Текст книги "(не) Случайная для дракона (СИ)"

Автор книги: Алиса Меру

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11

Саша

Утром я увидела их в саду.

Случайно – шла через галерею, окна выходили во внутренний сад, я просто посмотрела вниз.

Лира и Каэль.

Она что-то говорила – оживлённо, с жестами, светлые волосы слегка растрепал ветер. Каэль стоял рядом – руки за спиной, слушал. В тёмном камзоле, прямой, закрытый как всегда. Но рядом с ней – чуть другой. Чуть менее напряжённый. Как человек который рядом с кем-то одним в мире позволяет себе не держать всё.

Я остановилась у окна.

Не смотри, – сказала я себе.

Смотрела.

Лира засмеялась – запрокинула голову, светлые волосы качнулись. Красиво. Естественно. Она умела смеяться именно так – чтобы хотелось смотреть, чтобы казалось что это для тебя одного.

Каэль не улыбнулся – он редко улыбался так просто. Но что-то в нём изменилось – плечи опустились чуть. Совсем чуть. Едва заметно.

Потом Лира сделала шаг ближе.

Подняла руку – перевязанную, ту самую – и коснулась его рукава. Лёгко, привычно. Как нечто само собой разумеющееся. Как право которое давно выдано и никогда не оспаривалось.

Каэль не отодвинулся.

Посмотрел на её руку. Потом – на её лицо. Что-то сказал – коротко, я не слышала что. Она кивнула. Серьёзно, с таким выражением – только ты понимаешь меня по-настоящему.

Я отвернулась от окна.

Пошла дальше по галерее.

Это не моё дело, – сказала я себе. – Совершенно не моё дело.

Злилась.

На себя – за то что злилась.

Каэль

Лира говорила про давнюю охоту – как Рэн упал с лошади, как был серьёзный весь день а потом просто.

Он помнил. Рэну было семнадцать, синяк держался две недели. Рэн смеялся над собой громче всех.

Лира коснулась его рукава – перевязанной рукой, лёгко.

Он посмотрел на белую повязку.

Следы расположены неправильно, – вспомнил он. Голос Эвелин – той кто была в теле Эвелин – тихий, без обвинения. – Для той истории которую ты рассказываешь.

Убрал эту мысль. Не время.

– Каэль, – сказала Лира. Тихо, серьёзно. – Ты в порядке?

– Да.

– Ты думаешь о ней.

Он посмотрел на Лиру.

Серые глаза, мягкое лицо, та особая озабоченность которую он знал двенадцать лет. Настоящая озабоченность – он в это верил. Лира заботилась о нём. Всегда.

– Думаю, – сказал он.

– Она изменилась, – сказала Лира. – Ты видишь. Она... другая. Это беспокоит меня. Я не знаю чего от неё ждать.

– Никто не знает, – сказал он.

– Ты должен быть осторожен. – Она смотрела на него – серьёзно, с той нежностью которую всегда хранила только для него. – Каэль. Я здесь. Как всегда.

– Знаю, – сказал он.

Лира убрала руку с его рукава – медленно, неохотно. Ушла – плавно, светлая в сером осеннем саду.

Он стоял и смотрел ей вслед.

И думал – не о том о чём она говорила.

О том как она сказала только ты понимаешь – и как это было привычно, как это всегда было. Двенадцать лет это было константой.

И о том как та кто была в теле Эвелин говорила совсем иначе. Без этого. Без только ты. Просто – говорила. Прямо. Без второго слоя.

Следы расположены неправильно.

Он не убрал эту мысль на этот раз.

Саша

Гребень я нашла случайно.

Убирала книги которые взяла из библиотеки – складывала на туалетный столик – и задела шкатулку. Небольшая, лаковая, тёмно-красная, с потёртыми углами. Открылась сама – замок давно разболтан.

