Текст книги "Заклинатель: Сила слова (СИ)"

Автор книги: Алиса Буланова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Часть 19

Прица встала перед Алесом, приставив дуло с мощным глушителем к его лбу. В ее маленьких ладонях и без того крупный ствол выглядел до неприличия огромным. А в темных одеждах с ремнями и железяками и винтажной кепке она выглядела совсем как героиня шутера. Поймав себя на этой мысли, Новак горько усмехнулся. От прикосновения холодного металла по коже пробежала дрожь.

Если эти двое желали произвести на него впечатление, то им это явно удалось. Их намерения же оставались для Алеса неизвестными. Он предположил, что его приняли за шпиона, и, вероятно, лишь поэтому до сих пор не убили. Но с какой стороны ни посмотри, а рассказать ему особо было нечего. Все, что ему оставалось, только отмалчиваться.

– Сейчас я уберу скотч, – холодно произнесла Прица. – И ты ответишь на несколько моих вопросов. Оттого, насколько откровенным и содержательным будет наш разговор, зависит насколько долгое и безмятежное будущее тебя ждет. И учти, попытаешься соврать или использовать заклинание, сильно пожалеешь об этом. Тебе ясно?

Новак кивнул. Он ничуть не сомневался в правдивости угроз девушки. И потому лучшей защитой счел нападение. Позитив обладал очень мощной аурой, но от Прицы не исходило той энергии, что присуща адептам. От нее вообще не исходило никакой особой энергии. Отсюда Алес сделал вывод, что болгарин относится к тому редкому типу позитивов, что сами принимают участие в боях. Если сначала дезориентировать её рассеянностью, а затем вывести позитива из строя безумием, то возможно ему еще удастся расспросить Прицу о том, что его интересовало. Правда, прежде молодому человеку не приходилось использовать сразу два заклинания одновременно. Но он знал, что теоретически это возможно. Он повторил про себя вступительные строфы и приготовился.

Одним резким рывком Прица сорвала ленту с его лица. Алес поморщился. Чтобы скрыть свои намерения Алес не поднимал глаз на своих противников, лишь мысленно удерживал их образы перед глазами.

– Периспазмос (1), – произнес он едва слышно, направляя проклятие в Прицу.

Опустив руки, она отступила. Вид у нее был совершенно потерянный. Все произошло очень быстро, но позитив успел сообразить, что произошло. Он устремился к напарнице, чтобы забрать у нее оружие, но Алес мгновенно остановил его.

– Трэйлла (2), – прокричал он, встретив угрожающий взгляд болгарина.

Болгарин попятился назад. Лицо его перекосило от злости. Он вцепился в подоконник, и старая деревянная панель затрещала в его руках. Встретившись взглядом с Алесом, мужчина издал угрожающий рык.

Новак чувствовал, что позитив яростно сопротивляется заклинанию. Но напряжение было настолько сильным, что сосуды в его глазах полопались и кровь пошла носом. Каждый переживает безумие по-своему. Этот судя по всему был готов лишиться всякой человечности. В один момент Алес осознал свою ошибку, но было уже поздно. Мужчина бросился на него с такой силой, что опрокинул стул на пол. Огромный увенчанный перстнями кулак устремился Новаку в челюсть. Алес попытался проклясть его снова, но захлебнулся собственной кровью. В тот же момент, он ощутил, как проклятие, что он направил на неё, стремительно исчезает. Но не просто растворяется в воздухе. Его как будто затягивало в водоворот, в центре которого находилась Прица.

– Поглотить, – с колоссальным усилием над собой произнесла она.

Освободившись от проклятия, она подскочила к позитиву и схватила его за руку.

– Рассеять! – прокричала она. – Поглотить!

Возможно Алесу показалось, но лицо мужчины начало обретать осмысленное выражение. Он все еще наносил ему удар за ударом, но его безумие затягивало в созданный Прицей водоворот.

– Виго, остановись! – воскликнула Прица. Она попыталась оттащить его от негатива, но он отшвырнул ее, как тряпичную куклу. Выругавшись, девушка встала и подняла с пола свой пистолет.

