Текст книги "Железный конь (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Фермер 3. Железный конь

Глава 1
Вызовы министерства

Мартовское утро встретило меня морозным воздухом и ярким солнцем, которое уже по-весеннему пригревало. Термометр за окном показывал минус восемь градусов.

Для начала марта в наших краях вполне обычная температура. Я надел ватную телогрейку темно-синего цвета поверх шерстяного свитера и направился в НИО.

По дороге встретил дядю Васю, который вел на поводке корову к водопою. Старый механизатор был в овчинном полушубке и валенках, на голове потертая шапка-ушанка.

– Доброе утро, Василий Петрович, – поздоровался я. – Как дела на ферме?

– Утречко доброе, Виктор Алексеич, – отозвался дядя Вася, поправляя поводок. – Дела идут. Коровы после зимы слабоватые, но ничего, отойдут. А у вас как, с этими заморскими машинами управляетесь?

– Пока справляемся. «Берта» по-прежнему характер показывает, но ребята к ней подход нашли.

– То-то и оно, – философски заметил механизатор. – Техника она как женщина, подход нужен особый.

В здании НИО было тепло благодаря печи-буржуйке, которую я модернизировал системой рекуперации тепла. КПД увеличился почти вдвое, а расход дров сократился.

На письменном столе, покрытым зеленым сукном, разложены чертежи и схемы. Планы развития учебного центра на ближайший год.

На листах ватмана формата А1 красовались мои наработки: схема расширения мастерских МТМ, план размещения новых дождевальных машин, проект создания учебных классов для подготовки операторов. Рядом лежала толстая папка с расчетами экономической эффективности различных типов сельхозтехники.

В углу кабинета стоял металлический шкаф ШМ-1, где хранились образцы деталей, чертежи и техническая документация. На стенах висели схемы оросительной системы и карта совхоза с нанесенными участками освоенных «мертвых» земель.

Ровно в восемь утра в дверь постучали. Вошел Володя Семенов в рабочем комбинезоне синего цвета и ботинках на толстой резиновой подошве. В руках он держал папку с документами и журнал технических наблюдений в клеенчатом переплете.

– Доброе утро, Виктор Алексеевич, – поздоровался молодой инженер, стряхивая снег с плеч. – Подготовил план работы на неделю.

– Проходите, Владимир Иванович, – ответил я, указывая на стул рядом со столом. – Что у нас по подготовке к новому сезону?

Володя открыл папку и достал несколько листов машинописного текста, отпечатанного на пишущей машинке «Москва-6»:

– Первая группа слушателей прибывает пятнадцатого марта. Двадцать человек из пяти районов области. Программа рассчитана на три недели: неделя теории, две недели практики на дождевальных машинах.

– А что с переводом инструкций? – поинтересовался я, вспомнив о проблемах с немецкой документацией.

– Елена Карловна подготовила полный русский перевод всех основных разделов, – доложил Володя, показывая толстую тетрадь с аккуратным почерком. – Плюс составила словарь технических терминов. Теперь любой механизатор сможет разобраться.

Я взял тетрадь и полистал страницы. Работа была выполнена профессионально. Каждый термин сопровождался объяснением и схематическим рисунком. «Beregnungsanlage – дождевальная установка», «Wasserdruck – давление воды», «Steuerung – система управления».

– Отличная работа, – похвалил я. – А как дела с подготовкой демонстрационных участков?

– Семеныч с бригадой расчистили три площадки по пятьдесят гектаров каждая, – ответил Володя, разворачивая схему полигона. – Проложили временные дороги, установили щиты с номерами участков. Завтра планируем подключить «Альфу» и «Бету» к магистральной системе орошения.

Володя был воодушевлен предстоящей работой. За зиму он заметно повзрослел, приобрел уверенность в себе и техническую зрелость. Теперь он мог самостоятельно решать многие задачи, которые раньше требовали моего постоянного участия.

