Текст книги "(не) Случайная для дракона (СИ)"

Автор книги: Алиса Меру

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 19

Каэль

Он проснулся в четыре утра.

Не потому что плохой сон – он давно не видел снов. Просто лежал и смотрел в потолок и слушал замок. Дыхание камня. Шаги охраны. Ветер в щелях старых окон.

И её магию.

Она была рядом – через стену, через коридор. Тёплая, живая, спокойная. Она спала. Его огонь чувствовал это с той точностью которая три недели назад раздражала а теперь была просто частью того как он существует в этом замке. Проснулся – проверил. Она здесь. Магия спокойная. Всё в порядке.

Что с тобой, – спросил он себя.

Знал что.

Встал. Подошёл к окну. Двор внизу – снег, факелы, тишина. Трещина видна даже отсюда – тёмная полоса на белом. Дым поднимался медленно. Разведчики там – невидимые, смотрящие.

Они знали про неё.

Это была – проблема. Не потому что ритуал. Потому что она. Потому что три недели назад он впервые за много лет почувствовал что кто-то рядом – и теперь кто-то невидимый и старый и голодный смотрел на неё и искал способ навредить.

Его огонь среагировал на эту мысль – резко, горячо. Злобно.

Не получат, – подумал он. – Не подберутся.

Оделся. Вышел в коридор.

У её двери остановился – секунду, не больше. Магия за дверью – ровная, тёплая. Спит.

Хорошо, – сказал он себе. – Пусть спит.

Пошёл во двор. Встал у трещины. Смотрел на дым.

– Вы знаете про неё, – сказал он. Тихо. В темноте, один. – И я знаю про вас. – Пауза. – Не получите.

Дым поднимался. Безмолвный. Живой.

Саша

Утром на тренировке он был другим.

Жёстче. Требовательнее. В жёсткости – что-то личное, что-то что было не про магию а про то что произошло ночью пока я спала и он стоял во дворе один.

В тренировочном – тёмные штаны, рубашка с закатанными рукавами, шрам на правом предплечье. Волосы растрёпаны сильнее обычного. Смотрел на меня – янтарь в глазах живой, тёплый, без попытки прятать.

– Держи, – сказал он.

– Держу.

– Не так.

– Я делаю как —

– Не так, – повторил он. Подошёл – встал за спиной. Его руки легли на мои – обеими, сразу. Горячие ладони поверх моих пальцев, его грудь у моих плеч, его дыхание у виска. В закрытом дворе его тепло было везде одновременно.

– Вот так, – сказал он. – Чувствуешь разницу?

– Да, – сказала я.

Магия под нашими руками – его огонь и моя хаотичная – слились в то ровное сильное что я уже знала. Равновесие. Именно то про что писала книга короля.

Мы стояли так – секунду, минуту, не знаю.

– Каэль, – сказала я наконец.

– Что.

– Ты держишь меня уже очень долго.

– Знаю.

– Это не про тренировку.

– Нет, – согласился он.

Я обернулась – медленно, в кольце его рук. Оказалась лицом к нему. Близко. Янтарь в глазах яркий, без единого слоя контроля.

– Семь дней, – сказала я.

– Знаю.

– Мы успеем?

– Успеем, – сказал он. – Потому что мы.

Мы, – повторила я. Это короткое слово висело между нами – тёплое, тяжёлое, настоящее.

– Каэль, – сказала я тихо.

– Что.

– Вечером. Мне нужно тебе кое-что сказать. Про себя. – Пауза. – Важное.

Что-то изменилось в его лице – не удивление. Что-то другое. Как будто ждал этих слов.

– Хорошо, – сказал он.

– Ты не спрашиваешь о чём.

– Нет, – сказал он.

– Почему.

– Потому что когда ты будешь готова – скажешь, – сказал он. – Я не тороплю.

Я смотрела на него.

Я не тороплю, – повторила я. – Он ждёт. Чувствует что что-то есть – и ждёт. Не давит. Не спрашивает. Просто – ждёт.

– Убрал руки, – сказал он. – Снова.

Каэль

После тренировки Дариан поймал его в коридоре.

В камзоле цвета антрацита, с книгой – как всегда. Посмотрел на него с тем острым внимательным взглядом который означал что пришёл говорить важное.

– Разведчики расходятся быстрее, – сказал он. – По всему замку. – Пауза. – И Каэль. Лира была у восточного крыла ночью. До рассвета.

Каэль молчал.