– Клянусь, если ты не успокоишься, я прострелю тебе ногу! – Прица направила свое оружие на позитива. Тот бросил на нее оценивающий взгляд, а затем вновь вернулся к своей жертве.

Из-за болевого шока, Новак начал выпадать из реальности. И все же уловил упругий хлесткий звук выстрела. Лицо Виго исказила болезненная гримаса. Зажав кровоточащую икру ладонью, он, тяжело дыша, отполз к стене.

– Успокоился? – со злостью произнесла Прица.

Позитив кивнул.

– Я ведь предупреждала тебя, – Прица тяжело вздохнула.

– Но он проклял меня! – возразил Виго, закатывая брючину.

– Вот и держался бы до тех пор, пока я не рассеяла проклятие, – с укором ответила она.

– Мне вообще бы не пришлось держаться, если б мы сделали все по-моему, – накладывая жгут на прострелянную ногу, проворчал мужчина. – Ты хоть представляешь, сколько сил нужно, чтобы залечить огнестрел?!

Прица не ответила. Подхватив со стола рулон клейкой ленты, она приблизилась к Алесу. Минуты две у нее ушло на то, чтобы вернуть стулу вертикальное положение.

– И тебя я предупреждала, – с явным разочарованием в голосе сказала она парню.

Прица прижала его голову к спинке стула, затем, бросив клейкую ленту ему на колени, обеими руками обхватила его подбородок. Алес дернулся и тут же пожалел об этом. Острая боль исказила его и без того перекошенное лицо.

– Вывих и некоторые зубы выбиты, – с запозданием предупредила она, после чего обернулась к позитиву. – Кое-кому светит счет за стоматологическое обслуживание.

Вернув парня в исходное положение, она просунула большие пальцы ему в рот и слегка надавила на нижнюю челюсть. Минуту спустя, челюсть с щелчком встала на место. Осторожно стерев рукавом с лица Алеса кровоподтеки, Прица заклеила его рот свежим куском скотча.

– Пойми, мы тебе не враги, – вкрадчиво продолжила она. – Мы же спасли тебе жизнь. Исцелили твои раны. И все, чего мы хотим, это узнать, кто ты и зачем разыскивал меня. Ты понимаешь?

Новак слабо качнул головой.

– Вот и славно, – улыбнулась Прица. – А теперь давай начнем все с начала. Я убираю ленту и задаю вопросы. Ты отвечаешь и не произносишь ни одного лишнего звука кроме. И не пытаешься мне лгать, я сразу пойму это.

Алес снова кивнул. Прица придвинула второй стул и села напротив, положив пистолет себе на колени. Позитив приступил к исцеляющему заклинанию.

– Кто имеет уши слышать, да слышит. Кто имеет глаза видеть, да увидит. Дано было слово: санитатум(3) Кто имеет, тому дано будет и приумножится, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет; и сбывается над ними пророчество Исаии, которое говорит: слухом услышите – и не уразумеете, и глазами смотреть будете – и не увидите, ибо огрубело сердце людей сих и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и да не обратятся, чтобы Я исцелил их… (4)

Со слов Прицы, Новаку стало ясно, что ни ей, ни болгарину ничего о нем неизвестно. А значит, вернее всего для него сейчас придерживаться роли жертвы недоразумения: выглядеть удивленным, напуганным и убежденным в том, что все разрешиться в результате переговоров. Разумеется, его неудавшаяся атака не повысила его шансы на мирное разрешение вопроса. Но с другой стороны, подобным образом бы поступил любой уважающий себя негатив, если б в него так бесцеремонно тыкали огнестрельным оружием.

__________________________________

(1) Периспазмос περισπασμός (греч.) – рассеянность;

(2) Трэйлла τρέλλα (греч.) – безумие;

(3) Санитатум sanitatum (лат.) – исцеляющий;

(4) Авторская интерпретация Св. Евангелие от Матфея гл.13, ст.9,12,14,15

Часть 20

Парня затошнило. Она убрала скотч, и вся кровь, что он уже успел проглотить, с рвотой вышла наружу. Новак откашлялся, потом сделал несколько коротких вдохов, пытаясь совладать с собственным организмом. Все это время Прица терпеливо ждала. Наконец, он поднял на нее глаза.