Внутри – украшения. Несколько колец с фиолетовыми камнями, тонкая золотая цепочка, серьги. И гребень – костяной, с тонкой резьбой по всей длине. Красивый. Старый.

Я взяла его.

Просто взяла – потрогала резьбу. Тонкая работа, явно дорогая, явно любимая – края чуть затёрты от частого использования.

Вспышка – резкая, как всегда. Как удар.

Сад.

Тот самый – внутренний, с голыми осенними деревьями, с каменными дорожками между клумбами где уже ничего не росло. Серый день, ветер, запах мокрого камня.

Эвелин стояла у скамьи – высокая, прямая, в тёмном платье с глухим воротом. Волосы распущены – ветер трепал их, она не убирала. Лицо живое, напряжённое, злое. Не то равнодушное лицо с портрета – настоящее.

Лира стояла напротив – в светлом, волосы убраны идеально даже на ветру. Другая – та настоящая Лира которую я видела один раз в последнюю секунду перед тем как вошёл Каэль. Холодная. Собранная. Без единого слоя мягкости.

– У меня есть письма, – говорила Эвелин. Голос резкий, уверенный – она не боялась, она была в ярости. – Отец писал королю. Там всё – про печать, про тебя, про то что ты приходила к нему и выспрашивала. Он отказал тебе. Всё задокументировано. – Шаг вперёд. – Я иду к Каэлю прямо сейчас. Он прочитает – и сам всё поймёт.

Она повернулась к выходу из сада.

Лира шагнула наперерез – быстро, без колебаний.

– Нет, – сказала она. Тихо. Очень тихо. – Не пойдёшь.

– Попробуй останови.

– Эвелин. – Лира смотрела на неё – серые глаза холодные, расчётливые. – Каэль два года не верил тебе ни в чём. Ты придёшь с письмами – он скажет что сфабриковала. Что ты готова на всё чтобы выгнать меня. – Пауза. – Ты проиграешь. Снова.

– Может быть, – сказала Эвелин. – Но я попробую.

Снова шагнула – к выходу.

– Томас, – сказала Лира.

Из-за угла – быстро, как человек который давно ждал именно этого слова – вышел слуга. Высокий, крепкий, в ливрее герцога. Тот самый Томас который потом нашёл Лиру в коридоре.

Эвелин рванулась в сторону.

Не успела.

Томас был быстрее – схватил за руки сзади, крепко, профессионально. Эвелин боролась – резко, яростно, не сдаваясь. Дёргалась, пыталась ударить, пыталась вырваться. Сильная, тренированная – но против двоих, сзади, без предупреждения.

Лира подошла – спокойно, как человек который сделал выбор и больше не сомневается.

В руке – маленький флакон. Тёмное стекло, плотно закрытый. Открыла одним движением – привычным, значит репетировала. Внутри что-то мерцало – едва, серебристо, почти красиво.

– Это не убьёт, – сказала Лира тихо. Почти мягко. – Просто остановит. Тело останется. Магия останется. – Пауза. – Ты уснёшь. И не проснёшься той же.

– Лира, – сказала Эвелин. Голос – твёрдый несмотря на всё, несмотря на то что Томас держал крепко и деваться было некуда. – Не делай этого. Пожалуйста.

Это слово – пожалуйста – дорого ей стоило. Я слышала это даже через вспышку.

– Прости, – сказала Лира.

И не было в этом слове ничего похожего на сожаление.

Она вылила содержимое флакона на ладонь – осторожно, ни капли мимо. И прижала ладонь к шее Эвелин.

Кожа к коже.

Эвелин дёрнулась – резко, с последней силой. Что-то в ней – магия, живая, хаотичная – рванула наружу. Фиолетово-серая вспышка – яркая, ослепляющая, такая что даже я в этом воспоминании зажмурилась.

Лиру отшвырнуло – далеко, к каменной стене. Томас выпустил руки – отлетел в другую сторону.

Эвелин упала.

