Текст книги "Заклинатель: Сила слова (СИ)"

Автор книги: Алиса Буланова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Часть 9

Новак поразился осведомленности журналиста. Ведь ему, человеку, было известно то, о чем Алес, будучи заклинателем, не знал. По словам Гайчука, во времена расцвета Западно-Римской империи влияние позитивов распространилось на территории от Северной Африки до Британии. На тот момент между негативами различных племен не было ни согласованности, ни вообще коммуникации. Они идентифицировали себя как часть своего народа, а не как отдельную расу. Кельты, германцы, фракийцы, сарматы… Каждый из народов стремился к независимости, потому отказывался заключать союзы, даже перед лицом общего врага. Ключевой фигурой в истории освобождения порабощенных народов от римского гнета стал король Аларих I, под командованием которого вестготами в 410 г была захвачена столица империи. Он доказал, что Рим, отнюдь не так величественен, как кажется. Получив контрибуцию рабами и ценностями, он оставил город. Позже вождь германцев Одоакр, некогда начальник германо-римских наемников, заставил римского императора Ромула Августа отречься от престола, что, по сути, являлось крахом великой Западно-Римской империи.

Вслед за этим, наступил период, в истории обозначенный, как Великое переселение народов. В Европе образовались новые суверенные государства. Настал черед преобладания власти негативов.

Но позитивы Рима были не настолько глупы, чтобы полагаться лишь на мощь своих легионов. Задолго до нападения германских племен, они основали нечто такое, что в корне переменило ход истории. Взяв за основу историю жизни позитива, иудея по имени Йехошуа, они создали учение, вобравшее в себя основные законы морали и нравственности. Целью создания учения было подавление бунтарских настроений среди захваченных народов, пропаганда покорности и смирения. Уставшим от неравноправия и жестокости людям нужна была вера, потому учение быстро распространилось на территории Римской империи. Иудея стали почитать как посланника и сына божьего. Образование Католической Церкви, являющейся «… продолжающимся присутствием Иисуса на земле» стало следующим шагом позитивов. Уже в IX в. Святой Престол принимал активное участие в политической жизни большинства Европейских государств. Раскол христианской церкви на латино-католическую и греко-православную, только поспособствовал распространению западного христианства в Центральной Европе.

Римско-католическая церковь стала самым мощным оружием позитивов. Благодаря поддержке ее последователей к концу пятнадцатого столетия позитивы почти полностью выдворили негативов с территории Европы в восточную часть Евразии. Оставшиеся негативы были уничтожены силами Святой Инквизиции.

В 1654 г, заручившись поддержкой русского царя Алексея Романова, потомки некогда изгнанных негативов вступили в войну с Речью Посполитой. Эта война продлилась 13 лет и закончилась подписанием Андрусовского перемирия между русскими и поляками, а так же свержением негативами с трона «папского протеже» короля Яна II Казимира.

1667 год знаменателен еще одним немаловажным событием. В этом году был впервые созван Объединенный Совет Старейшин негативов.

– Нужно отметить, – с искрой в глазах произнес Гайчук, – что подобный Совету орган управления позитивов, именуемый Конклавом Ревнителей Веры, был создан в 397 г. То есть разрозненные общины негативов противостояли объединенным силам позитивов на протяжении без малого тринадцать веков. Поразительная живучесть, не правда ли? Не удивительно, что позитивы так стремятся их уничтожить.

– Да, пожалуй, – криво усмехнувшись, согласился Алес, – но вы ни разу не упомянули о нейтралах.

Журналист резко переменился в лице. Былой энтузиазм угас в мгновение ока. Новаку даже показалось что жесты его стали более осторожными, а взгляд наполнился подозрением.

– Нейтралы не имеют отношения к конфликту, – сухо ответил он.

– Но они ведь тоже заклинатели, – возразил он.

– Это так, – согласился Гайчук, – но повторюсь, они ни при чем.

– А как же ваша статья? – настаивал Алес.

– Если вы изучили ее, то знаете, что нейтралы – всего лишь жертвы геноцида.

– А причины?

– Для геноцида нет других причин, кроме уже вам известных! – отрезал журналист.

На какое-то время они оба замолчали. Алес пытался привести в порядок свои эмоции и усвоить полученную информацию. Роман придвинул кресло к столу и стал закрывать вкладки с фотографиями. Откуда-то из кучи исписанных листов зазвонил телефон. Гайчук извлек из-под бумаг свой мобильный, взглянул на дисплей и нахмурился. С минуту он, казалось, размышлял, стоит ли отвечать. В конце концов, трубка умолкла, и Роман повернулся к Алесу. Взгляд его при этом был довольно странным.

