Текст книги "Заклинатель: Сила слова (СИ)"
Автор книги: Алиса Буланова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
Часть 30
Они уже подъезжали к Приштине, когда Алес заметил в небе плотную угольно-черную дымку. Поначалу он принял ее за дым, но она была абсолютно неподвижна. Она создавала очень странное впечатление, будто была материальной и нематериальной одновременно. Парень отстегнул ремень безопасности и придвинулся к лобовому стеклу, уставившись вверх. Но чем больше он смотрел, тем менее четкой становилась дымка и в конце концом просто растаяла. Вздохнув, Новак откинулся в кресло и прикрыл глаза.
– Кажется, я так устал, что уже всякая чушь мерещится, – пожаловался он.
– Увидел скверну? – будничным тоном поинтересовалась Невена.
– Что?! – негатив в недоумении уставился на неё. – Да, нет, похоже, просто облако.
– Такие облака бывают в местах большого скопления людей, – уныло сообщила Нена, – и состоят преимущественно из их энергии. Подобно заклинателям, люди тратят свои силы на хамство, вранье и пустой бесполезный треп. Эти слова, как правило, не имеют цели и направления, потому сила, затраченная на них, зависает в воздухе, скапливается и образует скверну, или, если сказать иначе, миазм. Но то, что ты видишь ее, говорит о проявлении эффекта интерференции.
– Интерференции? – Алес в очередной раз поразился наличию в ее лексиконе подобных определений. Вероятно, не так уж плохо владеть наследственными воспоминаниями.
– В данном случае, это явление, при котором ты, получая часть энергии заклинателя другого рода, временно приобретаешь его способности, – пояснила она. – К примеру, способность исцелять такие незначительные повреждения, как разбитый нос или порез, даже не прибегая к соответствующему заклинанию, ты получил от Виго, когда он залечивал твои раны.
Новак взглянул на свои руки. Ссадины, полученные при падении на рельсы, почти исчезли.
– Маскировка тоже обусловлена эффектом интерференции? – предположил он.
– По сути, да, но тут все немного сложнее, – проговорила Нена, тщательно подбирая слова. – Энергия позитива близка по свойствам к твоей собственной, потому некоторое время остается в твоем теле в первозданном виде. Энергия нейтралов прямо противоположна энергии остальных заклинателей, поэтому спустя короткий промежуток времени отторгается и эффект интерференции прекращает свое действие. Чтобы продлить его, нужно постоянно поддерживать в себе запас нейтральной энергии. А это можно сделать только одним способом.
– Принимая часть тела нейтрала? – Новаку самому стало не по себе от такой формулировки вопроса.
– Именно, – подтвердила Невена, усмехнувшись. – Мясо, кожа, кости, ногти или волосы, что угодно подойдет. Вот тебе и повод для каннибализма. К слову, слюна, как ты уже понял, тоже эффективна, но время действия крайне невелико.
– А кровь? – уже без энтузиазма спросил Алес.
– Это вообще отдельный разговор, – зевнув, ответила она.
Автомобиль остановился у супермаркета на окраине города. Пробормотав что-то о том, что в гости не ходят с пустыми руками, Прица отправилась за покупками. Алес вяло поплелся за ней.
– Виго рассказывал тебе о нейтрализации, – внезапно продолжила Невена на выходе из супермаркета. – Он упоминал, как именно проходит обряд посвящения?
– Нет, – ответил Алес, принимая один из пакетов с продуктами.
– Для этого нужна чаша крови. Чтобы приготовить ее, нужна кровь нейтрала и кровь рекрута, что готовится стать нейтралом. Нейтрализация происходит в течении нескольких часов после того, как рекруту дадут испить из чаши.
– Это довольно странно, – задумчиво проговорил парень, складывая пакеты на заднее сиденье авто. – Способности нейтралов не передаются по наследству, но их можно получить, выпив кровь? Я всегда считал, что сила заклинателей имеет парапсихическую природу. Но здесь принцип действия похож скорее на заражение вирусным заболеванием.
– Бесит, конечно, но ты в какой-то степени прав, – согласилась девушка.
