(не) Случайная для дракона (СИ)

Текст добавлен: 30 апреля 2026, 20:00

Текст книги "(не) Случайная для дракона (СИ)"

Автор книги: Алиса Меру

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Назад к карточке книги

Он явно ожидал чего-то другого. Колкости. Холодного взгляда. Чего угодно острого.

– Как ваша семья? – спросила я.

Пауза.

Он смотрел на меня так, как будто я заговорила на другом языке.

– Простите?

– Семья, – повторила я. – У вас же есть дети, насколько я помню. Двое?

– Трое, – произнёс он осторожно. – Миледи.

– Трое, – сказала я. – Хорошо.

И пошла дальше.

За спиной – тишина. Потом тихий голос кого-то рядом с лордом Вейном:

– Что это было?

Я почти улыбнулась.

Вот так и будем работать.

Каэль

Он стоял у колонны в дальнем конце зала.

Наблюдал.

Это была его позиция на любом приёме – дальний угол, хороший обзор, спиной к стене. Видеть всех. Чтобы никто не мог подойти незаметно.

Эвелин вошла – и зал замер. Это было привычно. Зал всегда замирал когда она входила – из страха, из любопытства, из предвкушения неприятностей.

Каэль наблюдал.

И понимал что сегодня – что-то не так.

Она шла через зал – прямая спина, поднятая голова, тёмно-синее платье которое двигалось правильно. Всё было правильно – внешне. Но что-то было другим. Что-то в том как она смотрела на людей – не сквозь них, как обычно. На них. По-настоящему.

Лорд Вейн остановил её.

Каэль напрягся – Вейн умел провоцировать, делал это с удовольствием. Ждал реакции Эвелин. Обычно она отвечала так что Вейн потом неделю зализывал раны.

Она спросила про его детей.

Каэль едва не потерял нить.

Про детей, – повторил он. – Эвелин спросила Вейна про детей.

Вейн стоял с видом человека которого ударили мягкой подушкой вместо меча и который не знает как на это реагировать.

Эвелин пошла дальше.

Каэль смотрел на неё – как она движется сквозь толпу. Синее платье, тёмные волосы, прямая спина. Люди расступались. Некоторые провожали взглядом дольше чем нужно – и он их понимал.

Она была красивой. Это он знал два года.

Но сегодня – в этом зале, в этом свете, с этим выражением лица которое он не мог прочитать – она была чем-то большим чем просто красивой. Она была —

Стоп.

– Каэль.

Он обернулся.

Лира. Подошла тихо – мягкая улыбка, перевязанная рука чуть на весу. Встала рядом.

– Она странно себя ведёт, – сказала Лира тихо. Без обвинения – просто наблюдение. – Ты видишь?

– Вижу.

– Это беспокоит меня. – Лира смотрела на Эвелин в толпе. – Каэль. Она что-то задумала. Я чувствую.

Он молчал.

Смотрел как Эвелин останавливается у группы придворных – женщины, три или четыре. Ждал холодного взгляда, острого слова. Обычного.

Эвелин что-то сказала. Женщины переглянулись. Одна засмеялась – коротко, удивлённо, как человек который не ожидал что засмеётся.

Она их рассмешила, – понял Каэль. – Эвелин рассмешила придворных дам.

– Каэль, – повторила Лира тихо. – Ты слышишь меня?

– Слышу, – сказал он.

Но смотрел на жену.

Саша

Придворные дамы смотрели на меня с таким выражением – ожидание удара. Три пары глаз, три улыбки которые были скорее оскалом.

– Герцогиня, – сказала старшая – дама лет пятидесяти в бордовом, с жемчугом. – Как вы себя чувствуете после болезни?

Болезнь. Значит так это назвали.

– Прекрасно, – сказала я. – Хотя должна признать – потеря сознания помогает переосмыслить приоритеты.

Она моргнула.

– В каком смысле?

– В самом прямом, – сказала я. – Лежишь на полу, смотришь в потолок и думаешь – зачем я вообще тратила время на людей которые мне неприятны.

Пауза.

– И к какому выводу вы пришли? – осторожно спросила вторая – молодая, рыжеватая, с веснушками.