– Почему же вы так заинтересованы в нейтралах? – в его вопросе звучали провокационные ноты. – Вы не корреспондент, верно? Вы – заклинатель. Негатив, не так ли? Но не воин. Вы – беглец, как и я. Нет нужды отрицать это, по вашим глазам я вижу, что прав.

Алес немного опешил от такого внезапного разоблачения. Притворяться дальше не было смысла.

– Простите, что солгал, – виновато потупился он.

– Это ни к чему, – раздраженно отмахнулся Гайчук. По выражению его лица, стало ясно, что он намерен закончить этот разговор.

– Я должен найти первоисточник знаний! – в отчаянии произнес Новак. – Вы единственный, кто может хоть что-то знать о нем.

– Я не могу вам помочь! – ответил журналист сурово. – Уходите.

– Но… – собирался возразить он.

– Уходите, если не желаете себе еще больших неприятностей, – отрезал Гайчук.

Алесу не оставалось ничего кроме как повиноваться. Переполненный досадой и злостью на самого себя он вышел на улицу и побрел прочь от дома журналиста.

Он не мог сказать точно, сколько он шел, сворачивая из одной улицы в другую. В этом городе, казалось, время бежало с отличной от остального мира скоростью. Окутанный туманом, серый, с развалинами древних замков, поблекшими церквями и невзрачными скверами, он будто был лишь декорацией фильма с мистическим сюжетом.

Наткнувшись на очередной магазинчик, Новак вдруг понял, что страшно голоден. Скромный обед из трех холодных сосисок, булки хлеба и пакета молока был уничтожен на скамье недалеко от магазина. Он допил остатки молока и умиротворенно вздохнул.

Злость, наконец, прокипела и разум Алеса начал проясняться. До того момента ему ни разу не приходило в голову, насколько абсурдной была его задумка относительно визита к Гайчуку. Тем не менее, Роман пошел на контакт, не потребовав от молодого человека ни удостоверения журналиста, ни вообще какого-либо документа, подтверждающего его личность. И не просто пошел на контакт, он впустил его в свой дом и подробно рассказал о том, что интересовало Алеса. Скорее всего, журналист с самого начала догадывался об истинной сущности своего гостя. Но молчал по неизвестной причине до последнего. Внезапно Алес подумал о том, что, наверное, уже очень давно Роман испытывал потребность выговориться, и, наконец, получил такую возможность. Если так, то, вероятнее всего, он просто испугался, когда Новак неожиданно перевел тему разговора на нейтралов. Возможно, сыграл свою роль и тот телефонный звонок, который Гайчук предпочел проигнорировать.

Часть 10

Быстрым шагом он направился обратно. Электронный замок, запирающий ворота, не работал. Алес осторожно вошел во двор и приблизился к дому. Входная дверь была закрыта изнутри. Алес обошел здание. Форточка в окне на кухне оказалась не заперта. Взобравшись на карниз, он просунул руку в форточку и повернул шпингалет. Аккуратно, стараясь не создавать лишнего шума, он открыл окно и пробрался внутрь. Беспокойство, что он испытывал все это время, только усилилось, когда из гостиной послышался грохот и незнакомые Алесу голоса.

– Де джерело?! – прокричал низкий мужской голос.

– Не розумію про що ви! – сквозь хрипы простонал Гайчук.

Раздался глухой звук удара. Роман начал кашлять.

– Це марно! – заключил грубый женский голос, – Так ми нічого не доб'ємося. Нестор, починай! Новачкові на це не варто дивитися.

Новак различил приближающиеся шаги и спрятался в нише за шкафом. В кухню вошел молодой бритый наголо парень восточнославянской внешности с вытатуированным крестом на затылке. Он определенно был человеком, но от него исходила странная энергия: его и чья-то еще.

– «Адепт», – пришло в голову Алеса. Он впервые встречал адепта живьем и пребывал в растерянности. Невольно отступив на полшага вглубь ниши, он случайно задел ногой металлический совок для мусора. Совок со звоном упал на кафельный пол.

Парень резко обернулся, схватив с полки первое, что попалось под руку. Алес подобрал с пола совок и запустил его в адепта. Тот только отмахнулся от железяки.

– Сторонній! – прокричал он и бросился на Новака.