Не медленно – резко, как подкошенная. На каменные плиты сада. Волосы разметались вокруг.

Тишина.

Лира лежала у стены. Медленно поднялась – морщась, держась за запястье которым ударилась о камень. Встала. Смотрела на неподвижное тело Эвелин.

Вот откуда следы, – поняла я. – Не Эвелин. Камень.

Что-то прошло по лицу Лиры – быстро, сложно. Не торжество. Не сожаление. Что-то между – что-то что я не умела назвать и не хотела.

– Иди, – сказала она Томасу. Ровно. Деловито. – В коридор. Когда придут – ты нашёл меня. Я упала. Она напала.

– Да, госпожа.

– Флакон – избавься.

– Да, госпожа.

Томас ушёл.

Лира опустилась на колени рядом с Эвелин. Положила руку на плечо – осторожно, почти нежно. Ждала.

Ждала когда магия выйдет. Когда освободит место. Когда она сможет войти.

Магия рванула – последний раз. Мощно, слепяще. Фиолетово-серая вспышка которая была наверное видна из любой точки замка.

Лира попыталась войти.

Магия не пустила.

Оттолкнула – жёстко, как живое существо которое защищается. Лира отлетела снова. Дальше чем от первого удара.

Лежала на спине. Смотрела в серое небо.

Эвелин лежала рядом – не дышала.

Магия медленно угасала над её телом – фиолетово-серая, живая, уходящая. И в последнюю секунду – потянулась. Куда-то далеко, за пределы этого мира, за пределы этого времени.

Ко мне.

Вспышка погасла.

Я сидела на полу у туалетного столика.

Гребень в руках. Пальцы белые – сжала слишком крепко. Пол холодный под ногами, камин давно не топлен.

Дышала. Медленно. Методично.

Томас, – думала я. – Слуга герцога который нашёл Лиру в коридоре. Который ждал за углом. Который до сих пор здесь – в замке, рядом с Каэлем. Каждый день.

Зелье через кожу. Не через питьё – через прикосновение. Поэтому Эвелин не успела защититься.

И магия не пустила Лиру. Оттолкнула. Защитила себя.

А потом выбрала меня.

Я поставила гребень обратно в шкатулку.

Закрыла крышку.

Встала.

В зеркале – фиолетово-серые глаза смотрели серьёзно, прямо. Чужое лицо которое за три недели стало чуть менее чужим.

Эвелин, – сказала я ей молча. – Ты боролась до конца. Не сдалась. Попросила пожалуйста – и всё равно не сдалась.

Пауза.

Я разберусь. Обещаю.

Лира пришла вечером.

Я её ждала – не знала что жду, просто чувствовала. И когда дверь открылась без стука – не удивилась.

Лира вошла. В светло-сером платье с серебряным поясом, волосы убраны идеально. Увидела моё лицо.

И остановилась.

Что-то в ней – мгновенно – изменилось. Напряглось. Серые глаза острые, читающие.

– Что, – сказала она.

– Садись, – сказала я.

– Что случилось.

– Садись, Лира.

Она не села. Стояла посреди комнаты – прямая, красивая, опасная. Камин за моей спиной бросал тёплый свет и в этом свете она выглядела почти мирно. Почти.

– Ты что-то узнала, – сказала она. Не вопрос.

– Да.

– Что.

– Флакон, – сказала я. – Тёмное стекло. Томас за углом. Зелье через кожу – не через питьё.

Лира не пошевелилась.

Но побелела – быстро, почти незаметно. Пальцы у пояса чуть сжались.

– Ты не должна была это видеть, – сказала она наконец.

– Но видела.

– Как.

– Магия, – сказала я. – Хаотичная. Иногда показывает прошлое через прикосновение к вещам. – Пауза. – Красивый гребень кстати. Жаль что именно он.

Что-то прошло по лицу Лиры – быстро, сложно. Она обошла кресло медленно – как человек который проверяет почву под ногами – и наконец села. Прямая спина, руки на коленях. Смотрела на меня.

