Текст книги "Железный конь (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

– Заместителем директора? – Хрущев поднял брови. – Быстро ты, Николай Павлович, карьеру делаешь. Вчера в райкоме был, сегодня уже здесь.

– Министерство направило, – скромно ответил Лаптев. – Проект серьезный, требует опытного административного руководства.

Я почувствовал, как атмосфера в кабинете изменилась. Хрущев и Лаптев явно знали друг друга, и эта встреча не была случайной.

– Ну и как успехи? – спросил Хрущев, доставая сигареты «Беломорканал» из мятой пачки. – Дело стоящее?

Лаптев театрально вздохнул:

– Что сказать, Степан Григорьевич… Виктор Алексеевич, конечно, энтузиаст, человек увлеченный. Но масштаб задач требует системного подхода, а тут…

Он развел руками, как бы демонстрируя безнадежность ситуации.

– А что именно не так? – заинтересовался Хрущев, прикуривая папиросу от настольной зажигалки.

– Да понимаете, – Лаптев раскрыл свою папку, – я только неделю как здесь, а уже вижу массу проблем. Техника дорогущая, а экономического обоснования толком нет. Документооборот не налажен. Система отчетности отсутствует.

– А что скажете о наших достижениях, Степан Григорьевич? – спросил Громов, пытаясь перевести разговор в позитивное русло.

Хрущев медленно выпустил дым и покачал головой:

– Достижения… Видел я ваши достижения, Михаил Михайлович. Самодельные приборы вместо заводской техники, импортные машины, которые без плясок не работают, исследования без экономических расчетов…

– Понимаю ваши сомнения, – тут же поддакнул Лаптев. – Сам иногда задаюсь вопросом: а правильно ли мы тратим государственные средства? Не увлекаемся ли экспериментами в ущерб основному производству?

Я почувствовал, как сжимаются кулаки. Лаптев умело направлял разговор в нужное ему русло, используя сомнения Хрущева.

– Николай Павлович, – сказал я, стараясь сохранить спокойный тон, – проект только начинается. Любые инновации требуют времени для отработки.

– Конечно, конечно, – кивнул Лаптев. – Никто не спорит с необходимостью инноваций. Но вопрос в том, как их внедрять. Системно или хаотично.

– А вы считаете, что у нас хаотично? – спросил Володя, не выдержав.

Лаптев мягко улыбнулся:

– Владимир Иванович, посудите сами: техника закупается без соблюдения необходимых процедур, специалисты готовятся без утвержденных программ, расходы ведутся без детального планирования…

– Степан Григорьевич, – обратился он к Хрущеву, – вы же сами видели эту знаменитую машину, с которой разговаривать надо. За сто тысяч рублей!

Хрущев кивнул:

– Видел. И впечатления, скажу честно, неоднозначные.

– Товарищи, – вмешался Громов, – давайте объективно посмотрим на результаты. Урожайность на орошаемых участках выросла в полтора раза…

– А во что это обошлось? – тут же спросил Хрущев. – Сколько денег потрачено на ваши эксперименты?

Лаптев достал из папки лист с цифрами:

– Вот предварительные подсчеты, которые я успел сделать. Только за прошлый год потрачено более трехсот тысяч рублей. Четыре импортные машины, склад запчастей, модернизация мастерских, обучение персонала…

– Трехсот тысяч… – протянул Хрущев, записывая цифру. – А прибыли сколько получили?

Неловкая пауза повисла в воздухе. Точных данных о прибыли от применения новой техники у нас не было.

– Прибыль считается в комплексе с общими результатами хозяйственной деятельности, – ответил я уклончиво.

– То есть отдельно не считается? – уточнил Хрущев.

– Ну… пока нет полного цикла данных, – признался Володя.

Лаптев покачал головой с сожалением:

– Вот видите, Степан Григорьевич? Деньги тратятся, а эффект не просчитывается. Как тут отчитываться перед министерством?

– А министерство интересуется? – спросил Хрущев.

