Текст книги "Заклинатель: Сила слова (СИ)"

Автор книги: Алиса Буланова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Часть 40

Они могли бы использовать заклинания, однако в случае неудачи многим придется поплатиться за их ошибку жизнью. К тому же оставалось неясно, каким образом преступники пробрались в Бельведер. Если им, как и Новаку помогли, значит, в здании находятся предатели. И, возможно, те же заклинатели виновны в гибели его опекуна. В этом случае обнаружить свое местонахождение раньше времени, означало бы положить конец всему. Кроме прочего, был небольшой шанс вступить с захватчиками в диалог. Раз уж они не перебили всех сразу, то вскоре выдвинут свои требования.

– Послушайте, чего вы… – начал пан Чирвинский, глава польского отделения ТНК «STI», но не договорил. Человек, державший его на мушке, спустил курок.

Его жена, стоявшая рядом, закричала.

– Кто-нибудь еще хочет о чем-нибудь меня спросить?! – воскликнула дама в черном.

Повисла гробовая тишина.

– Людям давно бы пора понять, «Алое пламя» – не террористы и не вымогатели. Мы не ищем выгоды. И мы здесь не ради шантажа, а ради установления справедливости, – радушно улыбаясь, она окинула взглядом толпу. – Долгие годы вы, заклинатели, развязывали войны, в результате чего страдали невинные люди. Пришло время ответить за свои поступки и решения. Здесь и сейчас на глазах у всей страны, мы намерены казнить Главу Объединенного совета старейшин, в назидание остальным негативам и позитивам. Я хочу, чтобы каждый заклинатель на земле осознал: Сила слова – не талант, не преимущество. Она – порок, уродство, доставшееся вам от ваших неполноценных предков.

– Как-то меня эта дамочка раздражает, – донесся из передатчика голос Невены. – Алес, можешь отвлечь ее?

– В таком случае, вы тоже уродливы, – гневно произнес Алес, поднимаясь на ноги.

Женщина презрительно фыркнула. Алес, не отрываясь, смотрел в ее полные ярости глаза. Террорист, охранявший его, выстрелил, но почему-то промахнулся. Пуля прошла в сантиметре от его лица и попала в одно из кресел. Новак кивнул Прице в знак благодарности и продолжил.

– Вы так же уродливы, как и большинство присутствующих здесь. Ведь вы – тоже заклинатель. Ваша аура насколько пропитана злобой, что некоторое время я был сбит с толку. Однако сейчас я совершенно уверен, вы – негатив.

Женщина с досадой цокнула языком. Один из ее помощников подошел к ней и полушепотом спросил:

– О чем он говорит, Елена? – в голосе мужчины звучало недоверие.

Пани не ответила, она не сводила глаз с лица Новака. Казалось, она пребывала в замешательстве. Его аура была замаскирована под человеческую, потому, вероятно, она все же позволила ему говорить.

– Но что гораздо важнее, – продолжил он. – Именно вы виновны в гибели пана Гедиминовича. Одна из камер видео-наблюдения запечатлела, как вы покидаете особняк в день убийства. Время на видеозаписи совпадает с предполагаемым временем смерти Главы. Думаю, у вас был тот же мотив, что и сейчас.

Он покосился на Невену, та отрицательно покачала головой. Что бы она ни задумала, она явно еще не была готова. Оставалось лишь надеяться, что она знает, что делает.

– Как твое имя? – отрешенно спросила Елена.

– Алес Новак, – гордо ответил парень. – Пан Борислав был моим опекуном и единственным родственником.

– Единственным? – с сомнением переспросила женщина.

– Да, – кивнул Алес. – И вы убили его.

– Что ж, – вздохнула Елена. – Не стану отрицать, я действительно это сделала. Но надо заметить, Борислав вовсе не был таким замечательным, как о нем говорят. Алчный, самовлюбленный и властолюбивый, он всегда делал лишь то, что способно принести выгоду.

Женщина была откровенна, быть может, потому что чувствовала собственную безнаказанность, а может быть, потому что ей было все равно. Помимо злости в ее ауре появилась тоска. Остальные представители Алого пламени поглядывали на нее с осторожностью. Кое-кто из них заговорил о том, что захватить Бельведер было не лучшей идеей, у многих появились мысли, что нужно уходить, пока не поздно. Происходящее в конференц-зале транслировалось в прямом эфире одного из центральных каналов. За событиями во дворце следила вся Польша. Полиция и спецназ должны были прибыть с минуты на минуту. Так как террористы уже заявили, что не станут выдвигать требования, решение о штурме будет однозначным. Эта мысль не радовала ни захватчиков, ни захваченных.

