(не) Случайная для дракона (СИ)

Текст добавлен: 30 апреля 2026, 20:00

Текст книги "(не) Случайная для дракона (СИ)"

Автор книги: Алиса Меру

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 16

Утром я проснулась с мыслью что ничего не было.

Хорошая мысль. Разумная. Я держала её минуты три – пока Мира помогала со шнуровкой тёмно-синего платья с серебряными манжетами, пока смотрела в зеркало на чужое лицо с фиолетово-серыми глазами которые смотрели на меня с выражением ты сама знаешь что было.

Потом вспомнила его руки на талии.

Его губы.

Магию которая взорвала свечи и пыль с потолка.

Рэна с яблоком в дверях.

Мысль о том что ничего не было – улетела.

– Мира, – сказала я.

– Миледи? – Мира затягивала последний шнур, аккуратно, методично.

– Что у нас на завтрак.

Мира посмотрела на моё отражение в зеркале. С таким выражением – понимающим, тактичным, ничего не говорящим вслух.

– Хлеб и горьковский корень, миледи.

– Замечательно, – сказала я. – Отлично. Прекрасно.

Соберись, – сказала я себе. – Один поцелуй. Люди целуются и потом нормально завтракают. Ничего особенного.

Его голос – Саша – тихий, тёплый, почти беззвучный.

Ничего особенного. Совсем.

За завтраком он уже сидел.

Конечно сидел – он всегда приходил первым. В тёмно-сером камзоле с серебряными застёжками, документы перед ним, волосы как всегда чуть не так. Поднял голову когда я вошла.

И посмотрел.

Не как обычно – не коротко, оценивающе. Медленнее. Дольше. С таким выражением от которого у меня немедленно захотелось развернуться и уйти обратно в спальню.

Я не развернулась. Прошла к столу. Села напротив. Взяла хлеб.

Он взял кувшин.

Налил мне горьковского корня – сам, без слуги, молча поставил передо мной. Как будто так и надо. Как будто он каждое утро наливает мне кружку.

Я смотрела на кружку.

Потом на него.

Он уже смотрел в документы – или делал вид. Линия его щеки в утреннем свете была чёткой, резкой. Шрам на предплечье белеет под манжетой.

Он налил мне кружку, – думала я. – Это ничего не значит. Это просто кружка.

Это не просто кружка.

Рэн ввалился через три минуты – растрёпанный, с пирогом завёрнутым в тряпицу, в камзоле застёгнутом криво. Сел. Развернул пирог. Откусил. Обвёл нас взглядом – серо-зелёные глаза живые, внимательные – и остановился на кружке передо мной.

На кружке которую налил Каэль.

– Доброе утро, – сказал он с видом совершенного ангела.

– Рэн, – сказал Каэль. Тихо. С предупреждением.

– Что? Я поздоровался. – Откусил ещё. – Как спалось всем?

Молчание.

– Хорошо, – сказала я.

– Хорошо, – сказал Каэль.

– Замечательно, – сказал Рэн. – У меня тоже хорошо. Никто не спрашивал но я скажу. – Посмотрел на меня. – Эвелин. Ты сегодня хорошо выглядишь.

– Спасибо.

– Нет, я серьёзно. Хорошо. – Он чуть наклонил голову. – Как человек который наконец нормально поспал.

Каэль поднял взгляд от документов.

Посмотрел на Рэна – долго, с таким выражением.

Рэн смотрел в свой пирог.

– Рэн, – сказал Каэль. Тихо. С такой интонацией которая у другого человека была бы предупреждением а у него звучала как приговор.

– Ем пирог, – сказал Рэн. – Молчу. Всё. – Пауза. – Совсем молчу.

Замолчал.

Ел пирог.

В дверях столовой появилась Лира.

В светло-сером платье с жемчужными пуговицами, волосы убраны идеально, перевязка на руке совсем тонкая – почти зажило. Вошла – плавно, мягко – и остановилась. Посмотрела на стол.

На Каэля с документами.

На меня с кружкой.

На кружку.

Что-то прошло по её лицу – очень быстро, почти незаметно. Серые глаза стали острее на долю секунды. Потом – мягкая улыбка, лёгкий поклон головы.

– Доброе утро, – сказала она. Голос тёплый. Без единого шва.

