Текст книги "Заклинатель: Сила слова (СИ)"

Автор книги: Алиса Буланова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

– Весьма впечатляющее заявление, – признался Ковальчик. – Но не стоит забывать, что я могу выудить нужную информацию, используя заклинания.

– Попробуй, – с вызовом ответил Алес. – Ты и в правду думаешь, что благословения – это все, чему я научился?

Михаль встал наизготовку. Лицо его не выражало других эмоций кроме надменной жестокости. Это придавало Алесу сил, но вместе с тем причиняло боль, ведь так или иначе сейчас ему предстоял бой не с врагом, а с членом семьи. Он думал о Мире, о том, что скажет ей, если одержит верх в схватке. Как будет смотреть ей в глаза? Как объяснит все произошедшее? Ответов не было, и какая-то часть его сознания была готова проиграть, лишь бы не иметь возможности найти их.

– Что же ты медлишь?! – воскликнул Михаль. – Другого шанса атаковать у тебя может и не быть.

Часть 46

На секунду Новаку показалось, что тот тоже нервничает. Вероятно, его решимость оборвать жизнь Алеса была не так уж тверда. В следующий момент стены и пол склада содрогнулись. С потолка посыпалась штукатурка, в воздух поднялось облако пыли. Снаружи раздались взрывы и грохот обрушающихся перекрытий соседних зданий. Следом за ним послышались крики и выстрелы.

Припомнив недавнюю перестрелку у отеля Ла Конкилья, Новак забеспокоился. Часть его команды осталась там, когда Михаль увез его. Сумей они прорваться сквозь окружение, могли бы попытаться освободить его. Но те, что вторглись на территорию похитителей, были позитивами. Так что, кем бы они не были, это не предвещало Алесу ничего хорошего.

Извергая поток отборной брани, раздосадованный Ковальчик отправился к лестнице, узнать, что происходит. Но не успел он ступить на первую ступень, как был сражен ударом дубины.

– Как говорил один известный киногерой: «Сколько злодеев погорело на разговорах…» – иронично произнес тот, кого Алес меньше всего ожидал увидеть.

– Виго? Что ты здесь делаешь?! – воскликнул он.

– Как видишь, спасаю твою шкуру, – без особого удовольствия ответил мужчина, подойдя к Новаку.

При виде болгарина проблема с Михалем отошла на второй план. Вернулись прежние тяжелые мысли. Нужно было как-то сообщить Янчеву о гибели Прицы, но Алес понятия не имел, как это сделать. Собрав всю свою волю, он заглянул в лицо позитиву и на мгновение растерялся. Виго выглядел невероятно подавленным и до смерти измотанным.

– Невена… – начал он неуверенно.

– Знаю, – раздраженно оборвал его мужчина, освобождая негатива от пут, – я был неподалеку, когда все случилось.

– Сожалею, но я не смог ей помочь, – произнес Новак с горечью.

– Оставь, она знала, на что идет, – бросил Янчев. – Наша вина лишь в том, что мы допустили ситуацию, в которой ей пришлось принять подобное решение.

Алес ожидал другого ответа. Чувство вины душило его, он ждал злобы и возмездия. Ведь тогда, возможно, он почувствовал бы себя лучше. Он понимал, что Виго едва сдерживает переполняющий его гнев и отчаяние. Использовать его состояние для того, чтобы уменьшить собственную боль, было несправедливо. Но Алес не смог ничего с собой сделать.

– Если б только я мог рассуждать об этом так спокойно, – вздохнул он.

Несомненно, Янчев уловил ноты обвинения, прозвучавшие во фразе брошенной невзначай.

– Послушай, умник, – позитив в бешенстве схватил его за грудки, – в настоящий момент больше всего мне хочется прикончить тебя! Ведь если бы ты не появился, то она, вероятно, была бы жива, и, возможно, даже была бы со мной. Но речь сейчас не обо мне и Нене, или о Нене и тебе, или о ком-то из нас в отдельности. Тебе прекрасно известно о предстоящей войне. Судя по всему, Невена знала, как ее избежать. К сожалению, она не посвятила меня в свой план, так что я, как и ты, пребываю в полнейшем неведении. Но раз уж она попросила приглядывать за тобой, значит, отводила тебе в решении проблемы не последнюю роль. Никто не знает, что нас ждет. Ясно только что все мы оказались в Италии не случайно. Обдумай шаги, что привели тебя сюда. Вспомни все, что она говорила. Найди способ восстановить мир.