– Я готова, – шепнула Прица в микрофон передатчика.

Новак обернулся, стараясь запомнить местонахождение каждого террориста. Все это время Елена с интересом и не без удивления наблюдала за ним. Он мысленно произнес вступительные строфы заклинания, а затем, что было сил, прокричал:

– Трэйлла!

В последний момент его замысел был раскрыт.

– Убейте всех! – закричала женщина и в тот же момент упала на колени, схватившись за голову.

Со всех сторон раздались звуки автоматных очередей.

– Рассеять, – едва слышно проговорила Нена, закрыв глаза. – Поглотить.

Удушающая давящая звуковая волна прокатилась по залу. В зависшей тишине послышался треск оконных стекол и звон посыпавшихся на пол пуль. Алес оказался временно дезориентирован. В следующий момент пан Залесский применил заклинание неподвижности к нескольким захватчикам поблизости. В то же время его сыновья обезоружили еще нескольких. Со всех сторон будто вспышки загорались проклятия. Прица, раз за разом поглощая энергию выстрелов, лишила захватчиков огневой мощи. Спустя четверть часа, те, кто не был оглушен проклятием или убит, вынуждены были сдаться.

– Террористы обезврежены, а пострадавшие доставлены в больницу, – прокомментировал за спиной Алес грудной мужской голос. – Остается один вопрос: что делать с вами?

Новак обернулся и похолодел. Перед ним стоял тот самый негатив средних лет, что едва не подстрелил его в торговом центре в Кракове. Заметив растерянность на лице молодого человека, мужчина извлек из внутреннего кармана удостоверение и протянул его Алесу.

– Майор Гречук, Следственный комитет при Агентстве разведки Польши.

– У вас все такими методами действуют?! – возмущенно воскликнул Новак.

– Ничего личного, приказ есть приказ, – ответил Гречук. – Тогда у нас были все основания полагать, что ты – связной позитивов.

– Ладно, – устало вздохнул парень. – Что дальше?

– Прямо сейчас я должен найти Михаля Ковальчика. Это ведь он помог тебе пробраться во дворец? – Майор развел руками. – Такая жизнь пошла, никому нельзя верить. Вот интересно, а кто помог попасть в здание террористам?

Вопрос был риторическим, тем не менее, пан Гречук одарил парня таким взглядом, будто тот знал ответ. Алес же был растерян. Убийца его опекуна была схвачена, но поиски предателей только начинались. Молодому человеку нужно было поговорить с арестованной террористкой.

– У меня еще будет пара вопросов к тебе и твоей подруге, – мужчина кивнул Прице стоявшей у Новака за спиной. – А пока я приставлю к вам своего напарника. Ты уже видел его.

От одного воспоминания о заклинании ослепления парню стало не по себе. Когда же напарник появился перед ними, Алеса инстинктивно затрясло. Молодого человека звали Йозеф Рудкевич. Он был самым молодым и определенно самым способным следователем комитета.

– Елена Сенкевич, – задумчиво проговорил Рудкевич, глядя на закрытые двери конференц-зала. – Родилась в 1974 году в Вильнюсе. Переехала с семьей в Польшу в 1988. В 1997 году окончила Варшавский университет. По некоторым данным, в то же время примкнула к движению студентов, выступающих против использования Силы слова. Есть все основания полагать, что именно она является одним из создателей и организаторов группировки «Алое пламя». Находится в разработке спецслужб с 2000 года. Однако, до сих пор прямых доказательств ее причастности к террористическим актам, а так же покушениям на известных политических деятелей не было. Если честно, не понимаю, почему она призналась именно сейчас.

Часть 41

В зале почти не осталось заклинателей, когда они вернулись туда. Сенкевич охраняли трое. Сама она под заклинание рассеянности не проявляла никаких эмоций. Едва они вошли, заклинатели отступили. Было очевидно, что они, мягко говоря, побаивались Нену.

– Рассеять, – проговорила Прица. Правая рука ее была отведена за голову. Похоже, ей все же удалось реквизировать оружие у одного из террористов.

