Текст книги "Железный конь (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава 24
Распространение системы

К половине восьмого утра следующего дня я уже стоял на центральной площади совхоза, где была организована временная стоянка автотранспорта. Утро выдалось ясным и теплым, термометр показывал плюс пятнадцать градусов, обещая жаркий день.

Перед нами выстроились машины совхозного автопарка: три грузовика ГАЗ-53 в синей окраске с белыми кабинами, два УАЗ-469 болотного цвета для служебных поездок, молоковоз на шасси ГАЗ-52 с алюминиевой цистерной, автобус ПАЗ-672 для перевозки работников на дальние участки и старенький ЗИЛ-130 с бортовым кузовом для тяжелых грузов.

Водители стояли рядом со своими машинами в рабочих комбинезонах и куртках, с любопытством и некоторым недоверием поглядывая на ящики с радиооборудованием, которые мы с Федькой разгружали из кузова ГАЗ-53.

– Товарищи, – обратился я к собравшимся, поставив на землю металлический ящик с радиостанцией Р-105, – сегодня мы устанавливаем систему радиосвязи на весь автотранспорт совхоза. Это поможет нам лучше координировать работу, быстрее реагировать на проблемы.

Николай Петрович Воронов, старший водитель с двадцатилетним стажем, мужчина лет сорока пяти с седеющими висками, в потертой кожаной куртке поверх рабочего комбинезона, скептически покачал головой:

– Виктор Алексеевич, а зачем нам эти радиостанции? Мы и так нормально работаем, без всяких технических новшеств.

– Николай Петрович, – ответил я терпеливо, – представьте ситуацию. Вы везете молоко в райцентр, а там приемка не работает. Раньше вы бы простояли полдня, ждали. А теперь по радио узнаете заранее и перенаправляетесь на другой молокозавод.

Рядом с Вороновым стоял Иван Степанович Кузнецов, водитель молоковоза, мужчина лет пятидесяти в чистом белом халате поверх обычной одежды и резиновых сапогах. На голове была белая шапочка, как у медработника, требования санитарии для работы с молочными продуктами.

– А вдруг радио сломается? – поинтересовался он, поправляя шапочку. – Что тогда делать будем?

– То же самое, что и раньше, – ответил Федька, доставая из ящика радиостанцию и показывая ее водителям. – Радио это дополнительная возможность, а не замена ваших навыков.

Молодой водитель Сергей Михайлович Петров, парень лет двадцати пяти на УАЗ-469, в рабочем комбинезоне и кепке с длинным козырьком, подошел ближе:

– А как это работает? Сложно освоить?

– Очень просто, – объяснил я, включая радиостанцию. – Вот кнопка вызова, вот регулятор громкости, вот переключатель каналов. Говорить нужно четко, в конце фразы добавлять «прием».

Я нажал тангенту и обратился к диспетчерской в мастерских:

– Федор, Федор, говорит мобильная группа. Как слышите? Прием.

Голос Кольки, который сегодня дежурил в диспетчерской, прозвучал четко и ясно:

– Мобильная группа, слышу отлично. Готов к работе. Прием.

– Вот видите, – сказал я, выключая радиостанцию, – ничего сложного. Кто хочет попробовать?

Сергей Михайлович вызвался первым:

– Можно я попробую?

Он взял микрофон, нажал кнопку:

– Эээ… диспетчерская, говорит… как меня называть?

– УАЗ номер один, – подсказал Федька.

– УАЗ номер один, как слышите? Прием.

– УАЗ номер один, слышу хорошо, – ответил Колька из динамика. – Добро пожаловать в систему радиосвязи!

Молодой водитель просиял:

– Здорово! Как по телефону, только без проводов!

Водитель автобуса ПАЗ-672 Василий Иванович Смирнов, мужчина лет сорока в форменной куртке и фуражке, подошел к нам:

– А для автобуса это полезно будет. Везешь людей на дальние участки, а там, допустим, работы отменили. По радио узнаешь, и не зря ездить не будешь.

– Именно, Василий Иванович, – согласился я. – Экономия времени и топлива.

Федька достал из ящика комплект креплений для радиоантенны:

– А установка простая. Антенну на крышу кабины, радиостанцию под панель приборов, питание от бортовой сети. Часа два работы на каждую машину.