Только сейчас Алес заметил, что его противник вооружился длинной крестообразной отверткой. Он едва успел перехватить руку адепта. Инструмент застыл в сантиметре от его лица. Резкий удар в челюсть заставил бритоголового немного отступить. Но уже через пару секунд он снова атаковал Алеса. Парень был более быстрым и ловким, так что у Новака едва хватало сил блокировать его удары. Вскоре на зов адепта подоспел еще один. Увидев его, Алес нервно сглотнул. Рост – два с лишним метра и огромные кулаки, способные выбить из человека душу одним ударом, на поясе цепной моргенштерн, бесполезный в закрытом помещении, но несущий немыслимые разрушения на открытой местности. Войдя, он, казалось, занял все свободное пространство кухни. Драться с ним было совершенным безумием. Стоило попробовать проклятие.

– Периспазмос (1) – прошептал он, опустив вступительные строфы.

Лицо адепта приобрело еще более глупое по сравнению с изначальным выражение. Он застыл на месте, озираясь по сторонам, будто забыл, зачем пришел. Заклинание действовало, но Новак ясно ощущал, как яростно сопротивляется часть энергии адепта, не принадлежащая ему. Он не знал точно, как долго сможет удерживать проклятье.

Алес с надеждой взглянул в окно – его единственный путь к спасению. Однако мелкий адепт не давал ему и шага ступить со своего места. Новак подумывал вытащить свой нож, но в сложившейся ситуации, оружие быстро могло оказаться в руках противника. Внезапно, он обнаружил одну странность: в кухне отсутствовали колющие и режущие приборы. Ни на столах, ни в сушилке их не было. Из подставки на полке кухонного шкафчика одиноко торчала алюминиевая столовая ложка. Было ли это случайностью, или хозяин намеренно спрятал ножи и вилки, об этом Алесу думать не пришлось. Получив шанс для атаки, он выхватил из мойки чугунную сковороду и со всей силы обрушил ее на молодого адепта. Тот, издав рычащий звук, осел на пол. Все это время Алес старался держаться спиной к стене, но в тот момент второму адепту удалось обойти его и ударить по голове. Алес мог бы поклясться, что от удара из его глаз посыпались искры. Но клясться было некогда и некому. Стараясь удержать помутившееся сознание, он потянулся к газовой плите, схватил стоящий там эмалированный чайник и с размаха огрел им противника. Вода в чайнике была очень горячей, часть ее попала на адепта, часть обожгла Новаку ноги и руки. Не теряя драгоценного времени, Алес бросился к окну. Краем глаза он успел заметить застывшую в коридоре темноволосую женщину. Она была позитивом. И именно ее энергию он ощущал в адептах. Выражение ее лица было злобным и слегка удивленным. Один из адептов назвал ее аббатисой. Но возможность узнать, являлась ли она на самом деле таковой, молодому человеку не представилась. Стоящий за ней адепт, проскользнув вперед, вскинул правую руку. Воздух разрезал едва различимый свист. Тонкая веревка хлыста обвила горло Новака, уже вскочившего на подоконник. Еще одно изящное движение руки и Алес уже лежал на холодном полу кухни. Успевшие прийти в себя адепты не упустили возможности отплатить молодому человеку за каждое свое увечье. Его били и пинали до тех пор, пока лицо его не превратилось в месиво и кровь не пошла горлом.

– Стільки шуму з-за якогось негативу недозрілого! – недовольным тоном произнесла женщина, направляясь к выходу.

– Що з журналістом? – спросил бритоголовый, отступая от тела поверженного противника.

– Готовий, – ответила она, открывая дверь. – Серце, судячи з усього. Розв’яжіть його. Цього перенесіть в кімнату. Потрібно обставити все так, ніби вони побилися.

– Цей ще дихає, – полушепотом произнес адепт с хлыстом, – Добити його?

– Залиш, – снисходительно бросила аббатиса, – Він – вже не жилець.

Это было последнее, что Алес видел и слышал. Боль была настолько невыносимой, что постепенно он перестал ее чувствовать. А затем наступила совершенная и непроглядная темнота.

– «На этот раз точно конец», – с горечью подумал он.

______________________________________

(1) Периспазмос περισπασμός (греч.) – рассеянность

Часть 11

Подсознание рисовало яркие не связанные между собой образы. Рыцари в доспехах и стяги, бурые медведи, кареты с лошадьми, горящие замки, привлекательные юные девушки, рыжие дети…

– «Дети? Почему их так много? Был же всего один», – подумал Новак.