Ответ Янчева был суров, но произвел отрезвляющее действие. Новак, наконец-то, пришел в себя. Вернулся в реальность, где люди гибли один за другим, как бы сильно он ни желал обратного, где предателем мог оказаться тот, кому он верил больше других, где он оставался в полном одиночестве, слабый и беспомощный, без малейшего понятия о том, что нужно предпринять, чтобы хоть как-то исправить ситуацию.

В одиночестве… Прица придерживалась мнения, что лучше быть одной, тем не менее всегда оказывалась среди людей. И хотя она никогда не признала бы этого, ей нравилось быть в команде Виго. По этой причине она и Алеса к ним привела. И как это ни странно, они приняли его. Так что сказать, что ему не от кого ждать помощи, означало бы соврать.

Новак глубоко вздохнул.

– Нет никакого смысла тратить время на мелких исполнителей, – рассудил он. – Раз уж мы здесь, стоит побеседовать с членами Конклава.

– Разумная мысль, – согласился Виго.

Он протянул Новаку руку и помог подняться.

– Едва ли, – усмехнулся Алес, заметив, как воодушевился мужчина. – Пробиться в Ватикан будет не просто.

– Не думаю, что нужно рассказывать тебе о нашем уровне подготовки, – равнодушно отозвался Виго. – Мы ждали давно чего-то подобного. Сам-то ты уже решил, что будешь делать?

Алес не ответил. Они устремились вниз по лестнице, ведущей к выходу.

Уже в авто Новак едва слышно произнес:

– Перед тем, как взойти на борт катера, она сказала, что всегда все делала по-своему и ради себя.

Янчева передернуло. По всей видимости, он надеялся, что эта тема закрыта.

– Я вот думаю, будь это Нена, что бы она предприняла, – не обратив внимания на реакцию собеседника, продолжил негатив.

Виго бросил на Алеса удивленный взгляд, казалось, для него ответ был очевиден. Но не успел он произнести его вслух, как внезапно переменился в лице. Догадка в одно и то же время повергла его в восторг и в ужас.

– Думаю, я знаю, что бы она сказала: «Иногда, чтобы спасти жизнь миллионов, нужно отнять ее у десятков», – задумчиво произнес Виго. – Ты не приемлешь подобной политики, чем на всю жизнь, короткую или длинную, заслужил мое уважение. Но на этот раз, боюсь, тебе придется поступиться принципами. Ибо ты единственный, кто сможет сделать это, остановить, наконец, это безумие.

– Уточню, во избежание недоразумений, – с нотой сомнения начал Новак. – Ты предлагаешь мне расправиться с текущим составом Конклава Ревнителей веры?

– Насколько бы безумной ни казалась эта мысль, она, несомненно, самая здравая из тех, что вообще возможны в нашем положении, – ответил Янчев. – И она вполне в духе Нены.

Осознав, что спорить с позитивом бесполезно, Алес еле заметно кивнул. Фраза сербки: «Помни о том, кто ты» не давала ему покоя.

Снаружи ждали Лейла и Харц. Они спорили, как поступить с подельниками Михаля. Те после непродолжительной драки были обезврежены и связаны. Вверять их судьбу полиции казалось делом бессмысленным и опасным. Они вполне могли быть адептами Ревнителей Веры, а значит, не понесли бы заслуженного наказания. Немного поразмыслив, Виго приказал запереть их, как есть, на заброшенном складе. Ковальчика же решили забрать с собой в убежище заговорщиков, и после, вместе с выжившими агентами и дипломатами, отправить в Польшу. Негатива ожидал трибунал и Канков, и Алес искренне сочувствовал ему.