Николай Петрович все еще сомневался:

– А если начальство будет каждый шаг контролировать? Куда поехал, зачем остановился?

– Николай Петрович, – терпеливо объяснил я, – система создана для помощи, а не для контроля. Если у вас в дороге что-то случится, помощь придет быстрее. Если нужно изменить маршрут, сразу предупредим.

К нам подошел Михаил Андреевич Громов, директор совхоза, в рабочем костюме темно-синего цвета. В руках он держал папку с документами и блокнот.

– Доброе утро, товарищи, – поздоровался он с водителями. – Как продвигается установка радиосвязи?

– Добрый утро, Михаил Михайлович, – ответили водители хором.

– Объясняем принципы работы системы, – доложил я директору. – Товарищи задают вопросы, изучают оборудование.

Громов подошел к ГАЗ-53, где Федька уже начал установку радиостанции:

– А какие преимущества получим конкретно?

– Во-первых, – начал перечислять я, – быстрое реагирование на изменения в планах работы. Во-вторых, помощь при поломках и авариях. В-третьих, точный учет пробега и расхода топлива.

Водитель ЗИЛ-130 Петр Семенович Орлов, мужчина предпенсионного возраста с седой бородкой, в потертой рабочей куртке, поинтересовался:

– А учет пробега как будет вестись?

– Очень просто, – объяснил Федька, показывая самодельный прибор. – При выезде докладываете показания одометра, при возвращении тоже. Разность это ваш дневной пробег.

– А топливо? – спросил Иван Степанович.

– Аналогично, – ответил я. – Утром говорите, сколько в баке, вечером сколько осталось. Простая арифметика.

Сергей Михайлович, который уже освоил основы радиосвязи, предложил:

– А можно я помогу устанавливать оборудование? Интересно разобраться, как все работает.

– Конечно можно, – согласился Федька. – Больше людей будет знать систему, лучше для всех.

Мы приступили к установке. Первой была машина Сергея Михайловича – УАЗ-469. Федька просверлил отверстие в крыше кабины для крепления антенны, я прокладывал кабель к месту установки радиостанции под панелью приборов.

– А питание как подключается? – поинтересовался молодой водитель, наблюдая за нашей работой.

– К аккумулятору через предохранитель, – показал я соответствующие провода. – Радиостанция потребляет всего два ампера, для бортовой сети это мелочь.

Через полчаса установка была завершена. Сергей Михайлович забрался в кабину, включил радиостанцию:

– Диспетчерская, говорит УАЗ номер один. Система установлена, все работает. Прием.

– УАЗ номер один, поздравляю с первой радиостанцией, – ответил Колька. – Желаю удачной работы!

Остальные водители с интересом наблюдали за процедурой. Николай Петрович подошел к УАЗ-у:

– А антенна прочная? Не обломится от тряски?

– Специальное автомобильное крепление, – пояснил Федька, показывая пружинное основание антенны. – Выдерживает любые нагрузки.

Следующим был ГАЗ-53. Установка прошла так же быстро и без проблем. Николай Петрович сам попробовал связаться с диспетчерской:

– Колька, это Николай Петрович на ГАЗ-53. Слышишь меня?

– Слышу отлично, Николай Петрович! – отозвался диспетчер. – Звук чистый, помех нет.

– Да, действительно хорошо, – признал опытный водитель. – Лучше чем по телефону из района.

К обеду все машины были оборудованы радиостанциями. Водители осваивали новую технику с энтузиазмом, задавали вопросы, предлагали варианты использования.

– А теперь проведем учебную поездку, – предложил я. – Василий Иванович, загружайте автобус, поедем на дальнее поле проверить систему в действии.

Автобус ПАЗ-672 голубого цвета с белой полосой по борту был рассчитан на двадцать два места. Водители разместились на мягких сиденьях, я сел рядом с Василием Ивановичем, чтобы следить за работой радиосвязи.

– Диспетчерская, говорит автобус ПАЗ, – передал водитель в микрофон. – Выезжаем на поле номер двенадцать для проверки радиосвязи. В автобусе восемь человек. Прием.

– ПАЗ, понял, – отозвался Колька. – Маршрут безопасный, препятствий нет. Счастливого пути!

Автобус тронулся с места, взяв направление на дальние поля. По дороге Василий Иванович периодически связывался с диспетчерской, сообщая о прохождении контрольных точек.