– Значит ты знаешь, – сказала она.

– Знаю. – Я смотрела на неё. – Ты не хотела убивать. Ты хотела войти. Занять тело. Остаться рядом с Каэлем – как носитель магии. Как та которая укрепит печать вместе с ним. – Пауза. – Но Эвелин шла к нему с письмами – прямо тогда, в ту минуту. И у тебя не было времени.

Лира молчала.

– Томас ждал за углом, – продолжила я. – Не первый день ждал – это не было спонтанным. Ты планировала. Просто не ожидала что именно в тот день Эвелин узнает всё и пойдёт к нему немедленно. Пришлось действовать раньше чем хотела.

– Достаточно, – сказала Лира тихо.

– Зелье через кожу, – не остановилась я. – Поэтому следы на запястье – не от того что Эвелин тебя схватила. От камня когда магия тебя оттолкнула. Дважды.

Лира смотрела на меня.

В серых глазах – не злость. Что-то тяжелее. Усталость человека которого наконец поймали и который слишком устал притворяться.

– Ты умна, – сказала она. Без интонации.

– Я врач, – сказала я. – Мы умеем читать следы.

– Врач, – повторила Лира. Медленно. Что-то в её взгляде изменилось – острее, внимательнее. – Интересное слово. Эвелин никогда не называла себя врачом.

Вот как, – отметила я. – Оговорилась.

– Фигура речи, – сказала я ровно.

– Нет, – сказала Лира. – Не фигура. – Она наклонила голову – чуть, изучающе. – Ты не из этого мира. Я знала это с первого дня. Но ты ещё и совсем другая. Не знаешь правил. Не знаешь людей. И при этом за три недели поставила меня в угол.

– Не в угол, – сказала я. – Просто честно.

– Это одно и то же, – сказала Лира. Что-то в её голосе – не злость. Почти – уважение. Холодное, нежеланное, но настоящее.

Камин потрескивал. За окном темнело – быстро, по-осеннему.

– Лира, – сказала я. – Томас.

Она посмотрела на меня.

– Он до сих пор здесь, – сказала я. – В замке. Рядом с Каэлем. Каждый день.

Что-то прошло по её лицу.

– Томас не опасен, – сказала она. – Он выполнял приказ. Он не —

– Он помог убить Эвелин, – перебила я тихо. – Нравится тебе это слово или нет – именно это произошло. И Томас был рядом.

Долгое молчание.

Лира смотрела на свои руки – впервые за разговор не на меня. На свои руки. Тонкие пальцы, аккуратные ногти, серебряное кольцо на правом мизинце.

– Я не хотела чтобы она умерла, – сказала она. Тихо. Совсем тихо. – Правда не хотела. Зелье не должно было... магия не должна была так среагировать.

– Знаю, – сказала я.

– Ты мне не веришь.

– Верю, – сказала я. – Именно поэтому мы ещё разговариваем.

Лира подняла взгляд.

Смотрела на меня – долго, серьёзно. Без маски, без мягкости, без нежной фиалки которую я видела рядом с Каэлем. Просто человек. Уставший. Загнанный. Любящий кого-то так сильно что пошёл на всё.

– Что ты хочешь, – сказала она наконец.

– Томаса убрать из замка, – сказала я. – Тихо. Без объяснений. Придумай что угодно – переведи куда-нибудь, отправь с поручением. Но чтобы он не был рядом с Каэлем.

Лира смотрела на меня.

– И всё?

– Пока всё.

– Пока, – повторила она. С таким выражением.

– Да, – сказала я. – Пока.

Она встала. Одёрнула платье – привычный механический жест. Направилась к двери.

Остановилась.

– Ты расскажешь ему, – сказала она. Не вопрос. – В конце концов – расскажешь.

– Да, – сказала я. – В конце концов – да.