– К очевидному, – сказала я. – Не стоит.

Рыжеватая засмеялась – коротко, удивлённо. Сразу прикрыла рот рукой.

Я пошла дальше.

Зал гудел – уже по-другому. Не настороженно. Растерянно.

Хорошо, – думала я. – Пусть не знают чего ждать. Это лучше чем бояться.

– Герцогиня.

Этот голос был другим.

Я обернулась.

Мужчина лет сорока – высокий, с тёмными с проседью волосами, в камзоле цвета антрацита. Красивый – не так как Каэль, по-другому. Мягче. С такой улыбкой которая могла означать всё что угодно.

Смотрел на меня с интересом – живым, настоящим. Без страха. Без ожидания удара.

Кто это, – подумала я.

– Дариан, – сказал он. И чуть наклонил голову – не поклон, скорее приветствие между равными. – Не ожидал видеть вас сегодня в таком... настроении.

– В каком настроении?

– Человеческом, – сказал он. С улыбкой.

Дариан, – вспомнила я. – Лучший друг Каэля. Единственный кому тот полностью доверяет. Циничный красавец которому по виду всё равно на всё.

– Это комплимент? – спросила я.

– Это наблюдение, – сказал он. – Хотя если хотите – можем считать комплиментом.

Я смотрела на него.

Мира говорила – Дариан говорит с подтекстом. Никогда не говорит прямо.

– Вы наблюдательны, – сказала я.

– Это мой единственный талант, – согласился он. И добавил тише – почти небрежно, как что-то незначительное: – Каэль смотрит на вас уже двадцать минут. На случай если вам интересно.

Я не обернулась.

– Мне не интересно, – сказала я.

– Конечно, – сказал Дариан. С той же улыбкой. – Конечно не интересно.

Он поклонился – изящно, с удовольствием – и отошёл.

Я стояла и не оборачивалась.

Двадцать минут, – сказала я себе. – Это ничего не значит. Он за всеми наблюдает. Он командующий. Это его работа.

Пункт четвёртый.

Обязательный.

В другом конце зала – я всё-таки обернулась. Не специально. Просто так вышло.

Каэль стоял у колонны. Высокий, тёмный, в тёмно-сером камзоле. Смотрел на меня.

Наши взгляды встретились.

Он не отвёл.

Я не отвела.

Секунду. Две. Три.

Потом рядом с ним появилась Лира – мягкая, светлая, с той улыбкой. Что-то сказала ему. Он наконец отвёл взгляд.

Я тоже.

Пункт четвёртый, – напомнила я себе. Очень. Обязательный.

Дариан отошёл.

Я двинулась дальше – и краем сознания отметила что люди расступаются заранее. Ещё до того как я подхожу близко – просто видят и отступают на шаг. Отводят взгляд. Кто-то разворачивается и уходит в другую сторону с таким видом будто всегда собирался именно туда.

Вот как работает репутация, – подумала я. – Даже ходить удобно.

У колонны стояла молодая женщина – лет двадцати пяти, в золотистом платье, с тёмными кудрями. Смотрела куда-то в сторону, явно нервничала. Я проходила мимо – и она шагнула назад, прямо мне навстречу. Мы столкнулись плечами.

– Простите, – сказала она автоматически. И тут же подняла глаза – увидела меня – и побледнела.

Я машинально схватила её за руку чтобы она не упала.

И вспышка – резкая, как удар.

Не комната. Не зал.

Другое место – та же колонна, но другое время. Эвелин стояла перед этой же женщиной – только та была в другом платье, волосы распущены. Плакала. Говорила что-то – быстро, сбивчиво, просила. О чём – я не разобрала. Эвелин слушала. Потом сказала – тихо, холодно, несколько слов. Я не услышала. Но видела как женщина замолчала – резко, как от пощёчины. Как развернулась и ушла.

И видела лицо Эвелин – спокойное, равнодушное.

Вспышка погасла.

Я стояла в зале и держала незнакомую женщину за руку.

Она смотрела на меня. В её глазах был страх. И что-то ещё – старая боль, узнаваемая.

Я отпустила руку.