– Проехали мост через речку, – докладывал он. – Все нормально, дорога сухая.

– Понял, – отвечал диспетчер. – До поля осталось пять километров.

Николай Петрович, сидевший позади, восхищенно качал головой:

– Вот это организация! Как в городском автобусе, диспетчер всегда знает, где машина находится.

– А главное, – добавил Петр Семенович, – если что случится, помощь сразу найдет. Не будешь часами на дороге стоять.

Когда мы добрались до поля №12, там работал трактор МТЗ-80 с культиватором. За рулем сидел дядя Вася, который уже освоил вчерашнюю радиосистему.

– Василий Петрович, – позвал я его по радио, – у нас гости. Водители знакомятся с радиосвязью.

– Вижу автобус, – ответил старый механизатор. – Добро пожаловать! Как вам новая техника?

Иван Степанович взял микрофон:

– Василий Петрович, говорит Иван Степанович с молоковоза. Интересная штука, надо признать. А вам удобно?

– Очень удобно, – подтвердил дядя Вася. – Вчера плуг разрегулировался, по радио сказал через полчаса помощь приехала. Раньше полдня мучился бы.

Мы провели на поле около часа, водители общались с трактористом по радио, изучали возможности системы. Обратная дорога прошла в оживленных обсуждениях преимуществ новой техники.

К вечеру все водители освоили основы радиосвязи. В диспетчерской была составлена схема позывных: ГАЗ-53 номер один, два, три; УАЗ номер один, два; ПАЗ, ЗИЛ, молоковоз.

– Завтра начинаем работать в штатном режиме, – объявил Громов на итоговом совещании. – Все машины выходят на линию с радиосвязью.

– А график связи какой? – поинтересовался Петр Семенович.

– При выезде обязательно доложить диспетчеру, – объяснил я. – В пути при необходимости или по вызову. При возвращении обязательно с отчетом о работе.

Федька, который весь день помогал с установкой, добавил:

– И помните главное правило радиосвязи: говорить четко, коротко, по делу. Эфир общий, не стоит его засорять болтовней.

– Товарищи, – сказал я на заключительном инструктаже, – помните, радиосвязь это инструмент, который делает нашу работу эффективнее и безопаснее. Используйте его разумно.

– А если возникнут проблемы с оборудованием? – спросил Иван Степанович.

– Сразу сообщайте Федьке или мне, – ответил я. – Устраним любые неисправности.

Вроде все удалось решить. Но на следующий день возникла новая проблема. Совсем не техническая.

Глава 25
Диверсия в мастерских

К половине седьмого утра я уже шел к экспериментальному боксу, намереваясь проверить, как работает система радиосвязи после вчерашнего расширения на весь автотранспорт. Июльское утро выдалось прохладным, термометр показывал плюс десять градусов, и я натянул поверх рубашки легкую куртку защитного цвета.

За окнами НИО слышались обычные звуки начинающегося рабочего дня: тарахтение заводящихся двигателей, голоса механизаторов, лай собак. Но что-то в этих звуках показалось мне необычным. Слишком много взволнованных голосов, слишком резкие интонации.

Подходя к экспериментальному боксу, я увидел необычную картину. У широких ворот собралась группа людей: Федька и Колька в рабочих комбинезонах выглядели растерянными, дядя Вася в кепке и телогрейке сердито размахивал руками, а Кутузов в белом халате склонился над каким-то предметом на земле.

– Что случилось? – спросил я, подходя к группе.

– Виктор Алексеич, – обратился ко мне Федька с расстроенным лицом, – беда. Подъемник сломали.

Я прошел через открытые ворота в бокс и увидел картину разрушения. Электрический подъемник, который еще вчера вечером работал исправно, стоял с поднятой на полтора метра платформой. Но от пульта управления тянулись оборванные провода, а на бетонном полу валялись обломки металлических деталей.

– Когда это обнаружили? – спросил я, осматривая повреждения.

– Я пришел в половине седьмого, как обычно, – ответил Колька, поправляя кепку. – Хотел проверить оборудование перед рабочим днем. А тут такое…

Кутузов поднялся с колен, держа в руках обломок контактора ПМЕ-211:

– Виктор Алексеевич, это не случайная поломка. Посмотрите, контакторы разбиты молотком. Провода перерезаны ножом. Это преднамеренная порча имущества.