– Доброе, – сказал Каэль.

Он не поднял взгляда от документов.

Лира это заметила – я видела по тому как едва, совсем едва, напряглись её плечи. Потом расслабились.

– Каэль, – сказала она. – Ты помнишь что сегодня встреча с лордом Вейном?

– Помню, – сказал он.

– После обеда.

– Знаю.

– Хорошо. – Она улыбнулась – мягко, привычно. Посмотрела на меня. – Эвелин. Хорошо выглядишь сегодня.

– Спасибо, – сказала я.

Мы смотрели друг на друга секунду. В её взгляде – острое, внимательное, то самое настоящее Лирино под мягким слоем. Она что-то видела. Не знала что именно – но видела.

Я держала взгляд.

Она первой отвела – плавно, без суеты. Направилась к выходу.

– До встречи, – сказала она Каэлю.

– Да, – сказал он.

Ушла.

Рэн проводил её взглядом. Потом посмотрел на меня. Потом на Каэля. Потом снова на меня.

– Ем пирог, – сказал он. – Ничего не говорю.

Тренировка была – сложной.

Не потому что магия не слушалась – слушалась, лучше чем обычно. Сложной она была по другой причине.

Каэль был в тренировочном – тёмные штаны, рубашка с закатанными рукавами, шрам на правом предплечье. Стоял рядом – как всегда. Но всё было другим. Каждый раз когда поправлял её позицию – руки задерживались на секунду дольше чем нужно. Когда говорил – стоял чуть ближе чем вчера. Когда магия дёргалась и он ловил её – крепко, горячо, не торопился отпускать.

– Держи, – сказал он.

– Держу.

– Не здесь. – Его рука накрыла её руку – поправляя, направляя. Горячая ладонь поверх её пальцев. – Вот так.

Магия под их руками – его тепло и её хаос – на секунду слилась во что-то ровное, сильное, красивое. Как в ту ночь.

– Чувствуешь? – спросил он. Тихо. Почти у уха.

– Да, – сказала я.

– Вот так должно быть, – сказал он. – Вместе.

– Это про ритуал, – сказала я.

– Да, – согласился он.

Но руку не убрал.

Невыносимый человек, – подумала я.

– Каэль, – сказала я.

– Что.

– Ты держишь мою руку уже несколько минут.

– Знаю.

– Это мешает тренировке.

– Нет, – сказал он. – Помогает.

Я повернулась – он был близко, очень близко, янтарь в глазах тихий и тёплый. Его рука всё ещё накрывала мою.

– Прекрати делать вид что это про тренировку, – сказала я.

Уголок его рта – чуть. Едва заметно.

– Хорошо, – сказал он.

И убрал руку.

Но остался рядом.

После тренировки Рэн нашёл её у фонтана во внутреннем саду.

Фонтан не работал – зима – но скамейка рядом с ним была сухой. Саша сидела и смотрела на голые деревья и думала про ритуал и про то что вместе означает разные вещи когда ты думаешь про печать и когда ты думаешь про всё остальное.

Рэн плюхнулся рядом – без предупреждения, как всегда.

– Видела как Лира смотрела на кружку? – спросил он.

– Видела.

– Она умная, – сказал Рэн. – Очень умная. – Пауза. – Видит больше чем показывает.

– Знаю.

– И она видит что что-то изменилось. – Он посмотрел на Сашу. – Будь осторожна. Не потому что она опасна прямо сейчас. Просто – осторожна.

– Знаю, Рэн.

– Хорошо. – Он помолчал. – Как ты?

– Сложно.

– Почему.

– Потому что он налил мне кружку, – сказала она. – И держал мою руку на тренировке дольше чем нужно. И стоял у полки за моей спиной. И смотрел за завтраком вот так. – Пауза. – И я не знаю что с этим делать.

Рэн молчал секунду.

– Это его язык, – сказал он наконец. – Он не говорит словами. Никогда не говорил. – Пауза. – Он вырос с убеждением что слова – это уязвимость. Что если скажешь вслух – станешь слабым. – Рэн смотрел на голые деревья. – Поэтому делает. Наливает кружки. Держит руки. Стоит рядом. Это всё – слова. Просто другим языком.

Саша смотрела на него.

– Рэн, – сказала она тихо. – А у тебя есть кто-то кому ты так говоришь?