Вести о том, что подручные Янчева вмешались в перестрелку в злосчастном отеле и спасли оставшихся в живых поляков, в числе которых были Ласлав и Йозеф, весьма обрадовали Новака. Ощущение, что привычный мир распадается на части, а окружающие его люди гибнут один за другим, заметно притупилось. Перед ним стояла новая задача, по сложности и значимости превосходившая все, что он делал до сих пор. Но на сей раз, у него были единомышленники и даже несколько часов на подготовку.

Старый пансион, выбранный заговорщиками в качестве базы находился в квартале Джулиано-Дальмата. Восемь комнат, располагавшихся на двух этажах, вместили около полусотни заклинателей и адептов. Повсюду, от коридоров до чердака, кипела бурная деятельность. Кто-то прорабатывал запасные маршруты и обходные пути, кто-то занимался вооружением, кто-то исцелял раненных при Ла Конкилья.

Перекинувшись парой слов со знакомыми позитивами, Алес узнал, что после последней облавы в Софии, Виго пришлось закрыть филиалы своей фирмы и уйти в подполье. И пока он разбирался с проблемами Прицы в Варшаве, остальные стягивали силы в Италию и пытались заручиться поддержкой прочих неформальных объединений, недовольных политикой Конклава.

Новак выяснил, что место, где они теперь находились, не единственное в своем роде, а заклинателей, поддерживающих антивоенное движение, гораздо больше, чем он полагал. Все они делились на группы, ответственные за определенные поручения, и подчинялись своему координатору.

К полуночи Виго собрал координаторов в актовом зале для последнего совещания. Он в очередной раз дал понять, что в предстоящей схватке Алесу отведена особая роль, а потому в их интересах, чтобы он оставался в живых как можно дольше. Несмотря на усталость и недосып, заклинатели внимательно выслушали Янчева. А после некоторые из них лично высказали Новаку свои надежды и благодарности. Вероятно, они знали, на какой риск придется пойти парню. Сам же Алес слегка растерялся.

– Все бы ничего, но я все еще не имею ни малейшего понятия, как мы окажемся там. Нас же ищут. Город кишит полицейскими.

– Не волнуйся на этот счет, – успокоил его Зумар. Он, как и некоторые другие подчиненные Виго, был в числе кураторов. – Завтра по всей стране и даже кое-где за ее пределами пройдет волна несанкционированных митингов. Пацифисты, зеленые, представители национальных и нетрадиционных меньшинств – многие согласились поддержать нас. Конечно, это не обеспечит нам беспрепятственный проход в папский дворец, но, по крайней мере, займет полицию на какое-то время.

– Но как вы успели провернуть такое за один день?

– Один день? Парень, мы годами готовились к этому. Настал переломный момент. И только благодаря тебе.

Новак замялся. Все они верили в него и ждали, что он приведет их к победе. Во рту появился привкус горечи. Это чувство он знал лучше всех прочих.

– Боюсь…

«Боюсь, я разочарую вас», – собирался сказать он, но Виго прервал его, ударив локтем в бок.

– Так, нам тут нужно обсудить кое-что, – сохраняя беззаботный тон, обратился он к собравшимся.

Янчев выволок Новака на улицу.

– Что это ты собирался там вякнуть?! – вскричал он негодующе.

– Виго, они все ждут от меня чего-то… – начал оправдываться он.

– Особенного?! – закончил болгарин. – Ты прав. И не только они. Я тоже, потому что ты тот, кто безоружным исколесил пол-Европы, скрываясь от всех возможных врагов, которых только можно представить. Потому, что ты нашел Источник Знаний. Потому, что ты вопреки всем законам естества практикуешь заклинания своих врагов. Ты, черт тебя дери, особенный! Нена верила в это, как и твой дядя – бывший Глава Совета. Прими это, наконец. А если тебе для этого не достает мужества, тогда просто пойди и умри завтра вместе со всеми!

Резко развернувшись, Янчев быстрым шагом направился к пансиону. В дверях он столкнулся с Рудкевичем и едва не сбил его с ног. Проводив его обеспокоенным взглядом, Йозеф подошел к Алесу.