Долгая пауза.

– Хорошо, – сказала Лира.

Это было так неожиданно что я не сразу ответила.

– Хорошо? – повторила я.

– Хорошо, – повторила она. Стояла спиной ко мне – прямая спина, светлые волосы, рука на дверной ручке. – Потому что он должен знать. – Пауза. – Каэль заслуживает знать правду. Даже если эта правда – про меня. – Ещё пауза. – Даже тогда.

Вышла.

Дверь закрылась.

Тихо. Аккуратно. Как всегда.

Я сидела в тишине.

Он должен знать, – сказала Лира. – Даже если эта правда про меня.

Враг которого понимаешь – уже не совсем враг. Это было – неудобно. По-настоящему неудобно.

За окном двор – тёмный, вечерний. И у конюшни – Каэль. Стоял и смотрел куда-то вдаль. Неподвижный как всегда. Тепло от него было видно даже отсюда – живое, драконье.

Потом поднял голову.

Посмотрел прямо на моё окно.

Янтарь в глазах – в темноте отчётливый, тёплый.

Я не отошла. Он смотрел на меня долго. Потом медленно кивнул – один раз. Коротко.

Я кивнула в ответ.

Он отвернулся. Я стояла у окна ещё долго.

Он узнает, – думала я. – Скоро. И тогда всё изменится.

Я обещала Эвелин.

Пора.

Глава 12

Томаса не было за завтраком.

Я заметила сразу – пустое место у стены где он обычно стоял. Другой слуга, незнакомый, молодой. Разливал горьковский корень с таким усердием которое бывает только у новичков.

Лира выполнила.

Быстро. За ночь.

Я взяла кружку и подумала что недооценивала её эффективность.

– Что-то не так? – спросил Каэль.

Я подняла взгляд.

Он смотрел на меня – внимательно, коротко. В тёмно-сером камзоле с серебряными застёжками, волосы как всегда чуть не так. Резкие скулы в утреннем свете. Янтарь в глазах – тихий, наблюдающий.

– Нет, – сказала я. – Всё хорошо.

– Ты смотрела на место Томаса.

Вот как, – подумала я. – Он тоже заметил.

– Где он? – спросила я осторожно.

– Отправил его с поручением, – сказал Каэль. – В северные земли. На месяц.

Я смотрела на него.

Сам отправил, – поняла я. – Не Лира. Сам.

– Давно планировал? – спросила я.

– Нет, – сказал он. Коротко. – Недавно решил.

Он вернулся к документам.

Я вернулась к кружке.

Недавно решил, – думала я. – После того как лекарь пришёл. После того как он думал у окна в коридоре. После того как вернулся в библиотеку и сказал – ладно.

Он убрал Томаса сам. Не зная всего – но почувствовав.

Рэн вошёл – шумно, с тарелкой, с яблоком, с растрёпанными волосами. Плюхнулся. Откусил. Обвёл нас взглядом.

– Томаса нет, – сказал он.

– Наблюдательно, – сказал Каэль.

– Я наблюдательный. – Рэн посмотрел на меня. – Эвелин, ты выглядишь как человек который хорошо спал. Это странно – обычно у тебя иней по утрам.

– Рэн, – сказал Каэль.

– Молчу, – сказал Рэн. – Ем яблоко.

Он ел яблоко.

Я пила горьковский корень.

Каэль читал документы.

И это молчание – троих людей за завтраком – было другим чем неделю назад. Теплее. Живее. Как будто что-то невидимое чуть сдвинулось.

Тренировка была жёсткой.

Каэль не давал расслабиться – держи, не теряй, снова. Я держала магию, теряла, держала снова. Холодный двор, небо затянуто тучами, ветер над стенами.

Но что-то изменилось.

Не в тренировке – в нём.

