Текст книги "Через миры, выбирая любовь (СИ)"

Автор книги: Алина Пуаро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 12
Симаргл.

Однажды...

То, что ты когда-то забыл, нечаянно всплывет в твоей памяти.

У того, кого ты обидел, тебе придется попросить помощи..

Там, где отчаялся искать, ты найдешь то, что потерял.

Тот, кого ты жестоко осудил, вернется , чтобы на этот раз вершить правосудие над тобой..

Та, что была тобой отвергнута, поселит в твоем сердце великое чувство.

Кто-то тихий, скромный и незамеченный тобою заставит тебя им восхищаться.

Все обидные слова и ругательства, вылетевшие когда-то из твоего рта, превратяться в жалящих ос, которые будут стремиться за тобой

Каждая невзгода, которую ты пережил, найдет себе в пару счастливый и солнечный день.

Однажды...

Придется платить.

И за радость и за несчастье.

В этом состоит сущность великого равновесия.

И расплата постучиться именно к тебе и не в следующей,

а в этой жизни.

Однажды...

И вот я стояла перед закрытыми желтыми лаковыми дверями моего бывшего спортивного зала и подсматривала в щелку между створками за разминающейся средней группой, не зная на что решиться. Учитель стоял спиной: отсюда мощная фигура в белом обычном кимона была очень хорошо видна. Мне нестерпимо захотелось стать очень маленькой и пробрать тихо в раздевалку, а там уже не страшно. Опоздала, опять отжиматься придеться, – абсолютно машинально подумала я. И правда, каждый, кто не вовремя вставал в строй или вообще не успевал на построение, должен был отбывать наказание, дисциплина была строгой. Я оторвалась наконец от немого созерцание тренерской спины и вцепилась в пакет. Еще взбираясь по мраморным пустым лестницам училища, где собственно и проходили наши занятия спортом и не только им, я представила по меньшей мере миллион и еще один вариант того, как войду, как поздароваюсь, и самое главное, что скажет он. Сердце ухало в такт хлопкам Андрея Николаевича, ощущение было, примерно, как перед прыжком с десятиметровой вышки. А время шло.

В конце концов я решила – чем больше ждешь, тем страшнее становится и единым махом сиганула в воду, в моем случае открыла дверь. И сразу на мгновение ослепла, яркий свет зала, особенно после темноты коридора, залил глаза и я, ослепленная, вынуждена была зажмуриться. Все также ничего не видя, я поклонилась, как полагается каждому при встрече с Учителем. И медленно расправила плечи, выпрямляясь.

А дальше ничего и не произошло, никто не остановился ошарашенный, никто не закричал – « Какие люди и без охраны!Смотрите, кто пришел!», никто не захохотал сумасшедшим смехом. Дети, вернее подростки, которые сегодня занимались в средней по возрасту группе были все переведены год назад из младшей, в которой я перед отьездом почти и не появлялась. Немудренно, что меня никто не узнал. Из старших был Шурик, который меня вообще не заметил, потому что висел на турнике, подтягиваясь, Эрвин, обьясняющий в правом углу невысокому крепкому пареньку правильную стойку кибо-даче и Андрей, целиком ушедший в исполнение ката и не обративший на меня так же никакого внимания. Все это я разглядела, направляясь стремительным шагом в женскую раздевалку, что ж, тем лучше, но все же на входе не удержалась и метнула на Андрея Николаевича быстрый взгляд. Немолодой человек с черными когда-то, а теперь прореженными белыми нитями, волосами стоял посередине спортивного зала, освещеный лампами, как софитами. Несколько грузный мужчина поражал, тем не менее, своей исключительно прямой осанкой, и всей своей позицией, которая буквально излучала спокойствие, уверенность и мощь. С первой же секунды становилось ясно, что перед тобой мастер. Сейчас он равнодушно смотрел мимо меня, и хотя я была готова заложить собственную голову, что Учитель меня увидел, но ничем этого не выдав, он спокойно продолжал вести тренировку.

