Текст книги "(не) Случайная для дракона (СИ)"
Автор книги: Алиса Меру
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
– Наши магии – они могут укреплять печать. Уже сейчас. Без ритуала.
– Немного, – сказал он. – Недостаточно. Но – да. – Пауза. – Именно поэтому они торопятся. Они чувствуют это. – Его пальцы чуть сжались вокруг моих. – Пока мы рядом – печать крепче.
Я смотрела на него.
В сером дневном свете его лицо было резким – скулы, линия рта, янтарь в глазах который горел тихо и ровно. Он смотрел на меня – не оценивающе, не профессионально. По-другому. Так как смотрел в последние дни – как на что-то важное которое не хочется упустить.
– Каэль, – сказала я тихо.
– Что.
– Если бы всего этого не было – печати, ритуала, древних – я остановилась.
– Что?
– Ты бы всё равно... – я не закончила.
Он смотрел на меня.
– Да, – сказал он. Просто. Без паузы.
– Откуда ты знаешь.
– Потому что мой огонь не реагирует на ситуацию, – сказал он. – Он реагирует на тебя. – Пауза. – С первого дня. До всякого ритуала.
Я смотрела на него.
С первого дня, – повторила я.
Его руки всё ещё держали мои. Горячие. Крепкие. Наши магии встречались между ладонями – тихо, ровно.
– Мне нужно тебе кое-что сказать, – сказала я. – Про себя. Скоро.
– Знаю, – сказал он.
– Ты не торопишь.
– Нет.
– Почему.
– Потому что когда скажешь – это будет твой выбор, – сказал он. – Не мой. – Пауза. – Я не беру то чего не дают.
Что-то во мне – что-то что я держала крепко, кирпич за кирпичом, годами – треснуло чуть сильнее чем раньше.
За стенами замка – глубоко, тяжело – загудело.
Оба услышали.
Оба не шевельнулись.
– Два дня, – сказала я.
– Два дня, – повторил он.
Рэн
Он сидел в своих покоях и смотрел на письмо.
Третий раз перечитывал одни и те же слова.
Я жив. Не ищи меня. Скоро – увидимся. Есть то что нужно тебе знать.
И буква внизу. Одна. Та которую знал только он.
Рэн сложил письмо. Положил в карман – туда где оно лежало уже вторые сутки, где он трогал его пальцами каждый час как будто проверял что не исчезло.
Встал. Подошёл к окну.
Двор внизу – снег, трещина, дым. Каэль и она стояли у тренировочного двора – далеко, маленькие фигуры. Он держал её руки в своих. Она смотрела на него снизу вверх.
Рэн смотрел на это и думал что Каэль всю жизнь был – закрытым. Броня приросла к коже. Никого не подпускал. Никому не позволял.
А сейчас стоял и держал её руки и его огонь был виден даже отсюда – тёплый, живой, её.
Хорошо, – подумал Рэн. – Наконец-то.
Потрогал письмо в кармане.
Я жив.
Три года он думал что это невозможно. Что та история – закончена. Что он закрыл её и живёт дальше.
Оказалось – не закрыл.
Скоро – увидимся.
Два дня. Сначала – печать. Потом – всё остальное. Потом – он узнает что это значит. Почему. Зачем.
Я жив.
Рэн закрыл глаза на секунду.
Открыл.
Взял яблоко со стола – куснул. Посмотрел в окно.
Каэль и она всё ещё стояли. Теперь – ближе. Его лоб у её виска.
Хорошо, – снова подумал Рэн. – Очень хорошо.
Глава 22
Саша
Я проснулась и поняла что делаю что-то опасное.
Не с магией – с собой.
Лежала и смотрела в потолок на каменных драконов и думала о том что вчера он держал мои руки и говорил с первого дня и его лоб касался моего виска и я не отодвинулась. И позавчера – его губы, его огонь, его два дня. И каждое утро кружка горьковского корня которую он наливал без слов. И каждый коридор где он оказывался рядом. И каждый взгляд который я ловила и который он не всегда успевал убрать.
Что ты делаешь, – сказала я себе.
Молчала.
Что ты делаешь, – повторила я строже.
Ответ был – очевидным. Нехорошим. Тем самым которого я боялась с того дня как поняла что огонь в его глазах означает то что означает.