– Она пыталась открыть тайник, – продолжил Дариан. – Не смогла. Но пыталась. – Он смотрел прямо. – Это не просто Лира. Её подталкивают. Разведчики нашли слабое место.

– Знаю, – сказал Каэль.

– Она опасна не потому что злая, – сказал Дариан. – Потому что уязвима. И они это используют.

– Поговорю с ней.

– Хорошо. – Дариан помолчал. – И ещё. – Он смотрел на него. – Герцогиня хочет тебе что-то сказать. Вечером. – Пауза. – Выслушай внимательно.

– Я всегда слушаю внимательно.

– Нет, – сказал Дариан просто. – Не всегда. Обычно ты слушаешь и одновременно анализируешь и строишь защиту. – Пауза. – Сегодня вечером – просто слушай. Без защиты.

Каэль смотрел на него.

– Ты откуда знаешь что она хочет что-то сказать.

– Я наблюдательный, – сказал Дариан. С улыбкой. – Это мой единственный талант. – Пошёл по коридору. Остановился. – Каэль. Ты заслуживаешь это. Давно заслуживаешь.

– Что именно.

– Кого-то кому не всё равно, – сказал Дариан просто. – Не говори никому что я это сказал.

Саша

Лира нашла меня в саду.

Стояла у каменной скамьи – той самой. В белом плаще, руки в муфте. Смотрела на меня – с тем напряжённым выражением которое я уже видела. Человек который не спал и думал о тяжёлом.

– Честно, – сказала она. – Хочу поговорить честно.

Я остановилась.

– Говори.

– Ночью я была у восточного крыла, – сказала она. Прямо, без предисловий. – Пыталась открыть тайник. – Пауза. – Не смогла.

– Знаю.

Она моргнула.

– Рэн видел, – объяснила я.

– Понятно. – Она выдохнула. Медленно. – Я хотела уничтожить письма. Казалось что это правильно. Что если их не будет – ты не сможешь рассказать ему. – Она смотрела на меня. – Но это было не только я. Что-то давило изнутри. Сильнее чем обычно.

– Разведчики, – сказала я.

– Да. – Она смотрела на меня. – Ты уже знала.

– Дариан рассказал. Они ищут слабые места. Усиливают то что уже есть.

Лира молчала секунду.

– То что они усиливают – это правда, – сказала она наконец. – Я правда хочу чтобы писем не было. Я правда – она остановилась. – Двенадцать лет. Это не проходит за три недели.

– Знаю, – сказала я.

– Тогда пойми, – сказала она. – Я не прошу много. Просто – будь осторожна с ним. Не открывай то чего не сможешь закрыть обратно.

Я смотрела на неё.

Она любит его, – думала я. – По-настоящему. Двенадцать лет. Убила Эвелин из-за этого. И сейчас – стоит и просит меня быть осторожной с ним. Не потому что злится. Потому что боится что я причиню ему боль.

– Лира, – сказала я. – Послушай. То что ты чувствуешь сейчас сильнее чем обычно?

– Да. Намного.

– Это они, – сказала я. – Они не придумывают – они усиливают. Держись. Семь дней. Просто семь дней.

Она смотрела на меня долгую секунду.

– Почему ты говоришь мне это, – сказала она. – Ты могла бы молчать. Позволить им использовать меня.

– Потому что ты человек, – сказала я. – А не инструмент.

Что-то прошло по её лицу – сложное, тяжёлое.

– Ты странная, – сказала она наконец.

– Знаю.

– Эвелин никогда так не говорила.

– Знаю.

Она смотрела на меня ещё секунду. Потом – медленно, без мягкой улыбки – кивнула.

– Семь дней, – сказала она.

– Семь дней.

Она повернулась. Пошла через сад – белый плащ на фоне серого снега. Остановилась у поворота.

– Эвелин. – Не обернулась. – Скажи ему сегодня. То что хочешь сказать. – Пауза. – Он ждёт. Давно ждёт.

Ушла.

Я стояла в саду.

Он ждёт. Давно ждёт.

Каэль

Вечером он пришёл к ней сам.

Постучал. Дождался. Вошёл.

Она сидела у камина – в тёмно-бордовом платье с золотым шитьём по вороту, волосы распущены тёмными волнами по плечам. Книга на коленях. Камин бросал тёплый неровный свет на линию её скул, на фиолетово-серые глаза которые подняли взгляд.

Он прошёл к её креслу. Встал рядом. Смотрел на неё.

– Рассказывай, – сказал он.

– Садись, – сказала она.

– Нет.

– Каэль —

– Хочу видеть твоё лицо, – сказал он. – Когда будешь говорить.