– Владимир Иванович, – обратился я к нему, – а как вы смотрите на перспективы дальнейшего развития? Может быть, стоит подумать о расширении программы обучения?

– В каком смысле? – уточнил молодой инженер, поправляя очки в пластмассовой оправе.

– Ну, например, не только дождевальные машины, но и другая современная техника. Комбайны, тракторы, может быть даже импортная техника из социалистических стран.

Володя задумался, покусывая кончик карандаша:

– Это интересная идея. Но потребует значительного расширения материальной базы. Новые мастерские, дополнительное оборудование, больше преподавателей…

– Именно, – согласился я. – Но представьте, если наш центр станет не просто местным, а региональным. Сюда будут приезжать учиться со всей Сибири.

– Амбициозная задача, – признал Володя. – А финансирование откуда?

Я собирался ответить, но тут зазвонил телефон. Черный аппарат АТС-6 стоял на краю стола рядом с настольной лампой. Я снял трубку.

– НИО совхоза «Заря», Корнилов слушает.

– Виктор Алексеевич! – взволнованный голос Громова прозвучал в трубке необычно напряженно. – Срочно в контору! Из Москвы приехали! Большое начальство!

– Понял, Михаил Михайлович. Какое именно начальство?

– Из министерства сельского хозяйства! Заместитель министра приехал! И еще какие-то товарищи с ним. Машины серьезные, номера областные.

Я почувствовал, как участился пульс. Визит заместителя министра – это совсем другой уровень внимания к нашему проекту.

– Еду немедленно, – ответил я и положил трубку.

Володя смотрел на меня с любопытством:

– Что-то серьезное?

– Похоже на то, – ответил я, быстро собирая документы со стола. – Заместитель министра сельского хозяйства приехал. Видимо, наши достижения произвели впечатление в высших сферах.

Я надел парадный костюм темно-синего цвета поверх обычной рубашки и повязал галстук. Для встречи с московским начальством нужно выглядеть соответственно. Володя тем временем аккуратно складывал чертежи и схемы в папки.

– Владимир Иванович, – обратился я к нему, застегивая пиджак, – возьмите с собой папку с техническими характеристиками дождевальных машин и отчет о результатах обучения. Может пригодиться.

– Понял, – кивнул молодой инженер, укладывая документы в кожаную папку. – А что, думаете, они хотят расширить наш проект?

– Возможно, – ответил я, направляясь к двери. – Но могут быть и другие планы. В любом случае, такие визиты не бывают случайными.

Выйдя на улицу, я сразу увидел причину волнения Громова. У здания конторы совхоза стоял черный ЗИЛ-114 с областными номерами и маленькими флажками на капоте. Рядом темно-синяя «Волга» ГАЗ-24, тоже с номерами областной серии. Обе машины были безукоризненно чистыми, что в наших мартовских условиях с грязными дорогами говорило о высоком статусе пассажиров.

Возле машин стояли двое мужчин в длинных пальто и каракулевых шапках, курили папиросы «Беломорканал» и о чем-то тихо беседовали. Один был постарше, лет пятидесяти пяти, с представительной внешностью и уверенными движениями. Второй помоложе, около сорока пяти, держал в руках кожаный портфель и периодически поглядывал на часы «Слава».

– Володя, – тихо сказал я молодому инженеру, – готовьтесь к серьезному разговору. Такие люди просто так не приезжают.

Мы направились к зданию конторы, где нас уже ждала встреча, которая должна кардинально изменить наши планы.

За окнами НИО весеннее солнце освещало поля, где под снегом скрывались результаты нашего труда. Освоенные «мертвые» земли, террасы на склонах, система орошения.

Год назад это была мечта, теперь реальность. Но, судя по визиту московских гостей, впереди ждали задачи еще более масштабные.

В конторе совхоза царила непривычная торжественность. Секретарша Вера Ивановна в лучшем синем платье суетилась возле вешалки, принимая дорогие пальто гостей. В воздухе витал запах хорошего одеколона «Шипр» и импортных сигарет.