Антон не ударил. Не изменил. Просто – не встал рядом когда надо было стоять. Просто выбрал что ему удобнее и ушёл. Спокойно, взвешенно. И это было хуже любой измены – потому что я не могла злиться на него по-настоящему. Только на себя – за то что открылась. За то что позволила. За то что думала что можно.
Нельзя, – сказала я себе. – Нельзя вот так. Ты здесь случайно. В чужом теле, в чужом мире, с неизвестным будущим. Ты не знаешь что будет после ритуала. Ты не знаешь останешься ли. Ты не знаешь вернёшься ли.
Не открывайся.
Встала. Умылась. Попросила Миру одеть попроще – серое платье, никаких украшений. Спустилась к завтраку.
Каэль уже сидел.
Потянулся к кувшину – налить мне кружку, как каждое утро. Я взяла кувшин раньше. Налила сама. Поставила перед собой.
Он посмотрел на меня.
Я смотрела в кружку.
Каэль
Что-то изменилось.
Он не сразу понял что именно – просто почувствовал. Её магия была рядом, ровная, живая. Но что-то в ней – чуть плотнее. Чуть дальше. Как закрытое окно вместо открытого – свет всё ещё проходит, но стекло между.
Она взяла кувшин сама. Это было – маленькое. Незначительное. Но он потянулся первым как каждое утро – и она взяла раньше. Не случайно.
Намеренно.
Зачем, – подумал он.
Смотрел на неё – на серое платье без украшений, на косу убранную строже чем обычно, на взгляд направленный в кружку. Она не смотрела на него. Тоже – намеренно.
Вчера всё было иначе, – думал он. – Вчера она говорила – скоро расскажу. Вчера его лоб касался её виска и она не отодвинулась. Что случилось за ночь.
Рэн влетел – с яблоком, как всегда. Сел. Откусил. Посмотрел на Каэля. Посмотрел на неё. На кружку которую она налила сама.
Поднял взгляд на Каэля.
Каэль чуть качнул головой – не сейчас.
Рэн откусил ещё яблоко. Молчал – что само по себе было необычно.
– Рэн, – сказала она вдруг. Спокойно. – Можно вопрос?
– Всегда, – сказал он.
– Почему яблоки?
Рэн остановился. Посмотрел на яблоко в руке. Потом на неё. Что-то в его лице изменилось – быстро, почти незаметно. Не улыбка – что-то настоящее.
– В детстве, – сказал он. – Когда мы с Каэлем жили – не очень хорошо жили – яблоки были единственным что всегда можно было найти. – Пауза. – Воровали с чужих деревьев. Осенью особенно. – Он смотрел на яблоко. – Привычка осталась.
Тишина.
Она смотрела на Рэна – с таким выражением. Тёплым, серьёзным.
– Сколько тебе было, – спросила она тихо.
– Семь, – сказал он. – Каэлю – тринадцать.
Она посмотрела на Каэля.
Он смотрел в документы. Или делал вид.
– Понятно, – сказала она тихо. – Спасибо что сказал.
– Не благодари, – сказал Рэн. И добавил – тихо, почти себе: – Он никогда не рассказывает таких вещей сам. Поэтому я рассказываю.
Каэль поднял взгляд.
Посмотрел на Рэна.
Рэн ел яблоко с видом человека который сказал что хотел и не жалеет.
Саша
После завтрака я пошла в библиотеку.
Быстро. Не оглядываясь.
Села у камина. Взяла книгу. Открыла на странице которую уже читала трижды и смотрела в буквы не видя их.
Это правильно, – говорила я себе. – Это правильно – держать дистанцию. Два дня. Ритуал. И потом – неизвестно что будет. Может магия отпустит меня обратно. Может нет. Но пока неизвестно – не открываться. Не позволять.
Не повторять Антона.
Каэль вошёл через полчаса.
Я услышала шаги – его, узнала – и уткнулась в книгу. Он прошёл к своему столу. Разложил карты. Сел.
Молчание.
Я не поднимала взгляда.
Он не говорил.
Это молчание было другим чем обычно – не тёплым, не живым. Напряжённым. Как натянутая струна которую тронули не с той стороны.
Через час он встал. Подошёл к полкам – взял какую-то книгу. Прошёл обратно – мимо меня, достаточно близко. Его тепло. Его огонь. Я смотрела в свою книгу.
Он остановился.