– Как тебя зовут? – тем же вкрадчивым тоном спросила она.

– Джозеф Гутник, – ответил Алес, не задумываясь.

Она недовольно покачала головой.

– Настоящее имя? – тон ее не изменился, но Алес отчетливо ощутил в нем возросшее давление.

Он мог бы попытаться вновь соврать, но риск исчерпать лимит терпения своих захватчиков был слишком велик.

– Алес Новак, – с легкой дрожью в голосе проговорил он.

– Как ты оказался здесь, Алес? – с еще большим давлением продолжила Прица.

– Это длинная история, – осторожно произнес Новак, – но я могу рассказать, если позволите.

Он покосился на пистолет. Прица утвердительно кивнула.

– Так вышло, – взволновано начал Алес, – что я стал свидетелем убийства журналиста Романа Пархоменко.

После этих слов позитив оборвал свое заклинание и бросил на Прицу обеспокоенный взгляд. Внешне она оставалась спокойной, хотя лицо ее побледнело.

– Продолжай, – железным тоном потребовала она.

Алес изложил одну из интерпретаций произошедших с ним событий, согласно которой его дядя, глава Объединенного Совета старейшин негативов, погиб при загадочных обстоятельствах. Сам Алес, обвиненный в убийстве, был вынужден начать собственное расследование обстоятельств гибели родственника. Новак вкратце рассказал о том, что с ним произошло, с того момента, как он покинул отель в Кракове. О том, как узнал о конфликте негативов и позитивов; о том, как поиски информации об этом конфликте привели его в Закарпатье в дом журналиста. Новак понятия не имел, какую роль в жизни Прицы сыграл Гайчук, но постарался вложить в интонацию все сочувствие, на которое только был способен, когда повествование дошло до истязаний адептов над мужчиной. Девушка не сводя глаз с его лица, внимательно слушала. Реакция ее была крайне сдержанной, если не сказать холодной. Болгарин же на протяжении всего разговора не отрывался от своего смартфона, очевидно ища в сети подтверждение слов поляка.

– Тут сказано, его разыскивают за убийство опекуна, – в подтверждении догадки Алеса проговорил позитив, показывая Прице статью.

– Я невиновен, – без лишних эмоций заявил он. – Я ненавижу себя, когда приходится причинять другим вред.

Мужчина вопрошающе взглянул на Прицу. Та с интересом покосилась на дисплей телефона. Прочитав статью, она задержала взгляд на фото, прилагавшемся к ней. Затем бросила снисходительный взгляд на оригинал и усмехнулась.

– Он не лжет, – сказала она, убирая оружие.

– Но… – попытался возразить болгарин.

– Не лжет. Хотя явно чего-то недоговаривает, – добавила она, скрывшись из поля зрения, направившись прочь из комнаты. Мужчина, слегка прихрамывая, последовал за ней.

– Он не представляет угрозы, – расслышал Новак голос Прицы. – Я благодарна тебе за участие, но теперь он – моя забота.

– Уверена, что справишься? – с сомнением осведомился позитив.

– Абсолютно, – ответила она с нотами негодования в голосе. – Если будут еще новости, я тебе наберу.

– Ладно, – согласился болгарин. – Будь осторожна.

Хлопнула входная дверь, щелкнул замок. Аура позитива начала медленно удаляться. Неосознанно Новак был этому рад. Вскоре Прица вернулась в комнату с эмалированным блюдом в руках. Вид у нее был крайне растерянный и задумчивый.

– Жаль старика, – отрешенно произнесла она, поставив блюдо на стол, усаживаясь на полуразвалившуюся тахту по правую руку от Алеса. – Но я не раз его предупреждала, что болтливость однажды выйдет ему боком. Видимо его желание быть услышанным и понятым оказалось сильнее инстинкта самосохранения.