– Еще как интересуется! – Лаптев изобразил озабоченность. – Макаров Иван Петрович лично курирует проект. И он требует конкретных результатов, а не общих слов о перспективах.

– Николай Павлович, – сказал я, – вы же сами присутствовали при обсуждении проекта с Макаровым. Он одобрил наши планы.

– Одобрил планы – да, – согласился Лаптев. – Но теперь требует их реализации. А что мы можем показать? Машину, которая работает только после уговоров?

Хрущев потушил папиросу в хрустальной пепельнице:

– Николай Павлович, а твое мнение какое? Как специалиста по административной работе?

Лаптев сделал вид, что долго размышляет:

– Понимаете, Степан Григорьевич, я вижу две проблемы. Первая – отсутствие системы управления проектом. Виктор Алексеевич, при всех его достоинствах как технического специалиста, не имеет опыта руководства крупными административными структурами.

– А вторая? – поинтересовался Хрущев.

– Вторая – зависимость от импорта. Мы создаем систему, которая полностью зависит от поставок запчастей из-за рубежа. А что если завтра международная обстановка изменится?

Володя попытался возразить:

– Но мы же изучаем зарубежный опыт, чтобы потом применить его с отечественной техникой…

– Владимир Иванович, – мягко перебил Лаптев, – изучать опыт и создавать зависимость – разные вещи. За год работы что конкретно изучено? Какие технологии переданы на отечественные заводы?

Неприятная пауза. Действительно, мы больше осваивали импортную технику, чем изучали ее для воспроизводства.

– Товарищи, – сказал Громов, пытаясь сгладить ситуацию, – проект рассчитан на несколько лет. Нельзя требовать мгновенных результатов.

– Михаил Михайлович, – возразил Хрущев, – годы идут, деньги тратятся. А в соседних совхозах тракторы стоят без ремонта, комбайны ждут запчастей. Может, стоило бы сначала основные проблемы решить?

Лаптев тут же поддержал:

– Золотые слова, Степан Григорьевич! Пока мы с дорогущими игрушками возимся, реальное производство страдает.

– Это не игрушки, – не выдержал я. – Это техника будущего. Через десять лет весь мир будет использовать подобные технологии.

– Через десять лет… – скептически протянул Хрущев. – А что делать сегодня? Кто будет кормить страну?

Лаптев наклонился вперед:

– Виктор Алексеевич, никто не спорит с важностью инноваций. Но их нужно внедрять постепенно, с учетом реальных возможностей. А не бросаться в крайности.

– Какие крайности? – спросил Володя.

– Ну, хотя бы закупка техники без учета необходимых процедур, – ответил Лаптев. – Или обучение персонала без утвержденных программ. Или экспериментирование на государственные деньги без экономического обоснования.

Хрущев кивнул:

– Николай Павлович прав. Нужна система. А система требует опытного руководства.

– А вы что предлагаете? – спросил Громов.

Лаптев сделал паузу, как бы обдумывая ответ:

– Предлагаю навести порядок. Создать четкую структуру управления, систему планирования и контроля. Разделить техническую и административную части проекта.

– В каком смысле? – насторожился я.

– В том смысле, что технические вопросы должны решать техники, а административные – администраторы, – спокойно ответил Лаптев. – Виктор Алексеевич пусть занимается тем, что умеет лучше всего – техникой. А финансы, кадры, планирование – это отдельная специальность.

Хрущев одобрительно кивнул:

– Разумно. В районе у нас тоже так: главный инженер отвечает за технику, а экономист – за деньги.

– Но тогда получается, что проект разделяется на части, – возразил Володя.

– Не разделяется, а структурируется, – поправил Лаптев. – Каждый занимается своим делом, но под единым руководством.

– Под чьим руководством? – прямо спросил я.

Лаптев скромно опустил глаза:

– Ну, формально под руководством директора совхоза. А фактически… кого Михаил Михайлович назначит координатором проекта.