Что-то прошло по его лицу – быстро, сложно. На секунду он перестал быть лёгким открытым Рэном. На секунду – что-то другое. Что-то тяжёлое и старое.

– Это долгая история, – сказал он.

– Я не тороплюсь.

– Я тороплюсь, – сказал он. И улыбнулся – но не той улыбкой. По-другому. – Потом. Когда придёт время. – Встал. – Просто – не ломай ему то что только начало не ломаться. Хорошо?

– Хорошо, – сказала она.

Он ушёл.

Она осталась у фонтана.

Не ломай то что только начало не ломаться.

Каэль

Он нашёл её в библиотеке после обеда.

Сидела у камина – в тёмно-синем платье, волосы убраны, несколько прядей у висков. Книга на коленях. Огонь бросал тёплый свет на линию её скул, на тёмные волосы.

Он остановился в дверях на секунду – просто смотрел.

Три недели, – думал он. – Три недели она здесь. И я не понимаю как жил до этого.

Вошёл.

Не к своему столу – прошёл к её креслу. Остановился рядом. Смотрел на неё сверху вниз.

Она подняла взгляд.

– Опять нависаешь, – сказала она.

– Да.

– Уже третий раз за день.

– Четвёртый, – поправил он. – Я считал.

Что-то мелькнуло в её лице – она почти улыбнулась. Почти.

Он опустился на корточки рядом с её креслом – так что их лица оказались на одном уровне. Близко. Янтарь в его глазах тихий, живой.

– Работай, – сказал он. – Читай. Я не мешаю.

– Ты сидишь у моего кресла на корточках.

– Это мешает читать?

– Это мешает думать.

– О чём думаешь?

– О том что ты сидишь у моего кресла на корточках.

Он смотрел на неё секунду. Потом встал – прошёл к своему столу. Сел. Разложил карты.

Она смотрела на его спину.

– Каэль.

– Что.

– Зачем ты пришёл в библиотеку. Ты обычно работаешь в кабинете.

– Сегодня здесь, – сказал он. Не оборачиваясь.

– Почему.

– Потому что ты здесь.

Тишина.

Она смотрела на его прямую спину. На тёмные волосы. На то как его рука лежит на карте – неподвижно, уверенно.

Взяла книгу. Попыталась читать.

Через час встала – потянулась к верхней полке. Не достала.

Он был рядом раньше чем она успела подумать – за спиной, его рука через неё к полке. Достал книгу. Поставил перед ней.

Не отступил.

Его тепло – везде. Его дыхание у виска. Его рука не ушла с полки – держалась рядом с её плечом. В пяти сантиметрах. Четырёх. Трёх.

Она не двигалась.

Он не двигался.

– Каэль, – сказала она. Тихо.

– Что.

– Это та же полка что вчера.

– Знаю.

– Ты специально выбрал эту книгу.

– Нет.

– Ты специально встал вот так.

Пауза.

– Да, – сказал он.

Она стояла – с книгой в руках, его тепло за спиной, его рука у плеча. Не касался – почти. И это почти было невыносимым.

– Это нечестно, – сказала она.

– Что именно.

– То что ты делаешь. Кружки. Полки. Тренировка. – Она не обернулась. – Ты делаешь это чтобы я не забывала.

– Да, – сказал он просто.

– Зачем.

– Чтобы ты не забывала, – повторил он. – Именно.

Она наконец обернулась.

Оказалась лицом к нему – между его руками, его лицо близко, янтарь в глазах прямой и живой.

– Я не забыла, – сказала она.

– Знаю, – сказал он. И одним пальцем – осторожно, медленно – провёл по линии её челюсти. Не больше. Просто – провёл. Горячий палец на коже.

У неё перехватило дыхание.

– Каэль, – сказала она.

– Что.

– Мы должны поговорить. По-настоящему. Про всё.

– Знаю, – сказал он.

– Скоро.

– Скоро, – согласился он. И не убрал руку – ладонь легла ей на щеку. Горячая. Живая. Его огонь под кожей.

Они стояли.

За окном снег падал тихо.

Дверь библиотеки открылась.

Лира.

Вошла – и остановилась.

Увидела их – его руку на её щеке, расстояние которого не было между ними, янтарь в его глазах. Увидела всё.