Они продолжили свой путь в направлении старого центра города. Вопреки ожиданиям Алеса на протяжении всего маршрута следования им не встретилось ни одного по-настоящему древнего здания, имеющего историческую или культурную значимость. В общем-то, опрятные ухоженные улицы по большей части состояли из частных кирпичных домиков вперемешку с редкими монолитными строениями. Здесь, как и в Софии или Сату-Маре кое-где все еще ощущались отголоски советского времени. Однако в отличие от румынских или болгарских городов, Приштина буквально дышала восточным колоритом. Словом, куда ни посмотри, всевозможные базары и рынки, мечети, узкие дороги, наводненные всевозможным транспортом и суетливыми пешеходами. Новак покосился на Прицу, та выглядела раздраженной. В своих размышлениях о Косово, в целом, и о его столице, в частности, парень как-то упустил из виду, что основная масса населения – албанцы. А вот ее это, похоже, задевало.
Алес с трудом представлял, куда именно везет его Нена, потому сильно удивился, когда девушка, свернув в очередную тихую улочку, припарковалась у одного из жилых домов. Минуту она сидела в нерешительности, не отстегивая ремень безопасности, будто собиралась передумать и отправиться в обратном направлении. Чувствуя ее напряжение, Новак тоже начал сомневаться.
– Этот дом… Ты уверена, что нам стоит туда идти? – осторожно проговорил он. – Я имею в виду, что отоспаться ведь можно и в отеле.
– Нет, – возразила девушка. – Я просто обязана зайти к ней, перед тем как вернуться домой. Хозяйка этого дома… Я очень обязана ей. В свое время она много сделала для меня.
– И… – в нетерпении произнес парень.
– Проблема в том, что на протяжении трех с половиной лет я никоим образом не давала о себе знать. Так что сейчас мне немного…
– Страшно? – предположил Алес не без удивления.
Прица кивнула. Новак едва удержался, чтобы не отпустить по этому поводу язвительное замечание.
– Мы познакомились с Тианой лет пять назад, – взволнованным тоном проговорила девушка. – Это случилось еще до встречи с Виго. Тогда я просто слонялась из города в город без всякой цели. А она возглавляла группу волонтеров, вызвавшихся принять участие в восстановительных работах в одной из православных церквей в Грачанице. Я не очень понимала, зачем им, албанцам, это нужно, но все же присоединилась. Однажды мы сильно повздорили, и я едва не сбежала. Я до сих пор помню фразу, что услышала тогда от нее: «Все мы по натуре своей – разрушители, потому, чтобы не испытывать чувство собственной неполноценности на фоне непрерывно меняющегося мира, необходимо заставить себя созидать».
Цитата напомнила Алесу о прошлом и несбыточной мечте. После гибели отца, он люто возненавидел заклинателей, будучи убежденным в том, что сила слова не несет ничего, кроме страданий. Парень выбрал для себя иной путь и собирался стать архитектором. Мысль о том, чтобы создавать нечто, что послужит людям и останется на долгое время, невероятно вдохновляла его. Подумав об этом сейчас, Новак с горечью улыбнулся.
Часть 31
Знакомая Невены оказалась женщиной немолодой и суровой. Она отчитывала девушку за долгое отсутствие на протяжении часа, пока не заметила, что та буквально засыпает на ходу. Сжалившись и прервав нотации, она отправила их двоих отдыхать, выделив небольшую комнату с двуспальной кроватью. Приняла ли она их за пару, или ей просто было все равно, думать об этом было теперь бессмысленно. Кое-как найдя в себе силы, Прица начала стягивать с себя дорожную одежду. При этом Алес из деликатности отвернулся, но в тот момент, когда девушка сняла толстовку, он заметил ее отражение в отполированной дверце шкафа. Она была еще более худой, чем ему всегда казалось. Наверное, поэтому он был настольно поражен, увидев на спине Нены объемную конструкцию из ремней с кобурой из двух пистолетов и резервуаром для патронов. Каждый раз наблюдая, как девушка извлекает оружие из-за спины, он предполагал нечто подобное. И все же, увидеть такое вживую – вовсе не то, что представлять. Теперь он понял, почему она носит свободную одежду с капюшоном, и почему зачастую выглядит сутулой, хотя не имеет проблем с осанкой. Кобура слева была крупнее правой и очевидно предназначалась для магнума. Резервуар для патронов был полон, и вероятно, был довольно тяжелым. Расстегнув ремни, Прица с глухим стуком опустила конструкцию на тумбу, куда прежде положила пистолеты. Оставшись в одном белье, она накинула на себя спортивную кофту и зашла в душевую. Алес устало опустился на кровать. Минуту другую он сидел, рассредоточено глядя в никуда, а затем незаметно для самого себя завалился на бок и заснул.