Я взял в руки обломок. Пластмассовый корпус контактора расколот пополам, серебристые контакты деформированы, катушка управления оборвана. Повреждения действительно выглядели как результат целенаправленного разрушения.

– А что с механической частью? – поинтересовался я, подходя к самому подъемнику.

Федька указал на винтовую передачу:

– Тут тоже постарались. Гайку расшатали, винт погнули. Хорошо, что платформа наверху зафиксировалась страховочными штырями, а то бы рухнула.

Дядя Вася, который до сих пор молчал, подошел ко мне:

– Виктор Алексеич, а кто мог такое сделать? У нас же люди все свои, знакомые.

– Свои-то свои, – мрачно произнес голос из-за спины, – да не все довольные.

Мы обернулись. В воротах стоял Михаил Степанович Кротов в рабочей куртке и очках в металлической оправе. Слесарь с сорокалетним стажем выглядел серьезным и озабоченным.

– Михаил Степанович, – обратился я к нему, – вы что-то знаете об этом?

– Знаю только то, что вчера вечером видел возле бокса чужую машину, – ответил Кротов, поправляя очки. – УАЗ-469 болотного цвета, не наш. Стоял минут двадцать, потом уехал.

– УАЗ болотного цвета… – задумался я. – А номера не запомнили?

– Темно было, не разглядел. Но машина не местная, это точно.

К нам подошел еще один человек, Семеныч в чистой телогрейке поверх белой рубашки. Экскаваторщик курил папиросу «Беломорканал», но лицо у него было встревоженное.

– Виктор Алексеич, – сказал он, стряхивая пепел, – слышал про поломку. Хочу сказать, что вчера на складе кто-то рылся. Замок не взломали, но вещи переставлены.

– На складе рылись? – насторожился я. – А что искали?

– Трудно сказать. Инструменты на месте, запчасти тоже. Но чувствуется, что кто-то был.

Федька взял в руки обрывок провода, внимательно осмотрел срез:

– Виктор Алексеич, провод резали острым ножом. Срез ровный, одним движением. Не похоже на случайное повреждение.

Кутузов собрал обломки электронных деталей в картонную коробку:

– А вот это интересно. Разбили не все контакторы подряд, а только те, которые отвечают за безопасность. Концевые выключатели, реле защиты, блокировки. Кто делал, понимал в электрике.

– Понимал в электрике? – переспросил дядя Вася. – Так таких у нас немного. Кто из наших может в электронике разбираться?

Я задумался. Действительно, специалистов по электротехнике в совхозе было мало. Кутузов, я сам, Федька на начальном уровне, да еще пара молодых ребят из ремесленного училища.

– А может, это кто-то со стороны? – предположил Колька. – Из района приехал специально.

В этот момент к боксу подъехал УАЗ-469 в знакомой болотной окраске. Из машины вышел Степан Григорьевич Хрущев в рабочей куртке и кепке, а за ним двое незнакомых мне людей в похожей одежде.

– Товарищ Корнилов, – обратился ко мне главный механик района, входя в бокс, – слышал, что у вас авария случилась. Приехал посмотреть, помочь чем могу.

Я внимательно посмотрел на Хрущева. Его появление в такой момент выглядело подозрительно. Вчера он критиковал автоматизацию, а сегодня прибыл на место «аварии» слишком быстро и слишком хорошо информированным.

– Степан Григорьевич, – ответил я сдержанно, – спасибо за участие. Действительно, оборудование повреждено. Но это не авария, а преднамеренная порча.

– Преднамеренная? – удивился главный механик района, осматривая разрушения. – А кто мог такое сделать?

– Вот это мы и пытаемся выяснить, – сказал Кутузов, показывая обломки контакторов. – Повреждения слишком целенаправленные для случайной поломки.

Один из спутников Хрущева, мужчина лет сорока в рабочем комбинезоне и кепке, подошел к подъемнику:

– А сколько это оборудование стоило?

– Около двух тысяч рублей, – честно ответил я.

– Две тысячи рублей! – воскликнул незнакомец. – А теперь все насмарку. Вот что бывает с дорогими игрушками.

Федька возмутился:

– Какие игрушки? Это серьезное производственное оборудование!