Что-то прошло по её лицу – сложное, многослойное, настоящее. Быстро. Потом – мягкая улыбка. Безупречная.

– Каэль, – сказала она. – Прости что мешаю. Лорд Вейн пришёл раньше.

Каэль убрал руку.

Обернулся к Лире – спокойный, закрытый, как всегда. Как будто ничего не было.

– Иду, – сказал он.

Посмотрел на меня – последний раз, коротко. Что-то в этом взгляде – тёплое, тихое.

Вышел.

Лира стояла у двери.

Смотрела на меня.

Я смотрела на неё.

Мягкая улыбка держалась – но в серых глазах под ней было что-то острое. Что-то холодное. Что-то что видело всё и запоминало.

– Не буду мешать, – сказала она.

И вышла.

Я стояла в библиотеке одна – с книгой которую не читала, с теплом его ладони на щеке которое не проходило.

Она видела, – думала я. – Всё видела. И запомнила.

За стенами замка – глубоко, тяжело – загудело.

Дольше чем обычно. Сильнее.

Печать.

Я подошла к окну. Смотрела во двор – серый снег, голые деревья, его следы на камнях.

И трещина – та самая, в мощёном дворе. Она была видна отсюда. Длиннее чем вчера. Намного длиннее.

И из неё – едва заметно, тонко – поднимался тёмный дым.

Не горение.

Что-то другое.

Я смотрела на этот дым и думала что надо сказать Каэлю. Прямо сейчас. Не завтра – сейчас.

И что надо сказать ему не только про трещину.

Про всё остальное – тоже.

Скоро.

Глава 17

Каэля я нашла в кабинете.

Лорд Вейн ещё не ушёл – сидел в кресле у стола, говорил что-то про северные земли и урожай. Каэль слушал с тем выражением лица которое означало что он слушает и одновременно думает о чём-то другом.

Я вошла без стука.

Вейн обернулся – увидел меня – и что-то в его лице изменилось. Не страх. Скорее то особое выражение которое я уже научилась читать у придворных. Ожидание неприятности.

– Герцогиня, – сказал он.

– Лорд Вейн, – сказала я. – Простите что перебиваю. – Посмотрела на Каэля. – Тебе нужно выйти. Сейчас.

Каэль смотрел на меня – внимательно, коротко. Читал моё лицо.

– Лорд Вейн, – сказал он. – Продолжим завтра.

Вейн встал – быстро, с облегчением человека которому разрешили уйти. Поклонился. Вышел.

Каэль встал. Подошёл ко мне.

– Что, – сказал он.

– Трещина, – сказала я. – Дым из неё. Тёмный.

Что-то изменилось в его лице – быстро, серьёзно. Янтарь в глазах вспыхнул.

– Покажи.

Во внутреннем дворе было тихо.

Снег лежал тонким слоем на камнях. Трещина – та самая, которую я сделала на тренировке – была длиннее. Намного длиннее чем утром. И из неё поднимался дым – тонкий, тёмный, почти чёрный. Не дым от огня. Что-то другое. Что-то живое.

Каэль присел рядом с трещиной.

Смотрел на неё – молча, внимательно. Его лицо было серьёзным – не тревожным, именно серьёзным. Как у человека который видит то что ожидал увидеть но надеялся что позже.

Протянул руку к дыму.

– Не трогай, – сказала я автоматически.

Он посмотрел на меня.

– Я дракон, – сказал он.

– Я знаю что ты дракон. Я говорю не трогай.

Что-то мелькнуло в его лице – почти улыбка. Почти. Он всё равно коснулся дыма – кончиками пальцев, осторожно.

И отдёрнул руку.

Быстро. Резко. Каэль никогда не делал резких движений.

– Что? – сказала я.

– Холодный, – сказал он. Тихо. – Это не магия печати. Это – они.

– Древние.

– Да. – Он встал. Смотрел на трещину с таким выражением. – Они чувствуют слабину. Давят изнутри.

– Насколько это срочно.

– Очень, – сказал он. Коротко. Без украшений.

За нашими спинами послышались шаги – лёгкие, быстрые. Я обернулась.

Рэн.

Бежал через двор – что само по себе было необычно, Рэн никогда не бегал. Волосы растрёпаны, камзол застёгнут как попало. Добежал. Увидел трещину. Увидел дым.