Кабинет директора Громова был приведен в образцовый порядок. Красные знамена в углах расправлены до идеального состояния, портреты партийных руководителей протерты до блеска, письменный стол из карельской березы очищен от обычных завалов бумаг. На столе красовался хрустальный графин с водой и блюдце с конфетами «Мишка на Севере».

Громов встретил меня у двери кабинета. Директор был в парадном костюме темно-синего цвета с орденскими планками на лацкане медаль «За доблестный труд», орден Трудового Красного Знамени. Лицо выражало смесь гордости и легкого беспокойства.

– Виктор Алексеевич, – тихо сказал он, – представляю вам товарища Макарова Ивана Петровича, заместителя министра сельского хозяйства РСФСР.

Из-за стола поднялся мужчина лет пятидесяти пяти, внушительного телосложения, в дорогом костюме серого цвета. На нем был белоснежный накрахмаленный воротничок и шелковый галстук в тонкую полоску. Часы «Полет» на золотом браслете, туфли из натуральной кожи, отполированные до зеркального блеска. Лицо волевое, с проницательными карими глазами и седеющими висками.

– Товарищ Корнилов, – произнес Макаров, протягивая руку для рукопожатия, – очень приятно наконец познакомиться лично. О ваших достижениях говорят в самых высоких кабинетах.

Рукопожатие было крепким, уверенным. Я почувствовал силу человека, привыкшего принимать серьезные решения.

– Очень приятно, Иван Петрович, – ответил я. – Добро пожаловать в совхоз «Заря».

– А это товарищ Беляев Анатолий Сергеевич, – продолжил представления Макаров, – начальник главного управления механизации Министерства сельского хозяйства РСФСР.

Второй гость оказался мужчиной лет сорока пяти, худощавым, с внимательными голубыми глазами за очками в металлической оправе. На нем был строгий костюм темно-синего цвета, белая рубашка и темный галстук. В руках – кожаный портфель «Дипломат» и папка с документами.

– Анатолий Сергеевич, – поздоровался я. – Владимир Иванович Семенов, наш ведущий инженер.

Володя в своем рабочем комбинезоне рядом с московскими костюмами выглядел несколько неуместно, но держался с достоинством.

– Очень приятно, – сказал Беляев, оценивающе глядя на молодого инженера. – Слышал, что у вас здесь растут хорошие кадры.

И тут произошло то, чего я совершенно не ожидал. Из-за шкафа с документами вышел третий человек, которого я знал слишком хорошо.

– А вот и товарищ Лаптев Николай Павлович, – объявил Макаров. – Ваш новый заместитель директора по кадрам.

Лаптев предстал передо мной в новом облике. На нем был дорогой темно-серый костюм-тройка, белоснежная рубашка и модный галстук. Волосы аккуратно подстрижены и уложены бриолином. В руках кожаная папка и авторучка «Паркер».

– Виктор Алексеевич, – произнес он елейным голосом, протягивая руку, – как я рад нашему сотрудничеству! Прибыл помочь вам справиться с административными вопросами. Знаю, как вы перегружены техническими делами.

Я пожал ему руку, стараясь не показать удивления. Лаптев в роли заместителя – это было неожиданно и тревожно одновременно.

– Николай Павлович, – ответил я нейтрально. – Надеюсь на плодотворное сотрудничество.

Громов пригласил всех сесть за большой стол для совещаний. Макаров занял место во главе стола, по правую руку от него сел Беляев, по левую – Лаптев. Я сел напротив заместителя министра, Володя рядом со мной.

– Товарищи, – начал Макаров, открывая кожаную папку, – мы приехали с очень важной миссией. Министерство сельского хозяйства РСФСР приняло решение о создании в вашем совхозе межрегионального центра подготовки кадров для механизированного сельского хозяйства.

Он сделал паузу, давая нам время осмыслить масштаб заявления.