– Эвелин, – сказал он.
– Что.
– Смотри на меня.
– Я читаю.
– Эвелин.
Я подняла взгляд.
Он стоял рядом с моим креслом – в тёмном камзоле, с книгой в руках, с таким выражением лица. Не злым – что-то другое. Что-то что он пытался прочитать на моём лице и не мог.
– Что случилось, – сказал он.
– Ничего.
– Это не ничего, – сказал он. – Вчера ты —
– Ничего не случилось, – перебила я. – Всё нормально. Просто готовлюсь к ритуалу. Читаю.
Он смотрел на меня.
Долго. Внимательно. Слишком внимательно – он умел смотреть вот так, как будто видел сквозь слова.
– Хорошо, – сказал он наконец.
Пошёл к своему столу.
Я смотрела в книгу.
Но чувствовала – он не вернулся к картам. Сидел и смотрел на меня. Я не поднимала взгляда. Он не говорил.
Напряжение между нами было – физическим. Живым. Ощутимым.
Я держалась.
Каэль
Он не понимал что происходит.
Вчера – его лоб у её виска, её рука на его груди, два дня. Сегодня – серое платье, кружка взятая самой, взгляд в книгу. Как стена которая появилась за ночь – невидимая, но ощутимая. Его огонь тянулся к ней как всегда – и упирался в эту стену.
Что случилось, – думал он. – Что изменилось за ночь.
Не понимал.
И это было – неудобным. Он привык понимать. Привык читать ситуацию, людей, намерения. Двадцать лет командования – ты учишься. Но она была непонятной с первого дня. Непредсказуемой. Это раньше раздражало. Сейчас – злило. По-другому злило. Не потому что мешало – потому что она закрылась и он не знал как открыть.
Ты влюблён, – сказал бы Дариан. – Добро пожаловать в ад.
Каэль не стал спорить с этой мыслью.
Встал. Пошёл к Дариану.
Дариан был у себя – в кресле у окна, с книгой. Поднял взгляд когда Каэль вошёл. Посмотрел на его лицо.
– О, – сказал он.
– Не говори ничего, – сказал Каэль.
– Я просто —
– Дариан.
– Хорошо. – Дариан закрыл книгу. – Что случилось.
– Она закрылась, – сказал Каэль. – За ночь. Без объяснений. Вчера всё было – по-другому. Сегодня – стена.
Дариан смотрел на него.
– И ты пришёл ко мне.
– У тебя есть мысли или нет.
– Есть, – сказал Дариан. – Но тебе не понравится.
– Говори.
Дариан смотрел на него – долгую секунду, с тем острым взглядом который умел видеть больше чем говорил.
– Ты влюблён, – сказал он наконец. – Добро пожаловать в ад.
Молчание.
– Это я знал, – сказал Каэль.
– Знал, – согласился Дариан. – Она – тоже. – Пауза. – И именно поэтому закрылась. – Он смотрел на него. – Каэль. Ты когда-нибудь думал о том почему люди закрываются? Не потому что не чувствуют. А потому что чувствуют – слишком. И боятся.
– Чего боятся.
– Что откроются – и получат удар, – сказал Дариан просто. – Что доверятся – и пожалеют. – Пауза. – Ты сам через это прошёл. Только ты закрылся двадцать лет назад и с тех пор не открывался. – Пауза. – А она – закрывается прямо сейчас. На твоих глазах. Потому что испугалась.
Каэль смотрел на него.
– Что мне делать.
– Ничего, – сказал Дариан.
– Что значит ничего.
– Значит не давить, – сказал Дариан. – Не спрашивать. Не требовать объяснений. – Пауза. – Просто – быть. Рядом. Как ты умеешь. – Он смотрел на него. – Ты умеешь быть рядом молча. Это редкость. Используй.
Каэль молчал.
– И ещё, – сказал Дариан. – Когда она закроется – не отходи. Не позволяй стене стать постоянной. – Пауза. – Два дня. Потом ритуал. Потом – она расскажет. И ты узнаешь почему стена. И тогда – твоя очередь.
– Моя очередь что.
– Не уйти, – сказал Дариан. – Остаться. Даже когда услышишь.
Каэль смотрел на него.
– Ты знаешь что она скажет.
– Догадываюсь, – сказал Дариан. – Давно догадываюсь. – Улыбнулся – той улыбкой. – Ты?
