Текст книги "Криминалист 10 (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Я повел лучом по ширине колеи, прикинул в уме. Шестьдесят дюймов это пять футов. У американских семейных «Импала» и «Гэлакси» колея ближе к шестидесяти двум – шестидесяти четырем дюймам.

У «Форда Маверик» или «Шевроле Нова» около пятидесяти восьми. Импортных машин в Озарке мало, но в Канзас-Сити их продают.

– «Датсун»? – спросил я.

– Может быть, а может «Тойота-Корона». – Дакетт поднялся. – Или «Вольво», их сейчас много завозят в Канзас-Сити.

– Еще один хороший вопрос, – медленно сказал Коттер, – откуда у местной публики «Вольво» с радиалками чуть ли не за тыщу долларов за комплект.

Я сделал замеры рулеткой «Стэнли», в футах и дюймах и записал результаты в блокнот. Колея между правой и левой парами по внешним краям отпечатков.

База между передним и задним отпечатком одной пары примерно девяносто восемь дюймов. Это средний размер, типичная семейная американская машина.

Гипсовый слепок ставить ночью я не стал. Минус восемь градусов по Цельсию, гипс схватится неравномерно и треснет. По методичке требовалось плюс десять и выше для качественной заливки.

Поэтому я накрыл лучший отпечаток куском брезента из багажника Дакетта, придавил камнями по углам, чтобы дождь не размыл с утра. С утра приедем с двумя термосами горячей воды, рамкой и двумя слоями гипса с сеткой посередине, как положено.

Сфотографировал отпечаток со вспышкой, сбоку и сверху, с линейкой для масштаба. Шесть кадров на главный отпечаток, по два на остальные пять.

Затем я выпрямился. Кровь медленно сочилась из-под пластыря, холод тянул вниз по щеке. Я приложил платок к лицу.

Все встало по местам.

– Это не Дилларды и не Харлоу, – сказал я Хоббсу. Тихо, чтобы Коттер не слышал, он стоял в двадцати футах у плотины. – Дилларды могли меня заказать. Но эти двое не местные. Если бы Дилларды прислали кого-то из своих, у них винчестеры с трубчатым магазином и патроны от деда. Эти точно приезжие.

Хоббс поднял на меня глаза.

– Из Канзас-Сити?

– Возможно оттуда или дальше.

Хоббс медленно опустил трубку в карман пальто. Лицо его в свете фонаря показалось старше, чем утром.

– Заказ, – тихо сказал он.

Затем он постоял молча, посмотрел в сторону Коттера и обратно на меня.

– Тогда, Митчелл, у нас тут одна большая проблема. – Он говорил спокойно и негромко. – Те, кто посылает бригаду из Канзас-Сити, второй раз не промахиваются.

Я ничего не ответил. Втащил последний пакет с гильзами в багажник «Скаута», запер крышку. Кассия сама запрыгнула в кабину.

На обратной дороге к городу я ехал замыкающим. Впереди мерцали хвостовые огни «Плимута» Коттера и «Гэлакси» Дакетта.

Шериф ехал впереди. Он за всю ночь не задал ни одного нужного вопроса.

Не спросил, кто звонил мне в офис, кто навел стрелков на это место в холмах, где не бывает посторонних. Не спросил, почему я приехал один, без напарника.

Не спросил, потому что и так знал.

К пансиону я приехал к часу ночи. Заглушил мотор «Скаута» у тротуара, чтобы гравий во дворе не разбудил хозяйку.

На втором этаже окна темные, на первом, в кухне, за тонкой занавеской теплился неяркий свет.

Кассия выпрыгнула первой и ждала у крыльца. Дверь открыл ключом.

Миссис Гарднер сидела за кухонным столом под низко висящей лампой с зеленым стеклянным абажуром. В стеганом халате поверх ночной рубашки, седые волосы прибраны под сеточку.

Перед ней стояла чашка остывшего чая «Липтон», открытая Библия страницами вниз, чтобы не потерять место, где читала и круглые очки в металлической оправе на цепочке.

Она подняла голову, увидела пластырь на щеке, испачканную рубашку и грязные ботинки. Не сказала ничего, кивнула и встала.

– Сидите, миссис Гарднер. Я не голоден.