– О, – сказал он. – Плохо.

– Да, – сказал Каэль.

– Насколько плохо.

– Очень.

Рэн присел рядом с трещиной – как Каэль несколько минут назад. Протянул руку.

– Не трогай, – сказали мы с Каэлем одновременно.

Рэн посмотрел на нас обоих. На то как мы сказали это одновременно.

– Понял, – сказал он. И не коснулся – в отличие от Каэля. – Это они давят?

– Да, – сказал Каэль.

– Значит времени меньше чем мы думали.

– Да.

– Значит вам нужно ускориться.

– Рэн, – сказал Каэль.

– Что? Я говорю очевидное. – Он встал. Посмотрел на меня. – Ты готова?

– К чему именно.

– К тому что придётся торопиться, – сказал он. – К ритуалу. К тому что времени на постепенность может не остаться.

Я смотрела на него.

Потом на Каэля.

Каэль смотрел на трещину. Потом – на меня. Что-то в его взгляде – серьёзное и при этом тёплое одновременно.

– Разберёмся, – сказал он.

– Как? – спросила я.

– Сначала нужно понять насколько быстро она расширяется, – сказал он. – Дариан разбирается в древней магии. Позовём его.

Дариан пришёл через час.

Я видела его несколько раз – на приёме, мельком в коридорах. Вблизи он был другим. Высокий, с тёмными волосами чуть тронутыми сединой на висках, в камзоле цвета антрацита. Красивый – не так как Каэль, по-другому. Мягче внешне. Но в серых глазах – что-то острое, внимательное. Что-то что видело больше чем показывало.

Он присел у трещины. Долго смотрел на дым. Не касался.

– Интересно, – сказал он наконец.

– Дариан, – сказал Каэль.

– Молчу. Думаю. – Он поднял взгляд на меня. – Герцогиня. Вы первая заметили?

– Да.

– Когда?

– Вчера вечером.

– И за ночь вот так расширилась, – сказал он. Не вопрос. Констатация. – Это быстро.

– Насколько быстро, – спросил Каэль.

– Дней десять, – сказал Дариан. – Может меньше. – Он встал – медленно, с задумчивым выражением. – Каэль. Вы работаете над ритуалом?

– Работаем.

– Работайте быстрее, – сказал Дариан просто. Посмотрел на меня – с тем острым внимательным взглядом. – Герцогиня. Вы понимаете что это значит?

– Понимаю, – сказала я.

– Хорошо. – Он чуть наклонил голову. – Потому что без вас он ничего не сможет сделать. Буквально ничего. – Пауза. – Это большая ответственность.

– Знаю.

– И при этом, – сказал он – с той лёгкой улыбкой которая у него всегда означала что он видит больше чем говорит, – вы выглядите не испуганной. Что само по себе интересно.

– Дариан, – сказал Каэль.

– Уже молчу, – сказал Дариан. – Иду изучать записи. – Он двинулся к выходу из двора. Остановился. – Каэль. – Каэль посмотрел на него. – Добро пожаловать в ад, – сказал Дариан. С улыбкой. – Давно пора.

Ушёл.

Рэн смотрел ему вслед.

– Я его люблю, – сказал он. – Не говорите ему.

– Он знает, – сказал Каэль.

– Тем более не говорите.

Лира появилась когда мы уже расходились.

Шла через двор – в светлом плаще, с корзинкой. Увидела трещину. Увидела дым. Остановилась.

Посмотрела на трещину – долго, внимательно. Потом на меня. Потом на Каэля.

– Что это? – спросила она. Голос мягкий, встревоженный. Нежная фиалка.

– Печать слабеет, – сказал Каэль.

– Боже. – Она прижала руку к груди. – Это опасно?

– Да.

– Что нужно делать?

– Работаем над этим, – сказал он. Коротко. Закрыто.

Лира смотрела на него – с тревогой, с заботой, с той нежностью которую берегла только для него. Потом – едва заметно – перевела взгляд на меня.

В её глазах – острое. Знающее. Быстро спрятанное.

– Будь осторожен, – сказала она Каэлю. – Пожалуйста.

– Да, – сказал он.

Она ушла.

Рэн проводил её взглядом. Потом тихо, почти беззвучно:

– Она видела дым раньше нас.

Я посмотрела на него.

– Что?