Снова череда быстро сменяющих друг друга картин. Где был? Когда? Он не мог вспомнить. Нечто очень важное, то, что не терпело отлагательств, он забыл. Нужно было начать все с начала. Прогоняя навязчивый бред, он попытался уцепиться за сколь-нибудь четкое воспоминание.

Поздний вечер. Он повздорил с дядей и, хлопнув дверью, покинул особняк. Не имея при себе денег, он был вынужден без дела слоняться по округе. Часа через два ощутимо похолодало, и заморосил дождь. Продрогший и вымокший он вернулся домой. Необходимо было переодеться и пойти извиниться перед дядей, но стало лень (на это не было ни сил, ни желания), и он просто распластался на кровати в своей комнате. Он уже задремал, когда полуночную тишину разрезал вой сирены.

– «Пожарная сигнализация», – сразу понял он, и вскочил, пытаясь на ходу сообразить, что делать.

– «Дядя Борислав»! – он со всех ног бросился к кабинету опекуна. Тот много работал и часто засиживался допоздна.

В коридоре ни дыма, ни запаха гари не ощущалось. Не было и охраны с обслугой.

Первое, на что Новак обратил внимание, когда вошел в кабинет – дырка в оконном стекле, от которой паутиной разошлись трещины. На полу у окна алел размазанный кровавый след. Внутри всё похолодело.

Борислав сумел отползти от окна к стене, где располагался сейф и «тревожная кнопка». Увидев его, Алес поначалу растерялся и несколько секунд не мог даже пошевелиться. Затем он бросился к опекуну. Тот был еще в сознании и пытался сказать ему что-то.

– «Источник»! – по телу Новака будто прошел электрический разряд.

Да, все так. Затем был поезд, Краков, Мира… После драка, ослепление, пани с ребенком… Автобус до Львова, антиквар, Закарпатье…

– «Точно»! – наконец нужная картинка сложилась в его голове, но результат его совсем не обрадовал. Журналист мертв, история первоисточника так и осталась тайной. Алес потерял последнюю зацепку, но что еще хуже, по его вине погиб человек. И даже тот факт, что он сам едва не погиб, нисколько не умалял его вины.

– «Но почему не погиб»? – этот вопрос поверг его в смятение.

Он помнил жуткую невыносимую боль, жжение в области легких и удушение, когда кровь попала в трахею и бронхи.

– «Что же было дальше»? – Алес не мог этого знать и понимал это. Он потерял сознание и пришел в себя совсем недавно, так что даже глаза еще открыть не успел.

Впрочем, сделав это, Новак понял, что торопиться было незачем. В помещении, где он находился, царил полумрак. Очевидно, единственным источником света было окошко в двери. Дальняя стена представляла собой сплошную горную породу с редкими вкраплениями фосфора и кварца. Остальные были сложены из булыжников и из-за способа и состояния кладки казались очень старыми. Было холодно, но, не смотря на это, в воздухе все равно ощущался запах затхлости.

Сам Алес, переодетый в робу темного цвета, лежал на деревянных нарах, накрытых грязным и давно отжившим свое матрасом. Живот, судя по ощущениям, был перевязан. Лицо отекло и распухло. И все же он чувствовал себя на удивление неплохо и в некоторой степени даже слишком бодро. Новак попытался поднять правую руку. Движение далось ему не без труда, однако вышло вполне успешным.

– Очухался, наконец? – с ухмылкой произнес резкий мужской голос. В нем звучал явный румынский акцент.

Алес напрягся и понял, что спросонок упустил из вида присутствие в камере еще одного негатива. Он был крайне удивлен этому, отчасти оттого, что не заметил, отчасти потому, что был в руках адептов, когда потерял сознание. Бояться было поздно: он уже был схвачен и заперт. И не было больше необходимости притворяться и отмалчиваться.

– Кто вы? – спросил Алес, поворачиваясь лицом к собеседнику.

– Мое имя – Марк. Я – негатив, как ты уже успел заметить, – ответил мужчина безучастным тоном.

– Я – Алес Новак, – представился он с той же интонацией.

– Новак? – удивился румын. – Не Прица?

– Прица? – Алес был слегка сбит с толку. Он был уверен, что собеседник знает, кто он такой.

– Да, Прица, – повторил Марк. – Ты в бреду произнес эту фамилию.

– Так это фамилия? – с удивлением и облегчением произнес Новак.

– Точно, – подтвердил Марк. – Сербская, если мне не изменяет память.

В утратившем всякую надежду разуме зародилась идея.