Алес проснулся только к вечеру. В окно пробивался слабый свет фонарей уличного освещения. Мирно шли настенные часы. Нена посапывала рядом, укутавшись в еще влажное полотенце. При виде ее спящей, он не смог сдержать улыбку. Парень собрался вытащить из-под девушки одеяло, чтобы укрыть ее, и наткнулся на магнум под ее подушкой. Даже во сне девушка держала его очень крепко. Он аккуратно разжал ее пальцы и отложил оружие в сторону. Девушка беспокойно заерзала. Прядь волос упала ей на лицо. Она поморщилась. Рука Алеса непроизвольно потянулась к ее щеке. Он вспомнил их поцелуй у станции прошлой ночью. Минуло всего несколько часов, но, казалось, это случилось очень давно. Чувство, что он испытал тогда, все еще не покинуло его. Алесу не хотелось ее отталкивать, не хотелось отпускать ее, хотелось быть рядом с ней. Он бережно коснулся лица девушки, убирая строптивую прядку, затем склонился над ней и поцеловал ее.
Он не мог объяснить себе, почему сделал это. Его влекло к ней настолько, что он не в силах был сопротивляться. Аромат ее кожи, вкус ее губ оказались настолько притягательными, что он слегка увлекся и не сразу заметил, что Нена проснулась и ответила на его поцелуй. На мгновение он замер, наблюдая за ее реакцией. Девушка нежно коснулась его шеи. Приятная дрожь пробежала по телу. Он поцеловал ее вновь, на сей раз с большей настойчивостью. Ее рука скользнула вниз по спине. Его пульс и дыхание участились, сознание потеряло ясность. Желание всецело обладать ею поглотило его.
Его губы касались ее лица и шеи, а руки ласкали тело, освобождая его от одежды. Он не видел и не слышал ничего вокруг. Он забыл, кто он и где находится. Все, что он чувствовал и знал в тот момент, это ее прикосновения, отзвуки ее голоса, ее дыхание.
Они остались в доме Тианы до утра. Хозяйка, вероятно боясь показаться бестактной, не стала беспокоить их и дождалась, пока парень и девушка сами не спустятся в кухню. Нужно было собираться в дорогу, но Алес не мог думать ни о чем кроме влажных после утреннего душа завитках на затылке Нены, стоящей впереди в дверном проеме. Девушка же как никогда была собрана и сосредоточена, не выдавая лишних эмоций ни словом, ни делом. Впрочем, подобное поведение было как раз в ее духе. Последовав ее примеру, Новак поспешил присоединиться к обсуждению предстоящей поездки.
Парень почти не понимал сербский, чему Невена крайне удивилась, но все же согласилась переводить. Позже он объяснил, что знает всего пять иностранных языков и еще два способен понять. Так вышло, что сербский в их число не входил.
Со слов Тианы Новак понял, что ей мало что известно о прошлом Нены. Только то, что ее семья сильно пострадала во время косовского конфликта. Услышав о том, что они направляются в Живну, женщина помрачнела. Несмотря на все усилия позитивов, слухи о кровавом инциденте в сербском поселении распространился среди местных жителей.
– Мы были там, – с горечью сообщила Тиана. – Не знаю причину, но нам стоило огромных трудов получить разрешение на посещение от властей. К сожалению, ни церковь, ни любое другое строение там не подлежит восстановлению. Мы собирались установить там мемориал, но нам запретили. Тогда мы просто засеяли все цветами. Это особое место, цветы там цветут круглый год.
Дорога до Живны должна была занять чуть больше часа. С каждым километром они становились все ближе к источнику, отчего Алес выглядел все более взволнованным, а Нена – все более хмурой. Чтобы хоть как-то разрядить возникшее напряжение, молодой человек решил завести непринужденный разговор. Вот только подходящих тем, как на зло, не находилось. Новак прокручивал в голове события последних дней, пытаясь выбрать из них самые нейтральные, не способные вызвать ярких эмоций. В конце концов он не нашел ничего лучше, чем расспросить девушку о ее предпочтениях в вооружении. Нена без особого удовольствия рассказала о том, из какого оружия ей приходилось стрелять. С учетом основных технических характеристик, массы и огневой мощи ее выбор в итоге пал на магнум и Вальтер. Когда же он поинтересовался, почему девушка выбрала разные пистолеты, она ответила:
– Я – правша, так что моя левая рука развита недостаточно хорошо, чтобы справиться с пистолетом массой более полутора килограмм. Кроме того, магазин Вальтера рассчитан на шестнадцать патронов калибром девять миллиметров, в то время как магнума – всего на восемь калибром сорок четыре миллиметра. Вальтер больше подходит для обороны, а магнум – для нападения.
