Текст книги "Заклинатель: Сила слова (СИ)"

Автор книги: Алиса Буланова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Часть 12

Алес хотел было спросить румына, почему он до сих пор здесь, если уверен, что побег возможен. Но тут Марк встал со своего лежака и подошел ближе. Ответ стал для молодого человека очевиден. У Марка отсутствовала правая рука. Трудно было вообразить, при каких обстоятельствах он получил свое увечье, ибо конечность была вырвана вместе с плечевым суставом. Разумеется, драться он не мог.

Новак усомнился в словах сокамерника. Тот был слишком уверен в успехе дела и чрезмерно осведомлен.

– Я могу доверять тебе? – спросил он, пытаясь отследить реакцию собеседника.

– Нет, конечно, – вновь ухмыльнувшись, ответил он. – Я могу оказаться подсадным, как и ты, в общем-то. Или попытаться убить тебя, если сочту нужным сделать это. Но пока мы можем оказаться полезными друг другу, предлагаю объединиться.

В двух словах он объяснил Алесу свой план, который в целом состоял из трех частей: подкупа одного из надзирателей для сбора информации, нападения на охрану при переводе в камеру дознания и освобождения других заключенных для массовки. Первый пункт плана был выполнен Марком, едва он оказался в лазарете.

– Однажды меня уже водили на допрос, – с крайним неудовольствием в голосе продолжил румын. – Чтобы обезопасить себя, надзиратели заклеивают заключенным рты клейкой лентой и надевают на голову мешок. Завтра меня снова ждет дознание. И когда они придут, тебе нужно будет притвориться полумертвым, дождаться подходящего момента и напасть на надзирателей.

Будь Алес в трезвом уме и твердой памяти, то сразу бы понял, что в плане есть множество недочетов и белых пятен. Но под действием морфина он не мог адекватно оценивать происходящее. Кроме того, желание оказаться на свободе и продолжить свои поиски было слишком сильным. В довершении всего, молодого человека сильно волновало отсутствие у него боевых навыков, без которых его участие в предприятии не имело смысла. Все тщательно взвесив, он решил признаться в этом сокамернику. Тот лишь в очередной раз ухмыльнулся.

– У тебя есть эти навыки, – произнес он, выдержав короткую паузу. – Ведь ты уже дрался.

– Я все время проигрывал, – констатировал Новак.

– Это не школьные соревнования, – резонно заметил Марк. – Единственное, что имеет значение – это то, что ты выжил.

– Мне просто повезло, – пробурчал Алес еле слышно.

– Ты рассуждаешь как человек, – В голосе румына звучал упрек.

– Но я и есть человек, – будто оправдываясь, ответил Новак, – физиологически.

– Ты гораздо живучее большинства обычных людей, – возразил негатив, – и у тебя сильная аура. Я практически уверен, что в свое время у тебя был наставник. Все твои проблемы от сомнений и боязни ответственности за собственную жизнь. Сейчас ты думаешь, что ты один и нет никого, кто смог бы тебе помочь. И знаешь, ты совершенно прав. Это действительно так. Потому свою жалость к самому себе засунь подальше и вспомни все, чему тебя учили.

Слова Марка звучали так, будто он сам когда-то пережил подобное состояние. Хотя Новак понимал, что, произнося их, сокамерник преследовал лишь одну цель: привести его в тонус. Так или иначе, тирада румына возымела должный эффект. Алекс понял, что верить в себя – это все, что он может.

– Проклятия – это все чем я могу помочь, – сказал Марк, возвращаясь на свое место. В его тоне вновь появилась безучастность.

– Буду крайне признателен, – с облегчением ответил Алес.

– Не стоит, – Румын извлек из-под матраса шприц и ампулу. – Это в моих интересах.

Алес внимательно следил за ловкими манипуляциями его соседа, испытывая при этом двойственные чувства. С одной стороны, он находил его действия отвратительными, с другой, понимал, что ни будь Марк наркоманом, ему самому пришлось бы тяжко.

Марк начал тренировку с опроса, чтобы определить, с чем ему предстоит работать. Каждый последующий ответ Алеса заставлял его ухмыляться все больше и больше.

