Текст книги "Железный конь (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

– Отлично! – обрадовался Володя. – А когда могли бы начать?

– Хм… – Новак посмотрел на календарь, висящий на стене. – Завтра у меня консультация с научным руководителем. Послезавтра экзамен по истории КПСС. Может быть, через три дня?

– Подойдет, – согласился я. – А пока возьмите несколько документов, посмотрите дома. Оцените сложность перевода.

Новак выбрал самую толстую инструкцию, руководство по эксплуатации трактора «Зетор-50»:

– Это займет дня три на полный перевод. Но основные разделы, запуск двигателя, управление, техническое обслуживание, переведу быстрее.

– Прекрасно, – кивнул я, вставая. – Тогда встретимся в пятницу утром. Володя даст вам координаты.

– А как добираться до совхоза? – спросил Новак, провожая нас к двери.

– Автобус до райцентра, потом наш транспорт, – объяснил Володя. – Или на нашей машине заберем, если предупредите заранее.

– Хорошо, – кивнул аспирант. – До встречи в пятницу.

Выйдя из общежития, мы направились к машине. День близился к концу, на улице заметно похолодало.

– Ну что, Володя, – сказал я, садясь за руль, – переводчика нашли. Теперь сможем разобраться с чешской техникой.

– Надеюсь, он справится, – ответил молодой инженер, устраиваясь на пассажирском сиденье. – Выглядит серьезным, образованным.

– Главное, что знает язык в совершенстве, – добавил я, заводя двигатель. – А техническую специфику освоит в процессе работы.

Дорога обратно заняла чуть больше времени, начинался снегопад, видимость ухудшилась. Но настроение было хорошим. Главная проблема, языковой барьер, близилась к решению.

– Виктор Алексеевич, – сказал Володя, когда мы въехали в знакомые места, – а как думаете, Хрущев отреагирует на появление переводчика?

– Найдет новые придирки, – честно ответил я. – Но это уже будут придирки по мелочам. Главный аргумент, непонятность документации, у него отпадет.

За окнами мелькали знакомые пейзажи. Совхозные поля, укрытые снегом, редкие березовые рощи, вдалеке огни нашего села. Домой мы вернулись уже в полной темноте, но с чувством выполненного долга.

Пятница выдалась пасмурной и ветреной. К половине девятого утра у здания НИО остановился рейсовый автобус ПАЗ-672, из которого неуверенно вышел Вацлав Новак. На нем была длинная шерстяная шинель темно-серого цвета, явно доставшаяся от отца, коричневый вязаный шарф и старая шапка-ушанка. В руках он держал потертый кожаный чемодан и холщовую сумку с книгами.

Я встретил его у входа в НИО:

– Вацлав Йозефович, добро пожаловать! Как доехали?

– Спасибо, нормально, – ответил Новак, оглядываясь по сторонам. – Только дорога долгая, четыре часа на автобусе.

Аспирант выглядел слегка растерянно. Городской житель, привыкший к институтской среде, он явно чувствовал себя неуютно в совхозной обстановке. Утренний шум фермы, мычание коров, лай собак, гул тракторных двигателей, был для него непривычным.

– Проходите, покажу рабочее место, – предложил я, открывая дверь НИО.

Внутри было тепло благодаря печи-буржуйке, которую я растопил заранее. У окна стоял дополнительный письменный стол из сосновых досок, который Федька с Колькой собрали вчера вечером. На столе лежали чистые листы бумаги, несколько авторучек, словари, которые удалось найти в районной библиотеке.

– Вот здесь вы будете работать, – показал я, указывая на стол. – Освещение хорошее, тихо, никто мешать не будет.

Новак снял шинель, аккуратно повесил ее на крючок у двери. Под шинелью был темный костюм, не новый, но чистый и отглаженный, белая рубашка с накрахмаленным воротничком, темный галстук. Выглядел он скромно, но достойно.

– А это материалы для перевода, – я указал на стопку папок с чешской документацией, которые разложил на столе. – Начнем с самого важного, инструкции по эксплуатации тракторов.