Освободившись от заклинаний, Елена пришла в себя. Алес взял стул и присел напротив. Нена все время оставалась позади. Краем глаза он видел, как она нервно перебирает пряди волос на затылке.

– Вы признались в убийстве Главы Совета, – начал Новак. – Поначалу мотив показался мне очевидным, чистой воды политика. Но потом я понял, что в этом случае вы бы не стали проворачивать все скрытно. Вы нанесли бы удар публично, как сегодня. Вы назвали его по имени, сказали, он был алчным и властолюбивым. Вы знали его лично?

Женщина молчала.

– Дело в мести, так?

Ответа не последовало.

– Я получил разрешение на дознание от Главы Совета и теперь могу прибегнуть к пыткам, если потребуется.

Елена лишь усмехнулась.

– Что ж, ты не оставила мне выбора, – вздохнул Алес и приготовился произнести заклинание.

– Алес, постой! – вмешалась Нена. – Эта женщина, она…

– Родила тебя, – не поднимая глаз, равнодушно закончила террористка.

Слова женщины повергли молодого человека в шок. Он стоял, как вкопанный, не в силах произнести ни слова. Эмоции в его сознании сменяли одна другую с бешеной скоростью. Сотни мыслей проносились в голове. А время вокруг будто замерло. Где-то в районе солнечного сплетения засаднило.

– Это невозможно, – покачал головой Новак.

– Увы, это так, – разочарованно продолжила Сенкевич. – Если бы я знала, что ты будешь таким, как твой отец, задавила бы тебя еще в утробе. Я ненавижу вас, мерзкие отродья! Потому и прикончила твоего отца и братца его лицемера! Мне столько пришлось вынести из-за них, столько выстрадать. И все из-за того, что я, видите ли не такая, как они. Эти сволочи выкинули меня, будто мусор, отняли все, что было дорого. Уничтожили все, что я любила… А мне так хотелось хотя бы раз встретиться с тобой. Обнять тебя, как мать обнимает сына. Я же все это время наблюдала за тобой со стороны. И ждала, что однажды ты найдешь меня. Но ты не пришел, ты не искал меня! Почему ты не искал меня?!

Дальнейшие ее слова стали бессвязными и постепенно переросли в вой. И хотя разум Алеса твердил, что словам этой женщины нельзя верить, сердцем он принял все, что она говорила. Глубоко внутри него все еще жил ребенок, все еще нуждавшийся в том, что до сего дня казалось недоступным.

– Вы, правда, моя мать, – виновато и неуверенно, будто спрашивая, произнес Новак, подавшись вперед.

Женщина, улыбнувшись сквозь слезы, протянула к нему руки.

– Алес! – предостерегающе прошептала Нена.

Но он был очарован своей же мечтой. Потому не заметил, как холодные цепкие пальцы скользнули к его шее, и прежде, чем он успел что-либо подумать, подъязычная кость треснула, и он провалился в темноту.

Луч яркого солнца, пробивавшийся сквозь жалюзи, заставил Алеса открыть глаза. Он обнаружил себя лежащим на кушетке в больничной палате. Трудно было пошевелиться, дышать – еще труднее. Давно он не чувствовал себя настолько слабым и разбитым.

– Алес! – парень услышал взволнованный голос Миры. – Слава Богу, ты пришел в себя.

Он попытался ответить, но издал лишь сдавленный хрип.

– Тебе пока лучше не говорить, – она присела на стул рядом с кушеткой. – Вот, я приготовила бумагу и маркер. Напиши, если что-то нужно. Она вложила в его руку маркер.

Новаку о многом хотелось ее расспросить. Было трудно определиться, с чего начать. Немного подумав, он, наконец, написал:

– «Что произошло?»

Мира медлила с ответом, будто пыталась найти подходящие слова.

– Следователь рассказал мне, что эта женщина пыталась убить тебя, – дрожащим голосом произнесла она. Глаза ее заблестели. – И ей это почти удалось. Нинон остановила ее.

– «Где она?»

– Она… – Мира колебалась. Вопрос был довольно двусмысленный. – Женщина вцепилась в тебя мертвой хваткой. Тогда наемнице пришлось стрелять в нее. Елена Сенкевич мертва. А Нинон заключена под стражу.

Алесом овладела злость на самого себя. Он проклинал себя за то, что купился на уловку террористки.