Я скользнула в комнату, привалилась к двери с внутренней стороны и постаралась отдышаться. Я огляделась, отметив краем сознания, что девочек в группе не прибавилось: всего одна куртка висела на общей вешалке. Сердце бешенно колотилось, руки дрожали и кроссовок никак не хотел выпутываться из пакета. Я чертыхнулась и вытряхнула все на пол прямо так. Быстро смахнув с себя одежду и бросив ее на скамейку, я натянула все, что вывалилось из пакета, и заняла свое место в ряду бегущих ребят. Теперь уже было не страшно. Здесь – я у себя.

Пробегая мимо Сашки, я, подпрыгнув, шлепнула его по плечу так, что ладонь ожгло огнем, он тут же отпустил перекладину, развернулся гневно, чтобы наказать обидчика и увидев меня уже на другом конце зала, ухмыльнулся во весь рот и тут же толкнул локтем Андрея.

Рыжий веснушчатый парень, наверное, вернулся, как обычно, на каникулы из Норвегии, где писал сейчас свою диссертацию. Неизменно присутствующий в зале на каждой побывке, сейчас он нахмурил недоверчиво брови, вглядываясь в меня, словно не узнавая, и тут на все еще изумленной физиономии поселилась широкая радостная улыбка. Раньше я считала его почти старшим братом, тем более, что даже цвет волос у нас был с ним одинаковый. Но почему – то после моего отьезда нам не удалось сохранить прежней дружбы, он стал отдаляться, но я хоть и была несколько на него обижена из-за безответных писем, проще говоря, он на них не реагировал, но все равно в ответ замахала ему рукой.

Бег остановился по команде, и я тут же подбежала к Эрику, повиснув у него на спине, закрывая ему глаза руками.

– Есть только один человек на свете, который способен независимо от возраста делать каждый раз глупости. – меланхолически произнес он, аккуратно ставя меня на пол.

– Я тоже, тоже тебя люблю! – я снова повисла на нем на этот раз на шее.

– Ну ты раз уж пришла – так занимайся. – улыбнулся он одними губами, а грустные серо-голубые глаза остались неподвижными. Даже со временем ничего не изменилось, и это была моя вина , но совсем другая история...

Я уселась на скамейке качать пресс, пристроившись рядом с Шуриком.

– Я даже не удивился.

– А зря. Это получилось экспромтом.

– У тебя вся жизнь – экспромтом. – покачал он головой, беря блины от штанги для утяжеления.

– Разве это плохо? – беспечно отозвалась я, кряхтя. Все таки долгое бездействие давало о себе знать. – я сегодня счастлива!

– А завтра? – в перерыве между качками, выдохнул друг.

– Кирпич мне завтра на голову упадет, и не будет у меня никакого завтра. «Tu vis chaque jour comme le dernier pa-ra-pa-pa». – пропела я на французском.

– Ну и что это значит ?

– Жить надо каждый день как последний – приблизительно перевела я, прикрываясь своей обычной философией, которая начала ко мне возвращаться в России.

Сашка отложил блин в сторону и посмотрел на меня:

– А ты ничуть не изменилась. Видать жизнь тебя так ничему и не научила.

– Научила, не бойся. Знаешь, я там совсем другая, спокойная, тихая и правильная. А научилась я недавно другому. Всегда нужно бороться. Даже когда кажется, что это бесполезно.

– Ну, с этим я никогда не спорил, хотя цель не всегда оправдывает средства, но речь несколько не об этом.

– Об этом. Об этом. – заверила его я, переворачивась, чтобы приступить к спине, но не успела.

– Закончили силовую. Построились. – послышался голос тренера.

Дети со смешками, тычками в спину и шлепками встали по росту на белую линию.

– Разбились на пары. Взяли макевары.

Макеварой называлась специальная доска, обитая паралоном, материалом или кожей, для отработки ударов, и человеку непосвященному стало бы не понятно, что это такое и где их надо брать, но к детям это совсем не относилось. Тут же около ящика, где ляжало снаряжение, началась возня и дележка – каждому хотелось поцветастее и помягче. Воспользовавшись минутной паузой, я решила, что настал момент идти здароваться. Несколькими быстрыми шагами я подошла к Андрею Николаевичу и поклонилась.