– Как ты знаешь, все проклятия делятся на два типа, – сказал он, выяснив все, что нужно. – Первые способны поразить лишь одну цель. Среди них наибольшей популярностью пользуются смертельное и ослепляющее проклятие. Проклятия второго типа можно распространить на несколько противников. Среди этих, я бы выделил заклинания подчинения, отчаяния и безумия. Не обессудь, но рассеянность, которой ты привык пользоваться, годится разве только таскать тайком леденцы у бабушки из серванта. В бою нужно что-то посущественнее. То, что способно причинить противнику реальные физические страдания.

Алес тяжело вздохнул. Едва ли он мог так быстро изменить свои убеждения.

– Есть мнение, – продолжил мужчина, – что большее количество изученных заклинаний делает негатива сильнее. На мой взгляд, это бред чистой воды. Я убежден, что достаточно знать по одному заклинанию каждого типа и беспрестанно развивать их.

– Развивать? – Он усомнился, правильно ли румын понимает значение этого слова.

– Именно, – подтвердил Марк, – привносить изменения в действие заклинаний. Делать их более мучительными для противника.

Новака передернуло от чрезмерной воодушевленности мужчины.

– Разве это возможно?

– Возможно, и не только это. Можно на основе одних заклинаний, создавать другие, совершенно новые. Хотя тебе пока рано думать об этом.

Новак вдруг вспомнил, что нечто подобное ему в детстве говорил отец. Тогда Алес находил странным, что он, поляк, должен учить заклинания на греческом. Хотя, теперь причина казалась ему очевидной. Язык ключевых слов отличен от родного языка заклинателей потому, что так проще избежать случайных проклятий. Греческий же был выбран согласно исторически сложившейся традиции.

Часть 13

Марк предложил Алесу опробовать на нем одно из трех заклинаний на выбор. Из ослепления, безумия и подчинения он поначалу выбрал ослепление. Однако Марк его выбор не одобрил, отчасти потому, что счел его слишком гуманным, отчасти оттого, что ослеплению крайне трудно сопротивляться. В итоге он практически заставил Алеса выбрать безумие.

Новак начал читать вступительные строфы, но румын сразу же прервал его.

– Я знал сильных заклинателей, которые погибли только потому, что из-за долгого вступления не успели дочитать свои заклинания до конца. Учись концентрироваться без вступительных слов.

Алес удивился наставлению, но возражать не стал. В конце концов, вступительные строфы – это всего лишь мантра, позволяющая заклинателю управлять потоками собственной энергии. Значит, чисто теоретически, если мысленно достичь нужного состояния, то можно обойтись и без них.

Однако проклинать одним только ключевым словом оказалось не просто. Неуверенность и страхи то и дело просачивались из подсознания, мешая сосредоточится на своей цели. На достижение едва ощутимого эффекта ему пришлось потратить целый вечер. И когда у него все получилось, проклятие почему-то срикошетило в него самого. Минут пятнадцать он бился в истерическом припадке, пока заклинание не перестало действовать. После этого, он некоторое время сидел молча, не сводя с Марка растерянного взгляда.

– Контр заклинание? – неуверенно спросил он, наконец.

Марк кивнул.

– Принцип действия прост. Проклинаешь противника тем же заклинанием, – объяснил он. – В конце концов, под действием заклинания окажется тот, чье проклятие было слабее.

– Значит все дело в разнице сил заклинателей?

– Ты вообще меня слушаешь?! – возмутился румын. – Когда это я говорил такое?

Алес непонимающе развел руками.

– То, насколько мощным будет эффект твоего проклятия, зависит от того, сколько сил ты готов на него потратить. Как правило, каждый из нас обладает огромным потенциалом, но не каждый готов его растрачивать. Это то, что в природе зовется инстинктом самосохранения. Так что проявление силы напрямую зависит от желания рисковать.

– Думается мне, – отчужденно произнес Алес, вспоминая рассказ погибшего журналиста, – если б мы вели столько же войн, что и наши предки, то вряд ли доживали бы до седых волос.

– Пожалуй, – согласился Марк. – К слову, одна моя знакомая – человек – как-то спросила меня, почему заклинатели живут почти столько же, сколько обычные люди, если черпают свои силы из собственной жизненной энергии. Я тогда не нашел, что ответить ей. И она сказала: «Мне кажется дело в том, что люди тратят слишком много сил на пустую болтовню».

Наутро пришел охранник с очередной дозой морфия для Марка и сообщил, что ночью группа румынских адептов устроила в Дьяково расправу над негативами. Среди негативов Закарпатья прошла информация, что граница больше не охраняется.

– Они формируют ополчение, – заключил Марк.