Она смотрела на него секунду. Потом отложила книгу. Встала – так что они стояли лицом к лицу, близко. Его тепло. Её магия. Янтарь в его глазах тихий, живой.

– Я хочу тебе кое-что сказать, – начала она.

– Я слушаю.

– Про себя. Про то кто я. – Пауза. – Это – сложно. Это звучит невозможно. И я не знаю как ты отреагируешь.

– Говори.

Она смотрела на него. Долго – дольше чем обычно. Что-то в её взгляде было – живое, тёплое, испуганное. Три вещи одновременно.

И он видел как она – почти. Почти начала. Губы чуть разомкнулись.

– Я... – начала она.

И остановилась.

Что-то изменилось в её лице. Что-то закрылось – не холодно, не враждебно. Просто – закрылось. Как дверь которую почти открыли и не смогли.

– Я не та кем ты думаешь, – сказала она наконец. Тихо. – Это правда. Но – не сейчас. Ещё не сейчас. – Она смотрела на него. – Прости.

Молчание.

Он смотрел на неё.

Она почти сказала, – думал он. – Была в шаге. И – не смогла. Что-то остановило.

Он мог бы спросить. Мог бы надавить – мягко, аккуратно, но надавить. Его огонь знал давно что она – другая. Что за этими фиолетово-серыми глазами кто-то другой живёт в этом теле. Знал и молчал потому что она молчала.

Он не спросил.

– Хорошо, – сказал он.

– Ты не злишься.

– Нет.

– Почему.

– Потому что ты скажешь когда будешь готова, – сказал он. – Я не тороплю. – Пауза. – Но – скоро?

Она смотрела на него.

– Скоро, – сказала она. – Обещаю.

Он кивнул.

Его рука поднялась – накрыла её щеку. Горячая ладонь, его огонь под кожей. Она не отодвинулась. Смотрела на него снизу вверх – янтарь в его глазах горел ровно и тихо.

– Семь дней, – сказал он. – Потом – всё остальное.

– Да, – сказала она.

Его большой палец медленно провёл по её скуле – горячий, тяжёлый. Она закрыла глаза на секунду. Его вторая рука легла ей на талию – притянул чуть ближе. Медленно, уверенно.

Она не отступила.

Открыла глаза.

– Каэль, – сказала она. Тихо.

– Что.

– Мне страшно, – сказала она. – Не печати боюсь. – Пауза. – Этого боюсь. Тебя. Того что чувствую. – Она смотрела на него. – Я не умею доверять. По-настоящему. Меня этому не учили.

Что-то в нём – что-то давно закрытое – отозвалось на эти слова. Остро. Узнаваемо.

– Я тоже, – сказал он тихо.

Она смотрела на него.

– Ты тоже не умеешь?

– Нет, – сказал он. – Почти никогда не умел. – Пауза. – С тобой – учусь.

Что-то в её лице – быстро, живо – изменилось.

Его лоб опустился на её лоб – медленно, осторожно. Просто коснулся. Тепло его кожи, его дыхание у её лица, её рука которая поднялась и легла ему на грудь – там где под рубашкой был живой огонь.

Его сердце – ровное, сильное – под её ладонью.

Магия между ними – тихая, ровная.

Равновесие.

За стенами замка загудело – глубоко, тяжело.

Они оба услышали.

Оба не шевельнулись.

– Семь дней, – сказала она.

– Семь дней, – повторил он.

Его губы нашли её – медленно, осознанно. Горячие. Живые. Его огонь и её магия – встретились без взрыва. Просто тепло разошлось по комнате тихой волной.

Она не отступила.

Он не отпустил.

Глава 20

Саша

Утром замок проснулся не так.

Я почувствовала это ещё в постели – что-то в воздухе изменилось. Не обычная утренняя тишина. Другая – напряжённая, живая, как перед грозой когда небо ещё чистое но тело уже знает.

Мира вошла быстрее чем обычно – лицо серьёзное, руки торопливые.

– Трещина расширилась ночью, миледи, – сказала она не дожидаясь вопроса. – Сильно. Герцог уже во дворе.

Я встала. Мира помогла одеться – быстро, практично. Тёмное платье с минимумом шнуровки, никаких украшений. Я вышла.

Двор выглядел иначе.

Трещина – та самая которую я сделала на первой тренировке – была теперь длиной в несколько метров. Тёмная, глубокая, живая. Дым поднимался не тонкой струйкой – широкой волной, почти чёрной, и в нём что-то двигалось. Не разведчики – что-то больше. Что-то что давило снизу на камень и камень это чувствовал.