Громов заерзал в кресле. Он явно понимал, к чему ведет разговор.

– Товарищи, – сказал директор осторожно, – может быть, не стоит торопиться с реорганизацией? Пока проект дает результаты…

– Какие результаты? – тут же спросил Хрущев. – Конкретные, в рублях?

Громов замялся. Точных цифр прибыли от проекта у него не было.

Лаптев воспользовался паузой:

– Степан Григорьевич, а как в районе относятся к нашему проекту? Есть ли понимание его важности?

Хрущев медленно покачал головой:

– Понимание есть, но и сомнения тоже. Люди видят, что в одном хозяйстве тратятся миллионы на эксперименты, а в других элементарных запчастей не хватает.

– Вот именно! – воскликнул Лаптев. – Нужен более взвешенный подход. Нужно учитывать интересы всего района, а не одного совхоза.

– И что вы предлагаете? – спросил я, чувствуя, что попадаю в ловушку.

– Предлагаю создать межхозяйственный координационный совет, – ответил Лаптев. – С участием представителей района, области, других совхозов. Чтобы проект служил общим интересам, а не частным амбициям.

Хрущев заинтересованно наклонился вперед:

– Интересная идея. А кто бы возглавил такой совет?

– Человек с опытом межхозяйственной работы, – ответил Лаптев. – Знающий специфику районного управления.

Намек был прозрачным. Лаптев предлагал себя на роль координатора проекта.

– Николай Павлович, – сказал я, стараясь сохранить спокойствие, – а техническое руководство проектом кто будет осуществлять?

– Вы, конечно, – улыбнулся Лаптев. – Но в рамках общей стратегии, утвержденной координационным советом.

Я понял, что попал в искусно расставленную ловушку. Лаптев, используя сомнения Хрущева, предлагал фактически отстранить меня от управления проектом, оставив только техническое исполнение.

– Товарищи, – сказал Громов, явно пытаясь выиграть время, – вопрос серьезный. Нужно все обдумать, посоветоваться с областью…

– Конечно, – согласился Лаптев. – Но медлить тоже нельзя. Министерство ждет результатов.

Хрущев посмотрел на часы:

– Ладно, товарищи, пора обедать. А после обеда продолжим разговор. Хочу еще с людьми поговорить, узнать их мнение.

Совещание временно прервалось, но я понимал, что самое сложное впереди. Лаптев мастерски использовал визит Хрущева для усиления своих позиций.

Что же, пора вытаскивать мои тайные козыри, которые я приберег как раз для такого случая.

Глава 6
Обед с подвохом

К половине первого мы дошли до столовой совхоза. Одноэтажное кирпичное здание с большими окнами и вывеской «Столовая» черными буквами на белом фоне встретило нас запахами борща и жареного мяса. Над входом висел красный флаг РСФСР размером метр на полтора, слегка обветренный, но тщательно выглаженный.

Зинаида Петровна встретила нас у порога в праздничном красном платье поверх белоснежного халата. Вместо обычной рабочей косынки на голове красовался нарядный платок с цветочным узором. На груди блестел значок «Отличник советской торговли» и маленькая эмалевая брошка в виде колоска.

– Степан Григорьевич, добро пожаловать! – радушно встретила она главного механика района. – Милости просим за стол! Борщ свежий варила, котлеты домашние стряпала, картошечка молодая!

Столовая приведена в образцовый порядок. Белоснежные скатерти на столах, букеты искусственных цветов в вазочках, аккуратно расставленная посуда – тарелки с синим ободком производства Дулевского фарфорового завода, столовые приборы из нержавеющей стали, стаканы с гранеными боками.

На стенах висели плакаты: «Слава труженикам села!», «Даешь высокие урожаи!», стенд с фотографиями передовиков производства. В углу красовался красный уголок с портретами партийных руководителей в золоченых рамах.