Он перекинулся с заклинателем еще парой слов, затем помог Алесу сменить бинты и сделал укол. Все это время с его лица не сходила уже знакомая Новаку ухмылка.

– У меня к тебе предложение, – наконец объявил он. – Давай заключим еще один договор, когда выйдем отсюда. Ты поможешь мне в одном деле, а я помогу тебе попасть в Сербию.

Алес покачал головой.

– Мне нужно в Софию.

– Болгария? – задумался Марк. – Что ж, это еще проще. Ну, так что? Согласен?

– Только я не собираюсь никого убивать! – воскликнул Новак.

– И не придется, – ответил румын, – я сам все сделаю. От тебя требуется то же, что и здесь. Прикрывать меня.

За Марком пришли после полудня. По голосам Алес понял, что надзирателей двое. Он согласно договоренности изображал отсутствие сознания. Было крайне трудно сохранять спокойствие. Чтобы хоть как-то успокоить пульс и унять дрожь он повторял про себя вступительные строфы заклинания. Тренировка закончилась, настало время практики. Вот только он по-прежнему не был уверен в себе.

Когда надзиратели закончили с «мерами безопасности», Новак расслышал сдавленный вскрик румына. Похоже, надзиратели не гнушались рукоприкладства. Скрипнула дверь, Новак сосчитал до трех и вскочил с лежака. Один из надзирателей обернулся.

– Трэйлла(1)! – успел выкрикнуть Алес. В ответ надзиратель отправил в него то же заклинание.

Под гнетом ауры негатива решимость молодого человека стремительно гасла. Он прекрасно помнил, что говорил сокамерник об эффекте заклинаний. Но за один день избавиться от предубеждений, формировавшихся годами, было невозможно. И тут взгляд его упал на Марка. Из-под черной материи на его голове на робу капала кровь. Его единственная рука была прикована наручниками к руке второго надзирателя, превосходившего его в росте и массе тела. Но даже так он продолжал сопротивляться.

Новак мысленно выругался на самого себя, затем вздохнул и поднял голову, задрав подбородок. Тело его в один момент сделалось совершенно расслабленным. Он смотрел в глаза своего противника и думал о том, что он гораздо моложе негатива и за свою жизнь использовал очень мало проклятий. А если так, то значит и сил он растратил меньше, чем тот, и сейчас может использовать эти нерастраченные силы, чтобы победить. Едва он закончил свою мысль, как надзиратель побледнел. Лицо его перекосило, а ноги подогнулись. Проклятье Алеса достигло его и начало действовать.

Не теряя времени, Новак поспешил на помощь сокамернику. Тот, находясь в крайне неестественном положении, пытался задушить своего противника его же собственной рукой, обернув ее вокруг шеи.

– Периспазмос(2), – произнес Новак, отталкивая Марка в сторону. Тот что-то протестующее промычал.

Алес обезоружил надзирателя, вытащил из его кармана ключи и расстегнул наручники. Затем подтолкнул негатива в камеру, где на полу растянулся второй, и захлопнул дверь.

– Получилось! – восторженно выдохнул он. – Марк, у меня получилось!

– Да-да, – недовольным тоном произнес румын, оторвав клейкую ленту с лица и поднявшись на ноги. – Какого черта так долго?! Гребные малолетки, всегда с вами так!

Он забрал у Новака свои вещи и ключи и быстро зашагал по коридору. Алес, слегка раздосадованный такой реакцией, но все же жутко довольный собой, направился следом.

После средневековой камеры коридор с бетонным полом и окрашенными стенами казался ультрасовременным. Необыкновенно резко бросались в глаза встроенные лампы в потолке и обилие проводов и труб по углам.

– Марк! – негромко окликнул румына Алес. Его голос прокатился по коридору эхом. – Камеры видеонаблюдения!

– Я заметил, – раздраженно ответил тот. – В этом нет ничего особенного. Мы все равно собирались с боем пробиваться. Меня другое беспокоит. Вообще-то я предполагал, что здесь охраны немного, но чтоб настолько…

Алес оглядел коридор лазарета. Он был совершенно пуст. Тишину, повисшую в спертом воздухе, нарушали лишь их шаги и редкие тихие голоса, доносящиеся из камер. Должно быть, их еще не заметили, раз до сих пор не подняли тревогу.

Новак снял с предохранителя пистолеты, что забрал у надзирателей. В это время Марк приступил к выполнению второй части плана – освобождению остальных заключенных. Вот только они покидать свои камеры не торопились.