– Нет уж, вы садитесь, мистер Митчелл. Вам надо согреться.

Я не возражал. Поставил портфель у стены, повесил пальто на крючок у двери, прошел к раковине и долго мыл руки. Холодная вода стекала с пальцев в эмалированный таз, отдавала чугунным привкусом местных труб.

Миссис Гарднер поставила чайник на газовую горелку «Магик Шеф», синий венчик пламени вспыхнул из-под носика.

Достала из шкафчика над раковиной плоскую бутылку «Уайлд Тэрки» сто первого пруфа, цвета темного янтаря под красной этикеткой. Поставила на стол, рядом с двумя толстостенными стаканчиками с гранями.

– Это не мое, – сказала она. – От мужа еще осталось. Он держал тут на всякий случай, в основном если простудится. Прошло столько лет, а бутылка цела. Думаю, ваш случай он бы признал уважительным.

Налила уровень два пальца на дно стакана. Себе поменьше, на палец, разве что омочить губы. Подвинула ко мне.

– За что пьем? – спросил я.

– За то, что вы вернулись сегодня сюда, – ответила она тут же. – Честно говоря, у меня были сомнения, что вы придете.

Глава 11
Харлоу

Я опрокинул бокал и выпил содержимое одним глотком. Бурбон обжег горло, тепло пошло сразу вниз до груди. Не лекарство, конечно но близко к этому.

Миссис Гарднер пригубила и поставила свой стакан. Чайник тонко засвистел.

Она сняла его с огня, разлила кипяток в две жестяные кружки с пакетиками «Липтон», и одну поставила передо мной рядом с виски. Принципы у нее интересные, запивать алкоголь чаем.

Села напротив, сложила руки на скатерти.

– Шум на улице. – Она посмотрела на меня поверх очков. – Час назад звонил мистер Хоббс. Извинялся. Сказал, что вы будете поздно. Просил чтобы я не открывала никому до утра, кроме вас.

– Он правильно сказал.

– Я заметила. – Она помолчала. – Вы уехали отсюда утром, я как раз ставила свеклу в духовку. Вернулись очень поздно с пластырем под глазом и в сопровождении трех машин на дороге. Причем одна из них шерифа.

Я молчал.

– Я ни о чем не спрашиваю, мистер Митчелл, – продолжила она спокойно. – Не мое дело. Я только говорю, чтобы вы знали, я понимаю, где вы сегодня были.

Я Допил вторую половину стакана. Налил еще, не спрашивая. Она не возразила.

– Миссис Гарднер. – Я поставил бутылку на стол. – Спасибо за виски и за то, что не открыли никому. Хотя никто и не ломился, как я понимаю?

– Не за что. – Она поправила цепочку очков. – Восемь лет назад, осенью шестьдесят пятого, ко мне поздно ночью пришел человек из Галены. Сказал, что Том попал в аварию на лесовозе по дороге с делянки. Я открыла дверь. Они привезли его в кузове, накрытого брезентом. Аварией это не назвал бы ни один следователь, кроме того, что подписал бумаги.

Она сказала это спокойно, без надрыва, глядя прямо мне в глаза.

– С тех пор после темноты я открываю дверь только тем, кого жду.

Я подержал виски на языке, потом проглотил.

– Я разберусь, – сказал я.

– Знаю. – Она встала, взяла со стола Библию, заложила страницу шелковой ленточкой. – Только не разбирайтесь в одиночку. Этого они и хотят. У них считается так, один агент это просто человек. Двое или трое уже Бюро, потому что об этом узнают. Бюро они не трогают, мистер Митчелл. Одного человека могут.

– Я понял. Кстати, а если будет агент и собака?

Миссис Гарднер еле заметно усмехнулась. Перенесла свою чашку к раковине, ополоснула и вытерла руки полотенцем.

– Кассия не ужинала, – заметила, не оборачиваясь. – Я ей оставила в миске у двери. Остыло уже, но мясо хорошее.

Кассия, услышав свое имя, подняла голову с коврика у газовой плиты, куда успела устроиться, едва зашла. Прошла к миске. Я слышал, как она ест, не торопясь.