– Всё в порядке? – спросила я.

Она моргнула.

– Да, миледи, – произнесла она тихо. – Простите что помешала.

– Вы не помешали.

Она смотрела на меня ещё секунду – с таким выражением. Растерянным. Как будто ждала чего-то другого и не понимала почему его нет.

Потом быстро отошла.

Я смотрела ей вслед.

Эвелин, – подумала я. – Что ты ей сказала. Что ты вообще говорила людям.

Не узнаю. Вспышка дала картинку – не слова. Только лицо женщины которая получила удар и ушла молча. И равнодушие Эвелин которое было хуже любой злости.

Понятно, – подумала я. – Теперь понятно почему расступаются.

Глава 6

Я отошла от женщины в золотистом платье и остановилась у окна.

За стеклом – серый двор, голые деревья, осень. Внутри – гул голосов, взгляды, запах свечей и чего-то цветочного.

– Ты извинилась.

Я обернулась.

Рэн стоял в двух шагах – светловолосый, с той самой улыбкой которая, кажется, была его постоянным состоянием. В тёмно-зелёном камзоле, волосы как всегда убраны по принципу откинул рукой и хватит. Смотрел на меня с нескрываемым интересом.

– Что? – сказала я.

– Ты остановилась и спросила всё ли у неё в порядке, – сказал он. – Леди Марта. Ты её год назад довела до слёз на том приёме. Помнишь? С украшениями.

Не помню, – подумала я. – Но теперь хотя бы знаю имя.

– Рэн, – сказала я.

– Эвелин, – ответил он с той же интонацией. – Что происходит с тобой. Серьёзно. Уже третий день смотрю и не понимаю.

– Может просто меняюсь.

– Может, – согласился он легко. Слишком легко – я уже знала что за этой лёгкостью он думает быстро и внимательно. – А может что-то другое.

– Например?

– Например удар головой при падении иногда делает людей лучше, – сказал он. – Я читал об этом. Редко, но бывает.

– Звучит как диагноз.

– Звучит как улучшение, – поправил он. – Каэль, кстати, смотрит на тебя уже полчаса.

– Дариан тоже говорил.

– Дариан заметил, – сказал Рэн. – Это значит что заметны все. Дариан замечает только то что очевидно – просто делает вид что это тонкое наблюдение.

Я почти улыбнулась.

– Ты говоришь про лучшего друга своего брата.

– Я говорю правду, – сказал Рэн. – Дариан бы согласился. Он честный когда никто не слышит.

Он стоял рядом – открытый, лёгкий, без единого слоя защиты. Единственный человек в этом зале который смотрел на меня без страха и без расчёта. Просто смотрел.

– Рэн, – сказала я. – Леди Марта. Что именно я сказала ей год назад.

Он чуть изменился в лице – быстро, почти незаметно.

– Зачем тебе?

– Хочу знать.

Он помолчал секунду.

– Ты сказала что её муж женился на ней только потому что не нашёл никого лучше, – произнёс он наконец. Тихо. Без улыбки. – При двадцати свидетелях. Её муж тоже был в зале.

Тишина.

Вот как, – подумала я. – Вот как.

– Понятно, – сказала я.

– Эвелин, – сказал он. Осторожно – первый раз за разговор осторожно. – Что с тобой правда происходит.

Я смотрела на него.

Хороший вопрос, – подумала я. – Если б я могла ответить.

– Разбираюсь, – сказала я.

Он смотрел на меня ещё секунду. Потом кивнул – медленно, серьёзно. Без шутки.

– Ладно, – сказал он. – Если нужна помощь – третья дверь в западном крыле. Я говорил.

– Говорил, – согласилась я.

Он отошёл – и я краем глаза увидела как он подходит к Каэлю у колонны. Что-то говорит. Каэль слушает – с тем закрытым лицом. Потом смотрит на меня.

Рэн что-то добавляет.

Каэль снова смотрит на меня.

Рэн улыбается.

Что он ему говорит, – подумала я. – Что угодно, лишь бы не то что я думаю.

Утром я проснулась от стука в дверь.

Не Мира – стук был другой. Громкий, бодрый, абсолютно не озабоченный тем что может быть рано.