– Да, – сказал Каэль.
– И ты всё равно.
– Да, – сказал он. Просто. Без паузы.
Дариан кивнул. Медленно. С таким выражением – тёплым, серьёзным, тем которое он редко показывал.
– Тогда всё в порядке, – сказал он. – Иди к ней.
Рэн и Лира
Рэн нашёл Лиру в восточном коридоре.
Она шла быстро – в светло-сером плаще, с корзиной. Увидела его. Остановилась.
– Рэн, – сказала она.
– Лира, – сказал он.
Они смотрели друг на друга секунду.
Рэн за три недели смотрел на Лиру много раз – как все смотрели. Видел нежную фиалку, видел мягкую улыбку, видел руку которая касалась рукава Каэля привычно и уверенно. Видел и настоящую Лиру – один раз, в коридоре после её разговора с Эвелин – острую, холодную, усталую.
Сейчас она выглядела – просто усталой. Без острого. Без холодного. Просто – человек который не спал несколько ночей и держится из последних сил.
– Ты в порядке? – спросил он.
Она моргнула.
– Что?
– В порядке ли ты, – повторил он. Просто. Без подтекста.
Она смотрела на него – с недоумением. Как будто не понимала зачем он спрашивает. Как будто не ожидала этого вопроса от него – или от кого-либо.
– Нормально, – сказала она наконец.
– Нет, – сказал Рэн. – Не нормально. – Он смотрел на неё – внимательно, серьёзно. – Ты не спишь. Это видно.
– Рэн, – сказала она медленно. – Зачем ты —
– Потому что ты человек, – перебил он. – Не только проблема. – Пауза. – Даже если ты сделала что-то плохое – ты всё ещё человек.
Она смотрела на него.
Что-то в её лице – что-то что она всегда прятала – чуть проявилось. Не мягкость, не маска. Что-то настоящее. Усталое. Живое.
– Почему ты говоришь мне это, – сказала она тихо.
– Потому что хочу, – сказал он. Так же просто как говорил всё. – И потому что через два дня всё изменится. Для всех. – Пауза. – Когда изменится – если тебе нужно будет поговорить – третья дверь в западном крыле.
Она смотрела на него.
– Ты предлагаешь мне...
– Просто говорю что дверь открыта, – сказал он. – Без условий.
Долгое молчание.
Лира смотрела на него – с тем выражением которое я бы не смогла прочитать. Сложным. Многослойным. Как будто она примеряла что-то – осторожно, не веря.
– Хорошо, – сказала она наконец. Тихо.
– Хорошо, – повторил он.
Она пошла дальше по коридору.
Рэн смотрел ей вслед.
Потом достал из кармана письмо – потрогал пальцами, не разворачивая. Убрал обратно.
Скоро – увидимся.
Жив.
Саша
Каэль вернулся в библиотеку через час.
Прошёл к своему столу. Сел. Разложил карты – работал. По-настоящему работал, не делал вид.
Я читала.
Или делала вид что читала.
Через полчаса он встал – принёс мне кружку горьковского корня. Поставил рядом. Молча. Ничего не сказал. Вернулся к столу.
Я смотрела на кружку.
Вот так, – подумала я. – Я взяла сама за завтраком – и он всё равно принёс. Не давит, не спрашивает, не требует. Просто – принёс.
Это нечестно.
– Каэль, – сказала я.
– Что.
– Зачем ты принёс кружку. Я сама взяла за завтраком.
– Знаю, – сказал он.
– Тогда зачем.
– Потому что хотел, – сказал он. Не поднимая взгляда от карты. Просто – потому что хотел.
Я смотрела на него.
На прямую спину. На тёмные волосы которые лежали не так как надо. На руки которые работали с картой – уверенные, горячие даже на расстоянии.
Стена, – сказала я себе. – Держи стену.
Стена держалась.
Но кружка была горячей. И горьковский корень пах хорошо. И он просто сидел и работал и не давил и не спрашивал.
И это было – хуже любого напора.
– Каэль, – сказала я.
– Что.
– Я боюсь, – сказала я. Тихо. Против воли – просто вышло.
Он поднял взгляд.
Смотрел на меня – янтарь в глазах живой, тёплый.
– Знаю, – сказал он.
– Ты не спрашиваешь чего.
– Нет.
– Почему.