Каэль стоял у края.

В тёмном камзоле, прямой, руки за спиной. Смотрел на трещину с тем выражением – спокойным, холодным, оценивающим. Командующий перед полем боя. Рядом – Дариан с книгой. Рэн чуть поодаль, серьёзный, без яблока и без улыбки – что само по себе говорило многое.

Я подошла.

Каэль обернулся – сразу, его огонь почувствовал меня раньше чем он услышал шаги. Посмотрел на меня. Быстро – сверху вниз, оценивая. Потом – что-то тёплое под холодным профессиональным, быстро убранное.

– Когда, – спросила я.

– Около трёх ночи, – сказал Дариан не поднимая взгляда от книги. – Резкое расширение.

– Разведчики?

– Нет. – Дариан наконец поднял взгляд – серьёзный, острый, без обычной улыбки. – Это они сами. Древние. Нашли слабину в печати там где трещина глубже всего. Давят изнутри. – Пауза. – Это уже не разведка. Это атака.

Тишина.

Из трещины – глубоко, едва слышно – что-то звучало. Не гудение которое я слышала раньше. Что-то живее. Как множество голосов без слов – просто присутствие. Огромное, старое, голодное.

Рэн стоял у края – смотрел на дым с таким лицом. Открытым, незащищённым. Я видела его таким впервые – без лёгкости, без улыбки. Просто – человек который чувствует что-то тяжёлое и не прячет это.

– Рэн, – сказала я тихо.

Он посмотрел на меня.

– Ты чувствуешь их.

– Да, – сказал он. – Холодные. – Пауза. – Очень.

– Сколько времени у нас, – спросила я Дариана.

– Три дня, – сказал он. – Может четыре.

Было семь. Стало три.

Я смотрела на трещину. На дым который поднимался и двигался и в котором было что-то что смотрело в ответ.

Каэль стоял рядом – его плечо у моего плеча. Тепло от него острее чем обычно – его огонь реагировал на их присутствие. Защищался. Это чувствовалось физически.

– Каэль, – сказала я тихо.

– Что.

– Ты чувствовал их ночью.

– Да.

– Поэтому стоял во дворе в четыре утра.

Он посмотрел на меня.

– Да, – сказал он. Просто.

– Почему не разбудил меня.

– Ты спала.

– Это не ответ.

– Ты должна была отдохнуть, – сказал он. – Три дня – нам понадобятся все силы.

Я смотрела на него – на резкий профиль, на янтарь в глазах который в сером утреннем свете был особенно ярким. На то как он стоял – прямой, спокойный, закрытый снаружи и при этом его огонь тянулся ко мне постоянно, без перерыва, как дыхание.

– Каэль, – сказала я. – Если что-то происходит ночью – буди меня. Договорились?

Он смотрел на меня.

– Договорились, – сказал он наконец.

Его рука – та что висела у бедра – коснулась моей руки. Лёгкое прикосновение. Горячее. Быстрое. Для меня – просто для меня, не для кого больше.

Рэн смотрел в сторону.

Дариан читал книгу.

Каэль

Дариан поймал его когда остальные разошлись.

– Иди, – сказал Дариан. Кивнул на дверь через которую только что ушла она.

– Куда.

– К ней. – Дариан смотрел на него с тем острым взглядом. – Она хотела сказать тебе вчера. Остановилась. – Пауза. – Сегодня – другой день. Три дня. Иди.

– Дариан —

– Каэль, – перебил он. Серьёзно, без улыбки. – Двадцать лет я тебя знаю. Двадцать лет ты живёшь как будто не имеешь права на – это. – Он повёл рукой. – На кого-то рядом. На то чтобы кому-то было не всё равно. – Пауза. – Имеешь. Давно имеешь.

Каэль молчал.

– Иди, – повторил Дариан.

Он нашёл её в библиотеке.

Сидела у камина – в тёмно-синем платье, с книгой. Подняла голову когда он вошёл. Что-то в её взгляде – живое, настороженное.

Он прошёл к её креслу. Встал рядом.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – сказал он.

Она моргнула.

– Обычно это я говорю тебе.

– Сегодня – я.

Она закрыла книгу. Смотрела на него.

– Вчера ночью, – сказал он. – Я стоял во дворе и слушал их – древних. И думал о том что они знают про тебя. Что ты – ключ. Что если они доберутся до тебя – он остановился. – Я злился, – сказал он наконец. – По-настоящему злился. Не как командующий которому угрожают.