Сделав скидку на то, что они пребывали в лазарете, румын, скрипя зубами, направился к коридору, ведущему в основной блок. Он отличался от лазарета, тем что был разделен на небольшие метров по семь секции, отделенные друг от друга порогами. Потолки были заметно ниже, освещение – хуже, а труб и проводов на каждый квадратный метр приходилось значительно больше.

_________________________________

(1) Трэйлла τρέλλα (греч.) – безумие;

(2) Периспазмос περισπασμός (греч.) – рассеянность

Часть 14

Не успели они пробежать и пары метров в крайней секции, как свет ламп дневного освещения погас, и загорелись красные огни экстренного оповещения. Далеко впереди, на другом конце коридора, взвыла сирена. В то же время разделительные заслоны между секциями стали стремительно опускаться.

– Вот черт! – только и успел выкрикнуть Алес и кинулся за Марком, успевшим проскочить под заслоном в следующую секцию.

Оценив расстояние до следующего порога, Новак понял, что им не успеть. Мужчину, очевидно, посетила та же мысль. Он выжидающе стоял в центре секции, презрительно глядя в одну из камер наблюдения. По выражению лица его Новак понял, чего тот ждет. Он словно говорил: «Хотите достать меня? Что ж, попробуйте!» Алес крепче сжал оружие и принял боевую стойку. В лазарете было пусто, значит, противника стоило ждать лишь с одной стороны.

Однако в следующий момент произошло то, чего они оба никак не ожидали. По трубам, пролегающим под потолком, прокатился гул. Затем одна из них затряслась, извергнув из себя облако пыли и мусора. А после из нее повалил едкий сизого цвета дым.

– Что за дерьмо! – вскричал румын, бросаясь на заслон.

– Это что, усыпляющий газ? – не веря собственным словам, пробормотал Новак.

Он в панике огляделся. Помимо двух заслонов в секции была еще одна дверь, металлическая, без окошка, располагавшаяся вровень со стеной. Снаружи на ней не было ни ручек, не замков, ни засовов. И судя по всему, ее не открывали с тех пор, как окрасили стены. Новак подошел ближе несколько раз ударил по двери ногой. Хоть и слабо, но она все же двигалась. Он прикинул, где приблизительно должен по идее находиться врезной замок и выстрелил в стену.

– Какого черта ты делаешь?! – рявкнул на него румын. – Побереги патроны!

– Без толку беречь их, они не будут с нами драться, – ответил Алес дрожащим голосом. – Они просто дождутся, пока нас вырубит, а после выволокут нас отсюда как мешки с дерьмом. Если и есть шанс уйти отсюда, то только через эту дверь.

Он продолжил стрелять, пока в косяке не показались металлические детали замка. Каждый выстрел отдавался болью во всем теле. Сознание теряло ясность. Он прикрывал нос и рот воротом робы, старался дышать реже, но газ все равно попадал в легкие. Наконец дверь поддалась. Он сунул пистолеты за пояс, уцепился за край обеими руками и потянул. Проржавевшие петли со скрипом сдвинулись, и между дверью и стеной образовалась узкая щель.

– Марк, помогай! – требовательно воскликнул Новак.

Они протиснулись внутрь еще одного коридора, скрывавшегося за дверью. Двигаться приходилось практически на ощупь, поскольку освещения здесь не было вообще. Этот коридор, больше похожий на тоннель едва достигал метра в ширину и два с небольшим метра в высоту. Стены, пол и потолок здесь были совсем как в камерах. К слову, двери в камеры здесь тоже были. Новак насчитал всего восемь, деревянные с железными петлями и решетчатыми окнами. Под потолком, как и в основном блоке, пролегали трубы, только очень старые и меньшего диаметра. Он подумал, что эта часть изолятора, скорее всего, не использовалась со времен второй мировой. У него появилась слабая надежда, что в конце тоннеля они найдут выход на поверхность.

Но коридор заканчивался глухой стеной. Осознав это, Марк обреченно опустился на пол.

– Черт, черт, черт! – прорычал он сквозь зубы.

Алес продолжал ощупывать стены. Окончательно убедившись в отсутствии путей к спасению, он сел рядом с румыном. Обхватив голову руками, он начал лихорадочно соображать, что делать дальше. Надзиратели, скорее всего, видели, что им удалось уйти в старый тоннель. Но на то, чтоб добраться до нужной секции и разблокировать двери потребуется время. Там все еще усыпляющий газ, но должно быть у них есть респираторы.