– Потому что знаю чего, – сказал он. – И потому что ты скажешь сама. Когда будешь готова. – Пауза. – Я никуда не ухожу.
Я никуда не ухожу.
Что-то в стене – тихо, почти незаметно – треснуло.
Я взяла кружку. Отпила.
– Спасибо, – сказала я.
– Не благодари, – сказал он. И вернулся к картам.
За стенами замка загудело – глубоко, тяжело. Дольше чем вчера.
Два дня.
Глава 23
Саша
Утром за завтраком Лира улыбалась.
Не той мягкой улыбкой которую носила для Каэля. Другой – тихой, для себя, едва заметной. Я увидела её когда входила в столовую – Лира сидела за дальним концом стола с чашкой и смотрела в окно. Улыбалась чему-то своему.
Что-то во мне насторожилось.
Такой улыбки я у неё не видела. Не мягкой, не острой, не усталой. Этой – довольной. Как человек который сделал что хотел и доволен результатом.
Я села. Взяла хлеб. Налила кружку сама – снова, второй день подряд.
Каэль вошёл через несколько минут. Посмотрел на меня – коротко, как всегда – налил себе горьковский корень. Сел. Взял документы.
Рэн влетел с яблоком.
– Доброе утро, – объявил он. – Лира, ты сегодня рано.
– Не спалось, – сказала она. Мягко. С той улыбкой.
– Понимаю, – сказал Рэн. И посмотрел на меня – быстро, внимательно. Его серо-зелёные глаза что-то говорили. Что-то тревожное.
Я не поняла что.
Завтрак прошёл тихо.
Лира говорила с Каэлем – про север, про какие-то хозяйственные дела, про то что крыша в восточном крыле требует починки до зимы. Обычный разговор. Обычная Лира – мягкая, заботливая, в светло-сером с жемчужными пуговицами.
Я ела хлеб и думала про ритуал.
Два дня. Сегодня и завтра. Послезавтра – рассвет, и то что будет на рассвете.
Я была почти готова. Дариан говорил – почти. Каэль говорил – успеем. Моя магия за последние дни стала ровнее – я чувствовала это. Менее хаотичной, более направленной. Его огонь помогал – просто присутствием, просто близостью.
Не думай об этом, – сказала я себе. – Думай про ритуал. Про магию. Про то что нужно сделать.
Не думай про то как он налил бы тебе кружку если бы ты не взяла сама.
Встала. Пошла в библиотеку.
Рэн нашёл меня через час.
Влетел – быстро, без яблока. Это само по себе было тревожным знаком – Рэн без яблока означал что что-то важное.
– Эвелин, – сказал он. Закрыл дверь. – Нам нужно поговорить.
Я отложила книгу. Смотрела на него.
Он стоял посреди библиотеки – в тёмно-зелёном камзоле, светловолосый, серо-зелёные глаза серьёзные. Без улыбки. Без яблока.
– Что случилось, – сказала я.
– Лира, – сказал он. – Этим утром. Пока мы завтракали. – Пауза. – Она говорила с несколькими людьми при дворе. До завтрака, рано. – Он смотрел на меня. – Я слышал краем. Она говорила что ты – не та кем кажешься. Что скрываешь от Каэля кто ты на самом деле. Что он не знает правды о собственной жене.
Тишина.
Долгая.
Я смотрела на Рэна.
– Технически, – сказала я наконец.
– Технически – да, – сказал он. – Правда. Каждое слово. – Пауза. – Но она это сказала не чтобы помочь. Она это сказала чтобы – он не закончил.
– Чтобы это дошло до Каэля, – сказала я.
– Да.
– И уже дошло.
– Думаю – да.
Я встала.
Подошла к окну – смотрела во двор. Серый день, снег, трещина которая за ночь снова стала шире. Дым поднимался ленивыми клубами.
Вот так, – думала я. – Она не солгала. Она сказала правду – чужими устами, в нужный момент, нужным людям. И теперь это разойдётся по замку и к Каэлю придут с этим и он —
– Рэн, – сказала я.
– Что.
– Он уже знает.
– Что именно?
– Что я не та кем кажусь. – Я обернулась. – Он знал почти с самого начала. Его огонь – он чувствовал. Просто ждал пока я скажу сама.
Рэн смотрел на меня.
– Значит это не убьёт всё, – сказал он медленно.