– Не заперто! – крикнула я прежде чем успела подумать что кричать не заперто в средневековом замке – возможно не лучшая идея.

Дверь открылась.

Рэн стоял на пороге в тёмно-синем камзоле с серебряными пуговицами – светловолосый, с той самой улыбкой, с кружкой в каждой руке. Смотрел на меня с видом человека которого совершенно не смущает что он пришёл в чужую спальню в восемь утра с двумя кружками горячего.

– Горьковский корень, – сказал он. – Ты же пьёшь. Видел на завтраке.

Я смотрела на него.

– Ты принёс мне кофе.

– Горьковский корень, – поправил он. – Но концептуально – да.

Хорошо, – подумала я. – Значит так.

– Заходи, – сказала я.

Он зашёл – как к себе домой, без церемоний. Огляделся. Поставил обе кружки на столик у окна. Сел в кресло – то самое, которое я мысленно уже считала своим – и посмотрел на меня с ожиданием.

Я была в домашнем – Мира называла это утренним платьем, мягкая ткань цвета слоновой кости, простой крой, никакой шнуровки. Единственная вещь в гардеробе Эвелин которую можно было надеть не прося помощи.

– Ты знаешь что обычно не принято приходить к замужней женщине в спальню до завтрака, – сказала я.

– Знаю, – согласился Рэн. – Но ты же не обычная замужняя женщина. И я не обычный гость. Я брат мужа – это отдельная категория.

– Которая освобождает от правил приличия?

– Которая даёт определённые привилегии, – поправил он. – Каэль знает что я здесь, если тебя это беспокоит.

Знает, – отметила я. – Интересно.

Я взяла кружку. Отпила. Горьковато, терпко, хорошо.

– Зачем ты здесь, Рэн.

– Поговорить.

– О чём.

– О тебе, – сказал он просто. – О Каэле. О том что происходит в этом замке последние несколько дней. – Пауза. – Я любопытный человек. Это мой главный недостаток.

– И единственный?

– Нет, – признал он. – Но самый очевидный.

Я смотрела на него.

Рэн при дневном свете был другим чем на приёме. Там – весёлый, лёгкий, немного дразнящий. Здесь, в тишине спальни с двумя кружками горячего, за улыбкой было что-то ещё. Что-то внимательное. Серьёзное.

Он пришёл не просто так, – поняла я. – Он пришёл с целью.

– Хорошо, – сказала я. – Говори.

Он чуть удивился – ожидал сопротивления, не ожидал согласия. Потом улыбнулся – по-настоящему, без придворного лоска.

– Вчера на приёме, – начал он. – Ты спросила Вейна про детей. Рассмешила Дарью с подругами. Помогла Марте не упасть. – Пауза. – За два года – ни разу ничего подобного.

– Люди меняются.

– Не так, – сказал он. – Не за три дня. Не после потери сознания. – Он смотрел на меня. – Эвелин. Я не Каэль. Я не собираю доказательства и не строю версии. Я просто смотрю на человека и вижу.

– И что ты видишь?

– Кого-то другого, – сказал он тихо. – Не злого. Не холодного. Кого-то кто растерян и старательно это скрывает. Кого-то кто задаёт вопросы которые Эвелин никогда не задавала – про мир, про людей, про то как здесь всё устроено.

Тишина.

Я держала кружку двумя руками и смотрела на него.

Видит, – подумала я. – Видит почти всё. И при этом – не бежит к Каэлю. Сидит и пьёт горьковский корень.

– Рэн, – сказала я осторожно. – Почему ты мне это говоришь.

– Потому что ты не опасная, – сказал он просто. – Что бы ни произошло – ты не опасная. Я это чувствую. – Пауза. – А Каэль не умеет чувствовать. Он умеет только анализировать. Это его и сила и проблема одновременно.

Вот как, – подумала я. – Значит они разные.

– Расскажи мне про него, – сказала я.

Рэн поднял глаза.

– Про Каэля?

– Да.

Он помолчал секунду. Потом откинулся в кресле – расслабленно, как человек который принял решение говорить правду.