Миссис Гарднер задернула кухонную занавеску до самого края, проверила задвижку на окне. Подошла к двери в коридор, остановилась и обернулась.

– Виски заберите наверх, мистер Митчелл. Спите с собакой в комнате. И не забудьте заглянуть утром к доктору Кэрроллу, мистер Хоббс просил передать. Кстати, вы не думали над пословицей «враг моего врага мой друг»? Мне всегда казалось, что это мудрая пословица.

Я застыл, размышляя над ее словами.

– Хорошо, миссис Гарднер. Я обязательно подумаю на досуге.

– Спокойной ночи.

Взял бутылку и стакан, поднялся по лестнице. Кассия пошла следом, на третьей ступеньке остановилась, спустилась, обнюхала дверь в кухню изнутри и догнала меня.

Окно в моей комнате окно было открыто во двор. Кровать узкая, комод дубовый, распятие над дверью. На комоде лежали блокнот и наручные часы «Таймекс».

Я задернул шторы, поставил бутылку и стакан на тумбочку. Включил настольную лампу, выключил верхний свет. Желтый круг лег по доскам пола и по краю серого шерстяного одеяла.

Снял кобуру с «Смит-Вессоном», положил на тумбочку рукоятью к подушке. Не в ящик и не в шкаф, а в нескольких дюймах от головы.

Снял рубашку с пятнами крови на вороте, бросил в плетеную корзину для стирки. Налил третий стакан, на этот раз полный.

Сел на край кровати. Кассия устроилась напротив, на коврике, морда вровень с моими коленями.

Глаза у нее темные, влажные и внимательные. Она чуяла на мне запах пороха, крови и сырой земли. И еще, чему названия не подобрать, запах смерти, осевший за вечер.

– Ты молодец, – сказал я ей тихо. – Сидела в кабине и не лаяла. Если бы шумела, они бы тебя услышали.

Кассия подошла и положила морду мне на колено. Я провел ладонью между ушей, по короткой жесткой шерсти, по ровному горячему лбу.

Допил третий стакан. Тепло задержалось внутри. Не опьянел, но тяжелые мысли отпустили.

Подошел к окну, отодвинул занавеску на полдюйма. Двор пустой, забор, голая яблоня, гараж миссис Гарднер с покосившейся дверью.

Снег прихватило коркой к ночи. На улице ни машины, ни огня в соседних домах.

Опустил занавеску. Лег поверх одеяла, не раздеваясь, в брюках и рубашке, на случай если придется быстро вставать.

Револьвер в шести дюймах от правой руки. Лампу убавил до самого слабого свечения, но не выключил.

Кассия встала, обошла кровать кругом, понюхала дверь, подоконник и вентиляционную решетку у пола. Завершила обход, вернулась и запрыгнула на одеяло. Легла поперек моих ног, прижавшись к голеням теплым боком, мордой к двери.

Заснул я быстрее, чем рассчитывал.

К утру температура поднялась до тридцати четырех градусов по Фаренгейту, ночной лед на улицах потек грязной водой к решеткам.

Доктор Кэрролл принял меня в восемь, посмотрел рану под лампой, наложил три тонких шва кетгутом, заклеил поверх квадратом марли с пластырем «Джонсон и Джонсон» и взял с меня семь долларов наличными.

К десяти я сидел за столом в офисе и писал рапорт о происшествии на форме ФБР триста два, в трех экземплярах под копирку. Дакетт уехал на мельницу брать гипсовый слепок, все с теми же двумя термосами горячей воды, рамкой и сеткой, приготовленным накануне. Хоббс сидел с трубкой и телефонным справочником и звонил почти непрерывно.

В четверть двенадцатого я положил ручку, встал и надел пальто.

– Куда? – спросил Хоббс, не вынимая трубки изо рта.

– Прогуляться, подышать свежим воздухом. Еще в автомастерскую, надо посмотреть запчасти для машины.

Хоббс посмотрел на меня. Повернул голову обратно к телефону.

– Один поедешь?

– С Кассией.

– Один значит. – Он вынул трубку изо рта. – А что я говорил чтобы не шлялся в одиночку по городу?

– У всех на виду они не посмеют.

– По-разному бывает.

– Я быстро, туда и обратно.