– Она шла со стороны восточного крыла, – сказал Рэн. Негромко. – С корзинкой. Как будто гуляла. Но восточное крыло – это не в сторону садов. – Пауза. – Она уже была здесь. До нас.

Я смотрела на трещину.

Уже была здесь, – думала я. – И не сказала. Пришла с корзинкой и сыграла удивление.

– Рэн, – сказала я тихо.

– Не сейчас, – сказал он. Так же тихо. – Потом. Не здесь.

Каэль стоял у трещины – смотрел на дым. Не слышал.

Или слышал – и молчал.

Каэль

Вечером он пришёл к ней сам.

Не ночью – вечером, до темноты. Постучал – по-настоящему, два раза. Дождался.

– Войди, – сказала она.

Вошёл.

Она сидела у окна – смотрела во двор где была видна трещина. В бордовом платье, волосы распущены – Мира уже ушла. Обернулась когда он вошёл.

– Садись, – сказала она.

Он сел – в кресло рядом с ней. Не на подоконник, не на подлокотник. В кресло рядом. Смотрел в то же окно.

Молчали.

– Десять дней, – сказала она наконец.

– Может меньше.

– Мы успеем?

– Должны, – сказал он.

– Это не ответ.

– Знаю. – Он посмотрел на неё. – Но другого нет.

Она смотрела на него – на резкий профиль в вечернем свете, на тёмные волосы, на руку которая лежала на подлокотнике кресла – в полуметре от её руки. Горячая рука. Она чувствовала её тепло даже без касания.

– Каэль, – сказала она.

– Что.

– Мне нужно тебе кое-что сказать.

– Знаю.

– Ты всегда говоришь – знаю.

– Потому что знаю.

– Откуда.

Он помолчал.

– Мой огонь знает, – сказал он наконец. – Всё что касается тебя – знает раньше меня.

Она смотрела на него.

– И ты не злишься?

– На что.

– На то что я не та кем кажусь.

Он повернулся к ней – медленно, полностью. Янтарь в глазах в вечернем свете был тёплым, живым.

– Нет, – сказал он. Просто.

– Почему.

– Потому что та кем ты кажешься – это ты, – сказал он. – Всё остальное – детали.

Она смотрела на него.

Детали, – повторила она.

Его рука – та которая лежала на подлокотнике – передвинулась. Медленно, осознанно. Накрыла её руку. Горячая ладонь поверх её пальцев.

Не поцелуй. Не слова.

Просто – рука.

За окном двор темнел. Трещина была видна – тёмная полоса на светлом снегу. Из неё поднимался дым – тоньше чем днём, но он был.

Они сидели рядом – его рука на её руке, в тишине, в вечернем свете.

– Завтра, – сказал он. – Расскажешь.

– Да, – сказала она.

– Всё.

Его пальцы чуть сжались вокруг её руки. Не крепко – просто. Как обещание.

За стенами замка – глубоко, тяжело – загудело.

Они оба услышали.

Оба не убрали рук.

Глава 18

Утром за завтраком Лира сидела рядом с Каэлем.

Это было – необычно. Обычно она появлялась и уходила, не задерживалась. Сегодня сидела – в белом платье с серебряным шитьём по вороту, волосы убраны идеально, жемчужные серьги. Красивая как всегда. Мягкая как всегда.

Я вошла и увидела это.

Каэль сидел во главе стола – в тёмном камзоле, с документами. Лира – рядом, по правую руку. Говорила что-то тихо, наклонившись к нему, и он слушал с тем закрытым выражением которое не говорило ни да ни нет.

Рэн сидел напротив и демонстративно смотрел в потолок.

Я прошла к своему месту – напротив Каэля. Напротив, не рядом с Лирой. Каэль поднял взгляд. Посмотрел на меня.

Налил мне горьковский корень.

Лира увидела это. Её взгляд – быстрый, острый, мгновенно спрятанный – скользнул по кружке.

– Эвелин, – сказала она. Тепло. – Как ты себя чувствуешь? Я слышала про трещину во дворе. Это должно быть страшно.

– Нормально, – сказала я.

– Правда? – Она чуть склонила голову – с такой искренней заботой. – Я беспокоюсь. Ты такая... хрупкая в последнее время. После болезни.

Хрупкая, – повторила я. – Она назвала меня хрупкой.