– Ты должен знать, то, что сказала эта женщина – неправда, – она изо всех сил пыталась его успокоить. – Ты вряд ли помнишь, но после того, как мамы с папой не стало, я долгое время не могла ничего есть, и попала в больницу. Пан Борислав часто навещал меня, и мы подолгу разговаривали. Как-то я спросила его о твоей маме. Ведь это странно, что ты никогда не упоминал о ней. Он не хотел рассказывать, но, вероятно, ему стало жаль меня, я же только что лишилась обоих родителей… На самом деле, твой отец очень дорожил ею и был настроен серьезно. Даже твой дед, как и дядя, одобрил их союз. Елена Сенкевич, на его взгляд, стала бы отличной партией, ведь принадлежала знатному литовскому княжескому роду, кроме того, была умна и хороша собой. У нее был лишь один незначительный, по общему мнению, недостаток: она была крайне слабым заклинателем. Ее ауру, как ты, наверное, заметил, с трудом можно было отличить от человеческой.

Пана Януша этот факт не беспокоил, поскольку среди женщин вообще очень мало толковых заклинателей. Но из-за постоянного пребывания среди негативов с мощной внутренней силой, Елена чувствовала себя неполноценной. В конце концов, у нее развился комплекс. И по прошествии нескольких месяцев после твоего рождения, она сбежала. Бесследно исчезла, не сказав никому ни слова. Пан Новак был сильно угнетен ее поступком. Он мог бы простить ей то, что она оставила его. Но она бросила своего ребенка, такое простить невозможно.

Из всех возможных тем для разговора, эта всегда была для Новака наиболее неприятна. Стоило только подумать об этом, и все детские обиды и подростковые комплексы снова рвались на поверхность из глубин подсознания. У него никогда матери не было. Он привык жить с этой мыслью и не собирался ничего менять. Но те едкие слова, сказанные Сенкевич в конференц-зале, навсегда останутся в его памяти.

– Пожалуйста, не напрягайся, Алес! – воскликнула Мира, заметив, как его перекосило. – Чтобы исцелить тебя Нинон пришлось позвать своего парня. Он – позитив! Ты знал? Возможно благодаря ему, ты пришел в себя так скоро. Но Варшава – закрытый для позитивов город. Поэтому их задержали. Я уже говорила с адвокатом. Максимум, что грозит болгарину – штраф за незаконный въезд в Восточную зону. А она, скорее всего, получит срок за непредумышленное убийство. В любом случае, они оба не являются гражданами Польши, так что скоро их отправят обратно на родину.

Алес, уставившись в потолок, слушал рассказ Миры. От известий подруги хотелось рвать на себе волосы и лезть на стену. Но он был временно прикован к кровати, отчего становилось еще тошнее.

– Есть и хорошие новости! – бодро сообщила она. – С тебя сняты все обвинения. И хотя расследование все еще продолжается, дело об убийстве пана Гедиминовича, скорее всего, будет закрыто в связи с гибелью главной подозреваемой.

Отчего-то она отвела взгляд. Ее голос был радостным, но в глазах читалось беспокойство.

– «Как ты?» – после всего, что произошло, это был идиотский вопрос. Но Новак должен был его задать.

– Я в порядке, – ответила Мира. – Только за брата переживаю. Не могу ему дозвониться. Среди пострадавших его нет, надеюсь, с ним все хорошо.

Два дня спустя на пороге палаты Алеса появился Йозеф Руркевич и сообщил об официальном заявлении Конклава Ревнителей веры.

– Они намерены объявить войну, в случае, если мы не выполним поставленные ими условия, – мрачно констатировал он. – Они требуют, чтобы Совет выдал позитивам тебя и девушку-наемницу. Вас обвиняют в убийстве бывшего агента СБ Марка Дьяконеску и журналиста Романа Пархоменко.

– Что за черт?! – с негодованием воскликнул Алес.

– Успокойся, – одернул его Рудкевич. – Это было вполне ожидаемо. Ты – приемник покойного Главы. Нынешний старейшина лишь исполняет обязанности до твоего совершеннолетия.

– Почему-то мне кажется, что дело здесь совсем в другом, – с сомнением проговорил Новак.

– В любом случае тебя Совет им не отдаст, – уклончиво произнес Йозеф.

– А Нена… – он осекся. – Нинон?

– Согласно документам, она является гражданкой Бельгии, а эта территория подконтрольна позитивам.