Хоббс помолчал и кивнул, явно не одобряя мои действия.

– Держи оружие наготове и проверь тормоза. Эти сукины дети так просто не отстанут.

– Понял.

Бетти, не отрываясь от машинки, тихо сказала:

– Вы бы взяли Дакетта с собой. Зачем зря рисковать? Эх все вы молодые такие отчаянные.

Я усмехнулся и вышел.

«Скаут» стоял у крыльца. Кассия сама запрыгнула на пассажирское сиденье. Я поехал на север по Главной, потом по Глэнстоуну до перекрестка с Дивижн.

Автосервис Харлоу занимал угол квартала. Длинное приземистое строение из шлакоблока под плоской рубероидной крышей, выкрашенное в светло-серый.

По фасаду четыре раздвижных металлических ворот высотой по двенадцать футов каждые, над ними висели рекламные щиты: «ХАРЛОУ. Сервис. Шины. Аккумуляторы». Сбоку заправка с тремя колонками «Texaco» под зеленой жестяной крышей, красная звезда Texaco на белом фоне светилась даже днем.

Я поставил «Скаут» у бордюра напротив, чтобы видеть машину из окна. На стоянке стояли три пикапа: «Шевроле Си-десять», «Форд Эф-сто» и зеленый «Додж Пауэр Вэгон» с лебедкой.

У бокового флигеля черный «Кадиллак Седан Девилль» семьдесят третьего года, чистый, без единого пятна грязи на белых боковинах покрышек. Хозяйская машина.

Кассию я оставил в кабине, окно приспустил. Она поняла, легла на сиденье, прижавшись мордой к стеклу.

Я пошел через двор. Из открытых ворот цеха несся стук пневмогайковерта, пахло отработанным маслом, резиной и мокрым бетоном.

Два механика в синих комбинезонах «Дики» возились с задним мостом «Импалы», поднятой на гидравлическом подъемнике «Роттари». Один обернулся, посмотрел на меня, ничего не сказал и вернулся к работе.

Боковая дверь во флигель синяя, краска свежая. Над ней висела табличка «КОНТОРА. Стучать». Я так и сделал.

Открыл человек лет сорока, худой, в белой рубашке с закатанными рукавами, в брюках со стрелками, без пиджака, на поясе узкий черный ремень с серебряной пряжкой. На лице приветливое, но выверенное выражение, и взгляд, проходящий сквозь тебя за полсекунды.

– Агент Митчелл, – сказал он приветливо. – Проходите, папа будет рад вас увидеть. Я Билли Харлоу.

Он подал руку. Пожатие крепкое и сухое.

Я вошел внутрь. Узкий коридор, на полу линолеум в шашечку «Армстронг», на стенах фотографии в рамках.

Старый снимок Харлоу-старшего с губернатором Хирншнайтом на пикнике баптистской церкви, диплом Торговой палаты округа Грин, благодарственная грамота от добровольной пожарной дружины. Все аккуратно выровнено по уровню.

Дверь в кабинет открыта. Билли пропустил меня вперед.

Кабинет тесный, но чистый. Дубовый стол, на нем зеленая настольная лампа «Эмеральит» с латунным основанием, ящик «Ин» с бумагами, аккуратная стопка накладных под пресс-папье из латуни в форме наковальни.

По правую руку деревянная картотека «Шоу-Уолкер» в три ящика, по левую низкий сейф «Мослер» зеленого цвета, размером с тумбочку, с черным наборным диском. На стене над столом пожелтевшая карта округа Грин и фотография молодого человека в форме корпуса морской пехоты, в черной рамке с траурной ленточкой. Под ней латунная табличка: «Корпорал Майкл Харлоу. Кхесань. 1968».

За столом сидел Рой Харлоу.

Шестидесяти двух лет, среднего роста, плотный, но без живота. Седые волосы, гладко зачесанные на пробор, тонкие очки в золотой оправе на цепочке.

Кардиган в ромб поверх белой рубашки и галстук-боло с зажимом в форме лошадиной головы. Лицо чисто выбритое, кожа сухая, без жира.

Он привстал, когда я вошел. Подал руку через стол.

– Мистер Митчелл. Прошу садиться.