– Ваш опыт по освоению неудобных земель и внедрению современных технологий орошения произвел впечатление на самые высокие инстанции, – продолжил заместитель министра. – Теперь перед вами стоит задача иного масштаба – создать центр союзного значения.

Беляев достал из портфеля толстую папку с документами:

– Техническое задание предусматривает создание учебно-производственного комплекса, способного готовить до пятисот специалистов в год для пятнадцати областей РСФСР.

Володя чуть не присвистнул от удивления. Пятьсот специалистов в год – это в десять раз больше наших нынешних возможностей.

– Основная особенность проекта, – вмешался Лаптев, – в том, что центр будет работать не только с отечественной техникой, но и с машинами из братских социалистических стран.

– Конкретно речь идет о технике из Чехословакии и ГДР, – уточнил Беляев, листая документы. – Тракторы «Зетор», комбайны «Фортшритт», машины фирмы «Класс». Всего более тридцати наименований современной сельхозтехники.

Громов слушал с открытым ртом:

– Товарищ Макаров, но мы же маленький совхоз… Как справимся с такими масштабами?

– Именно поэтому товарищ Лаптев и направлен к вам, – ответил заместитель министра. – Николай Павлович имеет большой опыт организационной работы и поможет создать необходимую административную структуру.

Лаптев скромно наклонил голову:

– Буду рад приложить все силы для успеха проекта. Виктор Алексеевич выдающийся технический специалист, но административная работа такого масштаба требует особых навыков.

Я почувствовал, как в воздухе повисло напряжение. Лаптев уже начал размечать сферы влияния, тонко намекая на ограниченность моих административных способностей.

– Николай Павлович, – ответил я спокойно, – действительно, масштаб задач серьезно возрастает. Но важно помнить, что техника без понимания сути превращается в бюрократию. Нужен баланс между административной эффективностью и техническим содержанием.

Макаров внимательно наблюдал за нашим скрытым поединком:

– Товарищи, главное – это результат. У нас есть конкретные сроки и четкие задачи. К следующему году центр должен работать на полную мощность.

Беляев развернул на столе карту Сибири с отмеченными областями:

– Центр будет обслуживать Алтайский край, Новосибирскую, Омскую, Томскую, Кемеровскую области, плюс несколько автономных округов. Общая площадь сельхозугодий более двадцати миллионов гектаров.

Цифры были впечатляющими. Двадцать миллионов гектаров – это территория размером с половину Франции.

– А финансирование проекта? – практично поинтересовался Громов.

– Два миллиона рублей на первый этап, – ответил Макаров. – Строительство учебного комплекса, приобретение техники, создание материальной базы. В дальнейшем дополнительное финансирование по мере развития.

Два миллиона рублей сумма колоссальная. Для сравнения, годовой бюджет нашего совхоза составлял около трехсот тысяч рублей.

Лаптев достал из папки организационную схему:

– Предлагаю создать четкую структуру управления проектом. Дирекция центра, учебный отдел, производственный отдел, отдел кадров, планово-экономический отдел.

Я изучил схему. Лаптев предусмотрительно поставил себя во главе кадрового и планово-экономического направлений, оставляя мне только техническую часть.

– Структура интересная, – сказал я дипломатично. – Но не стоит ли начать с технического содержания проекта? Сначала понять, чему и как учить, а потом создавать административную надстройку?

– Виктор Алексеевич прав, – поддержал Беляев. – Техническая программа – основа всего проекта. Без четкого понимания образовательного процесса невозможно создать эффективную систему управления.

Лаптев слегка поджал губы, но согласился:

– Конечно, техническая составляющая первична. Я лишь хотел подчеркнуть важность организационного обеспечения.

Макаров посмотрел на часы. Золотые «Полет» показывали половину десятого:

– Товарищи, предлагаю перейти к осмотру ваших нынешних мощностей. Нужно понимать, с чего мы начинаем.

Все поднялись из-за стола. Володя аккуратно собрал документы, Лаптев бдительно следил, чтобы не упустить ни одной детали обсуждения.