– Но она нарушила и местные законы. Разве ее не должны судить здесь?

– Конклав настаивает на экстрадиции. Мое руководство считает, что причина в ее способностях. Ты ведь тоже это видел? Ты знаешь, что она заклинатель. И этот ее знакомый, что исцелил тебя, он – позитив.

– Нельзя отдавать ее! Это принесет Совету еще больше проблем.

– Решение уже принято. Через пару часов ее самолетом отправят в Рим, после чего переговоры о перемирии будут возобновлены. Я пришел только для того, чтобы передать тебе ее послание, – Рудкевич протянул Новаку свой смартфон.

Приглядевшись, Алес увидел на экране серую стену, вероятно, тюремной камеры, на которой был выцарапан портрет коротко стриженной девушки. Он был больше похож на карикатуру, так немного было в нем деталей, и настолько нарочитыми казались характерные особенности черт. Он сам того не желая осознавал, что перед ним последняя работа Прицы – ее автопортрет.

Часть 42

Времени на раздумья не оставалось, так что Новаку предстояло разработать план действий на ходу. После ухода Йозефа он быстро побросал предоставленные Мирославой вещи в рюкзак и направился по больничному коридору в сторону выхода. Ковальчик перехватила его у регистратуры. Вид у нее был встревоженный.

– Куда ты идешь? – с легкой дрожью в голосе спросила девушка. – Неужели врач уже отпустил тебя?

– Боюсь, у меня нет времени торчать здесь, – мрачно ответил Алес.

– Одумайся, Алес, ты только что вернулся и еще не поправился, – прошептала Мира, коснувшись рукой его щеки. – Оставь проблемы Совета Службе безопасности. Ты и так много сделал для них, только глупец будет думать иначе.

– Нет, я до сих пор не сделал ничего, что пошло бы на пользу кому бы то ни было, даже себе самому, – возразил Новак, отстраняясь. – Я постоянно что-то упускаю. В самые ответственные моменты я либо в отключке, либо при смерти. В результате, предатели все время оказываются на шаг впереди. А теперь еще Совет собирается отдать на откуп позитивам моего друга, а я вынужден просто наблюдать со стороны.

– Выходит, я была права. Все дело в девушке, – вздохнула Ковальчик.

– Мира, пожалуйста, – начал оправдываться Новак.

– Все нормально, – прервала она его. – Это правильно. Нужно стараться делать все возможное для тех, кто нам дорог.

Ее взгляд стал отрешенным. Вероятно, она вновь приревновала его, но разбираться в ее мыслях и чувствах Алесу было некогда. Он потянулся к ней, чтобы обнять на прощание и таким образом хоть как-то уменьшить возникшее напряжение. Но девушка отстранила его, вытянув вперед руку, сжимающую коричневый кожаный футляр.

– Вот. Я принесла тебе очки. – Неумело скрывая в голосе обиду, отчеканила она. – Я заметила, что ты не носишь свои. Потерял, вероятно. Это неудобно с твоим-то зрением.

Новак мог бы возразить, что после исцеления стал лучше видеть, но не стал лишний раз нервировать подругу. Вместо этого он осторожно взял футляр и благодарно кивнул. Не говоря больше ни слова, Ковальчик резко развернулась и выбежала на улицу. Быстрым шагом Новак вышел следом за ней, но Мира уже успела сесть в такси.

Нужно было вновь отправиться в штаб квартиру Объединенного совета старейшин и во что бы то ни стало встретиться с Главой. Ведь если и был человек способный изменить решение Совета, то, несомненно, этим человеком был пан Пузына.

Старейшина принял Новака весьма неохотно. Казалось, он винил парня во всех своих проблемах, хотя и не высказывался по этому поводу напрямую. Тем не менее, Алес был рад аудиенции, вернее представившейся возможности хоть как-то повлиять на ход событий. Суть его просьбы состояла в пересмотре решения об экстрадиции Прицы. Алес старался излагать имеющиеся доводы

как можно более спокойно и сдержано. Не углубляясь в детали и всячески избегая темы нейтралов и источника, он рассказал о том, как скрывался от обвинителей, сделав акцент на том, насколько неоценимой для него оказалась помощь Невены. Однако Пузына был непреклонен. Конклав предложил Совету Пакт о ненападении в обмен на преступницу. Глава ухватился за эту возможность, как тонущий в океане за спасательный круг. Такое поведение Старейшины выводило Алеса из себя.