Он стоял ближе чем раньше. Не намеренно – просто ближе, и не отходил когда я это замечала. Говорил тише – так что надо было прислушиваться. Смотрел – не оценивающе как в первые дни, иначе. Как смотрят на что-то важное.

– Каэль, – сказала я пока держала магию. – Ты сегодня другой.

– Работай, – сказал он.

– Я работаю. И наблюдаю. Это можно совмещать.

– У тебя – нельзя. Ты теряешь концентрацию.

– Потому что ты стоишь слишком близко.

– Я должен видеть как реагирует магия.

– С метра не видно?

– Нет.

– С полуметра?

– Нет.

– Мы касаемся плечами, Каэль.

Долгая пауза.

– Работай, – повторил он.

Я работала.

Магия под руками была живой – теплее чем обычно, подвижнее. Я чувствовала её по-новому – не как чужую которую нужно удерживать, а как что-то своё которое нужно направлять. Тонкая разница. Важная.

– Лучше, – сказал Каэль.

– Ты опять меня хвалишь, – сказала я. – Я снова потеряю концентрацию.

– Не теряй.

– Стараюсь.

– Старайся больше.

Я почти улыбнулась. Не позволила.

Магия держалась – ровно, спокойно. Дольше чем обычно. Я чувствовала как она успокаивается – и чувствовала почему. Его тепло рядом. Живое, постоянное. Его огонь тянулся к моей магии – я это ощущала теперь отчётливо, как два потока которые знают друг друга.

– Каэль, – сказала я тихо.

– Что.

– Ты чувствуешь это?

– Что именно.

– Как они тянутся друг к другу. Твой огонь и моя магия.

Долгая пауза.

– Да, – сказал он. Тоже тихо.

– И что ты с этим делаешь.

– Ничего, – сказал он. – Пока ничего.

Пока, – отметила я.

Магия рванула – неожиданно, резко. Не из-за потери концентрации – из-за чего-то другого. Из-под земли пришло то самое гудение – глубокое, тяжёлое, сильнее чем раньше. Камни двора вздрогнули.

Каэль схватил меня – обеими руками за плечи, горячие ладони через ткань. Развернул к себе – быстро, инстинктивно.

Гудение стихло.

Но не сразу.

Мы стояли – он держал меня за плечи, я смотрела на него снизу вверх. Близко. Слишком близко. Янтарь в его глазах горел – ярко, живо, без контроля. Кожа у шеи светилась – отчётливее чем обычно. Дышал чуть глубже.

– Это было сильнее, – сказала я.

– Да.

– Намного.

– Да.

– Каэль. – Я не отводила взгляда. – Сколько времени у нас есть.

Он смотрел на меня – долго. Янтарь в глазах не гас. Руки на моих плечах – горячие, крепкие – не отпускали.

– Недели, – сказал он наконец. – Может меньше.

– Мы успеем.

– Ты уверена?

– Ты сам говорил – успеем.

– Я говорил, – согласился он. Что-то в его голосе – чуть другое. Чуть менее ровное чем должно быть.

– Не отказывайся от своих слов, – сказала я. – Это плохой знак для командующего.

Что-то мелькнуло в его лице – быстро.

– Я не отказываюсь, – сказал он.

– Тогда хорошо, – сказала я.

Мы смотрели друг на друга.

Он всё ещё держал меня за плечи.

Я всё ещё не отходила.

За стенами замка – тишина. Даже ветер стих.

– Каэль, – сказала я тихо.

– Что.

– Ты держишь меня за плечи.

Долгая пауза.

– Знаю, – сказал он.

И не отпустил.

Ещё секунду – две – три.

Потом убрал руки. Отступил на шаг. Янтарь в глазах чуть потемнел – не погас, просто убрался глубже.

– Завтра раньше, – сказал он. – На два часа.

– Хорошо, – сказала я.

Он пошёл к выходу.

– Каэль.

Остановился. Не обернулся.

– Я скажу тебе, – сказала я. – Про себя. Скоро. Обещаю.