– Виктор Алексеевич, – обратился ко мне Беляев, – кстати, есть важный момент. Первая партия чехословацкой техники прибудет уже через месяц. Документация на чешском языке. Надеюсь, у вас есть переводчики?

Вопрос прозвучал как проверка нашей готовности к работе с импортной техникой.

– Мы найдем решение, – ответил я уверенно, хотя внутренне понимал сложность задачи. – У нас есть опыт работы с немецкой документацией.

– Отлично, – удовлетворенно кивнул заместитель министра. – Тогда приступим к осмотру.

Выходя из кабинета, я заметил, как Лаптев многозначительно переглянулся с Макаровым. Что-то мне подсказывало, что этот визит был спланирован заранее, и назначение Лаптева заместителем по кадрам не случайность, а продуманный ход.

Впереди предстоял осмотр наших достижений, но я уже понимал, что игра переходит на совершенно новый уровень. Ставки выросли до союзного масштаба, а вместе с ними появились и новые опасности.

Глава 2
Осмотр

К половине одиннадцатого наша процессия, московские гости, Громов, Володя и я, направилась к первому пункту осмотра.

Макаров, Беляев и Лаптев шли в дорогих пальто и каракулевых шапках, их дыхание превращалось в белые облачка на морозном воздухе. Громов семенил рядом в своем лучшем зимнем пальто, периодически поправляя орденские планки.

– Начнем с наших нынешних мастерских, – предложил я, указывая на длинное одноэтажное здание МТМ. – Здесь вы увидите, с чего мы начинали.

Машинно-тракторные мастерские представляли собой типовое строение советской постройки. Кирпичные стены, покрытые штукатуркой и побеленные известью, шиферная крыша, большие ворота для въезда техники. Внутри размещались слесарные верстаки, токарные станки 1К62, фрезерный станок 6Р82, сварочные аппараты ТД-500 и куча самодельного оборудования.

– Скромновато, – заметил Лаптев, окидывая взглядом помещение. – Для центра союзного значения потребуется нечто более представительное.

Семеныч, который работал возле верстака в замасленной телогрейке, поднял голову от ремонтируемой детали:

– Главное не внешний вид, а что руки делают, – буркнул экскаваторщик, не обращая внимания на высоких гостей.

Беляев заинтересованно подошел к самодельному стенду для диагностики двигателей:

– А это что за устройство?

– Собственная разработка товарища Корнилова, – гордо ответил Володя. – Позволяет определять неисправности двигателя по звуку и вибрации без разборки.

Заместитель министра внимательно изучил конструкцию из деталей списанной техники, соединенных самодельными креплениями:

– Интересное решение. А документация есть?

– Конечно, – я достал из папки схемы и чертежи. – Все наши рационализаторские предложения оформляются должным образом.

Лаптев тем временем тоже снисходительно осмотрел устройство:

– Виктор Алексеевич, понимаете, для обучения специалистов союзного уровня нужны стандартизованные решения, а не кустарные поделки.

Дядя Вася, который подошел посмотреть на гостей, не выдержал:

– Кустарные поделки? Да эта «поделка» нам три трактора за зиму отремонтировать помогла! А сколько денег сэкономили!

Макаров поднял руку, останавливая назревающий конфликт:

– Товарищи, и традиционный опыт, и новые подходы имеют свое место. Главное – эффективность.

Мы вышли из мастерских и направились к учебному полигону. По дороге Беляев расспрашивал о технических деталях нашей системы орошения:

– А какова производительность ваших дождевальных машин в реальных условиях?

– «Альфа» и «Бета» обрабатывают по сто двадцать гектаров за двенадцать часов, – ответил Володя, сверяясь с записями в блокноте. – а вот «Берта»…

– «Берта» требует особого подхода, – закончил я. – Но когда находишь с ней общий язык, работает не хуже остальных.

– Особый подход к технике? – удивился Лаптев. – Это несерьезно для учебного центра.