Кутузов, который работал у микроскопа в углу НИО, поднял голову и с любопытством посмотрел на нового сотрудника. Лаборант был в белом халате поверх обычной одежды, на носу очки в металлической оправе.

– Петр Васильевич, – представил я, – познакомьтесь с Вацлавом Йозефовичем Новаком, нашим переводчиком технической документации.

– Очень приятно, – вежливо поздоровался Кутузов, вытирая руки полотенцем. – Петр Васильевич Кутузов, лаборант-исследователь.

– Вацлав Новак, – ответил аспирант с легким поклоном. – Надеюсь на сотрудничество.

Новак сел за стол, достал из сумки собственные очки для чтения, видимо, у него было два комплекта очков, и открыл первую папку с документацией к трактору «Зетор-50».

– «Návod k obsluze a údržbě traktoru Zetor 50», – прочитал он вслух. – Руководство по эксплуатации и техническому обслуживанию трактора «Зетор-50». Производитель «Заводы сельскохозяйственных машин», город Брно, Чехословацкая Социалистическая Республика.

Я сел рядом с ним, наблюдая за работой:

– А можете сразу основные разделы перечислить?

Новак пролистал содержание:

– «Obecné informace» – общая информация, «Technické údaje» – технические данные, «Pokyny pro obsluhu» – указания по эксплуатации, «Údržba a opravy» – техническое обслуживание и ремонт, «Náhradní díly» – запасные части.

– Отлично, – кивнул я. – Начнем с эксплуатации. Нашим механизаторам в первую очередь нужно знать, как управлять машиной.

Глава 11
Новая техника в деле

В НИО вошел Володя Семенов в рабочем комбинезоне поверх теплого свитера. В руках он держал блокнот и авторучку.

– Доброе утро, Вацлав Йозефович, – поздоровался молодой инженер. – Как устроились?

– Спасибо, нормально, – ответил Новак, не отрываясь от документов. – Сейчас изучаю структуру документации.

Володя придвинул стул к столу:

– А что в первую очередь будете переводить?

– Раздел по запуску двигателя, – объяснил Новак, указывая на страницу с диаграммами. – «Spuštění motoru za normálních podmínek» – запуск двигателя в нормальных условиях. «Spuštění motoru za nízkých teplot» – запуск двигателя при низких температурах.

– Это очень важно для наших условий, – согласился Володя. – У нас морозы до сорока градусов бывают.

Новак нашел соответствующий раздел:

– Вот, «Při teplotách pod minus 20°C» – при температурах ниже минус двадцати градусов. Рекомендуется предпусковой подогрев двигателя, использование зимнего дизельного топлива, подогрев аккумуляторной батареи.

Я записывал основные пункты в блокнот. Информация была ценной, у наших отечественных тракторов зимний запуск часто вызывал проблемы.

– А система отопления кабины как работает? – поинтересовался Володя.

Новак полистал страницы, нашел нужный раздел:

– «Vytápění kabiny» – отопление кабины. Используется тепло от системы охлаждения двигателя, есть дополнительный электрический обогреватель мощностью полтора киловатта.

– Полтора киловатта! – удивился Володя. – Это же как небольшая печка.

– Чехи умеют делать комфортную технику, – признал я. – У них зимы тоже холодные.

Работа шла споро. Новак оказался не только хорошим переводчиком, но и понимающим человеком, он объяснял не просто слова, а суть технических решений.

– Вот интересная особенность, – сказал он, указывая на схему гидравлической системы. – «Hydraulický systém s nezávislým pohonem» – гидравлическая система с независимым приводом. У этого трактора гидравлика работает от отдельного насоса, а не от коробки передач.

– И что это дает? – спросил Володя.

– Более стабильное давление в системе, независимо от оборотов двигателя, – объяснил Новак. – Навесные орудия работают равномернее.

Около одиннадцати утра в НИО заглянул Семеныч. Экскаваторщик был в рабочей телогрейке поверх чистой рубашки, в руках держал масленку для смазки техники.