– Вы же понимаете, они не остановятся, – настойчиво произнес он, – вне зависимости от того, выполните вы их условия или нет. Отмените приказ, девушку нельзя отдавать позитивам.

– Если есть хоть один шанс остановить войну, я использую его, – решительно ответил пан Пузына.

– Это бесчеловечно! Кто дал Вам право распоряжаться чужой судьбой?!

– Одна человеческая жизнь против сотен тысяч. По-моему, выбор очевиден.

– Мой дядя никогда не одобрил бы подобное решение!

– Это так, но, к сожалению, я – не Борислав, – вздохнул старейшина. – Он, вероятно, нашел бы способ избежать жертв.

Новак отчетливо расслышал в словах старейшины ноты горечи и сожаления. Ему представился небольшой шанс переубедить его, но для этого нужно было рискнуть. Раскрыть для всех то, кем является Невена, означало бы приковать к ней всеобщее внимание и тем самым лишить ее свободы. Но Алес не видел иного способа сохранить ей жизнь.

– Вы правы, он нашел, – отрешенно проговорил Алес. – Это Первоисточник Знаний. Вы ведь слышали о нем?

– А он действительно существует? – в его встречном вопросе звучало недоверие и вместе с тем надежда. Новак заметил это и слегка приободрился.

– Да! – воодушевленно произнес он. – Мне удалось его обнаружить. Эта девушка – нейтрал, его хранитель. Она и источник неразделимы.

Минуту другую пан Пузына растеряно молчал. Вероятно, он сопоставлял все известные ему факты о Первоисточнике и нейтралах. Сомнения все еще четко отражались на его лице, однако во взгляде все сильнее разгоралась надежда.

– Так вот откуда у нее такие способности, – медленно произнес он.

– Да, – кивнул Новак. Как бы там ни было, его план удался, а значит, нужно было продолжать в том же духе. – Потому-то я и настаивал на том, чтобы ее судили в нашей стране.

Надежда в глазах Главы сменилась паникой. Он осознал, какой чудовищный промах допустил, отдав позитивам главный козырь в борьбе с ними.

– Почему ты раньше молчал?! – воскликнул он, схватив телефонную трубку.

– Я собирался, – театрально опустив взгляд, ответил Алес, – но я до сих пор не знаю, кому из Совета могу доверять. С убийцей дяди покончено, но я уверен, что за ней стоял кто-то еще.

Пан Пузына понимающе кивнул. Несколько минут он спешно отдавал указания по телефону, после чего вновь вернулся к разговору.

– К сожалению, отменить решение Объединенного совета старейшин я не в силах. Оно принято путем голосования и отменить его можно, лишь собрав Совет заново. Кроме того, в обмен на девушку представители Конклава передадут нашим дипломатам пакт о ненападении. Официально отказаться от договоренности, означало бы добровольно отказаться от мира. Я приставлю к тебе агентов Службы госбезопасности, ты уже знаком с ними. Вместе вы попытаетесь освободить девушку после обмена. Естественно, никто не должен догадаться, кто вы и откуда появились.

Агентами, о которых говорил Старейшина, оказались майор Гречук, лейтенант Рудкевич, и, к удивлению Алеса, лейтенант Михаль Ковальчик. Спустя сорок минут все четверо собрались в терминале международного аэропорта имени Фредерика Шопена. Расспрашивать Михаля о произошедшем с ним во время захвата Бельведера было не к месту, так что Новак просто мысленно порадовался, что тот в норме.

– Мы прибудем в Фьюмичино через два с половиной часа, спустя четверть часа после нашей дипломатической миссии. От аэропорта имени Леонардо Да Винчи до места встречи не больше трех километров, но у нас будет всего десять минут, чтобы добраться туда в час пик. Нам нужно проследить за обменом, а после любым способом не дать им увезти нашу даму в Рим.

– Думаешь, ее придадут суду Конклава? – с сомнением спросил Йозеф.

– Я не знаю, что и думать, – признался майор. – У меня плохое предчувствие относительно всего этого. Это неофициальное распоряжение, минимум информации и в случае осложнений помощи ждать неоткуда.

Алес и сам думал о том же. Пусть ему было не впервой ступать по самому краю, сейчас на кон были поставлены не только их жизни, но и мир, так что риск был слишком велик.