Алес слегка опешил от ее железной логики, но от комментариев снисходительно воздержался. Усмехнувшись про себя, он подумал, что, должно быть, в ее огромных ботинках тоже есть какой-то скрытый смысл. Например, они помогают ей удержаться на ногах при сильной отдаче.
Рассчитывать на продолжение беседы было тщетно, и Новак, не придумав ничего более разумного, извлек из кармана телефон. Новости в информационной ленте были одна тревожнее другой. Помимо коротких, но регулярных заметок о стычках на границах, появились статьи о новых терактах, акциях протеста и упавших самолетах. Последние взволновали его больше остальных. Однако подробностей, относительно того, были ли самолеты сбиты, либо всему виной послужили технические неисправности, молодому человеку найти не удалось.
Часть 32
Живна была несколько обособлена от близлежащих населенных пунктов. Дабы скрыть свидетельства расправы над сербами от посторонних, территорию села вместе с частью сельскохозяйственных угодий обнесли колючей проволокой, а проезд перегородили шлагбаумом. Тиани предупредила молодых людей, что у шлагбаума время от времени дежурит дорожная полиция. Приняв это во внимание, Невена свернула с шоссе раньше нужного им съезда и остановилась в открытом поле. Сухо и коротко девушка пояснила Новаку, что грунтовая дорога, на которую они повернули, ведет к большому заросшему ивняком оврагу, некогда являвшемуся руслом реки, огибающей село. Так как Живна находится на возвышенности, из нее все прилегающие территории видны как на ладони. Но если они будут держаться оврага, то смогут пройти незамеченными. Столь здравые мысли об осторожности на фоне ее обычного поведения впечатлили Алеса. Он подумал, что, должно быть, общение с ним оказало на нее влияние. Хотя, возможно, девушка просто не хотела вновь проливать кровь на том месте, где погибли ее близкие. Как бы там ни было, парень искренне надеялся, что охраны в Живне не будет.
Они преодолели большую часть пути, и им оставался последний рубеж. Тяжело дыша, Новак поднялся на холм и замер в оцепенении, настолько нереальной оказалась представшая взору картина. Прица, следовавшая в нескольких шагах позади, раздраженно ткнула его в спину. Алес кивком указал вперед, и девушка, проследив за его взглядом, сердито выдохнула:
– Какого…
На залитой осенним солнцем равнине раскинулся яркий оранжевый ковер. Останки зданий и сооружений, искореженные обломки изгородей и опор линий электропередач тонули в благоухающем море календулы, простирающемся, как показалось Новаку, до самого горизонта. Тиана была права, это место действительно было особенным. И дело было не только в температуре воздуха. Сам воздух был каким-то другим, невероятно чистым, густым и тягучим. А тишина здесь стояла такая, что у молодого человека закладывало уши. Странное ощущение полной беззаботности и отрешенности поселилось в его голове. Он взглянул на свою спутницу. Девушка, очевидно, чувствовала то же самое. Или правильнее сказать, она вернулась в свое обычное и, вероятно, естественное для нейтралов состояние.
Насилу вспомнив, зачем пришел, парень сделал шаг к цветочной россыпи. Неожиданно в глазах его потемнело, дыхание перехватило, а ноги сами понесли его к одному из напрочь разрушенных домов. Пробежав метров пятьдесят, он споткнулся и упал, а когда вновь поднялся и он сам, и это место были совершенно другими.
Новак видел наводненные людьми улицы и пылающие дома, слышал яростный рык заклинаний и отчаянные крики о помощи, чувствовал запах крови и горелой плоти. Он знал, что где-то среди этих сербов, мечущихся из стороны в сторону, есть те, кого он должен спасти. Он помнил это, но все равно повторял себе снова и снова, пробираясь сквозь толпу и завалы. Уходя от атак неприятеля, прикрывая от ударов своих, он мчался вперед. Он был уже близко. Он видел знакомый забор и калитку, почерневшие и обуглившиеся. Дом был цел, он выдохнул с облегчением. Но в тот же момент почувствовал холодную острую боль, раздирающую затылок. Он попытался сделать шаг, но, покачнувшись, упал. И падение его стало невыносимо долгим и мучительным. Черная леденящая бездна поглотила его.