– Как?

– Как человек который не хочет тебя потерять, – сказал он. Тихо. Просто.

Она смотрела на него.

В библиотеке было тихо. Камин горел. Снег за окном.

– Каэль, – сказала она.

– Что.

– Ты только что сказал...

– Знаю что сказал, – перебил он. – Не жалею.

Она смотрела на него долгую секунду – с тем выражением. Сложным, тёплым, немного испуганным.

– Мне страшно, – сказала она тихо. – Того что я чувствую – боюсь. Я не умею этому доверять.

– Я тоже не умею, – сказал он. – Но – учусь.

Она встала – медленно. Оказалась перед ним, близко. Подняла руку и положила ему на грудь – там где под рубашкой был живой огонь.

Его дыхание изменилось.

– Каэль, – сказала она.

– Что.

– Три дня.

– Три дня, – повторил он.

Его рука поднялась – легла ей на щеку. Горячая ладонь. Янтарь в глазах горел – ровно, тихо, для неё одной.

И в этот момент – без предупреждения, резко – замок вздрогнул.

Не землетрясение – что-то другое. Глубокое, живое. Как будто что-то огромное ударило снизу по печати.

Они оба почувствовали это одновременно.

Её магия рванулась – резко, испуганно. Его огонь среагировал мгновенно – встал между ней и тем что давило. Защитил.

Книги на полках вздрогнули. Свечи мигнули. За окном снег поднялся маленьким вихрем и опал.

Тишина.

– Что это было, – сказала она.

– Прорыв, – сказал он. – Первый настоящий прорыв. – Пауза. – Они пробовали силы.

– Это – прощупывание?

– Да.

– А следующий?

– Сильнее, – сказал он. – Намного.

Она смотрела на него – его рука всё ещё держала её щеку, её рука всё ещё лежала у него на груди. Между ними – расстояние которого не было.

– Каэль, – сказала она.

– Что.

– Нам нужно успеть.

– Знаю.

– Три дня.

– Два, – сказал он. – После этого прорыва – два.

Она смотрела на него.

Потом – медленно, осознанно – встала на цыпочки и коснулась губами его щеки. Быстро. Горячо. Не поцелуй – просто касание. Просто – я здесь.

Его рука на её щеке чуть сжалась.

– Два дня, – сказала она.

– Два дня, – повторил он.

Рэн

Он сидел на подоконнике в своих покоях и смотрел на письмо.

Маленький конверт – плотная бумага, никакой печати. Почерк. Тот самый почерк который он три года думал что не увидит больше никогда.

Развернул. Читал. Уже в третий раз читал одни и те же слова.

Я жив. Не ищи меня. Но скоро – увидимся. Есть то что нужно тебе знать.

И подпись которой не было. Просто – буква. Одна буква которую знал только он.

Рэн сложил письмо. Положил в карман.

Посмотрел в окно – на двор, на трещину, на дым который поднимался в серое небо.

Два дня.

Сначала – печать. Потом – всё остальное.

Я жив, – повторил он. – Жив.

Улыбнулся – не своей обычной улыбкой. Другой. Тихой. Своей.

Глава 21

Каэль

Он видел её раньше чем она вошла в столовую.

Не потому что смотрел на дверь – он никогда не смотрел на двери, это было не его привычкой. Просто его огонь почувствовал её магию в коридоре – тёплую, живую, ту которую он теперь узнавал через стены и этажи и весь замок сразу. Поднял взгляд за секунду до того как она появилась.

Она вошла в тёмно-зелёном платье – плотная ткань, простой крой, никаких лишних украшений. Волосы убраны в косу которая перебрасывалась через плечо. Фиолетово-серые глаза в утреннем свете казались темнее чем обычно – почти серыми, почти грозовыми. Она немного щурилась – не выспалась, он это видел сразу. Едва заметные тени под глазами, чуть плотнее сжатые губы.

Плохо спала, – отметил он. – После вчерашнего прорыва. Магия наверное не давала успокоиться.

Его огонь потянулся к ней – как всегда, как дыхание, само. Он уже давно перестал с этим бороться.

Она подошла к столу. Увидела кружку горьковского корня которую он налил заранее – поставил на её место ещё до того как она вошла. Посмотрела на кружку. Потом на него.

Он смотрел в документы.

– Доброе утро, – сказала она.

– Доброе, – сказал он не поднимая взгляда.

– Ты налил мне кружку.

– Да.

– Снова.

– Да.