– Похоже, кому-то только что неслабо перепало, – предположил он задумчиво.

– Я это заслужил, – вздохнув, ответил он. – Рад, что тебе лучше.

Тирада Виго все еще звучала в его голове, потому нужно было поскорее сменить тему.

– Меня подлатали. – Рудкевич похлопал себя по животу. – Оказалось, дружить с некоторыми из позитивов иногда бывает полезно.

Повисла пауза. Новаку нужно было прокомментировать замечание собеседника, но в голове не оказалось ни одной подходящей мысли.

– Ласлав сказал, ты спас меня. – Он вновь заговорил, но тон его на этот раз был серьезен. – Спасибо.

– Не стоит, – попытался прервать его Новак. Ему не хотелось снова возвращаться в тот момент на террасе отеля, пусть и в мыслях.

– Нет, стоит, – настаивал Йозеф. – Знаю, иногда я похож на психа. Но на деле, я никогда не рискую больше, чем нужно.

– Послушай, тем, кто подстрелил тебя в отеле, скорее всего, был Михаль. Он же ранил меня в аэропорту. Этого никто не мог предвидеть.

– Ошибаешься. У нас были подозрения на его счет с момента захвата Совета террористами. Но мы с Лаславом до последнего думали, что держим ситуацию под контролем. Вот только я не смог остановить его в отеле. Я провалил задание.

Алес не знал, что сказать на такое откровенное признание. Он подумал о Невене, о том, как все могло бы сложиться, раскрой они предательство Михаля. Разочарование вызвало порыв злости, но он сумел совладать с собой. Насколько бы справедливыми ни были эти эмоции, теперь в них не было ни какого смысла.

– Тогда я на самом деле думал, что умру, – продолжил Рудкевич. – Это и в правду страшно, вот так расставаться с жизнью. Я вспомнил младшего брата, то, каким беспомощным он бывает иногда. Кроме меня о нем не кому позаботиться.

Новак понял, к чему он клонит, но не посмел осуждать его.

– Больше тебе не о чем беспокоиться. Ночью ты вместе с остальными покинешь Италию и вернешься домой.

– Если честно, то, что вы задумали – полнейший бред. Вы уступаете Ревнителям Веры и числом, и уровнем подготовки. И безумнее всего то, что остальные так полагаются на тебя. Но я, как и они, верю, что один человек способен изменить ход истории. Я верю в себя. Потому, хотя мне страшно, и, несмотря на то, что майор против, я остаюсь.

Часть 47

Основная часть позитивов и адептов покинули базу еще до рассвета. Остальные немногим позже собрались за завтраком в столовой. Новаку кусок не лез в горло. Кто-то из заклинателей посмеивался, что нужно пользоваться моментом, ведь многим трапезничать на этом свете больше не придется. Виго подобные шутки не пришлись по душе. Он выставил зубоскалов вон, а после отозвал Алеса в сторону и передал ему небольшой сверток.

Прошлым вечером Янчев посвятил Новака в свой план, вернее в тот, что касался самого негатива. Он был уверен, что есть и другие, но по понятным причинам позитив о них не упоминал. Он рассчитывал на скрытую силу Алеса. В сознание Новака закралось подозрение, что болгарин давит на него из мести. Его успокаивало лишь одно: Янчев не из тех, кто из-за подобной мелочной причины подверг бы своих людей риску.

Развернув бумагу, негатив понял, что совершенно недооценил мотивы Виго. В груди снова засаднило.

– Уверен, что хочешь отдать мне это? – спросил Алес, сжимая в кулаке прядь рыжих волос.

– Они помогли мне сбежать из тюрьмы в Варшаве, – ответил позитив, отвернувшись от пристального взгляда Новака. – Значит, и тебе помогут оказаться там, где нужно.

Сознание выстраивало цепочку: Невена – нейтрал – маскировка, рисовало картины обстоятельств, в которых были приобретены эти знания. Он уже научился абстрагироваться от эмоций, следующих за воспоминаниями, но почему-то чувствовал себя раздавленным.