При этих словах она вынула из бокового кармана своей туники пачку сигарет, достала одну и закурила. И хотя ее речи и облик оставались практически безучастными, Новак заметил едва уловимую грусть в ее глазах.

– Вы были близки? – неосознанно сорвалось у молодого человека с языка.

– Не особо, – все так же холодно ответила Прица. – Он был… кем-то вроде опекуна. Нашел меня вскоре после того, как все мои близкие погибли.

Тон, которым она произнесла последнюю фразу, заставил Новака содрогнуться. Он предчувствовал, что за ней последует откровение. Алес молча наблюдал, как она, выпуская бесформенные клубы сизого дыма, рассеяно озирается вокруг, вероятно, в поисках пепельницы. А после, не найдя искомое, запрыгивает на подоконник и открывает окно. И хотя это было не самое приятное зрелище, все же, в какой-то момент он поймал себя на мысли, что любуется ею. Ее хрупким силуэтом под скользящими складками черной ткани, ее гибкими жестами и огненными завитками на ее голове. Перед глазами Алеса возникла картинка: ярко-рыжий цветок, простой и незамысловатый… Тот, что можно встретить на каждой клумбе… Тот, что цветет до первого снега. Календула, кажется. Алес попытался вспомнить, как это название будет звучать на болгарском.

– Невена, – неуверенно проговорил он, сомневаясь в правильности найденного слова.

– Что? – Она обернулась и одарила Новака изумленным взглядом.

– Да, нет, ничего, – отчего-то слегка смутившись, Алес затряс головой. – Просто подумал, что ты похожа на невену.

Прица нахмурилась и слабо кивнула. Выбросив окурок вниз, она с грохотом захлопнула створку окна и спрыгнула с подоконника.

– Моей матери тоже так показалось, – спустя минуту, с досадой добавила она. – Потому она дала мне имя – Невена.

– Хорошее имя, – ободряюще произнес Алес, чтобы хоть немного сгладить ее реакцию.

– Ничего хорошего, – мрачно возразила Прица. Она зашла ему за спину и развязала путы. – Это дурной цветок. Он означает отчаяние.

Разубеждать её было бессмысленно. Так что он просто согласно закивал. Невена же, освободив его от оков, вложила ему в руки блюдо, в котором лежали прозрачный пакет со льдом и мокрое полотенце. После она вернулась на тахту. Взгляд ее остекленел, а тонкие губы побледнели.

Часть 21

Алес осторожно обтер побитое лицо, приложил лед к распухающему левому глазу. Челюсть все еще ныла, но он хотя бы мог говорить. Он развернулся к ней и придвинулся ближе. По всей видимости, его движения вышли слишком резкими, потому как Прица мгновенно отреагировала на вторжение в личное пространство. По-прежнему рассеяно глядя в пустоту, она выхватила, как показалось Алесу, откуда-то из капюшона вальтер и приставила его к виску молодого человека.

– Э-э… прости, – опасливо проговорил он. – Но не могла бы ты убрать пистолет.

Ситуация наверняка выглядела бы комичной, если б не была столь опасной. Прица пару минут с подозрением разглядывала молодого человека, будто не понимая, кто он, и что вообще происходит.

– Кажется, я ушла в себя, – наконец, произнесла она, возвращая пистолет на место.

Новак ради интереса огляделся в поисках магнума. В поле зрения он не попал. Вероятно, обычно его прятали там же, где и вальтер. У парня появились подозрения, что она круглые сутки не расстается со своим оружием. Хотя это объяснило бы запах оружейного масла в комнате. Несмотря на совершенно обычную ауру, Прица оказалась отнюдь не так проста.

– Думаешь, твоего дядю убили по распоряжению Конклава? – внезапно спросила Невена.

– Не знаю, – ответил Алес растерянно, – до недавнего времени я был далек от всего этого. Так что я не могу объективно судить, на какие безумства способна правящая верхушка позитивов.