– Спасибо, Зинаида Петровна, – ответил Хрущев, снимая шапку и аккуратно укладывая ее на стул. – А скажи, как ты смотришь на все эти новшества? Техника заморская, машины сложные…

Повариха на мгновение замешкалась, разливая борщ в глубокие тарелки большим алюминиевым половником:

– Да что я понимаю в технике-то, Степан Григорьевич? Только вижу, что работы стало больше, народу к нам ездить стало больше. Учеников этих кормить приходится, гостей принимать. А люди вроде довольные, не жалуются.

– А на зарплату не жалуются? – уточнил Хрущев, пробуя борщ деревянной ложкой с длинной ручкой.

– Да нет, что вы! – Зинаида Петровна всплеснула руками. – Премии стали больше, путевки в санаторий дают. Виктор Алексеевич людей не обижает.

К нашему столу начали подсаживаться механизаторы. Первым пришел дядя Вася в чистом рабочем комбинезоне темно-синего цвета, который он надевал только по праздникам. Волосы аккуратно причесаны, усы подстрижены, на груди медаль «За трудовую доблесть» на красной муаровой ленточке.

– Степан Григорьевич, здравствуйте! – почтительно поздоровался старый механизатор, усаживаясь на деревянный стул напротив Хрущева. – Давно вас не видели в наших краях.

– Здравствуй, Василий Петрович, – кивнул главный механик района. – А ты скажи, как работается с новой техникой? Правда ли, что иностранные машины лучше наших?

Дядя Вася осторожно оглядел присутствующих, взял в руки ложку и задумчиво покрутил ее в пальцах:

– Ну… по-разному, Степан Григорьевич. Есть плюсы, есть минусы. Машины мощные, работают хорошо. Но сложные больно. Раньше с ломом да молотком любую поломку исправить можно было. А тут электроника, автоматика…

К столу подсел Петрович, бригадир полеводческой бригады, в чистой клетчатой рубашке и темных брюках. Лицо у него было обветренное, с глубокими морщинами, руки жесткие, как наждачная бумага, со въевшейся в кожу землей.

– А ты что скажешь? – обратился к нему Хрущев. – Довольны новыми порядками?

Петрович медленно жевал хлеб с маслом, обдумывая ответ:

– Работы прибавилось, это точно. Учиться приходится постоянно, то одно новшество, то другое. Но результат есть. Урожайность выросла заметно.

– На сколько выросла? В цифрах? – тут же спросил Хрущев, доставая блокнот.

– Ну… – Петрович почесал затылок, – точно не скажу. Виктор Алексеевич лучше знает.

В этот момент в столовую вошел Лаптев. Вместе с ним еще несколько механизаторов: Семеныч в чистой телогрейке поверх праздничной рубашки, молодые парни Федька и Колька в одинаковых синих рубашках с короткими рукавами. Все расселись за соседние столы, но внимательно прислушивались к нашему разговору.

– А что скажете о технических достижениях, Степан Григорьевич? – спросил я, решив перевести разговор в конструктивное русло. – Видели работу дождевальных машин?

Хрущев медленно допил чай и аккуратно поставил стакан на блюдце:

– Видел. И впечатления, скажу честно, неоднозначные. Техника сложная, дорогая. А главное, непонятно, как она в наших условиях работать будет. Одна машина вообще без плясок не заводится.

– Это техническая особенность конкретного образца, – спокойно ответил я. – Мы ее устранили, теперь все машины работают стабильно.

– Устранили… – Лаптев покачал головой с сожалением. – Степан Григорьевич, а ведь это показательно. Техника с завода приходит одна, а в эксплуатацию вводится уже другая, модернизированная. Гарантии аннулируются, ответственность размывается.

Семеныч не выдержал:

– А что плохого в том, что технику улучшаем? Наш Виктор Алексеевич такие приспособления делает, любо-дорого смотреть!

– Александр Михайлович, – терпеливо объяснил Лаптев, – улучшать можно и нужно. Но через соответствующие инстанции, с оформлением документации, с согласованием изменений.

– А сколько времени это займет? – спросил Володя, который молча слушал разговор. – Год? Два?