– Не убьёт, – сказала я. – Но... – я остановилась.
– Но?
– Но он придёт с вопросами. И не в том настроении чтобы слушать спокойно. – Я смотрела на Рэна. – Он придёт с холодным лицом. Ты знаешь какое это лицо.
Рэн знал. Я видела по тому как чуть изменился его взгляд.
– Да, – сказал он тихо. – Знаю.
– И я испугаюсь, – сказала я честно. – Не его. Себя. Своего рефлекса – закрыться, уйти за стену, не подпускать.
– Не закрывайся, – сказал Рэн. Просто. – Знаю что легко сказать. Но – не закрывайся. – Пауза. – Он придёт злой. Это не значит что он перестал. Это значит что он испуган. Каэль когда испуган – злится. Это его рефлекс. – Он смотрел на меня. – Как твой – стена.
Я смотрела на него.
Его рефлекс – злость. Мой – стена. Два человека которые оба не умеют доверять и оба пытаются.
– Рэн, – сказала я. – Спасибо.
– Не благодари, – сказал он. И добавил тише: – Просто не ломай то что только начало не ломаться. Хорошо?
Каэль
Вейн поймал его в коридоре.
Лорд Вейн – светловолосый, в зелёном камзоле, с тем особым выражением которое бывает у людей когда они хотят сказать что-то важное и при этом боятся последствий.
– Герцог, – сказал он. – Простите что останавливаю. Это касается герцогини.
Каэль остановился.
– Говори.
– Я слышал – Вейн помялся. – Говорят что герцогиня скрывает от вас кто она на самом деле. Что вы не знаете правды. Что она – не та кем кажется. – Пауза. – Я не знаю правда ли это. Но – счёл нужным сказать.
Каэль смотрел на него.
Молчал.
– Спасибо, – сказал он наконец. Ровно. Без интонации.
Вейн поклонился. Ушёл быстро.
Каэль стоял в коридоре.
Она не та кем кажется.
Он знал это. Его огонь знал это с первого дня. Она сама говорила – скоро расскажу. Обещала.
Но это – не от неё. Это от кого-то другого. Через двор, через слухи, намеренно – так чтобы дошло до него именно так. Не её словами. Чужими.
Лира, – понял он.
Технически – правда. Каждое слово. Но поданная вот так – как обвинение. Как удар.
Его огонь отреагировал – резко, горячо. Злостью. Не на неё – на ситуацию, на Лиру, на то что кто-то взял что-то что должно было произойти иначе и использовал как оружие.
Он пошёл в библиотеку.
Саша
Я услышала его шаги за несколько секунд до того как он вошёл.
Тяжёлые. Быстрые. Не как обычно – обычно он ходил бесшумно, почти без звука. Сейчас – быстро и тяжело. Это говорило что-то важное.
Рэн уже ушёл – за десять минут до этого, как будто знал.
Каэль вошёл.
Закрыл дверь.
Посмотрел на меня.
Лицо – холодное. То самое которое описал Рэн – закрытое, ровное, без единой щели. Янтарь в глазах не тёплый – острый. Как угли которые горят но не греют.
Вот, – подумала я. – Вот оно.
– Каэль, – сказала я.
– Говорят что ты скрываешь от меня кто ты, – сказал он. Ровно. Без обвинения – просто факт. Но за этой ровностью – что-то сдерживаемое. Горячее.
– Это правда, – сказала я.
– Знаю что правда.
– Тогда —
– Я злюсь не на тебя, – перебил он. – Я злюсь на то как это вышло. – Пауза. – На то что не от тебя.
Я смотрела на него.
Он знает что это Лира. Или догадывается. И злится на неё – не на меня.
– Каэль, – сказала я. – Я обещала сказать тебе. Сама. После ритуала я —
– Почему после, – сказал он. Всё так же ровно – но что-то в этой ровности трещало. – Почему не сейчас. Почему всё – потом, после, скоро.
– Потому что я боюсь, – сказала я.
Молчание.
Он смотрел на меня – с тем холодным закрытым лицом. За которым – я уже знала – не холод. За которым – то же самое что и у меня. Страх. Просто его страх выглядит как злость а мой – как стена.
– Чего боишься, – спросил он.
– Что ты уйдёшь, – сказала я. Тихо. – Когда узнаешь. Что это – слишком. Что ты закроешься снова и —
– Я сказал что никуда не ухожу.
