – Акции холдинга выросли на 4% после нашего выхода в свет. Инвесторы в восторге от образа «семейного человека». Но слухи все равно ползут. Карина не успокоилась, она копает под твою биографию.
Он обошел стол, приближаясь ко мне вплотную.
– Лучший способ закрыть рты всем – это штамп в паспорте и венчание. Официальный статус. Жена Цезаря вне подозрений.
– Венчание? – у меня перехватило дыхание. – Ты хочешь венчаться? Это же… это перед Богом, Дамиан! Это не контракт!
– Бог на стороне победителей, – цинично усмехнулся он. – Мне нужна красивая картинка. Традиционные ценности. Собор, хор, лепестки роз. Это окончательно легитимизирует Мишу и заткнет рот совету директоров, который ворчит из-за «морального облика».
– А меня ты спросил? – прошептала я. – Я не хочу выходить замуж под дулом пистолета.
– Ты выходишь замуж ради сына, – он кивнул на Мишу, который с интересом наблюдал за нами, не понимая сути разговора, но чувствуя напряжение. – Если мы не поженимся, процесс усыновления и смены фамилии затянется на месяцы. Опека будет задавать вопросы. Тебе это нужно?
Шантаж. Снова шантаж. Изысканный, упакованный в заботу, но шантаж.
– Ты чудовище, – выдохнула я ему в лицо.
– Я твой будущий муж, – он поправил выбившийся локон у моего виска. – В двенадцать за тобой приедет машина. Салон «Vera Wang». Не опаздывай.
Он развернулся и вышел из столовой, чеканя шаг.
– Папа, пока! – крикнул ему вслед Миша.
– Пока, сын! – донеслось из коридора.
Я опустилась на стул, чувствуя, как дрожат ноги.
Свадьба. Через три дня.
Я стану его женой. По-настоящему. Юридически.
Клетка захлопывалась окончательно. Ключ поворачивали в замке и выбрасывали в океан.
Ровно в 11:50 черный «Мерседес» (не «Майбах», другая машина из его автопарка) стоял у подъезда башни.
Я вышла, кутаясь в пальто. Питерский ноябрь перешел в наступление – ветер с залива пробирал до костей, неся с собой ледяную крупу.
Погода соответствовала моему настроению.
Салон находился на Невском. Закрытый бутик, куда пускали только по записи.
Меня встретила владелица – сухопарая француженка с сантиметром на шее.
– Мадам Барская! – прощебетала она с акцентом. – Какая честь! Месье Дамиан прислал мерки, но мы должны проверить…
«Мадам Барская». Меня уже так называли. Я еще не сказала «да», а мир уже наклеил на меня ярлык.
В салоне было пусто. Только я, зеркала и манекены в белых облаках кружева и тюля.
– Месье Дамиан выбрал три варианта, – сообщила француженка, подводя меня к рейлу. – Он сказал: «Никаких тортов. Строгость и величие».
Я посмотрела на платья.
Они были великолепны. И они были… не моими.
Первое – атласное, с длинным шлейфом, закрытое наглухо. Платье монахини-королевы.
Второе – «рыбка», подчеркивающая каждую изгиб. Платье трофейной жены.
Третье – кружевное, винтажное.
– Я могу выбрать сама? – спросила я.
Француженка замялась.
– Месье настаивал на первом варианте. Он уже оплатил его. И фату.
Я почувствовала, как внутри закипает холодная ярость.
Он выбрал платье. Он выбрал дату. Он выбрал гостей.
Я была просто манекеном, на который нужно натянуть эту дорогую тряпку.
– Я хочу примерить первое, – сказала я безжизненным голосом.
Процесс одевания напоминал облачение рыцаря в доспехи перед смертельным боем. Корсет затянули так, что я едва могла дышать. Юбка была тяжелой, многослойной.
Я вышла к подиуму и встала перед тройным зеркалом.
Из отражения на меня смотрела фарфоровая кукла. Красивая. Дорогая. Мертвая.
Атлас сиял благородным блеском. Фата окутывала меня туманом.
Идеальная невеста для обложки журнала.
В этот момент колокольчик на входной двери звякнул.
Я подумала, что это Дамиан. Он любил контролировать все лично.
Я обернулась, готовая выплюнуть ему в лицо все, что я думаю об этом маскараде.
Но на пороге стоял не Дамиан.
Там стояла женщина. Высокая, в норковой шубе до пят.
Её лицо было мне смутно знакомо, хотя я видела её только на фото в светской хронике, которые мне показывал Дамиан во время «обучения».
Оксана Волкова.
Жена его главного конкурента. Того самого, которого Дамиан уничтожил на балу.
Она вошла, стряхивая снег с плеч. Увидела меня. Замерла.
Её взгляд скользнул по моему свадебному платью. Губы скривились в улыбке, полной горечи и… жалости?
– Красивое платье, – произнесла она, подходя ближе. Охрана салона почему-то её пропустила. Или она их подкупила? – Жаль, что в нем хоронят заживо.