– Смею тебя заверить, и не на такие, – горько усмехнулась она. – Я родом из Живны, это на юге Косово. Когда мне было десять, албанские наемники под руководством ревнителей веры вырезали все наше село подчистую. Убили всех моих родных, друзей и знакомых. Благодаря моей маме мне удалось спастись. Она опасалась пыток, потому покончила с собой, незадолго до того, как албанцы ворвались в наш дом. Я пролежала в завалах, под ее окровавленным телом сутки, прежде чем старик нашел меня. Он приехал туда, чтобы сделать репортаж, но вместо этого ему пришлось закапывать трупы. Из пяти с лишним сотен человек выжила я одна.

Может просто разыгралось воображение, но перед глазами Новака возникла отчетливая, леденящая кровь картина: выжженная дотла деревня, усыпанная останками несметного числа человеческих тел. Новак едва не задохнулся от переизбытка нахлынувших эмоций.

Внезапная догадка, блеснувшая на горизонте сознания, заставила оттеснить эмоции на второй план. Все случившееся и эти разговоры, все это выбило его из колеи. Но на что ему действительно следовало обратить внимание, так это ее способности и полное отсутствие изменений в ее ауре. Исследования Гайчука… Причина, по которой журналист перестал писать статьи о заклинателях… Причина, по которой он отказался говорить о нейтралах… Истинная природа его взаимоотношений с Прицей… Все наконец встало на свои места. Пятнадцать с лишним лет назад исследователь в своей работе раскрыл неизвестные до того момента особенности таинственных заклинателей, после чего их последнее поселение было полностью уничтожено. Это событие вошло в историю, как «резня в Живне», но едва ли кому-то из историков известно, что на самом деле произошло в этой деревушке. Гайчук слишком поздно осознал свою ошибку. И все, что он смог сделать, это спрятать единственного выжившего в этой бойне ребенка.

Эта мысль привела Алеса в сумасшедший восторг. Отправляясь в Болгарию, он и представить себе не мог, что ему настолько повезет. Все его усилия, все его старания и жертвы были не напрасны. Она была нейтралом, и, разумеется, знала об источнике больше, чем кто бы то ни было. Он и в правду был чертовски удачливым, ведь он нашел последнего оставшегося в живых нейтрала. Последнего оставшегося в живых…

Внутри всё похолодело. От былого воодушевления не осталось и следа. Это все объясняло, и ее реакцию на его появление, и её странное поведение, и полную боевую готовность вне зависимости от места и психологического состояния. Он отнюдь не первый, кто пришел к ней, чтобы получить информацию об источнике. И, надо полагать, не последний. Алес не знал, как поступить.

Невена удивленно и с интересом наблюдала, как совершенно противоположные чувства одно за другим появляются на его лице.

– Как бы там ни было, – продолжила Прица, когда он, наконец, заметил на себе ее взгляд, – даже если старику и были известны подробности по делу об убийстве твоего дяди, я мало общалась с ним в последнее время. Так что, если это все, что тебя интересует, я вряд ли смогу помочь.

Новак этого не заметил, но в словах Невены звучала явная провокация. В выражении ее лица при этом появилось невообразимое сочетание различных эмоций. Грусть, подозрение, и… азарт. Она по-прежнему сидела на тахте, одной рукой обхватив согнутые в коленях ноги, другой теребя короткую прядку за ухом.

Алес понимал, что другого шанса расспросить ее об источнике может и не быть. Он хотел этого больше всего на свете. Эти сведения – единственное, что сейчас представляло для него ценность. И все же… После всего, что рассказала Невена, у него просто язык не повернулся заговорить об этом. Новак отлично знал, что значит быть последним из своего рода. С тех пор как умер Борислав, его постоянно преследовало острое чувство одиночества. Будто все не исполненные планы, не реализованные стремления, все надежды и мечты его некогда большой семьи мертвым грузом легли на его плечи. Невена же являлась последним представителем целого народа…

К тому же от самой Варшавы за ним тянулся кровавый след. Он сам того не желая подвергал опасности, людей, что помогали ему. И пусть он до сих пор никого не убил, он чувствовал вину за их гибель.

– Жаль, – разочарованно произнес Алес. – Я надеялся с твоей помощью хоть что-то выяснить.