Она помолчала секунду. Потом взяла кружку. Отпила. Он краем зрения видел как она это делает – запрокидывает голову чуть, прикрывает глаза на секунду от горького вкуса. Каждый раз так, уже привычка.

Не смотри, – сказал он себе.

Смотрел.

Рэн ввалился через три минуты – растрёпанный, в камзоле застёгнутом наспех, с куском пирога в одной руке и яблоком в другой. Сел. Попытался есть и то и другое одновременно. Обвёл их взглядом – серо-зелёные глаза живые несмотря на видимую небрежность.

– Доброе утро семье, – объявил он с набитым ртом.

– Прожуй сначала, – сказал Каэль.

– Это эффективно, – возразил Рэн. – Экономия времени. – Посмотрел на него. Посмотрел на неё. На кружку. – Хорошее утро.

– Рэн, – сказал Каэль.

– Молчу, – сказал Рэн. – Ем пирог. – Пауза. – Просто говорю – хорошее утро. Это не преступление.

В дверях столовой появилась Лира.

В светло-сером платье с кружевным воротом, волосы убраны идеально – каждая прядь на месте. Жемчужные серьги. Красивая как всегда – та особая красота которая требует усилий и которую Лира никогда не показывала. Просто – была такой. Всегда.

Вошла. Огляделась. Остановила взгляд на кружке.

На кружке которую Каэль налил для неё.

Что-то прошло по лицу Лиры – быстро, в один миг. Серые глаза стали острее. Потом – мягкая улыбка, безупречная.

– Доброе утро, – сказала она. – Каэль. – Подошла к нему – встала рядом, положила руку ему на плечо. Лёгкое касание, привычное, давнее. – Как ты сегодня?

– Нормально, – сказал он.

– После вчерашнего прорыва – нормально? – Она чуть наклонила голову, с той озабоченностью которую он знал двенадцать лет. – Каэль. Ты должен беречься. Два дня – это совсем мало, и если ты надорвёшься до ритуала...

– Всё в порядке, – сказал он.

– Но —

– Лира, – сказал он. Тихо. С той интонацией которая означала – достаточно.

Она замолчала. Убрала руку с его плеча – медленно, неохотно. Посмотрела на неё – на кружку, на её лицо, на то расстояние между ними которого почти не было.

– Конечно, – сказала Лира. – Ты знаешь лучше.

Улыбка держалась – безупречно. Но в серых глазах под ней что-то горело. Холодное. Острое.

Рэн ел пирог с видом человека который видит всё и не собирается этого показывать.

Саша

После завтрака Каэль поймал меня в коридоре.

Я шла в библиотеку – с книгами под мышкой, быстро. Он вышел из-за угла – или я из-за угла, мы почти столкнулись в третий раз за три недели. Он был быстрее – поймал за локоть, горячая ладонь сквозь ткань, удержал.

Отпустил. Но остался рядом – в узком коридоре, достаточно близко.

– Торопишься, – сказал он.

– В библиотеку. Нужно дочитать про ритуал.

– Дариан говорил что ты уже трижды читала.

– Четырежды лучше.

Он смотрел на меня. В утреннем свете из узкого окна его лицо было резче чем обычно – скулы, линия носа, тёмные волосы которые и с утра лежали не так. Его огонь рядом – я чувствовала его даже через расстояние в полшага. Живой, тёплый, свой.

– Эвелин, – сказал он.

– Что.

– Ты не выспалась.

– Откуда ты знаешь.

– Вижу.

– Каэль, – сказала я. – Все не выспались. После вчерашнего прорыва весь замок не выспался.

– Я выспался.

– Ты дракон. Это нечестно.

Что-то мелькнуло в его лице – очень быстро. Почти улыбка.

– Иди в библиотеку, – сказал он.

– Иду.

Я сделала шаг – он сделал шаг в ту же сторону, мы снова оказались почти вплотную. Коридор был узким.

– Каэль, – сказала я.

– Что.

– Ты не уступаешь дорогу.

– Нет.

– Это невежливо.

– Да, – согласился он. Спокойно. Как человек которого это совершенно не беспокоит.

Я смотрела на него.

Он смотрел на меня.

В коридоре было тихо – только где-то далеко голоса прислуги, звон посуды после завтрака. Его плечо почти касалось моего. Его тепло везде – в воздухе между нами, на моей коже, под кожей.

– Ты делаешь это нарочно, – сказала я.

– Что именно.

– Коридоры. Кружки. Полки. – Я смотрела на него. – Ты нарочно оказываешься рядом.

– Да, – сказал он.