– Я в порядке, – сказала я.

– Конечно. – Лира улыбнулась – мягко, тепло. Повернулась к Каэлю. – Каэль, я думала – может Эвелин стоит отдохнуть от тренировок? Это ведь большая нагрузка. Печать, магия, всё это...

– Нет, – сказал Каэль. Коротко.

– Но —

– Нет, – повторил он. Без объяснений.

Лира помолчала секунду. Улыбка держалась – безупречно.

– Ты прав, конечно, – сказала она. – Ты всегда лучше знаешь.

Рэн смотрел в потолок с таким усердием что я начала беспокоиться за его шею.

– Рэн, – сказала я. – Что ты там видишь?

– Трещину, – сказал он.

– В потолке?

– Нет. Просто – трещину. Концептуально.

Каэль посмотрел на него.

Рэн взял яблоко.

– Ем яблоко, – сказал он. – Молчу.

После завтрака Лира перехватила меня в коридоре.

Я шла в библиотеку – быстро, с книгами под мышкой – и она появилась из-за угла. Как будто ждала. Наверное ждала.

В белом платье она выглядела как что-то очень красивое и очень холодное одновременно. Как первый снег на камнях.

– Эвелин, – сказала она. – Минуту.

Я остановилась.

– Слушаю.

– Я хотела поговорить, – сказала она. Голос тихий, серьёзный. – Наедине.

– Мы наедине.

– Да. – Она посмотрела на меня – долго, изучающе. Без мягкой улыбки – просто смотрела. – Ты понимаешь что делаешь?

– Обычно да.

– С Каэлем, – уточнила она. – Ты понимаешь что делаешь с Каэлем.

Я смотрела на неё.

– Говори прямо, Лира.

– Хорошо. – Она чуть выпрямилась – и в этом движении что-то изменилось. Стала выше. Тверже. Настоящая Лира – не нежная фиалка, другая. – Ты здесь несколько недель. Ты не знаешь этого мира. Ты не знаешь его. – Пауза. – А он начинает привязываться. Это опасно.

– Для кого?

– Для него, – сказала она. – Для тебя. Для всех. – Её голос оставался ровным, спокойным. Как всегда когда говорила настоящее. – Каэль не умеет привязываться наполовину. Он либо закрыт полностью либо – открыт полностью. И если ты его откроешь – а потом уйдёшь, исчезнешь, окажется что тебя здесь не должно было быть – это сломает его.

– Ты говоришь о нём с такой заботой, – сказала я. – Для человека который убил Эвелин.

Молчание.

Долгое.

Что-то прошло по её лицу – быстро, сложно. Не злость. Что-то тяжелее.

– Я не убивала, – сказала она. – Я не хотела —

– Лира, – перебила я тихо. – Мы уже говорили об этом. Ты знаешь что я знаю. Я знаю что ты знаешь. – Пауза. – Зачем этот разговор?

Она смотрела на меня.

– Потому что ты идёшь к нему, – сказала она. – И он идёт к тебе. И я вижу это каждый день. – Голос чуть изменился – что-то в нём. Не злость. Что-то живое и болезненное. – Двенадцать лет. Я двенадцать лет рядом с ним. Я знаю его лучше чем кто-либо в этом мире.

– Знаю, – сказала я.

– Тогда пойми, – сказала Лира. И впервые за разговор в её голосе было что-то настоящее – не мягкость, не острота. Просто – боль. – Пойми что я не прошу много. Просто – будь осторожна с ним. Не открывай то чего не сможешь закрыть обратно.

Я смотрела на неё.

Двенадцать лет, – думала я. – Она любит его двенадцать лет. Убила Эвелин из-за этого. И сейчас – стоит в коридоре и просит меня быть осторожной с ним. Не потому что злится. Потому что боится что я причиню ему боль.

Враг которого понимаешь – уже не совсем враг.

– Я буду осторожна, – сказала я.

Лира смотрела на меня. Что-то в её лице – совсем маленькое – изменилось.

– Хорошо, – сказала она.

Повернулась. Пошла по коридору – плавно, прямо. Белое платье в полутьме коридора.

Остановилась у поворота.

– Эвелин, – сказала она, не оборачиваясь. – Дариан нашёл кое-что в старых записях. Про дым из трещины. – Пауза. – Спроси его. Это важно.