– Здравствуйте. – почтительно произнесла я. – Это я.

– Ты не так долго отсутствовала, чтобы я перестал тебя узнавать. Здравствуй. – и повысил голос, обращаясь уже ко всем, – Первое задание – двойной вход, цки , майа ки – коми. – сокращенно назвал он удары рукой и ногой, и заметя меня, все еще стоявшую рядом, небрежно бросил, – иди работай. Вставай с Сашей.

Я обернулась – все уже стояли парами в боевых стойках, Андрюха, как всегда, с Эриком, кивнула, и ничего не сказав, вернулась к Шурику, уже ждавшему с синей макеварой, которую я терепть не могла из-за ее тяжести. Все макевары почти уже поменялись за это время, а синяя, как на зло, осталась.

– А другой что, не было? – сморщилась я.

– Давай, не капризничай. Наверное, вообще уже забыла руками-ногами двигать. Помнишь хоть двойной вход?

Я презрительно хмыкнула и встала в стойку. Тренер хлопнул в ладоши. Мне, конечно, далеко до валькирии, но...

В перерыве между ударами Сашка не выдержал и как-бы невзначай поинтересовался:

– А что тебе он сказал? – имея в виду, конечно, Учителя.

– Иди, работай, сказал – запыхавшись, осчастливила я его информацией.

Друг отдал мне макевару, потому что мы достигли другого конца зала и успокоил:

– Это нормально.

– Нормально?! – возмутилась я, – человек меня не видел два года и не удостоил даже взглядом!

– А как ты уехала, даже не попрощавшись? – напомнил мне Шурик, – Он тебя тестирует.

Доска чуть не вылетела у меня из рук, но вовсе не от справедливых, хоть и обидных слов, а от силы ударов. Недаром, он был одним из лучших. Я хотела оправдаться, но двигавшийся рядом Эрик вовремя меня оборвал, заметив приближающегося Учителя:

– Харе болтать-то.

Андрей Николаевич подошел, подтянул ногу Андрею, шлепнул по выпяченному заду Сашку, а я мысленно возблагодарила Бога, что сейчас не моя очередь бить, а не то стыд на всю оставшуюся жизнь, уж Учитель в карман за словом не лезет. Но, словно, подслушав мои мысли, теренер еще немного подождал, и вот мой напарник тянул руку, чтобы взять макевару. Андрей Николаевич обернулся к залу:

– Следующее задание – боковой ногой, затем уракен –уче.

Я послала Эрику умоляющий взгляд, тот сразу понял, что я забыла связку, за спиной тренера схематично показал удар и усмехнулся. Андрюха заговорщески мне подмигнул, а Андрей Николаевич уже выжидающе смотрел на нашу маленькую группу. Я отдала макевару и собралась, понимая, что Сашка был прав – я затылком чувствовала пронзительный учительский взгляд.

Проведя боковой вход и дополнив его блоком, я даже не осмелилась посмотреть в его сторону, тут же снова вернувшись в стойку. Проведя серию ударов без передышки, я приготовилась нанести заключительный и вдруг почувствовала властную руку на шее:

– Плечи не поднимай.

Я тут же опустила плечи и влепила такой удар рукой, что костяшки пальцев застонали, а Шурик немного, но все же покачнулся.

– Что ж, не все ты еще забыла. – и Андрей Николаевич уже шел дальше, следя теперь за детьми, а у меня в душе все запело.

В спорте, как наверное, и в любом другом деле есть Учитель, а есть ученики. И младшим часто кажется, что к ним несправедливы, их обижают и учат неправильно, придираются и дергают из-за пустяков. Но я, повидав на своем веку немало тренеров, могу сказать, что если уитель не обращает на тебя внимания или говорит, что ты все делаешь правильно, вот тогда можешь считать, что на тебе поставили крест. Учитель может исправлять твои действия до бесконечности, потому что никто еще ни в одном деле не достиг совершенства, а тех, кто к нему приблизился – единицы.

– И кто был прав? – с уверенно-победным видом спросил напарник, аккуратно складывая макевары в ящик.