«Все не напрасно, – подумал он, делая шаг за порог убежища. – Я сделаю, что должен».

Спустя пару минут после того как Новак и сопровождающие его заклинатели покинули базу, в пансион нагрянула полиция. Оставшиеся в здании заклинатели задержали копов, выиграв для беглецов немного времени.

Утверждать, что в тот день Рим был наводнен стражами порядка, означало бы бессовестно промолчать. Патрули встречались на каждом шагу, они останавливали и проверяли каждый автомобиль и всех пешеходов подряд. Парики и контактные линзы позволили полякам добраться до первой контрольной точки на виа де Джинери. Сопровождавшие их Лейла и ее подручный Лоренцо вместе с двумя адептами, схожими по росту и комплекции с Йозефом и Алесом, продолжили путь в ложном направлении, чтобы избавиться от севших на хвост Ревнителей Веры. Негативы же в компании «любителей паркура» Зумара и Лона отправились в квартал Адреатино. Новак изо всех сил старался не тормозить, но его физической подготовки явно оказалось недостаточно для лазанья по крышам и заборам. Где-то на середине пути Йозеф заметил, что если так пойдет дальше, то не видать Алесу Апостольского дворца. Но надо отдать должное усилиям болгар, до пункта назначения им удалось добраться незамеченными.

Ближе к восьми улицы города оживились. Местные жители заторопились на работу. То тут, то там стали появляться туристы. Настало время выхода союзников. Один за другим люди покидали дома и отели и не спеша двигались в направлении центра города. Ничто пока не выдавало их принадлежности к какому либо сообществу. Более того, основную их массу составляли итальянцы. Они с легкостью смешались бы с толпой, если б сами не создавали эту толпу. Разрозненные вереницы постепенно объединялись в не явно выраженные колонны. И если по началу патрули останавливали едва ли ни каждого, то вскоре они вынуждены были выискивать самых подозрительных. Проверки эти однако не возымели должного эффекта, ведь по сути своей задержанные были самыми заурядными среднестатистическими гражданами. При них не было ни оружия, ни запрещенных веществ, ничего, что могло бы хоть как-то скомпрометировать их.

В отличие от полиции Ревнители Веры отнеслись к оживленному движению более настороженно. Их адепты попытались разогнать одну из колонн, тем самым выдав себя. Ожидавшие подобных действий люди Янчева обезвредили их раньше, чем те сумели нанести кому-то из союзников серьезный вред. Впоследствии подобное происходило неоднократно, но всякий раз вмешательство прислужников Конклава оборачивалось неудачей для них же самих.

В то же время группа Алеса, в которой на этот раз появились две очаровательные итальянки, спустилась в метро. Здесь было куда спокойнее, чем на поверхности, и чувство тревоги, довлевшее над Новаком до сих пор, отступило. Прошло чуть больше четверти часа, и одна из девушек заметила появившегося в вагоне незнакомого позитива. После непродолжительных размышлений было принято решение сойти на станции Гарбателла. Там итальянки связались со своим координатором и определили новый маршрут. Разговор оказался коротким и напряженным. Негативы не все уловили, но было похоже, что кого-то из заговорщиков арестовали.

Радиоприемник на витрине газетного киоска возвестил о происшествии на Пьяца Барберини. По словам диктора, активисты пацифистского движения организовали на площади несанкционированный митинг. Сообщалось так же, что стражи порядка предпринимают меры по урегулированию ситуации.

Стало ясно, что союзники перешли к открытым действиям. Нужно было спешить.

– Прошлой ночью я говорил с Михалем, – сказал Йозеф, когда они достигли квартала Аурелио. – Он не особо болтлив, так что пришлось применить силу. Впрочем, даже так он не сообщил ничего, что было бы нам полезно. Он высказал, как мне тогда подумалось, безумную мысль о том, что Конклав позволит нам прорваться в Ватикан, после чего нас схватят и в назидание остальным публично казнят. Сейчас эта мысль уже не кажется мне такой безумной.