– Зато будет все по закону, – ответил Лаптев. – И в случае проблем не придется объяснять, почему государственная техника переделывалась без разрешения.

Хрущев задумчиво постучал ложкой по краю тарелки:

– А ведь Николай Павлович правильно говорит. Ответственность вещь серьезная. Если что-то пойдет не так, кто отвечать будет?

– За технические решения отвечаю я, – твердо сказал я. – За их эффективность тоже я.

– А если техническое решение приведет к финансовым потерям? – уточнил Лаптев. – Кто возместит ущерб государству?

– Николай Павлович, – ответил я, сохраняя спокойствие, – пока что все наши решения приносили только прибыль. Урожайность выросла, затраты снизились, люди довольны.

– Пока что… – протянул Хрущев. – А завтра? А что если международная обстановка изменится и поставки запчастей прекратятся?

Лаптев тут же подхватил:

– Вот именно! Мы создаем зависимость от импорта. Степан Григорьевич абсолютно прав. А что делать, когда собственная промышленность деградирует?

– Наша промышленность не деградирует, – возразил Володя. – Мы изучаем зарубежный опыт, чтобы применить его на отечественных заводах.

– За год что конкретно изучено? – парировал Лаптев. – Какие технологии переданы на Алтайский тракторный завод? Какие предложения направлены в Министерство тракторного машиностроения?

Неприятная пауза повисла в воздухе. Действительно, мы больше осваивали импортную технику, чем изучали ее для воспроизводства.

– Это дело времени, – сказал я. – Сначала нужно полностью освоить технологию, понять все ее особенности.

Зинаида Петровна подошла к нашему столу с подносом:

– Может, еще чайку? Или компотику? А то разговоры серьезные, голова устанет.

– Спасибо, дорогая, – ответил Хрущев, прикуривая папиросу от настольной зажигалки «Ракета».

Я понимал, что попадаю в ловушку. Лаптев умело направлял разговор, используя сомнения Хрущева и обоснованные требования финансовой отчетности. Пора доставать козыри.

– Степан Григорьевич, Николай Павлович, – сказал я спокойно, отпивая глоток теплого чая, – а что вы скажете о визите вчерашней московской комиссии? Товарищ Макаров вроде бы остался доволен нашими результатами.

Лаптев слегка побледнел, но быстро взял себя в руки:

– Конечно, Виктор Алексеевич прав. Министерство действительно заинтересовалось проектом. Но это не отменяет необходимости системного подхода к управлению.

– А что конкретно планирует министерство? – поинтересовался Хрущев, явно заинтригованный.

– Создание центра союзного значения, – спокойно ответил я. – Финансирование два миллиона рублей на первом этапе. Подготовка пятисот специалистов в год для пятнадцати областей РСФСР. Причем товарищ Макаров особо подчеркнул важность сохранения сложившейся команды и наработанного опыта.

Лаптев попытался перехватить инициативу:

– Но чем крупнее проект, тем важнее правильная организация управления…

– Николай Павлович, – мягко перебил я, – а вы докладывали товарищу Макарову о своих сомнениях в целесообразности проекта?

Вопрос был точным ударом. Лаптев не мог признать, что критиковал проект перед заместителем министра, но и отрицать свою позицию было глупо.

– Я не критиковал проект, – осторожно ответил он. – Я предлагал улучшить систему управления.

– Понятно, – кивнул я и повернулся к Хрущеву. – Степан Григорьевич, а как в районе относятся к перспективе размещения центра союзного значения в вашем подчинении?

Хрущев задумчиво затянулся папиросой:

– Ну… если министерство одобряет… Конечно, это большая честь для района.

Атмосфера в столовой заметно изменилась. Механизаторы за соседними столами переглядывались, обсуждая услышанное. Зинаида Петровна стояла с подносом в руках, забыв про свои обязанности.

– А еще министерство планирует создание экспериментального КБ по модернизации сельхозтехники, – добавил я. – С возможностью патентования изобретений и получения авторских вознаграждений.