Я молча показала ему язык и пошла надевать защитные накладки – протекторы.

С грехом пополам я выдержала и кота, и спаринг, хотя к концу занятия у меня с непривычки или вернее ее потери, болело все тело, а синяков на следующий день обещало быть немало. Шурик в поединке, конечно меня жалел, работая мягко и предельно аккуратно, зато на подножках и подсечках получила по полной программе. Благодаря небольшому весу, особенно по сравнению с рослыми, прекрасно сложенными ребятами, мне и раньше нелегко было сохранять равновесие в этом упражнении, а уж теперь, когда я основательно потеряла форму, и подавно. Сегодня меня с большим удовольствием хорошенько поваляли по полу все трое, но я все рано была довольна, довольна тем, что снова оказалась среди своих, что снова вижу любимого Учителя, что наконец-то оказалась дома. Однако тренировка подошла к концу, и не следовало забывать, зачем все-таки я вернулась. А в голове наблюдался ошутимый сумбур от эмоций, вновь обретенных друзей и спорта, который несмотря ни на что остался у меня в крови, и сложновато было сформулировать первоочередную задачу. Ладно, подумала я, поговорю с тренером, а там будет видно.

Несколько секунд я потратила, чтобы сполоснуться под холодным душем, и выскочила из раздевалки, когда в зале еще никого не было. Андрей Николаевич сидел на бежевой деревянной скамейке, к которой я неслышно подошла сзади. Неслышно, как мне казалось.

– Истиный воин сзади не нападает.

Я смиренно вздохнула, обошла и села рядом:

– Я же не нападаю, да и тренировка закончилась.

Темные, чуть на выкате мудрые глаза испытывающе посмотрели на меня. Многим этот взгляд казался тяжелым и колючим, словно смотрящим душу, таким, от которого хотелось спрятаться. Его, и правда, выдержать было не легко, и не опускать глаз могли не многие, но эти глаза смотрели на меня с пеленок, и я выдержала, чуть улыбнувшись.

– Вы не рады меня видеть.

– Я не был рад, когда ты уехала.

– Если бы я тогда осталась, пришлось бы повеситься или прыгать с одинадцатого этажа. – мрачно ответила я.

– Не пришлось бы. Время все лечит. – спокойно и уверенно возразил Учитель.

– А я не хочу, чтоб лечило! – пылко воскликнула я. – Я не хочу потом быть счастливой! Я хочу жить сегодня! Сейчас!

Тренер молча усмехнулся в бороду.

– Ты ведь не за этим пришла?

– Нет.

Андрей Николаевич сверкнул глазами и неожиданно улыбнулся, тепло потрепав меня по плечу.

– Ну, что там у тебя. Выкладывай.

Я не заставила дого себя упрашивать и, подвинувшись поближе, проговорила:

– Раскажите мне про Симаргла. Почему вы выбрали его как символ нашего стиля? Откуда он? Ведь впервые он появился у славян?

– Интересный вопрос по прошествию практически двух лет. – снова усмехнулся тренер. – Лекции по иранской мифологии, конечно, пропустила в свое время.

– А причем тут Иран? – искренне удивилась я. – Кажеться, Симаргл – это божество из пантеона Владимира? Разве нет?

– Разве нет. Ученых, занимающихся Симарглом или Семарглом, не мало, и вполне понятно почему. Неизвестно ни его происхождение, ни значение его имени, ни даже то, один это был бог или два. В славянской мифологии он несомненно присутствовал, но Владимир заимствовал его из совсем иных, далеко не славянских верований. Но начнем с начала. В нашей истории впервые он упоминаеться в «Повести временных лет» и в «Слове некоего христолюбца» как Сим и Рьгл. Видишь, тут их уже два, так что сказать на сто процентов, о нем ли идет речь, мы не можем. И вот тут как раз и начинаются все дискуссии, для кого-то Симаргл это семиглавое божество Ярилло, солнца. Такие символы действительно известны, но имеют ли они отношение к крылатым собакам, это уже другой вопрос. Для других Сим был богом огня, потому что «аси» по-сирийски значит чистота. Из чего почитание Огнебога Семаргла – это почитание стихии огня. К этому можно добавитьпохожее предположение о том, что с лово Симаргл состоит из составляющих: семь – ра – гол. Семь – количество, ра – свет, гол – открытый. То есть семь открытых видимых цветов, на которые разлагается свет, семь спектров доступных человеческому зрению.