– Рассеять! – расслышал он откуда-то издалека. Этот пронзительный голос, казавшийся ему таким знакомым, пробивался к нему сквозь мрак. Он потянулся к нему навстречу, будто прорывался с большой глубины сквозь водную толщу на поверхность к солнцу.
Парень открыл глаза и обнаружил себя лежащим на траве, где-то в середине этой бескрайней цветочной долины. Невена сидела рядом, задумчиво глядя на покрытое легкой пеленой облаков небо.
– Что произошло?! – произнес Алес, вставая с земли.
– Это место едва не поглотило тебя, – спокойно и почти равнодушно ответила девушка. – Впредь будь осмотрительнее и помни о том, кто ты есть.
Молодые люди прошли еще сотню метров к югу и остановились перед той самой разрушенной церковью, которую Прица показала Новаку в Софии. Парень едва отошел от видения, а теперь его снова затрясло от волнения. Он наконец-то достиг того, к чему стремился на протяжении многих недель. Алес боялся подумать о том, что будет, когда он овладеет силой источника, потому просто радовался тому, что все его текущие проблемы вскоре закончатся. Хотя нет, он не просто радовался, он был счастлив сознавать, что его жизнь снова вернется в привычное русло.
– Ты готов? – с сомнением спросила Невена, перешагивая через фундамент.
– Абсолютно! – восторженно произнес Новак.
Девушка беспокойно покачала головой, но промолчала. Осторожно ступая по обломкам обвалившихся стропил, металлическим балкам и битому стеклу, девушка приблизилась к алтарю. Алес последовал за ней.
Четверть часа ушла у них на то, чтобы сдвинуть алтарь в сторону. Под его массивными каменными плитами находился небольшой тайник. Там в пыльной серо-зеленой шкатулке, завернутая в льняную материю лежала керамическая табличка с незнакомыми Новаку знаками.
– Это он? – в нетерпении выпалил парень.
– Да, – ответила Невена. Ее тон был подобен звону металла.
– Но что это? – Алес недоуменно разглядывал табличку.
– Думаю, самый древний из дошедших до наших дней образцов первой письменности, – проговорила девушка без энтузиазма.
– Не могу разобрать, что здесь написано, – простонал он, мучительно всматриваясь в знаки.
– Не удивительно, – с той же интонацией произнесла она. – Это язык шумеров, давно утерянный и ныне не существующий.
Алес невольно выругался.
– Ты можешь перевести? – требовательно спросил он.
– Боюсь, ты будешь разочарован, – утомленно выдохнула Прица. – Но если дословно, то «Человек есть Источник».
– И все? – с недоверием воскликнул Новак.
– Все, – подтвердила девушка, пристально глядя ему в глаза.
– Но… – попытался возразить он, но осекся под натиском ее тяжелого взгляда.
Все верно, он не должен полагаться на Невену. По крайней мере, не в этом вопросе. Если сама табличка не имеет никаких уникальных свойств, значит, все дело в надписи. В ней должен быть скрытый смысл. Нужно только понять какой.
– Человек есть источник… – Незаметно для самого себя он начал рассуждать вслух. – Источник знаний? Глупость… Человек лишь извлекает знания и того, что его окружает. А если так, то в целом, источник знаний – это мир. Но источником чего может являться человек? В свете последних событий, я бы сказал, источником всеобщих катаклизмов. Но едва ли здесь об этом…
– Может ли быть, что речь идет о каком-то конкретном человеке? Миссии, вроде Иисуса или Иоанна… Тоже вряд ли, в противном в истории осталось бы упоминание о нем, – Казалось Алес снова зашел в тупик.
– Человек есть источник… – Не имея иного выбора, он вернулся к началу. Он снова и снова повторял различные вариации до боли знакомых названий реликвии. – Первоисточник знаний. Знание… Заклинателям знание позволяет обрести силу слова. Но тогда… Не может быть…
Новак замолчал, ошарашено глядя на Прицу, присевшую на обломок ступени перед алтарем. Казалось, ей его терзания были совершенно безразличны.
– Человек – источник силы… – выдохнул он, накрывая рот ладонью. Никаких откровений, никаких открытий или уникальных заклинаний. Простая незамысловатая фраза, увековеченная в назидание потомкам.