Володя удивленно посмотрел на меня. Я действительно несколько приукрасил планы министерства, но в рамках разумного.

– КБ… – задумчиво произнес Хрущев. – А кто будет руководить?

– Технически компетентные специалисты, – ответил я, бросив взгляд на Лаптева. – Люди, которые могут не только управлять, но и создавать.

Намек был прозрачным. Лаптев поджал губы, но промолчал.

– Ладно, товарищи, – сказал Хрущев, потушил папиросу в стеклянной пепельнице. – Вопросы серьезные. Нужно все как следует обдумать. А пока продолжим осмотр. Хочу еще раз посмотреть на результаты работы этих машин.

Обед заканчивался, но я понимал, что самое интересное впереди.

После обеда мы направились в МТМ, где Хрущев хотел «пообщаться с людьми». Я заметил, как главный механик района умело отделился от нашей группы и начал методично обходить рабочие места, останавливаясь для разговоров с механизаторами.

Лаптев тоже нашел предлог отойти в сторону, сославшись на необходимость «ознакомиться с документацией». На самом деле он следил за реакцией людей на беседы Хрущева.

Первым под обработку попал Колька, который работал у сварочного поста ТД-500. Молодой парень лет двадцати в синем рабочем комбинезоне и защитной маске сваривал треснувшую раму культиватора. Искры летели яркими звездочками, освещая сосредоточенное лицо сварщика.

– Сынок, – подошел к нему Хрущев, когда Колька выключил аппарат, – как дела? Работается?

– Да вроде нормально, Степан Григорьевич, – ответил парень, поднимая защитную маску и обнажая молодое лицо с честными глазами. – Работы много, интересной.

– А ты не боишься на этой заморской технике работать? – доверительно спросил Хрущев, присаживаясь на ящик с электродами рядом с рабочим местом. – Машины сложные, непривычные…

Колька замялся, вытирая руки тряпкой, пропитанной машинным маслом:

– Да вроде нормально… Мне хорошо объяснили, как правильно обслуживать. Инструкции есть, схемы…

– Объяснили… – задумчиво протянул Хрущев, доставая пачку «Беломорканала». – А если что случится с этими машинами? Если сломается что-то серьезное? Кто отвечать будет, ты или он?

Вопрос был поставлен так, что заставил молодого рабочего задуматься. Я видел, как на лице Кольки появилась тревога.

– Ну… наверное, я буду отвечать, – неуверенно ответил парень. – За свою работу каждый отвечает.

– То-то и оно, – кивнул Хрущев, прикуривая папиросу. – А машина-то стоит сто тысяч рублей. Если по твоей вине сломается, как думаешь, что будет?

Колька побледнел. Сто тысяч рублей для простого рабочего сумма астрономическая.

– Но ведь… ведь не по моей же вине… – пробормотал он.

– А кто разберет? – вздохнул Хрущев. – Комиссия приедет, станет выяснять. Машина импортная, документация на немецком языке, специалистов у нас таких нет… Легко на простого рабочего все свалить.

Я стоял поодаль, наблюдая за этой обработкой. Хрущев действовал профессионально, не прямыми угрозами, а созданием атмосферы неуверенности и страха.

– Степан Григорьевич, – робко спросил Колька, – а что мне делать? Отказываться от работы?

– Да нет, сынок, – мягко ответил Хрущев, – работать надо. Только осторожнее. И если что, сразу к старшим обращайся. К тем, кто за все отвечает.

Следующей жертвой стал Михаил Степанович Кротов, опытный слесарь лет пятидесяти, который работал у токарного станка 1К62. Мужчина с седеющими висками и мозолистыми руками обтачивал какую-то деталь, время от времени проверяя размеры штангенциркулем ШЦ-1.

– Михаил Степанович! – окликнул его Хрущев. – Как дела, старина?

Слесарь остановил станок и повернулся к гостю:

– Да нормально, Степан Григорьевич. Работаем помаленьку.