Голос ровный, тихий, с легким озаркским протягом, но без той ленивой манеры, как у Коттера. Образованный человек, успевший поработать над акцентом.

Я сел в кожаное кресло напротив. Билли остался стоять у двери, заложив руки за спину.

– Кофе?

– Спасибо, если можно.

Билли вышел и через минуту вернулся с двумя белыми фарфоровыми чашками на блюдцах, сахарницей и сливочником на маленьком подносе. Поставил передо мной и перед отцом.

Чашка горячая, кофе темный, по запаху настоящий зерновой, не из жестяной банки. Билли вернулся к двери и снова застыл.

Харлоу аккуратно отпил.

– Слышал, что у вас было приключение в холмах за Кроссроудс, – сказал он спокойно, будто обсуждая погоду. – Жаль, что вас чуть задело. В холмах иногда катается опасный народ.

– Какой именно народ, мистер Харлоу?

– Разный. – Он развел руками. – Я в холмы не лезу, я держусь шоссе. У меня тут пятьдесят шесть человек на зарплате, четыре точки и заправка. Мне не до холмов. – Он аккуратно поставил чашку. – Но я кое-что слышал. В наших краям новости расходятся быстро, особенно те, что не для печати.

– И что же вы слышали?

Харлоу посмотрел на меня поверх очков. Глаза светло-серые, выцветшие и внимательные.

– Я слышал, что по вашу душу приехала бригада. Не наша, не озаркская. Двое, кажется. Один не уехал обратно.

– Откуда эта бригада?

Харлоу чуть улыбнулся, не размыкая губ.

– Мистер Митчелл. Это вы пришли ко мне в кабинет, а не я к вам в офис. Чувствуете разницу? У нас в Озарке так заведено, гость говорит первым, что ему нужно, а хозяин слушает.

Я поставил чашку.

– Хорошо. Мне нужно понять, кто меня заказал. Не местные, это я уже знаю по гильзам и по шинам. Кто приказал этим двоим, кто их отправил?

Харлоу медленно кивнул. Откинулся в кресле, сложив пальцы домиком.

– Допустим, – сказал он, – что я знаю. Допустим даже, что знаю довольно точно. Что вы готовы дать за это знание?

– Я не торгую информацией, мистер Харлоу.

– А я не отдаю ее даром, мистер Митчелл. – мягко сказал он. – Не подумайте плохо. Я не прошу денег. Деньги у меня есть. Я говорю о другом.

Он помолчал. Сделал знак Билли, и тот тихо вышел, закрыв за собой дверь.

Стало тихо. Только гайковерт где-то в цехе бил короткими очередями. Этот звук резал слух иначе, чем вчера, хоть и похож на выстрелы.

Харлоу заговорил еще мягче.

– У меня по шоссе шестьдесят шесть проходит товар. Скот из Арканзаса, мебель с фабрик Спрингфилда, зерно из Канзаса. Это легальная часть, она у меня в порядке, бумаги в налоговой подаются вовремя. Есть и другая часть, поменьше. Запчасти со сторонних разборок, иногда с неудачным происхождением. Несколько грузовых маршрутов, по которым едет товар, на который у меня нет полного перечня. – Он смотрел на меня прямо. – Я говорю с вами начистоту. Вы взрослый человек, не ребенок.

– Слушаю.

– Эрл Диллард, – продолжил он тем же тоном, – гадит мне последние пять лет. Залезает в мои маршруты, перекупает моих людей, демпингует на амфетаминах через моих же дистрибьюторов в Сент-Луисе. У меня с ним война, мистер Митчелл. Тихая, но война. – Он поправил очки. – Эрл сейчас уязвим. Дейтон у вас. Бригада из Канзас-Сити сработала плохо. Если надавить на него с двух сторон одновременно, он сломается. Тогда я вам открою канал на Канзас-Сити, через который ему присылают людей и патроны. С именами, маршрутами и записями.

– И какая же ваша цена за это?

– Скромная. – Харлоу не улыбнулся. – Два моих маршрута, на которые у вас сейчас лежат материалы у мистера Хоббса. Один на запчасти из Талсы, второй на мебельную фабрику в Уэст-Плейнсе. Закройте оба за недостатком оснований. Не сейчас, а к лету, чтобы не выглядело подарком. И насчет моего двоюродного племянника, Карла Маккея, который сидит у вас в окружной по делу о почтовых переводах. Снимите обвинение в сговоре, оставьте только халатность. Он отделается штрафом.