Я услышала шорох за спиной и обернулась – подошел Шурик и молча уселся прямо на пол, прислушиваясь. Андрей Николаевич между тем продолжал:

– Следующая теория звучит так: по древне-сабински сим – это гений илии полубог, то есть в это случае Симаргл выходит помошником Яриллы, но тогда написание Рьгл следует считать ошибкой переписчика, а читать надо Ергл. Еще одна гипотеза рассматривает Симаргла как бога молнии, что вытекает из слова марг –моргать и сив – сивый, светлый. Наконец, руководясь санскритом, дают такие толкование: Симаргл – пограничный страж. Сима или симан – граница, ракха – страж, покровитель, кала – Яма, бог смерти. Мокошь получаем из Ма – Яма, Сива или иной бог, кашта – граница, порубежье, а значит – пограничный, порубежный Яма или Сива, или другой бог. Следовательно, Симаргл и Мокошь означают одно и то же. Богиню Мокошь или Макошь ты должна знать? – неожиданно обратился он ко мне.

– Знаю, конечно, – торопливо ответила я , но предпочла не уточнять. Кто знает сколько еще у версия ее происхождений знает мой Учитель?

– Что это тебя вдруг на символику потянуло? – пихнул меня тихонько подошедший Андрей.

– Шшш! Потом расскажу.

– Также предпологается, сим идет от старого «семья» – и тогда это божество – покровитель дома, рода или родины, подобное восточнославянскому Роду. Форма Регл могла быть связана либо рожью, либо с польским рзигац – блевать, русским рыгать. Отсюда Регл или являлся божеством ржи, сельского хозяйства, хлебных злаков, и оказывался как-то связан с ферментацией. Часто упоминают, что Симаргл, как и Хорс, божество скифского происхождения – их культ пришел от восточных кочевников, поэтому оба этих бога почитались только в Южной Руси, граничевшей со Степью.

Я растянулась на полу, положив голову на колени сидящего рядом Эрика. Он тоже слушал неожиданную лекцию тренера. Дети постепенно покидали зал, каждый кланяясь в дверях.

– И вот мы походим к той самой иранскому предположению, по которому Симаргл берет свое начало у священной птицы Симург.

Но хоть это-то я знала, – подумалось мне , но только заслышав следующую его фразу, я с ужасом поняла, что в голове у меня полная каша, и что я умудрилась спутать Симурга с птицей Феникс.

– Эта теория основываеться на священных гимнах индоариев Ригведа, и значительно более позднего, немного знакомого вам, древнеиндийского эпоса Махабхарата, где говориться о священном растении сома – хаома. Оно находится на гигантских мифических горах, на высочайшей их вершине – «мировой , космической горе». Отсюда его похитила птица Шьена, в Махабхарате ее заместил Гаруда, вобравший и многие другие элементы мифологии Шьены, и унесла в земной мир. В итоге – божество живет на вершине «дерева всех семян и всех лекарств» и является одним из защитников «мирового древа» от злых созданий «нижнего мира», то есть от любого зла и нарушителей порядка, стражем. Тяжестью своего тела Саэна стряхивает «семена всех растений» с «дерева всех семян”, и они с небесными водами попадают на землю, обеспечивая в конечном итоге пропитание людей. Вероятно, он посредник между явьим миром и миром поднебесным.

В зале повисла тишина, каждый осмысливал услышенное, но наверное, никто из присутствующих даже и не подозревал какое значение полученная информация имела для меня. Посредник между мирами... Мне стало жарко при догадках, но я еще не все для себя выяснила. Тренер между тем рассказывал дальше:

– Единственное, что обьединяет все эти версии, так это схожий внешний вид. Чудесная собака с крыльями, охраняющая посевы – таков его физический облик в праславянской мифологии. Это уже вполне обьяснимо, собаки из плоти и крови охраняли в то время поля от диких коз и колсуль. Симаргл был «вооруженным добром»: при мирных аграрных функциях он был наделен когтями, зубами и вдобавок крыльями; он – защитник колосьев. Уже в трипольской росписи встречаются псы, прыгающие и порхающиенад землей, как бы кувыркаясь вокруг ростков.