– Газ… – задумчиво пробормотал он. – Раз уж это подземелье, им нужна мощная система вентиляции…

– И что с того? – раздраженно отозвался Марк.

– Хм… Тут тоже есть трубы. Но шестьдесят с лишним лет назад не было той техники, что есть сейчас. – Алес резко вскочил на ноги. – Здесь есть отвод!

Новак начал исследовать потолок. Спустя две минуты в одном из углов он обнаружил металлическую пластину, скрывающую шахту. Сняв ее, он ощутил хлынувший из шахты поток холодного воздуха. Он заглянул внутрь, наверху маячил свет.

– Они использовали канализационную трубу! – воодушевленно сообщил он. – Она не длинная, иначе от нее не было бы толка. Есть небольшой уклон. Так что, думаю, мы сможем выбраться. Ты иди первым. Давай, я подсажу тебя.

– Лезь! – резко ответил румын. – Я остаюсь.

– Какого черта?! – возмутился Новак. – Тебя же убьют!

– Я не смогу, – едва слышно проговорил Марк, обхватив левой рукой искалеченное плечо.

– Не тупи! – разозлившись, вскричал Новак. Пожалуй, впервые в жизни он позволил себе в таком тоне говорить с человеком старше себя. Собственная реакция слегка взбудоражила его, и он смягчился. – Если что, я тебя подстрахую.

Скрипя зубами, Марк влез в трубу. Упираясь в ее стенки всеми частями тела, какими только мог, медленно он начал подниматься вверх. Алес понимал, что для него подъем будет неимоверно трудным. Выждав немного, он разулся и стал взбираться следом.

Трубу покрывал толстый налет из извести, пыли и ржавчины. Шероховатая поверхность позволяла им удерживаться внутри и двигаться вверх. Вот только куски грязи из-под ног румына летели Новаку в лицо, попадая в глаза и рот. Под конец Новак вообще переслал что-либо видеть и едва не сорвался, но Марк, уже выбравшийся из трубы, ухватил его за шиворот.

Оказавшись на поверхности, Алес некоторое время не мог отдышаться. Он лежал на холодной земле, потирая раздраженные, слезящиеся глаза. Вернув себе способность созерцать, Алес сел и огляделся. Они находились довольно далеко от развалин, в ложбине меж двух виноградников. Людей по близости не было, да и негативы тоже пока не объявились. Румын сидел на корточках в метре от трубы, его трясло. Роба мужчины, сплошь покрытая грязью и ржавчиной, была разодрана в нескольких местах. На лбу, руке и босых ногах виднелись ссадины. Новак взглянул на свои руки и понял, что выглядит приблизительно так же.

Часть 15

Оставаться слишком долго на открытой местности для них было опасно. Передохнув немного, они спустились в деревню. Нужно было, по идее, держаться подальше от местных жителей, но Марк вышел на главную улицу и направился к дому, рядом с которым был припаркован старенький белый фургон. Алес, опасливо озираясь, шел рядом. Как выяснилось, интересовал румына вовсе не дом, а именно фургон, оказавшийся ко всему прочему, не запертым. Марк по-хозяйски открыл заднюю дверцу и влез внутрь. Побушевав там какое-то время, он вышел уже умытый и переодетый в спортивный костюм и кроссовки. После он спокойно и уверенно сел за руль. Новак накинул на робу куртку, выданную румыном, расположился в пассажирском кресле рядом. Он пребывал в легком шоке от действий румына. Идея угнать автомобиль казалась ему неплохой. Но не среди же бела дня! Он опешил еще больше, когда Марк достал из бардачка ключи и вставит их в замок зажигания.

– По крайней мере, первая часть моего плана удалась, – ухмыльнувшись, произнес он в ответ на вопрошающий взгляд Алеса.

– А для нас не слишком опрометчиво, вот так разъезжать по главной дороге? – спросил Алес, когда они выехали на шоссе.

– Там куда мы направляемся, всем глубоко плевать на каких-то сбежавших заключенных, – сказал Марк сурово.

От повисшей тишины Новаку стало крайне не комфортно. Он настроил радиоприемник. Одна из станций вещала новостную программу. Как ни странно, но о том, что происходит на границе, упомянули очень мало.

– Не желают паники среди населения, – будто услышав его мысли, прокомментировал Марк.