– Зачем.

– Потому что могу, – сказал он. И добавил – тише, почти себе: – Потому что хочу.

Потому что хочу, – повторила я.

Его рука поднялась – взял прядь которая выбилась из косы, убрал за ухо. Медленно. Осознанно. Горячие пальцы у виска – секунда, две.

Убрал руку.

– Иди читать, – сказал он.

И отступил – давая мне пройти.

Я прошла.

Не оглянулась.

Но чувствовала – он смотрел. Долго смотрел, пока я шла по коридору.

Потому что хочу, – крутилось у меня в голове. – Он сказал – потому что хочу.

Вот это и страшно, – подумала я. – Не то что он хочет. То что я – тоже.

Дариан ждал меня в библиотеке.

Сидел в кресле у камина с тремя книгами на коленях и одной открытой на полу рядом. В камзоле цвета антрацита, тёмные волосы с проседью на висках, серые глаза острые. Поднял голову когда я вошла.

– Хорошо, – сказал он. – Вы. Садитесь. Нам нужно поговорить про ритуал.

– Я читала —

– Книга описывает что, – перебил он. – Я объясню как. – Он указал на второе кресло. – Садитесь.

Я села.

Дариан говорил час.

Про то как магии должны встретиться в точке равновесия – не случайно, намеренно. Про то что в момент ритуала древние будут давить на обоих – создавать страх, холод, отчаяние. Про то что если хоть один из двоих закроется – равновесие распадётся.

– Вы понимаете что это значит, – сказал он. – Закроется – это не про магию. Магия сама по себе не закрывается. – Он смотрел на меня. – Закрывается человек. Когда боится. Когда не доверяет.

– Я понимаю, – сказала я.

– Нет, – сказал он. – Не до конца. – Он смотрел на меня – серьёзно, без улыбки. – Герцогиня. Вы боитесь доверять. Это видно. – Пауза. – И он боится. Меньше чем раньше – но боится. – Пауза. – В ритуале вам нужно будет открыться полностью. Оба. Одновременно. Иначе – ничего.

Я смотрела на него.

– Дариан, – сказала я. – Вы наблюдательный.

– Это мой единственный талант, – сказал он. С улыбкой – той особой, с подтекстом. – Но полезный.

– Мы справимся.

– Надеюсь, – сказал он. – Потому что если нет – он не закончил. – Просто надеюсь.

Каэль

Лира нашла его в кабинете.

Вошла – плавно, в светло-сером. Закрыла дверь за собой. Встала напротив него.

Он поднял взгляд от карты.

– Лира, – сказал он.

– Я хочу поговорить, – сказала она. Без мягкой улыбки – серьёзно, прямо. Настоящая Лира. – Честно. Без... всего этого.

– Слушаю.

Она помолчала секунду. Серые глаза смотрели на него – прямо, без привычного слоя мягкости. В них было много всего – боль, усталость, что-то что она держала долго и что становилось тяжелее.

– Каэль, – сказала она. – Я вижу что происходит между тобой и ею. – Пауза. – Я видела с первого дня.

Он молчал.

– Ты смотришь на неё, – продолжила она. – Вот так. – Она сделала маленький жест рукой – неопределённый, но точный. – Ты никогда так не смотрел. Ни на кого.

– Лира, – начал он.

– Дай мне договорить, – попросила она. Тихо. – Пожалуйста.

Он молчал.

– Я двенадцать лет рядом с тобой, – сказала она. Голос ровный – слишком ровный для того что она говорила. – Двенадцать лет я знаю тебя лучше чем кто-либо. Знаю как ты думаешь. Как принимаешь решения. Как молчишь когда что-то важно. – Пауза. – Ты сейчас молчишь именно так.

Каэль смотрел на неё.

– Что ты хочешь сказать.

– Что она не Эвелин, – сказала Лира.

Тишина.

Долгая, тяжёлая тишина.

– Лира, – сказал он.

– Я знаю это с первого дня, – сказала она. – Магия изменилась. Она изменилась. Она говорит иначе, смотрит иначе, двигается иначе. – Пауза. – Она другая. – Голос чуть изменился – что-то острое, болезненное прорвалось наружу. – И ты это тоже знаешь. Ты знаешь и молчишь. И идёшь к ней.

Он молчал.

– Я не говорю что это плохо, – сказала Лира. – Я говорю – будь осторожен. Ты не знаешь кто она. Откуда. Почему здесь. – Пауза. – А она знает про тебя – всё.

– Ты пришла предупредить, – сказал он.

– Да.