То, о чем говорил Рудкевич, беспокоило и Новака, и все же он промолчал. Разум его был занят другим. С одной стороны, он не мог не удивляться тому, как действовали бунтовщики. Под виртуозным управлением Виго, они, будто музыканты, играли свои партии четко и слажено. И если кто-то из них покидал сцену, его место тут же занимал другой, и игра продолжалась. С другой стороны, чем ближе они подбирались к неприятелю, тем чаще происходили драки с кровопролитием, снова и снова напоминая ему о грани, которую он вскоре должен будет переступить. И на сей раз, проблема была вовсе не в морали. Он боялся струсить, сплоховать в последний момент. Алес слишком хорошо себя знал, и для этого страха имел достаточно оснований.

К полудню основная масса мятежников сосредоточилась в Аурелио. Игнорировать такое число враждебно настроенных заклинателей Ревнители не могли. И пока стражи порядка выстраивали оцепление на подступах к территории Святого Престола, в занятый заговорщиками квартал были отправлены отряды карателей. Этот шаг со стороны Конклава, был воспринят Янчевым, как объявление войны, и встречен, как и подобает, с особой жестокостью.

Часть 48

Отразив нападение карателей, повстанцы перешли в наступление. Вопреки открытому сопротивлению со стороны полиции и жандармерии Ватикана им удалось прорваться к площади Святого Петра. Здесь между упомянутыми силами завязался бой. По-видимому, позитивы, состоящие на службе в полиции и жандармерии, уже получили соответствующие инструкции. Они вели огонь на поражение, а когда боеприпасы иссякли, пустили в ход дубинки и спецсредства. На помощь подоспел спецназ, но было уже поздно. В пылу сражения мятежники забыли об осторожности и осмотрительности. Теперь они были подобны волне, сметающей все на своем пути. И эта волна вынесла негативов на ступени Апостольского дворца. Они, поддавшись всеобщему настроению, по инерции устремились вперед, творя заклинания одно за другим, расчищая себе путь. Вместе с толпами разъяренных позитивов они ворвались в здание. К изумлению Новака, помимо болгар и итальянцев среди этих позитивов были румыны, украинцы, венгры и даже немцы. Только теперь он до конца осознал масштабность происходящих событий. Их размах внушал ему восторг и трепет. До претворения его цели в жизнь оставался лишь шаг.

К несчастью, воодушевленный этой мыслью, Новак потерял терпение и свойственную ему осторожность. Оттого он не заметил вооруженного охранника по правую руку от себя. Напарник же его отреагировал мгновенно. Йозеф швырнул парня в сторону и выстрелил в мужчину. Тот обмяк и сполз по стене, перед этим успев сделать несколько выстрелов в ответ. Алес решил, что охранник промахнулся. Но Рудкевич, сделав пару шагов, покачнулся и упал на колени. Не успев понять, что произошло, Новак подполз к лейтенанту. Мгновение он сидел, упираясь руками в пол, а затем повалился на бок. Алес развернул его, уложив на спину. Грудь Йозефа была пробита. Часть крови, покинув рану, стремительно растекалась, пропитывая одежду. Другая бурлила, заливаясь в легкие, заставляя мужчину хрипеть и кашлять. В панике Алес попытался сообразить, что делать. Сначала зажал рану руками, потом попытался прочесть заклинание. Его трясло, беспокойный взгляд бегал из стороны в сторону, пока вдруг не встретился глазами с напарником. Широко распахнув веки, он удивленно смотрел на Новака, будто спрашивая, какого черта он собрался делать. Он едва дышал и выглядел так, будто ему осталось совсем немного.

Алес встал и огляделся по сторонам. Позитивы, парень и девушка его возраста, были неподалеку. Он позвал их на помощь, и, не дожидаясь их реакции, пустился прочь.

Он бежал вверх по ступеням так быстро, как никогда, казалось, не бегал в своей жизни. Бешенные удары пульса грохотом отдавались в ушах. Со лба по лицу стекали капли пота, смешиваясь со слезами. Из горла с дыханием вырывался звериный рык. Как же он ненавидел это место! Эту ковровую дорожку, будто от крови его близких ставшую красной; эти лицемерные лица, улыбающиеся со стен, напоминавшие ему о тех, кто уже никогда не улыбнется. Он ненавидел весь мир за то, каким он стал. И еще больше ненавидел себя за то, что не стал тем, кем должно было стать.