– Он вырос в бедности, – сказал Рэн. – Ты это знаешь – все знают. Но никто не знает как именно. – Пауза. – Я моложе на шесть лет. Я помню когда нам нечего было есть. Я помню как он отдавал мне свою еду и говорил что не голоден. Врал. Я был маленький – верил. Потом вырос и понял.

Я молчала.

– Он всё сделал сам, – продолжил Рэн. – Армия, звание, герцогство. Каждый шаг – сам. Без протекции, без денег, без имени которое что-то значило. – Пауза. – Когда у тебя нет ничего кроме себя – ты учишься контролировать всё что можешь. Это единственный способ выжить.

– Поэтому он такой, – сказала я тихо.

– Поэтому, – согласился Рэн. – Закрытый, жёсткий, не подпускает близко. Это не характер – это броня. Просто броня срослась с кожей и он уже не помнит что под ней.

Я думала об этом.

Детский дом, – всплыло у меня. – Я тоже знаю как это – когда рассчитываешь только на себя. Когда стена строится кирпич за кирпичом и в какой-то момент перестаёшь её замечать.

– А Лира, – сказала я осторожно. – Она для него кто.

Рэн помолчал. Дольше чем обычно.

– Она появилась когда ему было двадцать два, – сказал он наконец. – Он только получил первое офицерское звание. Только начал зарабатывать. Нашёл её – двенадцатилетнюю, одну, без семьи. Взял. – Пауза. – Это был первый раз когда он кого-то впустил. Понимаешь? Первый. За двадцать два года.

Я понимала.

– И поэтому он ей верит.

– И поэтому, – тихо сказал Рэн. – Он не умеет не верить ей. Это не слепота – это... – он подбирал слово, —...это единственная щель в броне. Которую он сам же и оставил.

Вот как, – думала я. – Вот почему. Не наивность. Не глупость. Первый человек которому он открылся – и теперь не может закрыться даже когда надо.

– Рэн, – сказала я. – А ты? Ты ей веришь?

Он смотрел на меня долгую секунду.

– Нет, – сказал он. Просто. Без объяснений.

– Почему.

– Потому что я умею чувствовать, – повторил он то что говорил раньше. – А она – она умеет быть именно такой какой её хотят видеть. Это не одно и то же что быть настоящей.

Тишина.

За окном ветер качнул голые ветки. Где-то внизу во дворе – голоса, лязг железа, обычная замковая жизнь.

– Рэн, – сказала я. – Ты сказал что Каэль знает что ты здесь.

– Да.

– И что он сказал.

Рэн улыбнулся – широко, с удовольствием.

– Сказал зачем. Я сказал – поговорить. Он сказал не мешай ей. Потом подумал и сказал и себе тоже.

Не мешай ей, – повторила я. – Не – не ходи. Не – это плохая идея. Просто – не мешай.

– Понятно, – сказала я.

– Он беспокоится, – сказал Рэн. – Просто не умеет говорить об этом вслух. Совсем не умеет. – Пауза. – Вчера на приёме – ты видела как он смотрел на тебя?

– Все видели, – сказала я. – Дариан считал минуты.

– Дариан всегда считает минуты, – согласился Рэн. – Но дело не в этом. Дело в том как он смотрел. – Пауза. – Каэль за два года смотрел на тебя как на угрозу. Вчера – не так.

Я молчала.

– Это важно, – сказал Рэн. – Для него – очень важно.

Пункт четвёртый, – сказала я себе.

Рэн смотрел на меня с таким выражением – внимательным, чуть лукавым. Как человек который видит больше чем ему говорят.

– Ты его боишься, – сказал он. Не вопрос.

– Нет.

– Не его самого, – поправил Рэн. – Того что он тебе нравится.

Тишина.

Долгая.

– Рэн, – сказала я.

– Эвелин, – ответил он с той же интонацией. И поднялся с кресла – легко, без спешки. – Я пойду. Спасибо за разговор.

– Это я тебя не звала.

– Тем лучше, – сказал он. – Значит ты ещё ничего не испортила вежливостью.

Взял свою кружку – допил стоя, поставил обратно. Направился к двери.

– Рэн, – сказала я.

Остановился.