– Серьезное оборудование не ломается от одного визита неизвестных, – возразил второй спутник Хрущева, тоже мужчина средних лет в рабочей одежде.

Дядя Вася, который внимательно слушал разговор, вдруг подошел к УАЗ-469 и осмотрел машину:

– Степан Григорьевич, а это ваша машина?

– Моя, – подтвердил главный механик района. – А что?

– Да так, интересуюсь, – ответил старый механизатор, но я заметил, что он внимательно изучает следы грязи на колесах и бампере машины.

К боксу подъехал еще один автомобиль, служебный УАЗ-469 совхоза, из которого вышел Михаил Михайлович Громов в парадном костюме и при орденских планках. Директор быстрым шагом направился к нам.

– Виктор Алексеевич, что случилось? – спросил он, окидывая взглядом собравшихся. – Мне сообщили о поломке оборудования.

– Михаил Михайлович, – доложил я, – произошла преднамеренная порча имущества. Электрическую часть подъемника разрушили полностью.

Громов осмотрел повреждения, нахмурился:

– Ущерб серьезный?

– Около тысячи рублей на восстановление, – подсчитал Кутузов. – Плюс две недели работы на изготовление новых деталей.

– А кто мог это сделать? – поинтересовался директор.

Хрущев поспешил вмешаться в разговор:

– Михаил Михайлович, это показывает, что дорогое оборудование нужно лучше охранять. Нельзя оставлять без присмотра такие ценности.

– Степан Григорьевич, – возразил я, – оборудование находилось в закрытом помещении. Замок не взломан, значит, у злоумышленника был ключ.

– Ключ? – удивился директор. – А у кого есть ключи от бокса?

– У меня, у Федьки, у Кольки, – перечислил я. – И один запасной в сейфе у вас в кабинете.

Кротов, который молча наблюдал за происходящим, вдруг подал голос:

– А может, замок и не нужен был? Если кто знает, как его открыть без ключа?

– Как это? – поинтересовался Громов.

– Да просто. Замок обычный, навесной. Опытный слесарь может его открыть отверткой за две минуты, следов не оставив.

Хрущев покашлял:

– Товарищи, не стоит искать врагов среди своих. Может, это просто несчастный случай?

– Несчастный случай? – возмутился Федька. – Контакторы сами себя молотком разбили?

– Может, короткое замыкание было, – предположил один из спутников главного механика района. – От перегрузки оборудование и сгорело.

Кутузов решительно покачал головой:

– Исключено. Следы механических повреждений очевидны. Это результат преднамеренных действий.

К боксу подъехал еще один автомобиль. Из УАЗ-469 районной окраски вышел знакомый человек, Николай Павлович Лаптев в строгом костюме темно-серого цвета и при галстуке. Заместитель директора по кадрам выглядел официально и озабоченно.

– Михаил Михайлович, – обратился он к Громову, – получил сообщение о серьезной аварии на производстве. Приехал разобраться.

– Николай Павлович, – ответил директор, – не авария, а диверсия. Оборудование испорчено преднамеренно.

Лаптев осмотрел повреждения, достал блокнот и начал делать записи:

– Ущерб какой?

– Около тысячи рублей, – повторил Кутузов. – Если не больше.

– Тысяча рублей… – протянул заместителя директора по кадрам. – Серьезная сумма. А версии о виновных есть?

Хрущев поспешно ответил:

– Николай Павлович, скорее всего, это несчастный случай. Сложное оборудование, неопытные операторы…

– Степан Григорьевич, – прервал его дядя Вася, – хватит сказки рассказывать. Тут кто-то специально все поломал.

– Василий Петрович, – осторожно сказал старый механизатор, – а вы не заметили вчера вечером ничего подозрительного?

– Заметил, – твердо ответил дядя Вася. – УАЗ чужой около бокса стоял. Болотного цвета, с районными номерами.

Лаптев поднял голову от блокнота:

– Болотного цвета? А номера запомнили?

– Темно было, не разглядел, – признался дядя Вася. – Но машина точно не наша.

Хрущев и его спутники переглянулись. Я заметил их беспокойство и решил действовать.

– Товарищи, – сказал я громко, – предлагаю провести тщательное расследование. Выяснить, кто, когда и зачем испортил оборудование.

– А как расследовать будем? – поинтересовался Лаптев. – У нас не милиция.