Семеныч, который присоединился к нашей группе, усмехнулся:

– А вы попробуйте с ней поработать без особого подхода. Сразу встанет и ни в какую не пойдет.

На учебном полигоне нас встретило впечатляющее зрелище. Дождевальные машины стояли на своих участках, их длинные консольные фермы возвышались над полем как металлические гиганты.

Система трубопроводов, насосные станции, пульты управления. Все это произвело сильное впечатление даже на московских гостей.

Макаров остановился возле центральной башни «Альфы»:

– Внушительно. А это импортная техника?

– Немецкого производства, ДМ-100 «Фрегат», – пояснил я. – Поставка по линии технического сотрудничества. Мы адаптировали ее под наши условия.

– И как результаты эксплуатации? – поинтересовался Беляев.

Володя развернул журнал наблюдений:

– За прошлый сезон обработали восемьсот гектаров. Урожайность на орошаемых участках выросла в полтора раза по сравнению с богарными землями.

– А обучение операторов сколько времени занимает? – спросил Макаров.

– Три недели полного курса, – ответил я. – Неделя теории, две недели практики. За полгода мы подготовили сорок два специалиста для семи районов области.

Лаптев записывал каждую цифру:

– Сорок два человека в год… А для союзного центра нужно минимум пятьсот. Понимаете масштаб задачи?

– Понимаю, – кивнул я. – Потребуется серьезное расширение материальной базы.

Беляев указал на пустое поле размером примерно пятьдесят гектаров:

– А вот здесь планируется строительство нового комплекса?

– Именно, – подтвердил Громов. – Земля выделена решением крайисполкома. Коммуникации можно подвести от существующих сетей.

Макаров прошелся по краю будущей стройплощадки, оценивая рельеф:

– Место подходящее. Ровная местность, удобные подъезды, рядом железная дорога для доставки техники.

– Иван Петрович, – обратился к нему Лаптев, – а не стоит ли рассмотреть альтернативные площадки? Может быть, ближе к областному центру?

Я почувствовал подвох в вопросе:

– Николай Павлович, здесь уже создана вся инфраструктура. Система орошения, мастерские, кадры. Начинать с нуля в другом месте, значит потерять три года работы.

– Виктор Алексеевич прав, – поддержал Беляев. – Экономически выгоднее развивать существующую базу.

Мы направились к зданию НИО, последнему пункту осмотра. По дороге Макаров расспрашивал о кадровом составе:

– А научные сотрудники у вас есть?

– Кутузов Петр Васильевич, лаборант-исследователь, – ответил я. – Плюс Елена Карловна Миллер, наш консультант по переводу технической документации.

– Этого явно недостаточно для центра такого уровня, – заметил Лаптев. – Нужны кандидаты наук, доценты, профессора.

В НИО Беляев с интересом изучал наши разработки. Самодельные приборы, чертежи модернизированной техники, образцы деталей, все это говорило о серьезной технической работе.

– А это что? – он указал на схему электрического трактора, над которой я работал в свободное время.

– Экспериментальный проект, – ответил я осторожно. – Попытка создать сельхозмашину на электрической тяге.

– Любопытно, – Беляев внимательно изучил чертежи. – А практические испытания проводились?

– Пока только теоретические расчеты, – признался я. – Для полноценных экспериментов нужна более серьезная материальная база.

Лаптев скептически покачал головой:

– Виктор Алексеевич, боюсь, такие эксперименты отвлекают от основных задач. Центр должен обучать работе с серийной техникой, а не заниматься фантазиями.

Макаров внимательно рассматривал схемы:

– А почему бы и нет? Советская наука должна опережать время. Если идея перспективная, стоит ее проработать.

К концу осмотра настроение московских гостей стало вполне благожелательным. Беляев делал заметки в блокноте, Макаров задавал конкретные вопросы о сроках и ресурсах.

– Общее впечатление положительное, – резюмировал заместитель министра. – База есть, кадры растут, результаты налицо. Можно развивать проект.