Долгое молчание.

– Знаю, – сказал он наконец.

И вышел.

Я стояла в пустом дворе.

Трещина в камне – длиннее чем вчера, я видела это без измерений. Просто длиннее.

Недели, – сказал он. – Может меньше.

И при этом стоял и держал меня за плечи и не отпускал.

Что это значит, – думала я. – Что это значит для него.

Не ответила себе.

Пошла в замок.

Рэн нашёл меня в библиотеке через час.

Вошёл без стука – как все в этом замке – но хотя бы постучал по открытой двери. Символически.

– Можно?

– Ты уже вошёл, – сказала я.

– Значит можно. – Он прошёл к камину. Сел на подлокотник кресла – небрежно, как всегда. В тёмно-зелёном камзоле, светловолосый, серо-зелёные глаза внимательные. – Каэль сегодня после тренировки ушёл к солдатам и три часа работал с мечом. Один.

– И что.

– Когда он работает один три часа – значит что-то происходит внутри которое он не умеет называть, – сказал Рэн. – Я его знаю.

Я смотрела на него.

– Рэн, – сказала я. – Что за тайная история у тебя.

Он моргнул.

– Что?

– Ты говорил – некоторые вещи я жду давно. – Я смотрела на него. – Что ты ждёшь.

Рэн молчал секунду. Потом – впервые за всё время что я его знала – отвёл взгляд. Посмотрел в камин.

– Это не моя история сейчас, – сказал он наконец. – Потом.

– Потом – когда.

– Когда придёт время, – сказал он. И добавил тише: – Скоро придёт.

Что-то в его голосе – серьёзное, тихое, совсем не похожее на обычного Рэна – не давало настаивать.

– Хорошо, – сказала я.

– Хорошо, – повторил он. Поднял взгляд. Улыбнулся – но по-другому чем обычно. – Ты скажешь ему. Про себя.

– Да.

– Скоро?

– Скоро.

Он кивнул. Встал. Пошёл к двери.

– Рэн, – сказала я.

Обернулся.

– Он справится? – спросила я. – Когда узнает.

Рэн смотрел на меня долгую секунду.

– Он всегда справляется, – сказал он. – Это его и сила и проблема. – Пауза. – Но в этот раз – думаю справится иначе. Не как обычно. – Улыбнулся – настоящей улыбкой, широкой. – Потому что в этот раз – ты.

Вышел.

Я сидела в библиотеке.

За окном темнело. Камин горел. Книга лежала на коленях не читанная.

Он работал с мечом три часа, – думала я. – Один. Потому что что-то происходит внутри которое он не умеет называть.

Я тоже не умею называть, – подумала я. – Некоторые вещи.

За стенами замка – тихо.

Печать молчала.

Но трещина в камне во дворе была шире чем утром.

Я это знала – не видела, просто знала.

Магия сказала.

Ночью он не пришёл.

Я лежала и ждала – не специально, просто лежала и прислушивалась. Замок дышал вокруг. Камин горел – Мира позаботилась.

Иней не появился.

Магия была – спокойной. Почти ровной. Как будто тренировка что-то выровняла.

Или его тепло.

Не думать об этом.

Я думала.

О том как он держал меня за плечи и знал это и не отпускал. О том как сказал пока ничего – именно пока. О том как его огонь тянется к моей магии сам, без его участия, и как это его раздражает – он говорил – а на самом деле уже не раздражает. Уже нет.

О том что у нас недели. Может меньше.

Противоположности создают равновесие, – написал отец Эвелин. – Только вместе.

Только вместе.

Я смотрела в потолок на каменных драконов которых не было видно в темноте.

Скоро расскажу, – пообещала я себе. – И ему, и себе. Всё.

За окном – тихо. Где-то далеко, едва слышно, что-то загудело.

Печать.

Я закрыла глаза.

Успеем, – сказал он. Твёрдо.

Успеем.