Я долго молчал. Ждал, что он скажет дальше, но Харлоу не торопился.

В кабинете тикали настольные часы «Сет Томас» в дубовом корпусе. На стене висел отрывной календарь с рекламой «Кёрр Маги Ойл».

Тогда я отпил кофе. Напиток уже стал чуть теплый.

– Мистер Харлоу.

– Слушаю.

– Маршруты ваши я не закрою. Племянника не выпущу. Если у меня будут доказательства на Дилларда, я возьму его без вашей помощи. Это будет дольше и тяжелее, но возьму. Так же, как взял его старика.

Харлоу слушал, не двигаясь.

– И последнее, – добавил я. – Если вы решили, что я приехал сюда торговать значком, вы получили обо мне неверные сведения. Я приехал спросить, а не торговать.

Наступила тишина. Гайковерт в цехе смолк, потом стукнул еще раз и снова смолк.

Харлоу аккуратно поставил чашку на блюдце.

– Понял вас, мистер Митчелл. – Голос его не изменился ни на полтона. – Я в свою очередь тоже отвечу прямо. Если вы не хотите союза, его не будет. Я не помогу вам ни в чем. Если придете завтра с ордером на обыск моей мастерской, дверь будет открыта, бумаги в порядке. Ребята у нас вежливые, а кофе свежий, как вы могли убедиться. Если придете без ордера, кофе все равно нальем, но больше ничего.

– Понял.

– И еще. – Он чуть наклонился вперед. – Я не угрожаю вам. Угрожать федеральному агенту в моем возрасте глупо, да и не в моих привычках. Я только обращаю ваше внимание на одно обстоятельство.

Он многозначительно помолчал.

– В Озарке давно установилось равновесие. У каждого свое место, удобный угол, установленные правила. Когда приходит человек со стороны и думает, что нарушит это равновесие, не задев других, он ошибается. Эрл сейчас слаб. Если вы добьете его без меня, на его место придет кто-то новый, помоложе и поглупее. Из Канзас-Сити пришлют ставленника и через год вы будете иметь дело с человеком, у которого нет ни корней тут, ни тормозов. – Он развел руками. – Я-то с корнями. Я тут вырос, я тут и помру. С таким, как я, можно договариваться. С тем, кого пришлют, вы не сможете договориться.

– Возможно, вы правы.

– Вы производите впечатление умного человека. – Ответил он. – Подумайте об этом на досуге и приходите. Не сегодня, а через неделю или месяц. Дверь моя для вас всегда открыта.

Я встал.

– Спасибо за кофе, мистер Харлоу.

– Не за что. – Он тоже встал и подал руку. – Берегите себя в холмах, мистер Митчелл. У нас зима холодная, везде лед, можно поскользнуться.

– Постараюсь.

Билли открыл дверь снаружи прежде, чем я взялся за ручку. Проводил по коридору до выхода. На пороге сказал тихо:

– Папа редко предлагает дважды.

– Я понял.

– Удачи вам.

Дверь за спиной закрылась. Щелкнул язычок замка.

Я прошел через двор тем же путем. Один из механиков, тот, что обернулся на входе, теперь стоял у боковой стены цеха, прислонившись к ней плечом и неспешно курил «Винстон» из пачки.

Проводил меня взглядом до самого «Скаута». Не отвел глаз, когда я посмотрел в ответ.

В кабине Кассия ткнулась мне носом в плечо. Я завел мотор.

Из окна флигеля на меня смотрел Рой Харлоу. Стоял у подоконника, руки в карманах кардигана, лицо каменное.

Когда я тронулся, он не кивнул и не отвернулся, просто перевел взгляд дальше по улице, на проезжающий «Шевроле» с прицепом-лодкой.

Я выехал на Глэнстоун, повернул на юг к центру. У первого светофора, на перекрестке с Кёрни, остановился на красный. Я мысленно прокрутил в голове наш разговор.

Светофор переключился на зеленый свет. Я поехал в офис.