– Виктор Алексеич, – обратился он ко мне, – а когда на чешских тракторах работать начнем? Ребята уже интересуются.

– Скоро, Александр Михайлович, – ответил я. – Вот Вацлав Йозефович переводит инструкции. Через несколько дней будем осваивать.

Семеныч с любопытством посмотрел на Новака:

– А вы откуда родом будете?

– Из Барнаула, – ответил аспирант. – Учусь в институте.

– А чешский где изучали?

– Это мой родной язык, – объяснил Новак. – Родители из Чехословакии.

Семеныч покачал головой. В его голосе слышалась легкая настороженность. Я понял, что адаптация Новака к местным условиям может оказаться непростой.

– Александр Михайлович, – сказал я дипломатично, – Вацлав Йозефович поможет нам освоить новую технику. Без его помощи мы бы не смогли разобраться с инструкциями.

– Ну да, – согласился Семеныч. – Инструкции переводить надо. Только бы толком объяснил, а не как обычно, одни умные слова.

После ухода экскаваторщика я заметил, что Новак выглядит слегка подавленным.

– Не обращайте внимания, – успокоил я его. – Люди привыкают к новому постепенно. Главное делать свою работу хорошо.

– Понимаю, – кивнул аспирант. – В институте тоже не все сразу принимают иностранцев. Но работа есть работа.

К обеду Новак успел перевести раздел о запуске двигателя и основные правила эксплуатации трактора. Работал он методично, аккуратно, записывая перевод четким почерком в толстую тетрадь.

– Пойдемте обедать, – предложил я. – Познакомитесь с нашей столовой.

В столовой совхоза в обеденное время было многолюдно. За столами сидели механизаторы, доярки, служащие. Зинаида Петровна в белом халате и косынке разливала борщ из большого алюминиевого половника.

– А это кто у нас новенький? – спросила она, увидев Новака.

– Вацлав Йозефович, наш переводчик, – представил я. – Помогает с чешской документацией.

– Ах, переводчик! – обрадовалась повариха. – Милости просим! Борщ свежий, котлеты домашние, компот из яблок!

Мы сели за свободный стол. Новак ел молча, изредка поглядывая по сторонам. Чувствовалось, что он старается не привлекать к себе внимания.

За соседним столом сидела группа механизаторов во главе с дядей Васей. Старый тракторист время от времени бросал взгляды в нашу сторону, о чем-то тихо переговариваясь с товарищами.

– Вацлав Йозефович, – обратился я к аспиранту, – расскажите немного о себе. Где родились, учились?

– Родился в Брно, – ответил Новак, аккуратно разрезая котлету. – В 1954 году родители переехали в Советский Союз. Отец получил работу на заводе в Барнауле, мать стала работать в библиотеке.

– А почему переехали?

– Отец был коммунист, участвовал в подпольной борьбе против фашистов, – объяснил Новак. – После войны хотел помочь строить социализм в СССР.

– И не жалеют?

– Родители довольны. Они говорят, что здесь больше возможностей для развития, чем в маленькой Чехословакии.

В этот момент к нашему столу подошла Галя. На ней был строгий костюм темно-серого цвета с белой блузкой, волосы аккуратно уложены, в руках папка с документами.

– Витя, можно присесть? – спросила она.

– Конечно, – ответил я, освобождая место рядом с собой. – Галя, познакомься, Вацлав Йозефович Новак, наш переводчик. Галина Петровна Морозова, секретарь комсомольской организации.

– Очень приятно, – вежливо поздоровался Новак, слегка приподнимаясь.

– И мне приятно, – ответила Галя, внимательно изучая нового сотрудника. – Интересно, что к нам столько иностранных специалистов приезжает.

В ее тоне я уловил что-то странное. Не враждебность, но и не особую дружелюбность.

– Галина Петровна, Вацлав Йозефович помогает нам освоить чешскую технику, – объяснил Володя. – Без переводчика мы бы не справились.

– Конечно, конечно, – согласилась Галя. – А вам нравится наш совхоз, Вацлав Йозефович?