Невена виновато поджав губы, обхватила колени второй рукой. К прочим эмоциям на ее лице теперь примешалось еще и удивление.

Новак медленно встал и подошел к шкафу для одежды, на дверце которого было закреплено большое зеркало. Увидев свое отражение, он поначалу отшатнулся в сторону, настолько непривычной показалась картина. Подобрав нужный настрой, он оглядел себя снова. За время своего путешествия он сильно исхудал, так что ключицы и тазовые кости проступали теперь даже через одежду. Волосы заметно отросли и торчали в разные стороны, будто иглы. На осунувшемся землистого цвета лице расцветали следы недавней драки. Под глазами залегли темные круги.

Часть 22

Он настороженно ощупал себя, затем задрал футболку и осмотрел свой живот. Слева под диафрагмой розовел большой выпуклый листообразный шрам. Не доверяя собственным глазам, Алес провел по нему пальцами, потом схватился за плечо и оттянул воротник. В том месте, куда вошло острие гизармы, нагноившейся раны больше не было, лишь неровный бледно-фиолетовый рубец.

– Какое сегодня число? – стараясь не выдавать признаков паники, спросил он.

– Третье ноября, – скучающим тоном ответила девушка.

Очевидно, наблюдение за гостем утомило ее. Теперь она что-то увлеченно рисовала, разложив на коленях громоздкий этюдник.

– Сколько времени прошло с нашей встречи в переулке?

– Сутки.

– Значит, он и в правду исцелил меня, – не веря собственному умозаключению, произнес Алес.

– Да, – подтвердила Прица. – И надо заметить, он не зря потратился.

– В самом деле? – Новак не представлял, чего такого важного мог извлечь для себя из его рассказа болгарин.

– Ты принес «последние вести с полей», – пояснила она. – Они очень важны для него.

Девушка замолчала и вернулась к своему занятию.

– Меня разыскивают, – спустя какое-то, тщательно подбирая каждое слово, заговорил Алес. – Прямо сейчас, мне лучше уехать из города.

– Если тебя и в правду разыскивают, то я тем более не могу отпустить тебя, – не отрывая взгляда от листа бумаги, ответила Невена. – Не думаю, что тебе есть где укрыться. Ну, а я могу тебя спрятать, скрыв твою ауру.

– Ты не понимаешь! – воскликнул Новак. – Находится рядом со мной опасно. Я не хочу, чтобы из-за меня еще кто-нибудь умер.

– Это, конечно, очень благородно с твоей стороны. Так переживать за других, – снисходительно бросила Прица. – Вот только едва ли твое присутствие усугубит мое положение. Видишь ли, та опасность, о которой ты говоришь, для меня банальная повседневность. Зачастую мне приходится придерживаться принципа: «Убей или убьют тебя». И в отличие от тебя, меня не терзают угрызения совести.

После того, что Алес видел сегодня, он почти не сомневался в ее словах. Кроме прочего, у Прицы была поддержка со стороны Виго, а тот, надо признать, был чрезвычайно сильным заклинателем.

– А у тебя не будет из-за меня проблем? – с долей неловкости уточнил Алес.

– Проблем? – удивилась Невена.

– С твоим… парнем, – он долго не мог найти подходящее слово, ведь точно определить их тип взаимоотношений было невозможно.

– Ты о Виго? – Девушка рассмеялась. – Он мне не бойфренд. И в подобных вопросах, он привык целиком и полностью полагаться на мою интуицию. Так что нет, проблем не будет.

Лицо Невены в один момент сделалось серьезным. Она отложила набросок в сторону, встала и подошла к Новаку.

– Ну, так что, ты остаешься? – От ее пристального взгляда парню стало не по себе. Он замялся.

– Не хочу быть обузой, – ответил он, опустив глаза.

– Ты серьезно?! – Невена приподняла одну бровь. – Сейчас не время для позерства. План таков: ты пойдешь в ванную и избавишься, наконец, от своей вони, я пока поищу что-нибудь из одежды; потом ты уберешь за собой свою кровавую рвоту; после мы чего-нибудь поедим и решим, что делать дальше.