– Но потребуется серьезная реорганизация, – добавил Лаптев. – Новая структура управления, четкое планирование, контроль качества.

– Это само собой, – согласился Макаров. – Николай Павлович как раз и займется организационными вопросами.

Беляев посмотрел на часы:

– А теперь, товарищи, главная новость. Первая партия чехословацкой техники прибудет уже через месяц. Тракторы «Зетор-50», комбайны «Фортшритт Е-512», культиваторы и сеялки. Документация полностью на чешском языке.

Он сделал многозначительную паузу:

– Надеемся, у вас найдутся переводчики?

Я почувствовал, как все взгляды обратились ко мне.

– Найдем решение, – ответил я уверенно. – У нас есть опыт работы с немецкой документацией. Чешский язык освоим.

– Отлично, – удовлетворенно кивнул Беляев. – Тогда через месяц ждите первый эшелон.

Лаптев не упустил возможности вставить свое слово:

– Виктор Алексеевич, а не стоит ли заранее найти профессиональных переводчиков? В области наверняка есть специалисты.

– Николай Павлович прав, – согласился Макаров. – Техническая документация требует точного перевода. Ошибка может стоить дорого.

Возвращаясь к конторе, я размышлял о том, что увидел и услышал. Масштаб проекта действительно превосходил все ожидания. Два миллиона рублей, пятьсот специалистов в год, техника из трех стран, это вызов совершенно иного уровня.

Но больше всего меня беспокоило поведение Лаптева. Каждая его реплика направлена на то, чтобы подчеркнуть сложность задач и ограниченность наших возможностей. Он методично создавал почву для будущего перехвата управления проектом.

– Володя, – тихо сказал я молодому инженеру, – готовьтесь к серьезным испытаниям. Игра только начинается.

К часу дня вся наша процессия направилась в столовую совхоза, где Зинаида Петровна готовила торжественный обед в честь московских гостей. Повариха явно постаралась. На столах красовались белоснежные скатерти, хрустальные бокалы и лучшая посуда из сервиза, который берегли для особых случаев.

– Товарищи дорогие, милости просим! – встретила нас Зинаида Петровна в праздничном красном платье поверх обычного белого халата. На голове вместо рабочей косынки красовался нарядный платок с цветочным узором. – Обед по высшему разряду приготовила!

Макаров и Беляев любезно поблагодарили за гостеприимство, Лаптев деловито осмотрел сервировку и одобрительно кивнул. На столах дымился борщ украинский со сметаной, аппетитно пахли котлеты, золотистый картофель, соленые огурцы и квашеная капуста собственного приготовления.

– Зинаида Петровна наша гордость, – похвалился Громов, усаживая гостей за стол. – Ее кулинарные таланты известны на весь район.

В этот момент в столовую вошла Галя в строгом костюме темно-серого цвета с белой блузкой. Волосы аккуратно уложены, легкий макияж подчеркивал естественную красоту. В руках папка с документами и ручка. Выглядела она профессионально и в то же время очень привлекательно.

– Галина Петровна Морозова, секретарь комсомольской организации совхоза, – представил ее Громов.

Макаров поднялся, галантно пожал протянутую руку:

– Очень приятно. Слышал, что у вас здесь активная молодежная работа.

– Стараемся, Иван Петрович, – ответила Галя с улыбкой. – Комсомольцы участвуют во всех технических новшествах. Без их энтузиазма многие проекты просто не состоялись бы.

Беляев заинтересованно посмотрел на нее:

– А какое у вас образование, товарищ Морозова?

– Педагогический институт, исторический факультет, – ответила Галя, садясь за стол рядом со мной. – Но здесь приходится изучать и технические вопросы. Виктор Алексеевич хороший учитель.

Лаптев внимательно наблюдал за Галей, явно оценивая ее как потенциального союзника или конкурента.