– Еще мало видел, – честно ответил Новак. – Но люди здесь работящие, серьезно относятся к делу.

– Да уж, серьезно, – кивнула Галя. – У нас тут все очень серьезно относятся к работе. Особенно руководство.

Последняя фраза прозвучала с легкой иронией. Я почувствовал, что Галя в каком-то странном настроении.

– А в Москве, наверное, с переводчиками проблем нет? – добавила она, доставая из папки анкету для поступления на курсы. – Там же международный центр, специалисты со всего мира.

– Галя, ты решила ехать на курсы? – спросил я, заметив анкету.

– Думаю, – уклончиво ответила она. – Возможность хорошая, упускать не стоит.

Новак тактично продолжал есть, делая вид, что не слышит нашего разговора. Но я видел, что он понимает, между нами с Галей есть какое-то напряжение.

– А что думает Виктор Алексеевич о твоей поездке? – поинтересовался Володя.

– Виктор Алексеевич сказал, что я должна решать сама, – ответила Галя, бросив на меня быстрый взгляд. – Он очень занят сейчас. У него столько важных дел, техника, переводчики, планы…

– Галя, – начал я, но она перебила:

– Нет-нет, я понимаю. Работа важнее всего. А личные отношения это второстепенно.

Она встала, собрала документы:

– Извините, мне пора. Очень приятно было познакомиться, Вацлав Йозефович.

Галя ушла, оставив за собой атмосферу недоговоренности. Новак деликатно промолчал, но я понимал, что сцена была не очень приятной для постороннего наблюдателя.

– Возвращаемся к работе? – предложил Володя, явно стараясь сгладить неловкость.

– Да, конечно, – согласился я.

Во второй половине дня Новак перевел раздел о техническом обслуживании трактора. Работал он сосредоточенно, время от времени задавая вопросы о специфике работы в сибирских условиях.

– Вот рекомендация по смене масла, – показал он переведенную страницу. – «Výměna oleje každých 100 motohodin» – замена масла каждые сто моточасов. А как у вас принято?

– У нас меняют реже, – признался Володя. – Экономят масло. Не всегда есть в достатке.

– Но чешские двигатели более форсированные, – объяснил Новак. – Они требуют качественного масла и частой замены. Иначе быстро выйдут из строя.

К концу рабочего дня стало ясно, что чешская техника действительно более совершенная, но и более требовательная к обслуживанию. Это означало дополнительные расходы на масла, фильтры, качественное топливо.

– Вацлав Йозефович, – сказал я, когда мы заканчивали работу, – завтра покажу вам технику. Посмотрите на машины, сравните с документацией.

– С удовольствием, – ответил аспирант, аккуратно складывая переведенные листы. – Интересно увидеть, как теория соотносится с практикой.

Володя собрал чертежи в папку:

– А послезавтра попробуем первый пуск. Если инструкции правильно переведены, проблем быть не должно.

Вечером я проводил Новака в гостиницу для приезжих специалистов – небольшое двухэтажное здание рядом с конторой совхоза. Комната оказалась простой, но чистой: железная кровать с чистым постельным бельем, письменный стол, стул, шкаф для одежды, умывальник.

– Как условия? – поинтересовался я.

– Вполне подходящие, – ответил Новак, ставя чемодан на стул. – Гораздо лучше, чем в общежитии.

– Если что-то понадобится, обращайтесь, – сказал я. – А завтра встретимся в восемь утра в НИО.

Возвращаясь домой, я думал о прошедшем дне. Переводчик оказался толковым, работал добросовестно. Языковой барьер начал преодолеваться. Но появились новые проблемы.

Настороженное отношение механизаторов к чужаку. Сложность технического обслуживания чешской техники. И главное, нарастающее напряжение в отношениях с Галей.

Она все чаще говорила о московских курсах, все холоднее относилась к нашим совместным планам. Чувствовалось, что принимает решение об отъезде.

А я по-прежнему не мог открыться ей полностью, рассказать о своих истинных чувствах. Работа поглощала все время и силы, не оставляя места для личной жизни.