– Вот так просто? – с сомнением проговорил Алес.

Прица закатила глаза.

– Можешь воспринимать это как сделку. Твои способности могут пригодиться. И да, твои заклинания были не такими уж отстойными.

Алес понимал, что намерения Невены в отношении него отнюдь не так прозрачны, как могло показаться. Но по большому счету противопоставить ее силе ему было нечего. И если у него и был шанс на спасение, то только рядом с ней.

Первое впечатление Алеса от Невены было не самым приятным: агрессивная, жестокая, себе на уме. После ночи, проведенной в ее доме, он начал понимать, что она просто черезчур импульсивна, отчего ее поступки кажутся непоследовательными и нелогичными. Еще одна особенность бросилась ему в глаза: стиль и манера ее рассуждений разительно отличались в зависимости от темы разговора.

– Кажется, ты говорила, что спрячешь меня, – в панике проговорил Алес. – Тогда, может, объяснишь, что мы здесь делаем?!

Он и Прица стояли перед запасным входом в старую пожарную часть. Там внутри, за стенами Алес отчетливо ощущал присутствие минимум четырех позитивов и не менее двух дюжин адептов. Все заклинатели, за исключением одного, были довольно слабы, но все равно внушали Новаку страх.

– Хочу показать тебе кое-что, – загадочно произнесла девушка. – Не волнуйся, здесь безопасно. И потом, я же замаскировала тебя.

Она с силой надавила на кнопку звонка рядом с дверью. Алес поморщился, вспомнив, как утром получил от Невены плевок в глаз. Он понятия не имел, как работает эта «маскировка», но пока они добирались до места, успел заметить, что позитивы, патрулирующие улицы, его не замечают.

Железная дверь со скрипом отъехала в сторону, но огромный адепт, лысый татуированный болгарин лет сорока, преградил им путь.

– Утра, Харц, – натянуто улыбаясь, поприветствовала адепта Прица.

– Здравствуй, Нена, – грозно ответил мужчина, переводя полный недоверия взгляд с девушки на Новака. – Ты не одна?

– С миньоном, – попыталась сострить она.

Болгарин, еще больше нахмурившись, кивнул, а затем отступил, давая им пройти.

– Ты надолго? – бросил он ей в след. – Босс не в духе. Лучше бы тебе не попадаться ему на глаза.

– Как получится, – не оборачиваясь, сказала девушка.

Они вышли в узкий слабо освещенный коридор, ведущий к лестнице на второй этаж. По дороге наверх они встретили еще одного адепта с длинными черными волосами и подведенными глазами. Хотя Алес заострил свое внимание на других деталях его образа: массивном готическом кресте на его шее, и серебряном квилоне с черепом на эфесе за поясом. Заметив Невену, парень сухо кивнул в знак приветствия.

– Не очень-то тебе здесь рады, – заметил Новак, когда парень удалился от них на приличное расстояние.

– Прямо сейчас это волнует меня в самую последнюю очередь, – с подчеркнутым безразличием ответила она.

– Но все же волнует… – продолжил Алес.

– Не занудствуй, – строго произнесла она. – Неприязнь по отношению друг к другу часто встречается даже у людей, связанных кровными узами. Нас же вообще связывает только то, что мы работаем на одного человека.

Они поднялись по лестнице, и вышли на смотровую площадку, располагавшуюся вдоль одной из стен огромного ангара. Судя по всему, раньше он использовался для хранения пожарных расчетов и спецтехники. Теперь же он был разбит на отдельные секции, в которых находились различные цеха. Прямо под ними располагалась эстакада. Далее – слесарный цех, сварочно-рихтовочный и цех окраски. Люди, сновавшие в секциях, представляли собой сборище неформалов и нелегальных эмигрантов, напоминавших скорее уличную банду, чем рабочий коллектив. Впрочем, если учесть, что кроме прочего в мастерской перебивали серийные номера на двигателях, то это сравнение было вполне заслуженным.

– Вот на этого человека, – добавила Невена, кивая в сторону.