– Почему ты помогаешь мне.

Он обернулся. Смотрел на меня секунду – серьёзно, без улыбки. Потом:

– Потому что Каэль заслуживает кого-то настоящего. Первый раз за всю жизнь – заслуживает. – Пауза. – И потому что ты, кто бы ты ни была – настоящая. Это видно.

Вышел.

Дверь закрылась – тихо, аккуратно.

Я сидела с кружкой горьковского корня и смотрела на закрытую дверь.

Кто бы ты ни была.

Он знал. Или догадывался. И пришёл всё равно.

За окном во дворе – движение. Я встала, подошла.

Каэль был внизу.

В тренировочном – тёмные штаны, простая рубашка с закатанными рукавами. Без камзола, без всего парадного. Работал с мечом – один, без партнёра. Двигался быстро, точно, каждый удар выверенный. Волосы – те самые, всегда чуть растрёпанные – сейчас совсем растрёпанные, мокрые от пота. Это была единственная неконтролируемая деталь в нём – волосы никогда не лежали правильно после тренировки. Мира говорила это его бесит.

Я смотрела на него.

На то как он двигается – плавно для такого высокого, без лишних движений. На плечи под тонкой тканью. На руки – те самые, сильные, загорелые, со шрамом на правом предплечье.

Не смотри, – сказала я себе.

Он остановился.

Поднял голову.

Посмотрел прямо на моё окно.

Мы смотрели друг на друга – он снизу, я сверху. Через двор, через расстояние, через всё что было между нами.

Он не отвёл взгляд.

Я не отвела.

Потом он молча кивнул – один раз, коротко. Как будто здоровался. Или что-то другое – я не была уверена.

И вернулся к тренировке.

Я стояла у окна ещё несколько минут. Смотрела как он двигается. Как солнце – серое, осеннее – падает на его плечи.

Пункт четвёртый, – сказала я себе наконец.

И отошла от окна.

Совершенно не работает.

Мира пришла через час с новым платьем.

– Это зачем, – сказала я. – Никуда не иду.

– Герцог просил передать что ждёт вас в библиотеке, миледи, – сказала Мира. – После полудня.

Я смотрела на платье.

Тёмно-бордовое, с золотой вышивкой по вороту. Тяжёлый шёлк, длинные рукава с разрезом от локтя. Красивое – даже я, человек который двадцать семь лет носил медицинскую форму, могла это оценить.

– Он сам выбрал? – спросила я.

Мира помолчала секунду.

– Да, миледи, – сказала она. Нейтрально. Слишком нейтрально.

Вот как, – подумала я. – Дракон выбирает платья теперь.

– Хорошо, – сказала я.

Библиотека была пуста когда я вошла.

Я остановилась у полок – пробежала пальцами по корешкам. Взяла один из медицинских трактатов – листала, читала. Что-то узнавала, что-то было совсем чужим.

– Ты читаешь медицинский трактат.

Я обернулась.

Каэль стоял в дверях. В чём-то тёмном – камзол хорошего сукна, без золота, без лишних украшений. Резкие черты лица, тёмные волосы – уже в порядке после тренировки, но одна прядь всё равно лежала не так. Смотрел на книгу в моих руках с таким выражением.

– Читаю, – подтвердила я.

– Медицинский трактат.

– Ты уже говорил.

Он вошёл. Прошёл к столу у окна – сел, не у камина где кресла, именно у стола. Как человек который пришёл работать а не разговаривать.

Достал что-то – бумаги, карту. Разложил.

Я смотрела на него.

Пригласил в библиотеку и сидит с картами, – подумала я. – Логично. Абсолютно логично.

Я вернулась к трактату. Дошла до раздела про местные травы – интересно, некоторые совпадали с тем что знала я, некоторые были совсем другими.

– Каэль, – сказала я не отрываясь от книги. – Платье ты выбрал.

Пауза.

– Что.

– Платье которое принесла Мира. Она сказала ты выбрал.

Долгая пауза.

– У тебя не было ничего подходящего, – сказал он наконец. Ровно. – Для встречи в библиотеке.

– В библиотеке обычно не требуется особый дресс-код.