Дома я долго сидел за столом, изучая переведенные Новаком страницы. Техническая информация была ценной, но цена ее освоения оказывалась выше, чем ожидалось.

Не только в рублях и копейках, но и в человеческих отношениях.

На следующее утро я встретил Новака у входа в НИО в половине восьмого. Аспирант выглядел отдохнувшим, был в том же темном костюме, но поверх надел теплую куртку, которую, видимо, одолжил в гостинице.

– Доброе утро, Вацлав Йозефович, – поздоровался я. – Готовы познакомиться с нашими чешскими машинами?

– Очень интересно посмотреть, – ответил Новак, поправляя очки. – Вчера переводил инструкции, а сегодня увижу саму технику.

Мы направились к большому ангару, где размещалась новая техника. По дороге к нам присоединились Володя в рабочем комбинезоне и Кутузов с блокнотом для записей.

– А механизаторы придут? – спросил Новак.

– Конечно, – кивнул я. – Семеныч, дядя Вася, Федька с Колькой. Им в первую очередь нужно понимать, как работать с этими машинами.

В ангаре нас уже ждали. Семеныч стоял возле трактора «Зетор-50», внимательно изучая панель приборов через открытую дверцу кабины. Дядя Вася с недоверием осматривал гидравлические шланги навесного оборудования. Молодые парни Федька и Колька заглядывали под капот, обсуждая незнакомую конструкцию двигателя.

– Ну что, товарищи, – обратился я к собравшимся, – познакомимся с нашими новыми помощниками. Вацлав Йозефович переведет все, что написано на чешском.

Новак подошел к трактору, достал из кармана переведенные вчера страницы:

– Это трактор «Зетор-50». Мощность двигателя семьдесят лошадиных сил, четырехцилиндровый дизель с турбонаддувом.

– Турбонаддув? – переспросил Семеныч. – Это что такое?

– Дополнительный нагнетатель воздуха в двигатель, – объяснил Новак. – Позволяет получить больше мощности при том же объеме.

Дядя Вася покачал головой:

– Сложно однако. А если сломается этот… как его… турбонаддув?

– В инструкции есть раздел по обслуживанию, – успокоил Новак. – Но в основном это надежная система.

Я открыл капот трактора.

– Вот здесь турбокомпрессор, – показал Новак, указывая на блестящий агрегат. – «Turbodmychadlo» по-чешски. А это интеркулер для охлаждения воздуха.

Федька заинтересованно наклонился:

– А масло в него тоже заливать нужно?

– Да, у турбины есть собственная система смазки, – подтвердил Новак, сверяясь с переводом. – И масло нужно менять чаще, каждые сто моточасов.

– Каждые сто моточасов! – воскликнул Семеныч. – Да у нас на МТЗ по пятьсот отрабатывают!

– Чешские двигатели более форсированные, – объяснил я. – Большая мощность требует более тщательного ухода.

Володя записывал в блокнот особенности обслуживания. Кутузов фотографировал узлы двигателя самодельным фотоаппаратом, собранным из объектива и коробки.

Новак открыл дверцу кабины:

– А теперь посмотрим на рабочее место оператора.

Все наперебой заглядывали в кабину. Действительно, отличие от наших тракторов было разительным. Эргономичное сиденье с регулировкой по высоте и наклону, мягкие подлокотники, приборная панель с множеством датчиков.

– Вот это да! – присвистнул Колька. – Как в автомобиле!

– Лучше чем в автомобиле, – поправил Новак. – Посмотрите, здесь есть кондиционер для летней работы и отопитель мощностью полтора киловатта для зимы.

Дядя Вася недоверчиво потрогал мягкое сиденье:

– А если грязными руками сядешь? Сразу испачкаешь.

– Обивка моющаяся, – успокоил Новак. – Специальный материал для сельхозтехники.

Семеныч изучал приборную панель:

– А что все эти лампочки означают?

Новак начал объяснять, сверяясь с переведенной инструкцией:

– Красная лампочка – аварийное давление масла. Желтая – температура охлаждающей жидкости. Зеленая – включение заднего хода. Синяя – дальний свет фар.