– Начнем с осмотра места происшествия, – предложил Кутузов. – Поищем следы, отпечатки пальцев, другие улики.

– Отпечатки пальцев? – усмехнулся один из спутников Хрущева. – Это вам не криминальный роман.

– А почему бы и нет? – возразил Федька. – Преступление совершено, нужно искать преступника.

Семеныч, который все это время курил в стороне, подошел к нам:

– Виктор Алексеич, а я вот что думаю. Кто делал, знал устройство подъемника. Сломали именно то, что нужно, чтобы машина встала.

– То есть? – поинтересовался Громов.

– То есть злоумышленник разбирается в электрике, – объяснил экскаваторщик. – Обычный человек поломал бы что попало. А тут целенаправленно важные узлы вывели из строя.

Лаптев посмотрел на меня:

– Значит, ищем среди специалистов по электротехнике?

– Не обязательно среди наших, – заметил я. – Мог приехать кто-то со стороны.

Хрущев снова попытался увести разговор в другую сторону:

– Товарищи, не стоит раздувать из мухи слона. Может, лучше просто восстановить оборудование и усилить охрану?

– Нет, – твердо сказал Громов. – Преступление должно быть раскрыто. Нельзя оставлять безнаказанной порчу государственного имущества.

Кутузов подошел к пульту управления, внимательно осмотрел место, где были оборваны провода:

– Виктор Алексеевич, посмотрите сюда. Провода резали не абы как, а в определенных местах. Именно там, где проходят цепи безопасности.

Я подошел и осмотрел повреждения. Действительно, перерезаны были не все провода подряд, а только те, которые отвечали за работу защитных систем.

– Это подтверждает версию о том, что диверсант разбирался в электрике, – сказал я. – Знал, какие именно цепи нужно повредить.

– А может, у вас схема где-то лежала? – предположил Лаптев. – Кто-то посмотрел и понял, что ломать?

– Схемы хранятся в НИО, в запертом шкафу, – ответил я. – Доступ ограничен.

Федька вдруг воскликнул:

– Виктор Алексеич, а помните, на прошлой неделе кто-то интересовался нашими разработками? Расспрашивал про электрические схемы?

– Кто именно? – насторожился я.

– Да вот этот товарищ, – Федька указал на одного из спутников Хрущева. – Подходил в мастерских, спрашивал, как подъемник устроен.

Спутник механика покраснел:

– Я просто из любопытства интересовался! Технику изучал!

– А зачем изучать технику, которую вы же и критикуете? – спросил дядя Вася с подозрением.

Хрущев поспешил вмешаться:

– Петр Николаевич действительно интересовался конструкцией. Но не для вредительства, а чтобы понять принцип работы.

– Понять принцип работы, – повторил Кутузов, – а потом использовать знания для диверсии?

Ситуация накалялась. Лаптев явно чувствовал неловкость и пытался разрядить обстановку:

– Товарищи, не будем делать поспешных выводов. Нужно тщательно разобраться.

– Правильно, – согласился я. – Предлагаю создать комиссию по расследованию. В составе: Громов, Кутузов, дядя Вася как свидетель, и я.

– А милицию привлекать будем? – спросил Семеныч.

– Если потребуется, – ответил Громов. – Пока попытаемся разобраться своими силами.

Хрущев и его спутники явно забеспокоились. Они переглядывались, о чем-то шептались.

– Степан Григорьевич, – обратился к главному механику района Громов, – не будете возражать, если мы осмотрим вашу машину?

– Зачем? – удивился Хрущев.

– Вчера видели УАЗ болотного цвета возле бокса, – объяснил директор. – Хотим исключить вашу машину из подозрений.

– Но это же абсурд! – возмутился главный механик района. – Я бы никогда не стал портить оборудование!

– Тогда вы не будете против осмотра? – настоял Громов.

Хрущев колебался, но отказаться не мог. Дядя Вася подошел к УАЗ-469, внимательно осмотрел колеса:

– Михаил Михайлович, а вот это интересно. На покрышках глина особого сорта. Такая только у нашего бокса встречается, там где грунт красноватый.

– Глина может быть откуда угодно, – возразил один из спутников Хрущева.

– Не откуда угодно, – поправил его Семеныч. – Я землекоп со стажем, грунты различаю. Эта глина именно отсюда.