– Это было вчера, – сказала я. – До того как ты пришёл вот так.
– Я пришёл вот так потому что злюсь на Лиру, – сказал он. – Не на тебя.
– Я вижу холодное лицо, – сказала я. – Я вижу закрытые глаза. Я вижу человека который снова за броней. – Пауза. – И я не знаю что за этим.
Долгое молчание.
Он смотрел на меня.
Что-то в нём – медленно, видимо – менялось. Как лёд который начинает таять. Едва заметно.
– Боишься что я закроюсь, – сказал он.
– Да.
– А ты сейчас что делаешь.
Пауза.
Я смотрела на него.
Что я делаю, – подумала я. – Я стою и жду что он закроется. И при этом сама – закрытая. Вот уже два дня за стеной. Сама взяла кружку, сама убрала взгляд, сама первая отодвинулась.
– То же самое, – сказала я тихо.
Что-то мелькнуло в его лице – быстро, живо. Янтарь в глазах чуть потеплел – едва, но я заметила.
– Да, – сказал он. – То же самое.
Они смотрели друг на друга.
В библиотеке было тихо. Камин горел – ровно, тепло. За окном снег.
– Каэль, – сказала она наконец.
– Что.
– Завтра. После ритуала. Я расскажу тебе всё. – Пауза. – Не потому что должна. Потому что хочу.
Он смотрел на неё.
– Хочу, – повторила она. – Это другое. Ты же понимаешь разницу.
Долгое молчание.
– Понимаю, – сказал он наконец.
– И ты останешься. Когда услышишь.
– Да.
– Обещаешь.
Он смотрел на неё – янтарь в глазах тёплый теперь, живой. Холодное лицо ушло – не сразу, медленно, но ушло.
– Да, – сказал он. – Обещаю.
Она выдохнула.
Он подошёл – медленно, без спешки. Встал рядом. Его рука поднялась и легла ей на плечо – тяжёлая, горячая, живая. Не обнял – просто положил руку. Просто – я здесь.
Она не отодвинулась.
– Каэль, – сказала она тихо.
– Что.
– Я злюсь на Лиру.
Что-то мелькнуло в его лице – снова почти улыбка.
– Я тоже, – сказал он.
– Что ты с ней сделаешь.
– После ритуала, – сказал он. – Разберёмся. – Пауза. – Со многим разберёмся.
Они стояли – его рука на её плече, рядом, в тишине библиотеки. За стенами загудело – глубоко, тяжело.
Один день.
Рэн
Вечером он нашёл Лиру в саду.
Она стояла у каменной скамьи – в белом плаще, одна. Смотрела на снег.
– Лира, – сказал он.
Она обернулась. Увидела его. Что-то в её лице – быстро – изменилось.
– Рэн, – сказала она.
– Зачем, – сказал он. Просто. Без обвинения. – Зачем ты это сделала. Утром. Со слухами.
Она молчала.
– Ты знала что он узнает, – сказал Рэн. – Ты знала что это его разозлит. – Пауза. – Ты хотела разрушить то что между ними.
– Рэн —
– Я не злюсь, – сказал он. – Просто – зачем.
Она смотрела на него долго.
– Потому что страшно, – сказала она наконец. Тихо. – Смотреть как он смотрит на неё. Страшно видеть это каждый день. – Пауза. – Я знаю что это неправильно. Я знаю что разведчики усиливают. Но страшно – это моё. Не их.
Рэн смотрел на неё.
Страшно, – повторил он. – Это честно.
– Лира, – сказал он. – После ритуала. Когда всё закончится. – Пауза. – Не исчезай. Хорошо?
Она смотрела на него.
– Почему тебе важно, – спросила она.
– Потому что, – сказал он. – Просто – потому что.
Он достал из кармана письмо. Посмотрел на него секунду. Убрал обратно.
Поднял взгляд.
Лира смотрела на него – с тем выражением которое он видел у неё второй раз. Первый раз – два дня назад в коридоре. Сейчас – снова. Растерянным. Живым. Ненастоящим – нет, именно настоящим, без слоёв.
– Хорошо, – сказала она наконец. – Не исчезну.
Он кивнул.
Пошёл обратно в замок.
Потрогал письмо в кармане.
Жив.
Один день.