– Фары? – удивился Федька. – У трактора есть фары?

– Конечно, – кивнул Новак. – Для работы в темное время суток. Плюс рабочее освещение, прожекторы на поле.

Я включил зажигание. Приборная панель ожила, загорелись индикаторы, застрекотало реле, включился вентилятор отопителя.

– Как на самолете, – восхищенно сказал Колька.

– А заводить как? – поинтересовался Семеныч.

Новак показал последовательность действий по инструкции:

– Сначала включаем топливный насос вот этой кнопкой. Ждем, пока давление поднимется, вот этот манометр. Затем предварительный подогрев свечей накаливания, эта желтая кнопка. И только потом стартер.

– Сложно, – вздохнул дядя Вася. – На нашем МТЗ дернул стартер, и поехал.

– Зато этот двигатель заводится даже в сильный мороз, – возразил Володя. – И работает тише, и топлива меньше расходует.

Мы перешли к коробке передач. Новак объяснил принцип синхронизированного переключения:

– Здесь не нужно дожимать сцепление при каждом переключении. Синхронизаторы выравнивают скорости валов.

– А если синхронизаторы сломаются? – практично спросил Семеныч.

– Тогда придется переключать по-старому, – признал Новак. – Но они довольно надежные.

Особый интерес вызвала гидравлическая система. В отличие от наших тракторов, где гидронасос приводился от коробки передач, здесь был отдельный насос от двигателя.

– «Nezávislý hydraulický pohon», – прочитал Новак по-чешски. – Независимый гидравлический привод. Давление в системе постоянное, не зависит от оборотов колес.

– И что это дает? – спросил Федька.

– Навесные орудия работают равномернее, – объяснил я. – На подъеме, спуске, при разных скоростях – давление одинаковое.

Кутузов измерял самодельным манометром давление в гидросистеме:

– Сто восемьдесят атмосфер! У наших тракторов максимум сто двадцать.

– Большое давление позволяет поднимать более тяжелые орудия, – добавил Новак.

Мы обошли все три трактора, затем перешли к комбайнам «Фортшритт Е-512». Здесь сложность была еще выше – автоматическая система очистки зерна, гидравлическое управление жаткой, бортовой компьютер для контроля процесса.

– Бортовой компьютер? – не поверил Семеныч.

– Примитивный, конечно, – пояснил Новак. – Но он контролирует скорость молотилки, загрузку двигателя, качество обмолота.

На небольшом экране высвечивались цифры и символы. Новак переводил их значение:

– Скорость движения, обороты молотилки, потери зерна, влажность…

– А если компьютер сломается? – озабоченно спросил дядя Вася.

– Можно работать и без него, в ручном режиме, – успокоил Новак. – Но автоматика помогает оптимизировать процесс.

К концу осмотра стало ясно, что чешская техника действительно на поколение впереди наших машин. Но она требовала совершенно иного подхода к обслуживанию и эксплуатации.

– Ну что, товарищи, – подвел итог я, – впечатления?

– Машины хорошие, – признал Семеныч. – Но сложные. Надо привыкать.

– А главное, учиться, – добавил Володя. – Без понимания принципов работы можно дорогую технику испортить.

Дядя Вася задумчиво почесал затылок:

– А сколько такой трактор стоит?

– Около ста тысяч рублей, – ответил я.

– Сто тысяч… – присвистнул Федька. – Это же как десять наших МТЗ.

– Поэтому и относиться нужно соответственно, – строго сказал я. – Обслуживание точно по инструкции, никакой самодеятельности.

Новак аккуратно сложил переведенные страницы:

– Завтра закончу перевод основных разделов. А послезавтра можно попробовать первый пуск.

– А вы сможете показать, как правильно заводить? – спросил Колька.

– Конечно, – кивнул аспирант. – Я в детстве часто видел, как отец работает на подобных машинах.

Языковой барьер начал преодолеваться, и чешская техника становилась понятнее. Впереди первые пуски, освоение машин, обучение механизаторов.