– Что вам нужно? – спросила я, инстинктивно прикрываясь фатой, как вуалью.
– Предупредить, – Оксана подошла вплотную. От неё пахло дорогим коньяком и отчаянием. – Мой муж… он идиот, конечно. Но он злой идиот. После того, что Дамиан сделал с ним на балу… после того, как он слил компромат в прокуратуру… Волков загнан в угол.
Она понизила голос до шепота.
– Они готовят подарок на свадьбу, деточка. Не сервиз. И не деньги.
– Кто «они»? – сердце пропустило удар.
– Волков. И отец Карины. Они объединились. Они хотят ударить Дамиана туда, где ему больнее всего.
Она посмотрела мне в глаза.
– Они знают про ребенка. Не про то, что он сын Дамиана. А про то, как он появился.
– О чем вы? – я не понимала. Миша появился естественным путем.
– Они нашли врача, – выдохнула Оксана. – Того, из районной консультации, где ты наблюдалась. Который… подделал записи в карте по твоей просьбе. Чтобы скрыть срок.
Земля ушла из-под ног.
Да. Было такое. Я просила врача написать срок на месяц меньше, чтобы на работе не отправили в декрет раньше времени, мне нужны были деньги. Это была мелкая ложь. Бюрократическая.
Но в руках врагов…
– Если они докажут, что ты подделала медицинские документы, – продолжила Оксана, – они могут раздуть это до «мошенничества с целью сокрытия отцовства». Или еще хуже. Они хотят заявить, что ребенок не от Дамиана. Что ты подстроила ДНК-тест. Что Дамиан – жертва аферистки.
– Это бред! Дамиан делал тест в своей лаборатории!
– Публике плевать на факты, – горько усмехнулась она. – Им нужен скандал. Грязь. Если они вывалят это в день свадьбы… Дамиана разорвут акционеры. А тебя… тебя просто сотрут.
Она сунула руку в карман шубы и достала флешку. Положила её на столик рядом с моим клатчем.
– Здесь запись разговора моего мужа. Послушай. И решай сама. Бежать тебе или выходить замуж за мишень.
Она развернулась и пошла к выходу.
– Почему вы мне помогаете? – крикнула я ей в спину.
Оксана остановилась у двери.
– Потому что мой муж – сволочь. А Дамиан… Дамиан когда-то был единственным, кто подал мне руку, когда я тонула. Считай, долг платежом красен.
Дверь хлопнула.
Я осталась одна. В свадебном платье за пятьдесят тысяч долларов. С флешкой, на которой, возможно, был приговор моему будущему.
Флешка была маленькой, черной, матовой. Обычный кусок пластика, который весил не больше пяти граммов. Но в моей ладони он ощущался тяжелее, чем весь этот проклятый город.
Я сжала кулак.
– Мадам? – в примерочную заглянула француженка-хозяйка. – Все в порядке? Мы можем снимать?
– Да, – мой голос звучал глухо, словно из-под воды. – Снимайте. Я беру это платье.
Мне было все равно, как я выгляжу. Хоть в мешке из-под картошки. Сейчас имело значение только одно: я держала в руках бомбу с часовым механизмом, установленным на субботу.
Процесс «размуровывания» из корсета занял вечность. Я едва дождалась, пока ассистентки застегнут молнию на моих джинсах, схватила пальто и вылетела из салона, даже не попрощавшись.
В машине я сразу подняла перегородку, отделившись от водителя.
Дрожащими пальцами достала телефон. Переходник. Флешка.
Я должна знать наверняка. Я должна услышать это своими ушами, прежде чем идти к Нему.
На экране появился один аудиофайл. Дата – вчерашняя.
Я нажала Play.
Шум ресторана. Звон приборов. И голос Волкова – масляный, самодовольный, ненавистный.
«…Она подделала карту, Игорь. Я нашел акушерку. Пять тысяч рублей в конверте – и срок беременности в обменной карте сдвинулся на месяц. Она хотела работать до последнего, нищенка. Официально по документам ребенок родился недоношенным, хотя по факту – в срок».
Пауза. Голос второго мужчины (отца Карины?):
«И что это нам дает?»
Волков рассмеялся:
«Это дает нам прецедент, дорогой мой. Мошенничество с медицинскими документами. А главное – нестыковку дат. Если ребенок родился в срок, то зачатие произошло тогда, когда Барский был в Лондоне на IPO. У меня есть его график. Мы заявим, что ДНК-тест куплен. Что она нагуляла ублюдка, подделала сроки, чтобы они совпали с приездом Дамиана, и теперь впаривает ему кукушонка. Мы вывалим это прямо перед алтарем. Представь лицо акционеров. Барский – лох, которого развела официантка».
Запись оборвалась.
Я сидела, глядя в одну точку. Телефон выпал из рук на сиденье.
Они перевернули всё.