Ушла.

Я стояла в коридоре и смотрела на пустое место где она только что была.

Она могла не сказать про Дариана, – думала я. – Но сказала. Зачем.

Не нашла ответа. Пошла к Дариану.

Дариан был в своих покоях – в кресле у камина с горой старых книг вокруг. Покои были в западном крыле – Каэль выделил их три дня назад когда вызвал его из столицы. Дариан разбирался в древней магии лучше чем кто-либо кого Каэль знал – и когда трещина появилась впервые, Каэль послал за ним не раздумывая.

Когда я вошла – Дариан поднял голову. Посмотрел на меня с тем острым внимательным взглядом.

– Герцогиня, – сказал он. – Я ждал кого-то из вас.

– Лира сказала зайти.

– Лира, – повторил он. Что-то в том как он это сказал. – Интересно.

– Что нашли?

Он встал – взял одну из книг, открыл на заложенной странице. Протянул мне.

– Вот, – сказал он. – Читайте.

Я читала.

Старый текст – почерк мелкий, выцветший. Про дым из трещины в местах где слабеет печать. Про то что этот дым – не просто признак слабости. Это – присутствие. Древние не просто давят на печать изнутри. Они выпускают что-то. Маленькое, незаметное, но живое.

Разведчики, – было написано. – Они посылают разведчиков. Бесплотных, невидимых. Чтобы видеть мир. Чтобы знать слабые места.

Я подняла взгляд.

– Они видят нас, – сказала я.

– Да, – сказал Дариан.

– Через дым.

– Через разведчиков которых посылают с дымом, – поправил он. – Это разные вещи. – Пауза. – И они уже здесь. В замке. – Он смотрел на меня. – С ночи. Когда дым появился.

Я думала об этом.

– Каэль знает?

– Ещё нет, – сказал Дариан. – Вы первая. – Он чуть наклонил голову. – Потому что вы – та которую они ищут. Носитель хаотичной магии. – Пауза. – Они знают про вас. Знают что вы здесь. И знают что вы – единственное что стоит между ними и выходом.

Я смотрела на него.

– Я мишень, – сказала я.

– Да, – сказал Дариан. Спокойно. Как что-то что нужно сказать прямо. – Вы мишень.

Молчание.

Камин горел. За окном снег.

– Дариан, – сказала я. – Вы всегда такой прямой?

– Только когда важно, – сказал он. И улыбнулся – той улыбкой которая у него всегда означала что он знает больше чем говорит. – А сейчас – важно.

– Что нужно делать.

– Ускориться, – сказал он. – Вам с Каэлем. Ритуал нужно провести раньше чем они найдут способ остановить вас. – Пауза. – У вас дней семь. Может меньше.

– Было десять.

– Было, – согласился он. – До ночи.

Я встала. Взяла книгу – он кивнул, разрешая взять. Пошла к двери.

– Герцогиня, – сказал он.

Обернулась.

– Каэль, – сказал Дариан. Серьёзно, без улыбки. – Скажите ему правду. Всю. Скоро. Не потому что нужно для ритуала. – Пауза. – Потому что он заслуживает знать с кем идёт в это.

Я смотрела на него.

– Знаете? – спросила я.

– Догадываюсь, – сказал он. – Уже давно.

– И молчали.

– Не моя история рассказывать, – сказал он просто.

Каэль

Она нашла его во дворе.

Он стоял у трещины – смотрел на дым который стал гуще с утра. Услышал её шаги – узнал раньше чем обернулся. Его огонь всегда узнавал её первым.

Обернулся.

Она шла быстро – с книгой под мышкой, с таким выражением лица которое он научился читать за три недели. Это выражение означало что она узнала что-то важное и уже думает что с этим делать.

– Дариан рассказал, – сказала она.

– Про разведчиков.

– Ты уже знаешь.

– Догадался, – сказал он. – По тому как дым изменился с утра.

Она остановилась рядом с ним – у трещины, оба смотрели на тёмный дым который поднимался из земли.

– Они знают про меня, – сказала она.

– Да.

– Я мишень.

– Да.

– И ты не говоришь мне не бояться.

– Потому что было бы глупо, – сказал он. – Бояться нормально. Это не мешает действовать.

Она посмотрела на него.