– Но какая из всех версий правильная? – не выдержала я. Голова моя пухла от научных формулировок и иностранных древних слов, несмотря на привычку ими заниматься.

– А правильной вообще нет. – неожиданно для меня сообщил Сашка. – гипотез море, а только тебе выбирать, какая тебе ближе или которую ты считаешь наиболее достоверной . Я читал, что мифологический образ иранского "крылатого пса" Сэнмурва восходит к земледельцам энеолита. Симаргл упоминается в летописи десятого века, а изображения "крылатых псов", называемых "семарглами", на браслетах-наручах из княжеско-боярских кладов, двенадцатого – тринадцатого веков.То есть получается, что у восточных славян Симаргл появился намного позже, и это как раз и доказывает, что древнерусское божество растительной силы, их охранителя, было заимствованно из других верований.

– У славян его непросто звали – Огнебог. – включился, до сих пор молчавший, Эрик. Я с удивлением развернулась, чтобы увидеть его лицо. – Произошло оно, предположительно, от старорусского «смага», За ним кликну Карна, и Жля поскочи по Руской земли, Смагу мычючи в пламяне розе – по памяти привел он, а я в оторопи слушала. Никогда бы не подумала, что мои друзья так сведущи в этом вопросе. Плохо было чувствовать себя серым валенком, как говорила моя мама. – это означает – огонь, язык пламени. На русальных браслетах Симаргл изображен полупсом, полузмеем. В ведической традиции его наместником, если можно так сказать, является бог огня – Агни. В Ригведе Агни – сын бога Тваштара, соответствующего славянскому Сварогу. Семаргла-Сварожича чтили во все те дни, когда народный календарь просто пестрит приметами о костре и огне. Четырнадцатого апреля в ритуальном пламени сгорает Марена и вместе с ней Симаргл топит последние снега. Семнадцатого сентября – Неопалимая Купина. Симаргла-Сварожича чтут с четырнадцатого по двадцать первое ноября в Сварожки, а позднее пришедшее христианство не нашло ничего лучше, как смешать образ Сварожича-Огня с образом архангела Михаила с огненным мечом.

– А Библия-то тут причем? – простонала я.

– А это не единственная попытка связать его с христианством. В Библии есть такое место: « Кутийцы сделали Нергала, Емафяне сделали Ашиму». Ничего не напоминает?

– Так что же он во всех культурах и религиях присутствует что ли?

– Не во всех, но во многих. В скифской например. – вставил и Андрей свои пять копеек. – население Северного Причерноморья пятого века до нашей эры, большинство из которых составляли иранцы, – скифы, то стоит обратиться к их искусству. Оружие, конское снаряжение и своеобразный звериный – подчеркнул он, – стиль в искусстве, распространилась и на ряд соседних народов. Этот стиль, -преобладание птиц и животных из реальной жизни и природы. А в скифском искусстве, мадам французский искусствовед, – щеки мои тут же залила краска, но я все еще не понимала, к чему он ведет, – звериный стиль описывал мир таким, каким он виделся скифам. В их символах хищная птица отмечала "верхний" мир; водоплавающая – связывалась с миром людей, а собака у индоиранцев была сопряжена с представлениями о мире загробном.

– И?

– И наш Симаргл выходит посередине, на перекрестке миров...Такой посредник присутствует в каждой культуре, иначе люди бы насвегда теряли связь с умершими родными и близкими.

Я вышла из училища последняя, на улице уже стемнело. Из разговора с тренером я поняла, что он не держит на меня обиды, скорее сожалеет, что я наши пути разошлись, о последнем он ясно дал понять. Но ведь я и сама это прекрасно знала: бегство никогда не было, не может быть и никогда не станет для воина дорогой. Но какой смысл сейчас было об этом думать? Разве, что на ошибках учаться?