– В этом замке требуется, – сказал он.

Я подняла глаза.

Он смотрел в карту. Не на меня.

Но что-то – совсем маленькое, едва заметное – выдавало. Чуть слишком ровный голос. Чуть слишком внимательный взгляд в карту.

Он выбрал платье, – подумала я. – Тёмно-бордовое с золотом. Сам. Для встречи в библиотеке которая никакого дресс-кода не требует.

Я опустила взгляд обратно в книгу.

Улыбнулась – тихо, в страницу, чтобы он не видел.

Пункт четвёртый, – напомнила я себе.

И перевернула страницу.

Мы сидели так около часа.

Он работал с картами – что-то отмечал, что-то вычёркивал. Я читала трактат. Иногда задавала вопросы – про травы, про местную медицину. Он отвечал – коротко, точно, без лишних слов. Иногда вопрос его удивлял – я видела по тому как он поднимал взгляд, секунду смотрел и потом отвечал.

В какой-то момент я встала – пошла к полкам, искала что-то конкретное. Потянулась к верхней полке – не достала.

Каэль встал.

Я не слышала как он подошёл – просто вдруг он был рядом. Очень близко – я почувствовала тепло раньше чем увидела. Потянулся к полке – легко, без усилий, достал нужную книгу.

Протянул мне.

Я взяла.

Наши пальцы почти соприкоснулись. Почти – на волосок, на долю секунды.

Никто не прокомментировал.

Он вернулся к столу. Я – к своему креслу.

Но что-то изменилось. В воздухе, в тишине, в том как мы оба делали вид что ничего не произошло.

– Каэль, – сказала я.

– Что.

– Рэн говорил про тебя сегодня утром.

Пауза.

– Что говорил.

– Что ты отдавал ему еду и говорил что не голоден.

Долгая тишина.

Он не поднял взгляд от карты. Но что-то в нём изменилось – едва заметно. Чуть напряглись плечи. Чуть сжались руки.

– Рэн много говорит, – произнёс он наконец.

– Да, – согласилась я. – Но иногда – нужное.

Каэль молчал.

Я смотрела на него – на прямую спину, на тёмные волосы, на руки которые лежали на карте. На шрам на правом предплечье – старый, белёсый, явно давний.

– Откуда шрам, – спросила я.

Он наконец поднял взгляд.

Смотрел на меня.

– Первое сражение, – сказал он. – Восемнадцать лет.

– Больно было?

Глупый вопрос, – подумала я сразу. – Очевидно больно.

Но он не усмехнулся. Смотрел на меня серьёзно.

– Не помню, – сказал он. – Помню что думал – выживу или нет. Боль была потом.

– И выжил.

– Очевидно, – сказал он. Но без насмешки. Просто – констатация.

Я смотрела на шрам. Потом – на его руки. На то как они лежат на карте – расслабленно, но это расслабленность человека который в любой момент готов напрячься.

– Каэль, – сказала я. – Расскажи мне про печать.

Он посмотрел на меня.

Долго.

Янтарь в глазах – тихий, задумчивый.

– Зачем, – сказал он наконец.

– Потому что она касается нас обоих, – сказала я. – По письмам отца – нас обоих. Значит я имею право знать.

Пауза.

Он смотрел на карту. Потом – на меня. Потом снова на карту.

– Печать, – начал он медленно, – поставлена тысячу лет назад. Первыми драконами и первыми носителями хаотичной магии. Вместе. – Пауза. – Она держит то что не должно выйти наружу. Что именно – я скажу позже. Пока достаточно знать что если она сломается —

Он остановился.

– Что если сломается, – спросила я.

– Мир изменится, – сказал он тихо. – Не в лучшую сторону.

Я смотрела на него.

– И для укрепления нужны двое, – сказала я. – Дракон и носитель хаотичной магии.

– Да.

– Поэтому свадьба.

– Да.

– И ты знал об этом.

Пауза. Долгая.

– Знал, – сказал он наконец. – Не сразу. Узнал через год после свадьбы.

Через год, – подумала я. – Значит когда уже всё было плохо. Когда он уже ненавидел Эвелин – или думал что ненавидит.