Кутузов подошел к машине, заглянул в кузов:

– А что это у вас тут лежит?

Он достал из кузова молоток с деревянной ручкой:

– Инструмент рабочий. А на ударной части следы краски. Серой краски, как раз такой, какой покрашен корпус контактора.

Хрущев побледнел:

– Это… это случайность! Молоток мог где угодно испачкаться!

– Случайностей слишком много, – заметил Громов. – УАЗ болотного цвета, следы глины, молоток с краской…

– И специалист по электрике в вашей команде, – добавил Федька, указывая на Петра Николаевича.

Названный покраснел еще больше:

– Я ничего не ломал! Просто смотрел, как устроено!

– Смотрели, – согласился дядя Вася, – а потом применили знания на практике.

Лаптев почувствовал, что ситуация выходит из-под контроля, и решил взять инициативу:

– Товарищи, это серьезные обвинения. Нужно оформить все документально, провести официальное расследование.

– Правильно, – согласился Громов. – Составим акт о порче имущества, опросим свидетелей, соберем улики.

Хрущев понял, что попал в ловушку:

– Михаил Михайлович, может, не стоит раздувать скандал? Я готов возместить ущерб.

– Готовы возместить? – переспросил я. – Значит, признаете вину?

– Я… мы… – запнулся главный механик района.

– Степан Григорьевич, – сказал Громов строго, – вы или ваши помощники причастны к порче оборудования?

Повисла тяжелая пауза. Хрущев смотрел на землю, его спутники переминались с ноги на ногу.

Наконец Петр Николаевич не выдержал:

– Хорошо, признаю! Но мы не хотели серьезно портить! Просто показать, что эти новшества ненадежны!

– Не хотели серьезно портить? – возмутился Кутузов. – Тысяча рублей ущерба это не серьезно?

Хрущев тяжело вздохнул:

– Михаил Михайлович, мы действительно были здесь вчера вечером. Хотели продемонстрировать уязвимость дорогого оборудования. Но не думали, что ущерб будет таким большим.

– Так, – сказал Громов, доставая блокнот. – Будем составлять протокол. Вы признаете факт умышленной порчи государственного имущества?

– Признаем, – понуро ответил главный механик района.

Лаптев почувствовал, что ситуация оборачивается не в его пользу:

– Михаил Михайлович, может, решим вопрос мирно? Возместят ущерб, и на том дело закончим?

– Нет, – твердо сказал директор. – Преступление есть преступление. Будем разбираться по всей строгости.

Дядя Вася подошел к Хрущеву:

– Степан Григорьевич, а зачем вы это сделали? Подъемник же людям помогает, работу облегчает.

– Я думал… – начал главный механик района, но замолчал.

– Думали, что если сломать новую технику, люди к старым методам вернутся? – договорил за него Семеныч. – Не получится. Прогресс не остановишь.

К концу дня вся история получила официальное оформление. Составлен акт о порче имущества, взяты объяснения с виновных, определен размер ущерба. Хрущеву и его помощникам предстояло отвечать перед райкомом и прокуратурой.

Лаптев попытался использовать инцидент для критики проекта:

– Михаил Михайлович, этот случай показывает недостаточную защищенность дорогостоящего оборудования. Может, стоит пересмотреть планы развития?

– Наоборот, – возразил я. – Инцидент показывает, что наши проекты настолько успешны, что вызывают зависть конкурентов. Значит, мы движемся в правильном направлении.

– Виктор Алексеевич прав, – поддержал Громов. – Дорогу осилит идущий. Восстановим оборудование и продолжим работу.

– А как обезопасить технику от новых диверсий? – поинтересовался Кутузов.

– Установим сигнализацию, – решил я. – И организуем дежурство. Пусть попробуют еще раз подойти к нашему оборудованию.

Федька гордо выпрямился:

– Виктор Алексеич, мы такую систему охраны сделаем, что мышь не проскочит!

– Вот и отлично, – одобрил директор. – Злоумышленники оказали нам услугу, показав слабые места защиты.

К концу дня диверсанты были разоблачены, ущерб оценен, планы восстановления составлены. И что важнее, коллектив объединился перед лицом внешней угрозы, поняв ценность того, что создавалось общими усилиями.

Мастерские будущего выдержали первую серьезную проверку не только на техническую надежность, но и на жизнестойкость.