– Сколько лет в совхозе? – поинтересовался Хрущев, опираясь на станину станка.

– Двадцать три года будет в июне, – с гордостью ответил Кротов. – Еще с Михаилом Михайловичем начинал, когда он молодым специалистом сюда приехал.

– Ого, стаж серьезный, – одобрительно кивнул Хрущев. – Значит, все изменения в хозяйстве видел. И как тебе эти новшества? Импортная техника, заморские методы?

Кротов задумчиво почесал затылок под рабочей кепкой:

– Ну… интересно, конечно. Техника мощная, производительная. Но…

– Но? – подбодрил Хрущев.

– А мы же и на старой технике неплохо работали, – осторожно сказал слесарь. – ДТ-75, МТЗ-80, К-700… Машины проверенные, надежные. Запчасти найти можно, ремонт знаешь как делать.

– То-то и оно, – согласился Хрущев, затягиваясь папиросой. – Зачем ломать то, что работает? Наши деды и отцы страну поднимали на отечественной технике. И неплохо поднимали.

– Это точно, – воодушевился Кротов. – Мой отец на ДТ-54 всю войну пахал. Машина простая, но надежная. Сломается – кувалдой стукнешь, и дальше работает.

– А эти импортные штучки? – Хрущев кивнул в сторону склада с запчастями. – Сломается что, к немцам за помощью обращаться?

– Да уж… – неуверенно согласился слесарь. – Сложные они больно. Электроника всякая, автоматика…

Я видел, как Хрущев постепенно склоняет опытного рабочего на свою сторону. Никаких прямых обвинений или приказов, только наводящие вопросы и апелляция к привычному, понятному.

– Михаил Степанович, – доверительно сказал Хрущев, понизив голос, – ты человек опытный, авторитетный. Люди к твоему мнению прислушиваются. Как думаешь, правильно ли так резко менять привычные методы?

Кротов замялся. Чувствовалось, что он разрывается между лояльностью к руководству совхоза и сомнениями, которые умело подогревал Хрущев.

– Ну… не знаю, Степан Григорьевич. Руководство лучше знает, что делать. Не мне судить.

– Конечно, конечно, – согласился Хрущев. – Руководство решает. Только вот руководство-то молодое, неопытное. А расплачиваться за ошибки придется простым рабочим.

Неподалеку работал Федька, который помогал Кротову с подачей заготовок. Молодой парень лет двадцати двух внимательно слушал разговор, и я видел, как на его лице появляется тревога.

– Дядя Миша, – тихо спросил он слесаря, – а правда, что если машина сломается, с нас деньги удержат?

– Не знаю, Федь, – ответил Кротов, бросая осторожный взгляд на Хрущева. – Машины дорогие…

– Очень дорогие, – подтвердил Хрущев, обращаясь к Федьке. – Сто тысяч рублей каждая. А еще склад запчастей, обучение, командировки… В сумме получается под миллион.

– Миллион… – прошептал Федька. – Это же… это же как зарплата всего совхоза за год…

– Больше, – мрачно кивнул Хрущев. – И если что-то пойдет не так, кто отвечать будет? Министерство? Область? Нет, будут искать виноватых среди тех, кто непосредственно с техникой работал.

Атмосфера в мастерской начала меняться. Рабочие, которые поначалу просто любопытствовали, теперь собирались небольшими группками и тихо переговаривались. Бросали настороженные взгляды в мою сторону.

Семеныч, который работал у верстака, ремонтируя гидравлический насос, заметил происходящее и подошел ко мне:

– Виктор Алексеич, – тихо сказал он, – что-то народ заволновался. Хрущев им что-то такое рассказывает…

– Вижу, Александр Михайлович, – ответил я, наблюдая за тем, как главный механик района переходит от одного рабочего места к другому. – Проводит воспитательную работу.