– Где я? – Внезапно этот вопрос стал для парня чрезвычайно важным.

– В подземелье замка Канков. А точнее в той его части, где находится лазарет, – сообщил Марк. – Тебя привезли сюда сразу после операции. Ты провалялся в отключке три дня. Сегодня двадцать второе октября, вторник, сейчас около пяти утра, если это важно.

Замок Канков, вернее то немногое, что от него осталось, был расположен у подножия Черной горы недалеко от Виноградова. Из истории Алес помнил, что в период раннего средневековья он был частью славянского городища, позднее завоеванного венграми. Он видел издалека сохранившиеся фрагменты здания и никак не предполагал, что под ними может располагаться используемая и в настоящее время подземная часть. Это с трудом укладывалось в голове, но в последнее время он удивлялся внезапным открытиям все меньше и меньше. А вот что действительно взволновало его, так это дата, названная новым знакомым.

– Двадцать второе?! – Новак немного растерялся.

С одной стороны для его миссии три потерянных дня – это много, с другой, чтобы залечить все полученные им травмы – этого слишком мало. Алес попробовал сесть, чтобы убедиться, что он действительно в порядке. Пострадавшее тело ответило на резкий рывок головокружением и приступом тошноты. Неприятно заныли ушибы, а в области живота Новак ощутил острую, но вполне терпимую боль.

– Я как-то подозрительно хорошо себя чувствую… – задумчиво произнес он. Марк ехидно ухмыльнулся.

– Это морфин, – объяснил он. – Удивительная вещь. С ним можно продолжать рвать на части своих врагов, будучи самому наполовину трупом.

Воображение Алеса нарисовало весьма нелицеприятную картину. Он поморщился.

В слабом свете он попытался различить облик своего собеседника. Тот был смугл и темноволос. На скуластом лице заметно выделялся длинный узкий с горбинкой нос. Под массивными надбровными дугами чернели впалые глаза. Ему на вид было под сорок. Но учитывая все обстоятельства, Алес не мог утверждать этого наверняка.

– Странно, что мне кололи морфин, – проговорил он все так же задумчиво.

– Его колол тебе я, – равнодушно заметил румын. – Я же менял повязки.

Алес собирался спросить, откуда у заключенного под стражу может быть морфин, но тот не дал ему произнести и слова.

– У меня всегда есть запас, – почти с гордостью произнес он. – И я знаю, где взять еще. А бинты мне дал местный фельдшер. Он довольно сговорчивый, хотя в принципе ему плевать на заключенных. За время, пока ты здесь, он лишь раз пришел тебя осмотреть. Так что мне пришлось взять на себя роль твоей сиделки.

– Спасибо, – слегка растерянным тоном поблагодарил Новак.

– Я делал это не задаром, – признался Марк. – Хочу, чтоб ты помог мне кое в чем. Я слышал, ты здесь, потому что убил кого-то.

– Это не я! – злобно огрызнулся Алес.

– Успокойся. Мне, в общем-то, все равно, – снисходительно произнес румын. – Но по закону, если тебя приняли на месте преступления, рассчитывать на суд присяжных ты не можешь. Ты попадаешь в место, подобное этому, и проходишь через процесс дознания до тех пор, пока полностью не признаешь свою вину. После этого, судебный представитель выносит тебе приговор, в соответствии с тяжестью совершенного преступления. Это могут быть исправительные работы или тюремное заключение, но чаще всего – это казнь, ведь обычно негативы попадаются не на мелком воровстве или порче имущества.

– А под процессом дознания ты подразумеваешь пытки? – опасливо осведомился Алес.

– Ага, – подтвердил догадку Марк. – Иначе зачем, ты думаешь, им нужен лазарет? Стражам закона безразлично болен ты или ранен. Главное, чтоб ты не сдох до тех пор, пока не скажешь: «Да, это сделал я».

– И что ты предлагаешь? – с отчаянием в голосе спросил Новак.

– Сбежать отсюда, – ответил Марк, как будто это было нечто само собой разумеющееся.

Алесу предложение пришлось по душе.

– Это реально?! – загорелся он.

– Есть одно обстоятельство, существенно осложняющее дело. Единственный выход, он же и вход, находится выше в горах и хорошо охраняется. Там расположен пункт управления соединенный с изолятором тоннелем, – объяснил Марк. – Однако, это может сыграть нам на руку. В изоляторе охраны немного, так как основная часть персонала сосредоточена наверху. Завязывая одну драку за другой, мы в конце концов сможем пробиться наружу.