Перед Новаком теперь стояла лишь одна цель. И он стремился к ней, руководствуясь чутьем силы. Где-то здесь в одном из залов, за каменными стенами и несметной армией прятался Конклав. Эти заклинатели, с легкостью принимавшие решения о том, кому жить, а кому умереть, сегодня сами должны испытать на себе ярость его собственного правосудия.

Алес был уже близок. Впереди замаячили заветные двери, за которой ощущалось присутствие, как минимум, дюжины невероятно сильных позитивов. Вероятно, они ожидали его. Тем лучше.

Он остановился у входа и трясущимися от нетерпения руками ухватился за рукояти. Створы оказались довольно тяжелыми, пришлось приложить усилие, чтоб открыть их.

Яркий свет на мгновение ослепил Алеса. Он по инерции сделал несколько быстрых шагов к центру зала и огляделся. Чувства, захлестнувшие его в следующий момент, полностью вытеснили ненависть и злость. Растерянность, а следом за ней разочарование и опустошенность.

Его обступили вооруженные винтовками заклинатели в темно-синей форме. Догадаться об их сущности по росту, внешности и выправке было не трудно.

– Швейцарская гвардия, с тоской выдохнул Новак.

Заклинателей было куда больше, чем он предполагал, направляясь сюда. И ни один из них не являлся его целью.

– Вероятно, вы ожидали встретить здесь кого-то иного? – по-немецки произнес одетый в штацкое мужчина, возрастом заметно старше остальных. – Весьма наивно с вашей стороны. В Ватикане нынче не спокойно. Их Святейшества отбыли еще вчера. Для подобных вам, они не доступны, прочем, как и всегда.

Он сделал паузу, чтобы подчеркнуть последнюю фразу, а затем, смягчившись, продолжил.

– Нужно отдать вам должное. Вы проделали очень долгий путь. Все это время мы следили за вами, ваша выдержка весьма впечатляет. Но в конце концов, кто вы такой, чтобы противостоять силе Конклава?

Вопрос был риторическим, но именно он послужил ключом к разгадке. «Помни о том, кто ты», – так сказала Невена. Теперь Алес понял что она имела ввиду. И даже больше, он осознал то, что пытались донести до него все те люди, с которыми столкнула его судьба во время его поисков.

– Я – Заклинатель, – с гордостью произнес Новак, впервые в жизни каждой толикой сознания ощущая, что значит быть таковым.

– Как идеалистично. Хотя, думаю, вашей вины в этом нет. Современные массмедиа переполнены историями об одиноких героях, спасающих мир. Я почти уверен, что в будущем появятся еще юнцы, одержимые основной идеей этих историй. Но для вас все закончится сегодня. Пришло время, наконец, смириться со своей участью и раскаяться.

– Раскаяться? – задумчиво повторил он. – Да, вы правы. Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Боже, в день сей желаю примириться с Тобой. Прости мне неправоту мою, несправедливость мою, пристрастность мою, мой эгоизм и грехи. Прости меня, Боже, молю Тебя, и дай мне возможность исправить всякое зло, ради памяти предков моих, дабы мудрость их не угасла вовеки. Преклоняю колени пред величием твоим и произношу: метания (4)

Мало кто знает о том, что на самом деле случилось в тот день. Но многие в мире утверждают, что внезапно ощутили, как их поглотила волна неизвестной силы, обнажившей перед собственным взором все постыдные мысли и дела. Под их тяжестью люди падали на колени и молили своих богов о прощении. Молили до тех пор, пока в сердцах не осталось ничего, кроме умиротворения.

___________________________________________

(1) Танатос θάνατος (греч.) – смерть;

(2) Периспазмос περισπασμός (греч.) – рассеянность;

(3) Санитатум sanitatum (лат.) – исцеляющий;

(4) Метания μετάνοια (греч.) – раскаяние.