– А может, стоит вмешаться? – предложил экскаваторщик. – Объяснить людям…

– Пока не стоит, – остановил я его. – Пусть покажет свои методы до конца. Тогда и наш ответ будет более убедительным.

Хрущев тем временем подошел к группе молодых рабочих, которые ремонтировали двигатель трактора МТЗ-80. Парни лет двадцати – двадцати пяти работали дружно, шутили, были явно довольны жизнью.

– Ребята, – обратился к ним Хрущев, – как дела? Работа нравится?

– Да нормально, – ответил один из них, Петька Воронин, вытирая руки тряпкой. – Интересно. Техника новая поступает, учиться можно.

– Учиться это хорошо, – согласился Хрущев. – А не страшно ли? Машины дорогие, ответственность большая…

– А че страшного? – удивился другой парень, Сашка. – Виктор Алексеевич все объясняет, инструкции есть.

– Инструкции… – задумчиво протянул Хрущев. – А на каком языке инструкции?

– Ну… на немецком некоторые, – признался Петька. – Но нам переводят.

– Переводят… – Хрущев покачал головой. – А если переводчик ошибется? Или уедет? Что делать будете?

Парни переглянулись. Действительно, зависимость от переводчика делала их уязвимыми.

– А еще скажите, – продолжил Хрущев, – сколько у вас теперь молодых специалистов приезжает? После института, после техникума?

– Да почти никого, – ответил Сашка. – Володя Семенов есть, но он уже давно здесь.

– То-то и оно, – кивнул Хрущев. – Молодые специалисты в города уезжают, где зарплаты больше, условия лучше. А кто будет работать на этой сложной технике? Вы, необученные?

Вопрос попал в цель. Действительно, проблема притока молодых кадров в село была острой по всей стране.

– Но нас же учат… – неуверенно возразил Петька.

– Учат сегодня, – согласился Хрущев. – А завтра? Проект закроют за неэффективность, специалистов переведут в другие места, а вы останетесь с дорогущими игрушками, которые обслуживать не умеете.

Я видел, как на лицах молодых рабочих появляется тревога. Хрущев мастерски играл на их неуверенности в завтрашнем дне.

Лаптев, который наблюдал за происходящим из-за стеллажа с деталями, удовлетворенно кивал. План работал. Коллектив постепенно раскалывался на сторонников и противников проекта.

Дядя Вася, который ремонтировал культиватор в дальнем углу мастерской, не выдержал и подошел к группе молодых рабочих:

– Ребята, – сказал он тихо, но твердо, – а вы помните, как год назад жили? Когда никаких новшеств не было?

– Помним, дядя Вася, – ответил Сашка.

– И как жили? Лучше или хуже?

Парни задумались. Действительно, за год их жизнь заметно улучшилась, выросли зарплаты, появились премии, работа стала интереснее.

– Лучше стали жить, – честно признался Петька.

– То-то и оно, – кивнул старый механизатор. – А откуда улучшения взялись? Сами собой?

Хрущев нахмурился. Дядя Вася портил его воспитательную работу. Но прямо возражать старому авторитетному рабочему было неудобно.

– Василий Петрович, – сказал главный механик района, – никто не спорит, что улучшения есть. Вопрос в том, надолго ли они? И какой ценой достигнуты?

– А это время покажет, – философски ответил дядя Вася. – Но пока что Виктор Алексеевич нас не подводил.

Атмосфера в мастерской стала напряженной. Коллектив действительно начал раскалываться. Одни поддавались влиянию Хрущева, другие сохраняли верность моему проекту.

Володя Семенов, который до сих пор молча наблюдал за происходящим, подошел ко мне:

– Виктор Алексеевич, – тихо сказал он, – может, стоит что-то предпринять? Люди начинают сомневаться.

– Пока рано, – ответил я. – Пусть покажут все свои методы. Тогда наш ответ будет более убедительным.

Но внутри я понимал, что ситуация становится серьезной. Хрущев и Лаптев действовали профессионально, подрывая доверие к проекту изнутри. Пора наносить контрудар.