На улице горели фонари и снег скрипел под ногами. Ленка поджидала меня напротив выхода из училища с коробкой апельсиного сока, на который я набросилась, как выходец из пустыни. Подруга стояла, молча хрустя сухими ананасами, которые она по одному доставала из пакетика, и выжидающе смотрела на меня, пока я жадно пила.

– Я все выяснила! – в перерыве между глотками сообщила я. – Потрясающе!

– Допей сначала. Подавишься.

Я допила остатки сока и вкратце изложила услышанное, тоже сащив кусочек ананаса..

Ленка резюмировала:

– Ну в целом на то, из каких религий появился Симаргл в нашем мире нам начхать...

– Как это начхать?! – возмутилась я, – ты представь, если скифы могли читать свои прошлые воплощения или вообще путешествовать между мирами?!

– Это вопрос второстепенный. – подруга потерла рукой лоб. – важно то, что он является переходящим звеном между слоями миров. Медальон поэтому и мог появиться в нашем . Сейчас нам важно найти часть, чтобы вернуть его до...

– До чего? – не выдержала я.

– Знаешь, мне кажется, что там с ней – она замялась, – должно произойти что-то плохое...

Я сумрачно на нее посмотрела. Соглашаться не хотелось, но вся сложность была в том, что мне казалось то же самое.

– Но ведь даже если мы здесь найдем вторую половину, то как его вернуть?

Ленка задумалась, потопала ногами по снегу и стала рыться в карманах. Я с интересом наблюдала за ней, подумав грешным делом, а не вынет ли она сейчас оттуда другую часть кулона. Но подруга вытащила перчатки и двинулась вперед. Я машинально зашагала за ней, держа в руках пакет с формой.

– Хотя если исходить из того, что Симаргл являеться связующей цепочкой между этим миром и тем, или между этими временными рамками и теми то...

– То?

– То быть может достаточно просто соеденить обе половинки, и все получиться само собой. – нерешительно предположила я.

– Какой-то русский авось получается. – нахмурилась недовольно подруга и остановилась.

Я тоже остановилась.

– Ну придумай что-нибудь лучше. Можно принести в жертву летучую мышь в пятницу тринадцатого на концерте Филиппа Киркорова. – сьязвила я .

– А Киркоров-то тут причем?

– Песня такая есть у Киркорова – «Я твоя мышка, я тебя сьем!»

Мы встали перед буро-коричневым огромным зданием планетария. Кажется, здесь еще какой-то театр располагается, почему-то вспомнилось мне.

–Слушай, а что мы вообще здесь делаем? – опомнилась я.

–К метро идем.

Некоторое время мы шагали молча. Кажется, мысли забрались в тупик, и мне это не понравилось.

– Так нельзя, – энергично начала я . – Сосредоточиться надо на том, чтобы восстановить целый медальон, может там какое-нибудь указание будет, надпись или еще что. Вопросы надо решать по мере поступления!

– С возврашением. – ни с того ни с сего, улыбаясь, сказала вдруг Ленка.

– Спасибо. – чуть удивившись, поблагодарила я. – только ты это к чему? Вроде, как я еще утром прилетела?

– Я имела в виду – с возвращением тебя. Ты теперь прежняя. Ты снова стала самой собой. Я рада. – с серьезным видом провозгласила подруга.

– Я тоже...Но что же все-таки будем делать?

– Как бы мне не хотелось этого тебе говорить, особенно представляя твою реакцию, но тебе нужно с ним встретиться. – со вздохом заявила Ленка. – если медальон в этом мире, то он просто обязан находиться у него.