Да, я действительно попросила врача сдвинуть срок в документах. Мне нужно было работать. Мне нужны были деньги. Если бы меня отправили в декрет вовремя, я бы не смогла оплатить аренду. Это была ложь отчаяния.
Но они превратили её в идеально сконструированную ловушку.
Если Дамиан узнает об этом в день свадьбы… Его репутация будет уничтожена. Он будет выглядеть идиотом, который не умеет считать. А я… я стану преступницей.
– Елена Дмитриевна, мы приехали, – голос Константина по интеркому заставил меня вздрогнуть.
Я посмотрела на башню, пронзающую низкое небо.
Там, наверху, был Дамиан. Мужчина, который требовал полной правды. «Никаких закрытых дверей».
Если я промолчу – я спасу себя сейчас, но убью нас потом.
Если я скажу – он может выгнать меня прямо сейчас.
Я схватила телефон и флешку.
Вышла из машины. Ветер швырнул мне в лицо горсть колючего снега.
«Зубы, Лена. Вспомни про зубы».
Лифт вознес меня на 95-й этаж.
Я вошла в пентхаус.
Дамиан был в кабинете – стеклянном кубе в центре гостиной. Он разговаривал по телефону, расхаживая из угла в угол. Увидев меня, он кивнул и жестом показал: «Одна минута».
Я не стала ждать.
Я толкнула стеклянную дверь и вошла.
Дамиан нахмурился, прервав фразу на полуслове. Он не любил, когда его прерывали.
– Я перезвоню, – бросил он в трубку и сбросил вызов. – Лена, я занят. Что случилось? Платье не подошло?
Я подошла к его столу. Положила черную флешку на полированную поверхность. Прямо перед ним.
– Это подарок на свадьбу, – сказала я. Голос предательски дрожал, но я заставила себя смотреть ему в глаза. – От Волкова.
Дамиан перевел взгляд с моего бледного лица на флешку. Его брови сошлись на переносице.
– Откуда это у тебя?
– Оксана Волкова принесла в салон. Она предупредила меня.
Он взял флешку. Повертел в пальцах.
– Что там?
– Компромат. На меня. И, косвенно, на тебя.
Он молча вставил флешку в свой ноутбук. Нажал на файл.
Голос Волкова наполнил кабинет. Грязный, торжествующий смех. Детали моего «преступления». План по уничтожению репутации Барского.
Я стояла, обхватив себя руками за плечи, словно мне было холодно. Я ждала взрыва. Ждала, что он сейчас швырнет ноутбук в стену. Что он посмотрит на меня с презрением. «Ты лгала мне про документы».
Запись закончилась.
Тишина.
Дамиан смотрел на экран. Его лицо не изменилось. Ни один мускул не дрогнул. Он был пугающе спокоен.
– Это правда? – спросил он тихо, не поднимая головы. – Ты меняла даты в карте?
– Да, – я не стала оправдываться. – Мне нужна была зарплата за лишний месяц. Я не могла позволить себе уйти в декрет вовремя. У меня не было твоих миллионов, Дамиан. У меня была только аренда и пустой холодильник.
Он медленно поднял на меня глаза.
В них был лед. Но это был не тот лед, который обжигал меня раньше. Это был лед расчетливого убийцы, который увидел уязвимое место в броне врага.
– Ты думаешь, я буду судить тебя за то, что ты выживала? – спросил он.
У меня подкосились колени. Я оперлась рукой о край стола.
– Они хотят сказать, что ты не отец. Что даты не совпадают с твоим графиком.
– Они идиоты, – Дамиан встал. Он обошел стол и подошел ко мне. Взял мое лицо в ладони. – Они забыли один нюанс. Я делал ДНК-тест не в клинике. Я делал его в своей лаборатории. Я знаю, что он мой сын. И мне плевать, что написано в твоей карте из районной поликлиники.
Он погладил меня по щеке большим пальцем.
– Ты испугалась?
– Я боялась, что ты поверишь им.
– Я верю фактам, Лена. И я верю своим инстинктам. Ты пришла ко мне. Ты не стала скрывать это. Ты принесла мне оружие.
Его губы растянулись в улыбке. Злой, хищной улыбке акулы, которая почуяла кровь в воде.
– Волков думает, что у него в руках бомба. Но он ошибся. Он принес детонатор в мой дом.
Он отпустил меня, вернулся к столу и выдернул флешку.
– Они хотят шоу на свадьбе? Мы дадим им шоу.
Он нажал кнопку интеркома.
– Начальника службы безопасности ко мне. И юристов. Всех. Срочно.
Затем он снова посмотрел на меня. В его взгляде горел огонь азарта.
– Ты выбрала платье?
– Да. Первое. Как ты и хотел.
– Отлично. Потому что в этом платье ты будешь смотреть, как я уничтожаю их. Прямо у алтаря.
Он подошел и поцеловал меня. Жестко, жадно.
– Спасибо, что доверилась мне, – шепнул он. – Теперь ты действительно моя. Не по контракту. По праву войны.