За обедом разговор шел в неформальной обстановке. Макаров расспрашивал о жизни совхоза, быте работников, социальных вопросах. Беляев интересовался техническими деталями, которые не успел выяснить во время осмотра.

– А кадровый вопрос как решается? – поинтересовался заместитель министра, отпивая из бокала красного вина «Кагор». – Молодежь остается в селе или уезжает в города?

– По-разному, – честно ответил Громов. – Кто-то остается, особенно после того, как появились интересные проекты. А кто-то стремится в областной центр.

– Это естественно, – заметил Лаптев. – Амбициозная молодежь должна иметь возможности для роста.

Галя внимательно слушала разговор, периодически делая заметки в блокноте. Я заметил, как живо блестели ее глаза, когда речь заходила о перспективах развития.

– А у вас, товарищ Морозова, есть планы на будущее? – неожиданно обратился к ней Беляев.

Галя слегка смутилась от прямого вопроса:

– Планы? Ну… работать здесь, развивать комсомольскую организацию, помогать техническим проектам…

– Понятно, – кивнул Беляев. – А не хотели бы повысить квалификацию? У нас в Москве есть годичные курсы руководителей комсомольских организаций крупных предприятий.

Воздух в столовой словно сгустился. Галя удивленно подняла глаза, я почувствовал, как напряглись мышцы. Громов перестал жевать котлету.

– Курсы в Москве? – переспросила Галя, стараясь скрыть волнение.

– Именно, – продолжил Беляев, явно получая удовольствие от произведенного эффекта. – При ЦК ВЛКСМ. Очень престижная программа для перспективных кадров. Изучение передового опыта, стажировки на крупнейших предприятиях, работа с лучшими специалистами страны.

Лаптев тут же подхватил тему:

– Галина Петровна, это же прекрасная возможность! Такие курсы открывают дорогу к серьезной карьере в комсомольских и партийных органах.

Галя бросила быстрый взгляд на меня, но я старался сохранять нейтральное выражение лица:

– Это… это очень заманчиво, – сказала она осторожно. – Но у нас здесь столько планов, проектов…

– Планы никуда не денутся, – мягко заметил Макаров. – А вот такая возможность может больше не представиться. Курсы начинаются в сентябре, длятся год. Полная стипендия, общежитие в Москве, по окончании перспектива работы в аппарате ЦК ВЛКСМ.

– В аппарате ЦК? – Галя не скрывала удивления.

– А почему бы и нет? – улыбнулся Беляев. – Молодая, образованная, с практическим опытом работы. Именно такие кадры нам нужны.

Я чувствовал, как внутри все сжалось. Предложение было серьезным. г

Год в Москве, престижные курсы, карьерные перспективы всесоюзного масштаба. Против этого трудно что-то возразить.

– Виктор Алексеевич, – обратился ко мне Лаптев с легкой улыбкой, – вы же не будете препятствовать карьерному росту товарища Морозовой?

Все взгляды обратились ко мне. Галя смотрела особенно внимательно, ожидая реакции.

– Конечно, нет, – ответил я как можно спокойнее. – Галина Петровна сама должна решать свое будущее. Если считает, что московские курсы пойдут ей на пользу, я только поддержу.

– Вот и отлично! – обрадовался Беляев. – Тогда вопрос можно считать решенным.

– Подождите, – вмешалась Галя, слегка покраснев. – Я же еще не сказала, что согласна. Мне нужно подумать, посоветоваться…

– С кем посоветоваться? – удивился Лаптев. – Возможность блестящая, сомнений быть не может.

Громов попытался сгладить ситуацию:

– Товарищи, давайте не будем торопить девушку. Такое решение требует обдумывания.

– Конечно, конечно, – согласился Макаров. – У вас есть время до конца месяца подать документы. Анатолий Сергеевич оставит все необходимые контакты.

За столом наступила пауза. Зинаида Петровна суетливо подливала чай, пытаясь разрядить атмосферу. Галя смотрела в тарелку, явно обдумывая услышанное.