Девушка встала и отряхнула запылившуюся сзади тунику.
– Понимаешь ли ты, что значит эта фраза? – вкрадчиво уточнила она, вглядываясь в выражение его лица.
Новак кивнул. Он понимал, но не желал принимать этого. В голову пришли слова отца: «Единственная причина, по которой ты не можешь стать сильнее, это ты сам». Эту прописную истину он знал с детства. Но, как оказалось, именно ради нее проделал столь долгий и трудный путь.
– Если все так, почему твой народ отдал свои жизни, чтобы скрыть источник? – В подступающем приступе паники Новак пытался ухватиться за любую возможность.
– Те, кто уничтожил Живну, шли сюда не за источником. Какой бы мощной по слухам ни была реликвия, для Конклава она не представляла угрозы, в отличие от тех, кто ее охраняет. Тебе известно, какой силой обладают нейтралы. И то, что совсем не обязательно родиться в семье нейтралов, чтобы быть им. Теоретически, нейтралом мог бы стать каждый. Именно это и вызывало опасения Конклава. Возможность того, что наше число возрастет, и мы перестанем придерживаться политики, которой следовали неотступно тысячелетиями, приводила позитивов в ужас. Поэтому они приняли решение полностью истребить нас раньше, чем произойдет что-либо подобное.
Этим леденящим кровь откровением Невена лишила Алеса последней надежды.
– Но ты говорила, что были и другие, кто разыскивал первоисточник… – Надежды не было, но молодой человек все еще сопротивлялся.
– Да, и поначалу я пыталась донести до них истину, – с надрывом сказала девушка, выдержав продолжительную паузу. – Но кому нужна истина, когда легенды обещают безграничные силу и власть. Впервые, все вышло случайно, но очень скоро я поняла, что убийство едва ли ни единственный способ сохранить себе жизнь…
Новак должен был разозлиться, впасть в ярость, чтобы не впасть в отчаяние. Но злиться было не на кого. Тот, что отправил его за источником, погиб. Та, что привела его сюда, предупреждала его, чтобы он не ожидал от реликвии многого. Но он не прислушался к ней, как не прислушался к доводам здравого смысла. Он уверовал в сказку, за что и поплатился.
Пульс отдавался в висках, в глазах потемнело. Стало трудно дышать. В мыслях возникли образы людей, что погибли, помогая ему: женщина по имени Рута и ее малыш; Алес не видел их, но сейчас почему-то представлял весьма отчетливо; исследователь Роман Гайчук, с первого взгляда распознавший его сущность, и все же раскрывший ему историю противостояния позитивов и негативов; и, наконец, заключенный темницы Канков Марк, чьей фамилии Новак не знал и уже никогда не узнает, заклинатель, обучивший его проклятиям, человек, которому он обязан жизнью. Никто из них не хотел умирать, никто не заслуживал такой участи. Но все они погибли без цели и всякого смысла. Слишком многие подвергали свою жизнь опасности из-за него. А сколько рискуют до сих пор?
Алес пытался понять, как мог допустить такое. Он – человек, для которого жизнь других людей всегда имела наивысшую ценность. Лучше бы его самого убили, еще тогда в доме дяди при попытке к бегству. Тогда никто бы не пострадал.
– Что собираешься делать?
Совершенно естественный в данной ситуации вопрос породил в Новаке панику, постепенно переросшую в депрессию. Он не представлял, что еще можно предпринять, чтобы хоть как-то исправить текущее положение вещей. Его по-прежнему разыскивала полиция и негативы. Кажется, и позитивы объявили на него охоту. Вот-вот начнется война. Среди членов Объединенного совета старейшин завелся предатель. Никому нельзя верить, не на что надеяться. А сам он оказался до невозможности слаб. Ощущая себя ребенком, не способным стравиться с непосильной задачей, он стоял перед девушкой, молча, опустив глаза.
– Я вернусь в Варшаву и предстану перед судом Совета, – произнес он, наконец. – Это самая меньшая цена за мою глупость.
– Ну, что ж, в Варшаву, так в Варшаву, – вздохнув, сказала Нена. Она просмотрела в телефоне расписание авиарейсов. – Если поторопимся, то успеем вылететь сегодня.
– Ты летишь со мной? – удивился парень.
– Хочется узнать, чем же закончится вся эта история, – непринужденным тоном ответила девушка.