Мы обе прекрасно понимали, даже не называя имен, кого именно она имеет в виду. Я промолчала, тем временем мы оказались на входе метро, Ленка в дверях тревожно посмотрела на меня и ничего не сказала. Внутри толпилась куча народу у окошек касс, я встала в очередь после молодого роккера примерно моего роста в черной куртке. У меня в голове было пусто, наверное, слишком много эмоции впечатлений. А может я просто понемного начинаю забывать Антона? Парень обернулся, тоскливо глядя на милиционера в полном обмундировании, неустанно следящим за возможными зайцами, и соответственно, преграждающий путь к безбилетному проезду, и тут я заметила на нем красный шарф с символикой Алисы. Оглядевшись, мне стало понятно, что он не один такой: на станции я насчитала приблизительно с десяток различного покроя черных кожаных косух и одинаковых красно-черных шарфов одетых на лицах обоих полов. У меня появилось нехорошее предчувствие.

– Лен, сегодня случайно никакая мне знакомая группа не играет где-нибудь, типа Спортивной?

– Случайно играет и совершенно случайно где-нибудь на Спортивной.

Вот когда сердце у меня рухнуло, как мне показалось, с высоты по меньшей мере той самой космической горы, о которой только недавно рассказывал Учитель. Я в панике повернулась к Ленке:

– Как так сегодня?! Почему ты мне ничего не сказала?! Я же не готова! Я даже не знаю... О Господи!

Стоящий впереди меня парень с удивлением воззрился на меня. Ленка спокойно переждала взрыв эмоций:

–Все? Когда-нибудь это должно было бы произойти, так? Ну и почему не сегодня? И что ты хочешь готовить? Красно-черные носки погладить и накрахмалить?

Я укоризненно смотрела на нее, понимая что подруга, в сущности, права.

– Сердечный приступ мне сегодня обеспечен. Пошли отсюда, я теперь от всех этих переживаний проголодалась.

И мы покинули кассу ровно в тот момент, когда подошла наша очередь. В третий раз уже сегодня оказываясь на выходе метро Горьковская, недовольство лезло из меня всеми порами:

– Еще и гадость какая-то с неба сыплется, – сморщила я нос, глядя на небо.

– Ага, снег называется. Ты чего есть будешь?

– Слона, – грустно попыталась пошутить я, чувствуя вдруг волчий голод. Потом подумав, оживилась,– шаверму! Сто лет, наверное, не ела.

– Ты с ума сошла, – ужаснулась подруга, мне же тебя с концерта на скорой увозить придется!

– Да ладно тебе, я привычная.

– Если ты думаешь, что это тебя спасет... – предостерегающе начала она.

– Помирать так с музыкой. – отрезала я и сунулась в ларек, – здравствуйте. Шаверма у вас свежая?

– Свежий, свежий. Мясо только сэгодня привезлы! – с южным акцентом, улыбаясь золотым зубом подтвердил смуглый продавец.

– Да. Кошатина . – прошипела мне на ухо подруга, я отмахнулась.

– Бэри, девушка, самый вкусный сдэлаю.

– Вот видишь? – торжествующе посмотрела я на Ленку и вдохнула аппетитный запах, шедший изнутри. – одну, пожалуйста.

– Ой! – схватилась я за голову.

– Что? – испугалась она.

– Тьфу, у меня же денег нет. То есть есть, но в евро. Слушай, у тебя нормальные деньги есть?

– Вон обменник стоит, и не кричи так больше, это скорее меня тут кондратий хватит, а не тебя.

Пока я ходила меняла деньги, Ленка заплатила за шаверму, взяла впридачу еще два чая и мы пристроились под крышу. Я впилась зубами в сочную мякоть политую белым соусом, и все показалось мне уже не таким страшным.

– Я совсем не представляю нашу встречу.

– А ты не думай, вернее, не представляй. Легче будет.

– Ты увидишь, он на меня посмотрит как на дуру и скажет: с головой девочка дружить надо. Или еще что-нибудь в таком духе.

– Прерати говорить глупости, ешь быстрее.

– А который сейчас час?

– Почти шесть. А начало в семь. Надо постараться поймать его до начала концерта, потому что потом начнется такая толкотня и давка, в которой и себя-то не найдешь.

– А ты уверена, что он придет?– поинтересовалась я и заметив выражение лица подруги, предпочла больше ничего не говорить, – Ладно, ладно. Все. Я молчу.

Мы вернулись в метро, на этот раз у окошечка кассы никого не было. Ленка взяла два желтых металлических жетона и мы пошли к турникетам.