– Или убедить меня держаться подальше.

Лира молчала секунду.

– Обе причины, – сказала она честно. – Я не собираюсь делать вид что только одна.

Каэль смотрел на неё – на красивое усталое лицо, на серые глаза в которых было столько всего что он знал и не хотел называть. Двенадцать лет. Он взял её – двенадцатилетнюю, одну, без семьи. Растил. Верил.

И она солгала.

Он знал это теперь – не умом, огнём. Огонь знал давно. Про следы на запястье которые были не от Эвелин. Про тайник который она пыталась открыть ночью. Про то что случилось в саду и про то что не случилось так как она говорила.

– Лира, – сказал он наконец. Тихо. – Я знаю больше чем ты думаешь.

Что-то прошло по её лицу – быстро.

– Что значит —

– Значит что разговор про правду – он будет, – сказал он. – После ритуала. – Пауза. – Два дня. Потом – поговорим обо всём.

Она смотрела на него.

– Ты знаешь, – сказала она тихо. Не вопрос.

– Достаточно, – сказал он.

Молчание.

Лира стояла – прямая, красивая, в светло-сером платье. Что-то в ней – что-то что она держала долго – начало трещать. Медленно, по-настоящему.

– Каэль, – сказала она. Тихо. – Я не хотела – что Эвелин... я не хотела чтобы она умерла. Правда не хотела.

– Знаю, – сказал он.

– Ты веришь мне.

– В это – да.

– Но в остальное – нет.

– В остальное – нет.

Она стояла ещё секунду. Потом – медленно, без привычной плавности – повернулась. Пошла к двери.

– Лира, – сказал он.

Остановилась. Не обернулась.

– Два дня, – сказал он. – Держись два дня. Потом – разберёмся. – Пауза. – Я не забыл что ты значила для меня. Двенадцать лет – я не забыл.

Долгое молчание.

– Хорошо, – сказала она наконец.

Вышла.

Каэль сидел у стола и смотрел на закрытую дверь.

Двенадцать лет, – думал он. – Двенадцать лет и она солгала. И я не видел. Потому что не хотел видеть. Потому что она была единственным кому я открылся и закрыть снова было – больно.

Но огонь видел. Огонь всегда видел.

И огонь не солгал ни разу.

Встал. Пошёл к ней.

Саша

Он нашёл меня на тренировке – я занималась одна, без него. Отрабатывала то что Дариан объяснил утром – намеренный выход магии, без взрыва, спокойно.

Получалось плохо.

Магия хотела рваться – живая, хаотичная, нетерпеливая. Я удерживала. Она рвалась. Я снова удерживала. Маленькая трещина у ног становилась длиннее на сантиметр с каждой попыткой.

– Ты злишься, – сказал он за моей спиной.

Я не вздрогнула – почувствовала его раньше. Уже всегда чувствовала раньше.

– Не злюсь. Сосредотачиваюсь.

– Это выглядит как злость.

– Это выглядит как очень интенсивная сосредоточенность, – сказала я.

Он обошёл меня – встал напротив. В тёмном тренировочном, рукава закатаны, шрам на правом предплечье. Смотрел на меня с таким выражением – оценивающим, серьёзным. Потом на трещину.

– Три сантиметра за час, – сказал он.

– Я знаю.

– Это медленно.

– Я знаю, Каэль.

– Потому что ты удерживаешь, – сказал он. – Ты всё ещё не умеешь не удерживать.

– Я стараюсь —

– Стараешься удерживать, – сказал он. – А нужно наоборот.

Он подошёл – встал вплотную. В тренировочном без камзола его было больше чем обычно – выше, шире, горячее. Его тепло было как открытый огонь рядом. Взял мои руки в свои – горячие ладони вокруг моих пальцев.

– Не удерживай, – сказал он. – Позволь.

– Если я не буду удерживать – она взорвётся.

– Позволь ей идти ко мне, – сказал он. – Не взрываться – идти. – Пауза. – Разница в том куда ты направляешь.

Я смотрела на наши руки. Его большие горячие пальцы вокруг моих. Его огонь – я чувствовала его под кожей, живой, тёплый.

– Хорошо, – сказала я.

Отпустила контроль.

Магия пошла – сама, к нему. Его огонь ответил – навстречу, уверенно, как всегда. Они встретились между нашими ладонями – тёплая волна, живая.

Трещина у наших ног... затянулась.

Немного. Едва заметно.

Я смотрела на неё.

– Каэль, – сказала я.

– Да, – сказал он. – Я видел.