– Не понимаю я этого, – вздохнул Новак. – Отчего позитивы так стремятся развязать войну?

– Обычные позитивы так же яро не желают столкновения, как и негативы, – задумчиво проговорил Марк, – но есть кучка фанатиков, преследующих в основном политические цели, и тысячи адептов, готовых выполнить все, что велят им их господа.

При упоминании об адептах Алес вздрогнул.

– А зачем они бреют головы? – спросил он, прогоняя из мыслей всплывающие образы.

– Только новопосвященные делают это, чтоб отметить себя знаком, – равнодушно ответил румын.

– Они сами себя отмечают? – удивился Новак.

– Ну, да, – подтвердил Марк. – Позитивам это нафиг не сдалось. Для них адепты – расходный материал.

Вновь повисла пауза. Алес размышлял над тем, что сказал Марк, а тот как будто все собирался спросить парня о чем-то. Наконец, он прервал молчание.

– В лазарете ты сказал, что не убивал, – начал он, тщательно подбирая слова. – Знаешь, все так говорят. Но ты… ты похож на домашнего сынка, по случайности вляпавшегося в серьезную переделку…

– По большому счету, так и есть. Вот только «вляпался» я вполне осознанно, – решительным тоном заявил Новак, не дав собеседнику закончить фразу. – Есть нечто, что я должен сделать. Это поможет предотвратить бессмысленное кровопролитие.

Ответ был более чем исчерпывающим. К тому же, Марк с самого начала догадывался, что парень не так прост.

В двух километрах от украинско-румынской границы автомобильное движение было блокировано. Алесу и Марку пришлось оставить фургон у обочины и отправиться дальше пешком. Навстречу им то и дело попадались беженцы из Дьяково, несущие на загривках свои пожитки. В селе оставаться было опасно, и каждый спешил, как мог, поскорее убраться подальше от границы.

Они прибыли в населенный пункт уже затемно. Очевидно, сюда съехались все негативы Закарпатья. Но Марк оказался прав, им действительно не было дела до беглецов. В скоплении сотни аур их просто не замечали. К вечеру обещали заморозки, и нужно было где-то устроиться на ночлег. Они заняли крайний дом в одной из периферийных улиц. Хозяева покинули его в спешке, так что даже двери оказались не заперты. Марк все время молчал, но Алес и так знал, что завтра им предстоит перейти границу. И, учитывая частоту стычек негативов с адептами, предприятие обещало быть трудным и опасным.

Марк разбудил Алеса рано утром. За окнами было еще темно, но румын уже собрался. Новак переоделся и наскоро перекусил. Злоупотреблять молчаливым гостеприимством дома не хотелось, но совсем не воспользоваться им было грешно.

Не смотря на ранний час на улице было оживленно. По разговорам Алес понял, что несколько отрядов адептов ночью расположились недалеко от границы. Группа парламентеров, отправленных на переговоры два часа назад, до сих пор не вернулась, и связь с ними утеряна. Разведотряд тоже молчал. Негодование и страх среди заклинателей росли. Старейшинам с трудом удавалось удерживать контроль над своими семьями.

Через час негативы вынуждены были вступить в открытый бой. Алес и Марк стояли на краю лощины, через которую пролегала граница двух государств, и смотрели, как внизу обезумевшие негативы и адепты резали друг другу глотки, вырывали глаза. Воздух наполнился злобой и смертью. Новак в отчаянии взглянул на пограничников, наблюдавших за всем со стороны.

– Почему они не стреляют? – воскликнул он, обращаясь к Марку.

– Приказ, – поморщившись, ответил тот.

– Какой еще к черту приказ?! – взмолился Новак.

– Не отвечать на провокации, – пояснил Марк коротко.

– Но ведь это же безумие!

– Нет. До тех пор пока ни один солдат не спустит курок, это всего лишь беспорядки среди гражданского населения. Но стоит кому-то из них присоединиться к своим, вот тогда-то начнется настоящее безумие. Война. И не только здесь – на протяжении всей границы.

Алес зажмурился. При виде крови, внутренностей и обезображенных трупов, устилавших мерзлую землю, к горлу подступала тошнота

Чей-то отчаянный вопль заставил открыть глаза. Один из негативов примерно его возраста угодил в лапы двух адептов. Новак неосознанно бросился ему на помощь, но Марк схватил его за руку. Поляк ответил ему свирепым взглядом. Тот лишь угрюмо покачал головой.

– Не они наша цель, – сухо произнес он, презрительно глядя на адептов. – Идем.

Они медленно спустились с горы, прокладывая себе путь среди мечущихся в яростном припадке людских тел. Марк едва слышно шептал слова заклинаний, поражая одну цель за другой. Алесу же пришлось припомнить все уроки рукопашного боя, что он получал в своей жизни. Едва ступив на окровавленную землю, он был атакован бритым наголо адептом, вооруженный самодельной гизармой с укороченным древком. Противник был с Алесом одного роста и комплекции. На обнаженном до пояса теле пестрели свежесделанные надписи на латыни. От покрасневшей кожи валил пар. Дикие глаза были полны самозабвенной злобы. Новак едва успел увернуться от первого удара и отскочить на пару шагов назад. Он не испытывал страха, хотя здравый смысл, еще не до конца покинувший его, подсказывал, что в результате этой схватки один из участников умрет. Новак огляделся в поисках подходящего оружия. В трех метрах от него в позе морской звезды распластался грузный адепт. Из груди его торчала рукоять квилона с дискообразным эфесом и изогнутой гардой. Поверженный противник адепта с клинковой бритвой в горле лежал рядом. Алес подался в их сторону, но румын перегородил ему дорогу. От второго удара увернуться не удалось, прямой клинок пронзил плечо. Поляк зарычал от досады и отступил еще на шаг, зажимая рану ладонью. Правая нога по щиколотку погрузилась в гравий. Он поддел каменистую почву носком и швырнул ее в лицо противнику. Тот прикрыл глаза всего на секунду, но этого Алесу оказалось достаточно, чтобы обойти адепта слева и завладеть оружием. Кинжал, впрочем, оказался не слишком удобным. Лезвие было слишком длинным, а рукоять черезчур узкой.

А вот бритва легла в руку как родная. Он выставил квилон вперед, обороняясь, руку сжимавшую бритву отвел назад. Румын сделал несколько резких выпадов, норовя пробить защиту, но Алес парировал каждый удар. Лицо противника исказилось злобой. Удары стали резче. С каждым разом он открывался все больше. Улучив момент, Новак перешел в наступление. Лезвие бритвы прошло по запястью, затем по локтевому сгибу. Адепт презрительно усмехнулся и с новой силой обрушил на поляка гизарму. Тот уклонился и полоснул по другой руке. По всей видимости, как и Алес, противник не чувствовал боли, хотя из разрезов кровь стекала ручьем. Прошло еще несколько минут, прежде чем румын заметил, что что-то не так. Он уже с трудом мог удерживать оружие. С искренним недоумением во взгляде он уставился на Алеса.

– Tendoanele(1), – пояснил Новак, отобрав у него гизарму.

Нескольких крепких ударов оказалось достаточно, чтобы отправить румына в нокаут. После, сунув бритву в задний карман брюк, он поспешил за Марком, удалившимся на добрую сотню метров.

Прошло минут тридцать, прежде чем они достигли дна лощины и начали взбираться вверх по склону. Марк все так же шел впереди, расчищая дорогу. Новак прикрывал его со спины. Чем выше они поднимались, тем меньше невменяемых бойцов им попадалось. Нет, количество желающих убить их не уменьшилось. Просто теперь против них все чаще выходили обученные и опытные адепты.

Алес орудовал гизармой, по возможности стараясь не использовать острие, а если и колол, то так, чтобы противник от полученного ранения не скончался. И дело было не столько в гуманизме, сколько в боязни собственной реакции. Он не был уверен, что не сорвется после убийства и продолжит следовать выбранному пути. Марк со скепсисом наблюдал за действиями товарища, хотя и понимал, что их взгляды на вещи сильно различаются.

Наконец, достигнув вершины склона, они вышли на ровную каменистую площадку. Впереди в сотне метров от них, в окружении двух десятков охранников, расположился режиссер этого кровавого спектакля. Еще не разглядев его, Алес заметил ауру позитива. Мужчина в плаще защитного цвета с капюшоном стоял на коленях, сложив ладони на уровне груди. Из уст его вырывались строфы, отдаленно напоминающие священное писание.

Марк шагнул вперед, и в тот же миг пара охранников чтеца бросилась ему навстречу. Новак приготовился контратаковать, но румын, подняв над головой единственную руку, громко произнес:

– Трэйлла.

____________________________________

(1) Tendoanele (румын.) – сухожилия